незапланированный случай

Саша просыпается в объятиях своего приятеля - Аверса. Карат одной рукой протирает ещё не до конца отошедшие от сна глаза и оглядывается, пытаясь понять где они сейчас. Это была их студия, парни уместились на диванчике, а Аверс даже во время сна Ясюкевича к себе притянул, обнимая, прижимая к себе. Карат лежит боком к Аверсу, смотря ему прямо в лицо, он аккуратно проводит рукой по его щеке, а после руку к волосам ведёт, медленно вплетая руки в чистые, аккуратные пряди, чуть лохматя их. Сейчас Аверс выглядит слишком чудесно, так по-домашнему мило и уютно, рядом с ним комфортно. Для Ясюкевича это какие-то совершенно новые ощущения, просыпаться рядом с человеком в которого ты влюблен и находиться всегда рядом с ним, это что-то чертовски необычное. С Глебом все по-другому. С Викторовым ты просыпаешься с утра, а его уже и дух пропал, никакой записки или даже сообщения в соцсетях от него можно даже не ждать, её не будет. С Глебом жарко, горячо даже, все страстно, грубо, но при этом холодно, порой душе хочется чего-то совершенно иного, чего-то по-домашнему родного. Карат руку от Аверса убирает и пытается аккуратно вылезти из объятий приятеля. Благополучно выбравшись, подходит к рабочему столу, взяв с него пачку вишневого чапмена, захватывает так же зажигалку и старается тихо без шума выбраться из комнаты-студии, чтобы пройти на кухню, а там уже на балкон, главное Аверса не разбудить, пускай спит. Время сейчас около шести-семи вечера, поздно, но что поделать, они уснули только рано утром из-за работы над новой песней, так увлеклись, что за временем не уследили, а когда дописали, то Аверс все сохранил и предложил спать лечь, оба были уставшие слишком, чтобы идти куда-то и просто плюхнулись спать на диван вдвоём. Саша стоит на кухне, он наливает в первую же попавшуюся кружку воды, залпом выпивает, потому что горло слегка дерёт, затем выходит на балкон. На балконе прохладно, но терпимо впрочем, правда единственное, что наверное не стоило делать это выходить с босыми ногами, но возвращаться уже не хочется, слишком лениво. Ясюкевич одну сигарету из пачки выуживает и между губами фильтр сжимает, чтобы зажигалку найти и поджечь сигарету. Быстро найдя зажигалку, та характерно чиркает, Саша откладывает зажигалку и пачку сигарет на подоконник, а сам окно на балконе открывает, смотря куда-то в даль, сам собой погружаюсь в какие-то мысли. А все мысли о Глебе и о Саше, они такие разные, совершенно не похожие друг на друга. Викторов грубый, незаинтересованный вовсе, кажется ему нужно было просто тело, да, между ними и правда были хорошие моменты, но из было мало, а вот Аверс, он нежный, чувственный, всегда заботиться и беспокоится, переживал за Ясюкевича, когда те ещё с Глебом мутили, всегда поддерживал и приезжал на любое упоминание плохого настроения и самочувствия, Глебу же было абсолютно все равно на все сообщения от Саши, все их якобы душевные разговоры были забыты сразу же, когда Викторов переступал порог квартиры, потому что ему сразу сносило крышу от одного Саши, они даже не успевали поговорить, все всегда было одинаково, Глеб едет к Саше, они пытаются поговорить, он не слушает, целует и лезет, Саша сопротивляется сначала, но потом сдается все-таки, а с утра Глеба уже и нет, как будто и не было вовсе. И так каждый раз по кругу. Аверс другой совершенно. Вспомнить хотябы один случай, когда Саша сказал, что неважно себя чувствует, как тот заказал ему курьера с лекарствами и буквально через полчаса уже и сам был у кровати Саши с всякими