Проигравших не будет

У моей Натальи постоянно нахмуренные брови образуют глубокий излом на лбу, который хочется разгладить губами. Приходится сдерживаться. У моей Натальи щеки впалые от постоянного недоедания и об скулы её хоть режься. На попытки накормить она отвечает презрительным взглядом в глаза и уходит, стуча каблуками. У моей Натальи волосы собраны в высокую прическу, и она разбирает их вечерами, сидя перед зеркалом, напевая тихие песни на русском. Когда эти кудри тонкими пружинами вокруг пальцев моих обвиваются, я чувствую счастье неразбавленное, сквозь меня проходящее. У моей Натальи чёрное платье, чёрные перчатки и душа тоже чёрная. Между нами что-то странное, напряженное, дрожащее на кончике кинжала. Мы коротаем вместе вечера: она делится своей болью, я — усталостью. Моя Наталья даже не знает, что я называю её своей, но ведь это правда. День ото дня она меняется всё сильнее, заостряется, взрослеет может быть. Мы живём вместе, мы спим в одной кровати, то чёрное между нами уплотняется с каждым вздохом. Ему не было дано название… … Но я точно знаю: если однажды я сорвусь, поцелую эти тонкие губы, стяну с плеч мешающее платье, освобожу от ненужных перчаток, чтобы дарить этим рукам радость настоящих прикосновений, обнажу чужую душу — буду вознагражден. Быстрым взглядом из-под ресниц, сухим ответом, данным небесам. Неважно. Моя Наталья восхитительно решительна и упоительно покорна, потому растягивая нашу игру, я лишь оттягиваю неизбежный исход. Проигравших не будет. Как и победителей.