вкусняшками, заботливо следя за ним, чтобы вдруг чего не натворил. Да и курить они выходили всегда вместе, на любой тусовке, что бы не происходило, если Ясюкевич выходил покурить, там почти сразу же появлялся и Паламарчук, он всегда рядом, всегда заботиться. Какое-то время Карата это очень настораживало, но после он привык и даже начал находить в этом что-то крайне милое. А после ещё одного месяца, когда они начали общаться полноценно, реально как друзья, а не чтобы обсудить музыку и всё остальное, нет, именно общаться, после Саша осознал наконец, что Аверс кажется в него влюблен и сердце кольнуло, потому что на тот момент он ещё Глеба не забыл. Сейчас тоже не забыл, всегда помнит, страшно Аверсу отвечать на чувства, не хочется его разочаровать и поранить как-то, а Аверс и не настаивает совсем, он просто рядом всегда. С сигареты пепел прямо в пепельницу падает, медленно распадаясь на маленькие тлеющие частички, Саша из мыслей своих выходит только тогда, когда его руки аккуратно сзади обнимают. — я тебя разбудил? - уточняет на всякий случай Карат, ведь кто знает, может все-таки шумел слишком. — нет, все впорядке, я сам встал. можно? - спрашивает Аверс указывая на пачку сигарет, а тот в ответ лишь кивает. Аверс к пачке тянется, доставая оттуда сигарету одну, а после зажигалку берет. У Ясюкевича сигареты потухла, он в мыслях матерится, а после перехватывает сигарету прямо перед рукой Аверса и поворачиваясь к нему, скрещивает их сигареты и зажигалкой поджигает две сразу, Паламарчук кивает в благодарность и спиной об подоконник облокачивается, вернув к Саше его пачку сигарет. Аверс волосы поправляет свои, голову чуть назад откидывает, глаза прикрывает. — опять о Глебе думаешь? - спросил с небольшим смешком Аверс, он знал Сашу наизусть, знал о чём тот может размышлять. — не о Глебе. О тебе. - совершенно спокойно отвечает Карат и на Аверса взглядывает. Аверс лишь моргает быстро, пытаясь осознать, правильно ли все услышал. Саша докуривает сигарету и в пепельницу кидает бычок, затем на Аверса вновь взглядывает, тот удивлён сильно, теперь ему даже интересно, о чём именно Саша думал. — и что надумал про меня? - спрашивает Аверс, улыбаясь ласково, продолжая никотином свои легкие заполнять. — думаю то что ты очень красивый и заботливый. - отвечает Саша, не особо размышляя о чём именно рассказать из своих мыслей. Вообще, Аверс курить бросил, но ради Саши и такой атмосферы можно и заново начать. Сигарета из губ перемещается в руку, а после почти не скуренная летит в стеклянную пепельницу. Аверс к Карату подходит и целует так нежно, сладко до жути, как будто самый первый девчачий поцелуй, но он кажется таким родным и домашним. Саша руками шею Аверса обхватывает и отвечает с ловкостью, сразу же поцелуй углубляется, они языками встречаются в танце, между ними тепло, очень хорошо сейчас. Аверс отстраняется и смотрит Ясюкевичу прямо в глаза, моргает несколько раз, как бы одобрения стопроцентного дожидаясь и лишь когда тот кивает, то Паламарчук действия начинает какие-то, он руки свои с талии ниже перемещает, ловя края футболки и под неё забираясь, чтобы тело легка "погреть", руки Аверса теплые, как и он самый, а Саша сейчас холодный, ему холодно на балконе, он носом шмыгает, а Паламарчук сразу отстраняется, уводит с балкона. Парни в спальне оказываются, Саша на кровать садится, а Аверс замерает слегка, в голове щелкает, что это неправильно как будто, но все мысли уходят, когда Саша сам его за руку к себе тянет и Аверс на кровать падает, над Ясюкевичем нависая. — ты очень красивый, Саш.. - не удерживает я Аверс, а того лишь на смех пробивает и он смеётся звонко. — спасибо, ты тоже - с улыбкой отвечает карат, руки на щеки Аверса укладывает. За поцелуем тянется, целует нежно, аккуратно совсем, Аверс губы Саши ловит своими и покусывает слегка, старается не наглеть, не переборщить. Паламарчук отстраняется первым, а Саша голову на подушки опускает, буквально проваливаясь в мягкую перину. У Саши волосы растрепанные слегка, у Аверса на голове лишь небольшой бардак и Саша руками к его волосам тянется, в пряди волос аккуратно руки вплетает и Аверс кайфует от этого, это правда приятно, когда такие нежные, родные руки волосы перебирают, слегка тянут за них, до лёгкой боли. Аверс нехотя от рук отстраняется и все-таки спускается вниз к торсу Саши, он цепляет край футболки и поднимает ее, Ясюкевич чуть привстает, помогая с себя ее снять и та сразу же в сторону откладывается. Аверс в торсу Саши возвращается целует нежно, аккуратно совсем, языком шершавым проводит, от чего саша вздрагивает слегка и улыбается ласково, это правда приятно. Аверс сейчас совсем как кот выглядит. Саше опять в голову Глеб лезет, он бы точно никогда так не сделал, ему почти что все равно на прелюдии. Их прелюдии это просто долгие поцелуи, в которых они пытаются друг у друга инициативу забрать и карат всегда проигрывает. Аверс же наоборот полностью на свои ощущения забивает, как кажется и пытается сделать все ради Саши, совсем не обращая на себя внимание. Руки Паламарчука горячие, он их на боках Саши оставляет, а языком дорожку небольшую ведёт, после возвращается обратно и целует в те места, которым до этого время уделил. Аверс кажется каждую родинку на теле знает, все ямки, небольшие ранки и шрамики, изучает так аккуратно, целует и покусывает, слишком нежно, Сашу от этой нежности пряничной плавит, он руками лицо прикрывает, а Аверс лишь хитро улыбается, продолжая тело Саши выцеловывать, останавливаясь на каждой родинке, будто знал все наизусть. А затем нарочно пропустил бы соски, нацеливаясь на ключицы и шею. Паламарчук так легко, невесомо языком ведёт, после сцеловывает все и покусывает, но слегка, боясь яркие отметины оставить. Когда в один из разов Аверс хочет засос оставить, то Саша ему отстранится не даёт, намекая, что тот может оставлять их яркими и для гитариста это спусковой крючок, парень охотно впивается в шею Карат, покусывая её, всячески терзая. — Саш, прошу.. больше.. - просит умоляющим взглядом Карат, а Аверс лишь улыбается, отстраняясь к губам льнет. Аверс отстраняется и щенячьими глазами на Сашу смотрит, а тот наоборот лишь взгляд отводит и скрыться как-то пытается, всячески пытаясь руками прикрыться, чтобы зрительного контакта избежать. С Аверсом это слишком непривычно, у него глаза добрые такие, честные, Саша каждый раз когда в них смотри, утонуть готов, а сейчас в тех огонёк играет, слишком непривычно Аверса таким распаленным видеть, это чересчур в новинку. Аверс наконец от шеи и ключиц отстраняется, рассматривая проделанную работу, идеально гладкая кожа Саши была сейчас вся в красных, слегка даже сиреневых засосах. Ясюкевич наконец руки от лица своего убирает и на Аверса взглядывает, тот все ещё с улыбкой сидит, он наклоняется к Саше и целует, покусывая губы оппонента. Саша дрожит круто, но на поцелуй отвечает охотно, хочется больше прикосновений от Аверса, больше действий, его так не хватает сейчас. Аверс сейчас одной рукой равновесие удерживает, второй водя невесомо по животу Саши, вычерчивая на нем узоры незамысловатые. Карат лишь в спине слегка прогибается, чтобы прикосновения почувствовать. Когда оба наконец разрывают поцелуй, между их губами остается небольшая ниточка слюны, у обоих дыхание сбито, но очевидно, что они не отступят, Аверс спустя некоторое время вновь к губам чужим лезет, целует смазанно, карат отвечать не успевает, дыхание сбито сильно, но пытается, целуются они так ещё несколько минут с перерывами, конечно же, пока Аверс незамысловатые махинации, в виде поглаживаний, проводит. Саша хнычет, хочется большего, узел снизу завязан слишком сильно, все ниже живота сводит слишком, прикосновений хочется ужасно и Аверс отстраняется, снимает с аверса шорты и боксеры, захватывая основание в колечко, плавно водя, медленно, не давая слишком много прикосновений, все ещё играется, вниз даже не смотрит, глядит лишь в глаза Саши, а тот глаза лишь нарочно прикрывает, жмурит и старается сам бедрами помочь себе. Паламарчук усмехается ласково и вновь в шею Саши утыкается, но уже просто целуя родинки и в места, на которых до этого оставил засосы. Саша дрожит предательски, когда Аверс головку поглаживает и надавливает слегка, вновь от шеи отстраняется и спускается вниз уже полностью, ноги Саши разводит и устраивается между ними, языком по головке ведёт, уздечку специально обводит, затем лишь губами притрагивается, мягко сжимая губами своими. Ясюкевич от этого дрожит крупно, руками в простынь впивается и ноги хочет свести, но те Аверс держит, а когда отпускает, то Саша сразу же бедрами голову гитариста сдавливает, а Аверсу только в радость, он поднимает свой щенячьий взгляд на Сашу и тот плывёт от этого взгляда, краснеет слегка и голову на подушки укладывая, четко в потолок смотря, пока Аверс там между ног сидит, Саша расслабляется и ноги разводит, отпуская голову Паламарчука из плена и тот свои махинации продолжает, играя языком, Сашу в дрожь бросает, когда Аверс полностью в рот берет, абсолютно подавляя рвотный рефлекс, будто его и вовсе нет. Карат дрожит и руку к волосам Аверса тянет, вплетает её в пряди и сжимает слегка, оттягивая, а после на голову наоборот надавливает, а Аверс слушает послушно, делая все, что тот хочет. Член Саши прямо в горло утыкается, а Паламарчук в свою очередь пропускает всё, совершенно не сопротивляясь, лишь иногда от ощущений сам тихо мычит по всему горлу вибрацию пуская, от чего Саша волосы сжимает от боли приятно. Сам уже расслабляется, чувствуя, что уже на пике находится, но Аверс как на зло руку с головы своей убирает и отстраняется и Саша опечаленно мычит в ответ, ещё прося. Аверс от Саши отстраняется, до тумбочки тянется и выуживает оттуда тюбик со смазкой, после чего закрывает, положив рядом. Аверс ещё раз в живот Ясюкевича целует, тот мычит сдавленно и лицо руками прикрывает. — Саш, смотри на меня, пожалуйста, ты очень красивый сейчас. - шепчет Аверс, выдавливая на пальцы прохладную субстанцию. Тюбик издаёт характерный звук, закрывая, его откладывают в сторону, Аверс опять сидит между ног Саши, он вводит один палец и не получая совершенно никакого сопротивления, вводит второй, от чего карат сразу же чуть на кровати подскакивает, облакачиваясь на свои локти, а голову назад откдывает, губу прикусывая, чтобы стоны свои сдержать. С Аверсом хочется быть тихим, послушным, прямо как сам Аверс. Тот в свою очередь медленно колечко мышц разрабатывает, разводя два пальца на манер ножниц, от чего Сашу нехило так потряхивает, он давно не ощущал таких чувств. Узел у Саши затягивается все сильнее и сильнее и он уже явно понимает, что находится далеко не на пике, он хочет ещё. Лишь бы прикосновения от Аверса получить, такие нежные, приторно-сладкие, будто Саша от грубости растаять может. Пальцы у Паламарчука длинные достаточно и тонкие, поэтому от растяжки другие ощущения совершенно, он руку чуть-чуть под другим углом распологает, из-за чего идеально по точке попадает, Саша аж имя Аверса выкрикивает, все последуйщие толчки Аверс проводит идеально в эту точку, чтобы доставить Саше полное удовлетворение от растяжки. Где-то минуту спустя Саша уже сам отвечать на эти действия начинает, пытаясь на пальцы глубже насадиться и Аверс вводит третий палец, аккуратно совсем, вводит пальцы до самого основания, а Саша стонет протяжно и Аверс сам наконец начинает чувствовать, как у него снизу всё горит и давит, но спешить все равно не спешит. Ясюкевич совсем в ощущениях забывается, руками лицо прикрывает, губу прикусывая, чтобы тише быть. С Аверсом хочется тише, нежнее. С Глебом совершенно по-другому, грубо, грязно, ему все равно на ощущения Саши, главное своё удовольствие, а Авес наоборот, ему важнее удовльствия партнёра и Сашу плавит от этого контраста в который раз, в голове почему-то возникает внешность глеба и Саша губы сильнее сжимает, стыдно становится, в данный момент думать о Глебе. Но все мысли сразу же отходят на задний план, когда Аверс вновь по простате попадает, Саша сразу же к нему тянется, чтобы за плечи ухватиттся, у Саши все плывёт, он полуприкрытыми глазами на Аверса смотрит, а тот улыбается, смотря своими щенячими глазками так ласково, по-доброму и к Саше наклоняется, чтобы в поцелуй его утянуть, опять долгий такой, чтобы расслабиться сильнее. Саша хнычет, все тело ноет, хочется Аверса чувствать до ужаса. Руки саши впиваются в футболку Аверса, тот все ещё полностью одет, что не сказать об самом карате. Во время поцелуя, Саша пытается футболку подхватить, а после ведёт её выше, как бы прося, чтобы Аверс снял ее и когда он отстраняется, футболка и вправду в сторону отлетает, Саша руками по телу Аверса водит, обводит пальцами каждую родинку, после чего об плечи острые спотыкается, слегка массируя их, паралельно Паламарчуку в глаза глядя. — Саш, я могу? - шепчет Аверс, понятно, что он спрашивает и будет ждать ответа, хоть сам уже готов набросится. Саша сейчас слишком замечательный, красивый такой. Пряди, что ко лбу от пота прилипли, сзади шея слегка мокрая, вспотевшая. Аверс подмечает абсолютно все, что может, а когда видит кивок, то радуется внутри себя, совсем как ребёнок. С себя шорты и боксеры снимает, так же в сторону откидывая куда-то, наконец он тоже свободен, сейчас Паламарчук чувствует, как же сильно снизу всё тянет, приятно, что аж даже небольшая нотка боли присутствует. Аверс торопиться, направляет член в колечко, но тот соскакивает и Саша хнычет страдальчески. Аверс сам на действия свои губу прикусывает, повторяет все, но в этот раз уже входит и Саша в его плечи сразу же впивается. Паламарчук входит полностью, от чего у Саши глаза на лоб лезут, закатывает их, а после жмурится вовсе. По ощущению с пальцами, это все так разниться, он губы покусывает, после чего сдается и стонет тихо, плечи Аверса отпускает, шею его обвивая и руками вплетаясь прямо в самый загривок, слегка сжимая голосы, Аверс в ответ сам тихо мычит от удовольствия. Аверс двигаться начинает плавно, но Саша большего просит и тот лишь кивает, ускоряя темп. Аверс двигается не слишком быстро, но глубоко, входит до конца самого, отчего Ясюкевич на выдохе имя Аверса стонет. — Саш.. - Аверса, как током прошибает, похлеще чем многообразие бухла и всякой подобной дряни. — Повтори, - глухо просит Аверс, на шею переключаясь, дурея от того, как мгновенно карат голову запрокидывает, послушно подставляясь под ласку, глотая то ли стон, то ли всхлип, и пытаясь поддаться бедрами навстречу, а Аверс даёт ему то, чего тот хочет, бедрами своими двигает, трахая его. — блять.. - Саша вздыхает судорожно. Аверс вопросительно бровь изгибает, спрашивая «что-то не так?», глядит карату в самые глаза. Аверс хмыкает, когда ответа разумного не получает, наблюлая пристально, как лицо Ясюкевича преобретает плаксиво-страдальческое выражение. Саша хочет сейчас сквозь пол провалиться, он руками спину Паламарчука царапает от удовльствия, пока тот в неопредленном темпе берет его, то ускоряется, то замедляется, то глубоко, то совсем немного. Саша буквально плывёт, стонет протяжно, а в уголках глаз небольшие слезинки скапливаются. Аверс решает немного своевольничать, руку на шею уклалывает, сжимая слегка, отчего карат прогибается так грязно, пошло. Аверс сам удивляется насколько сейчас Саша замечально выглядит, его слезящиеся, закатанные глаза и чуть приоткрытый рот от наслождения. Саша уже давно забыл про игру со взглядом, он не может так просто смотреть в глаза Аверса, для него одного - это слишком. Аверс входит глубоко, до самого конца, шлепки и хлюпающие звуки заполняют комнату, Саша по-прежнему тихо стонет, пытаясь сдерживается, но когда Аверс ускоряется, то Ясюкевич кажется забывает про все те правила, что сам для себя поставил, когда он с Аверсом, и отдаётся полностью. Хнычет, спину царапает, а Аверс не упускает ни единого момента подмечает, он хочет запомнить Сашу в своих мыслях таким, кто знает, сможет ли это потом повториться. Аверс обычно выносливый, но даже сейчас ему нужна разрядка, он вздрагивает, все ещё не выходя из Саши и оповещает, что уже близко, а тот лишь губы прикусывает и бедрами пытается помочь, затем шепчет тихо. «только не внутрь. пожалуйста..» и Аверс кивает, выходя из Саши, после чего протяжно стонет, пачкая свою руку, отходит он довольно быстро, про Сашу не забывает тоже, руку укладывает на член и в несколько движений доводит до пика. Саша удивительно громко стонет для сегодняшнего вечера, за шею Аверса к себе тянет и тот не удерживается и падает почти на Сашу, рядом ложится, оба абсолютно выдохлись. Аверс дышит глубоко, пытаясь дыхание выровнять, карат лишь свои руки на щеки Паламарчука укладывает и целует прямо в губы с нежностью. Все так по-домашнему. Оба отстраняются и смотрят друг на друга, молчат, дышат просто, кажется сейчас даже их сердца и дыхание в абсолютно одинаковом темпе. — как чувствуешь себя? - все ещё пытаясь выровнять дыхание, спрашивает Аверс, он улыбается, смотрит прямо на карата. — все хорошо. ты прекрасен, Саш, - шепчет и улыбается карат в ответ, после волосы Аверса поправляет. Аверс сейчас выглядит как только проснувшийся человек, на голове был беспорядок, правда для обычно сонного человека, он был слишком улыбчивым. Саша улыбается своим мыслям, а после с кровати встать хочет. Ноги не держат, подрагивают слегка, он хочет попить, но сил вовсе нет, почему и забивает на эту идею, вернувшись обратно в обьятия мягкой постели. Аверс вытирает все последствия салфетками и выкидывает те в мусорку под столом, затем одевает боксеры и шорты, возвращается к Ясюкевичу, укладывается рядом, обнимает, к себе прижимая, а Саша ластиться, утыкается куда-то в ключицы и на удивление, засыпает быстро, будто они до этого вовсе не спали.