Пособие: Как растить с любовью и не влюбиться самому

Как только на горизонте виднелись незванные гости, мальчишка переставал отпускать Кавеха от себя хотя бы на секунду. Архитектор уже успел привыкнуть к постоянной тяжести на своей ноге, в этот раз расчесывая с подобным ощущением непослушные волосы ребенка, пока Сайно рассматривал документы на столе. С момента как мальчик начал жить вместе с Кавехом прошло всего несколько дней, но архитектор уже приспособился к тому, как лучше всего проявлять свою заботу: когда не стоит отвлекать от разглядывания потолка и размышлений, а когда уже можно начинать готовить ужин. К тому же, несмотря на свой юный возраст, парень был уже приспособлен к жизни и знал как позаботиться о самом себе: он заправлял кровать, следил за аккуратностью на своем рабочем столе и всегда убирал посуду после себя. А значит, от Кавеха требовалось лишь распутывать его сбившиеся волосы, готовить и следить за тем, чтобы тот не засиживался за книгами, вовремя ложась спать. — Никаких вестей о пропавшем ребенке с характерным ему описанием не поступало. И это не только в Сумеру, но и в ближайших регионах. Когда Сайно заговорил, мальчик снова обнял Кавеха, пряча свое лицо в его рубашке, что одновременно умиляло и разбивало сердце мужчины: почему тот так боялся, что Кавех от него откажется или обязательно кому-то отдаст? — Что ж, — Сайно выглядел виноватым, — Тебе, возможно, придется еще немного побыть с ним. Либо же я могу его устроить куда-нибудь в приемную семью на время. На этих словах мальчик, еще сильнее сжавшись в Кавеха, быстро замотал головой. Да и разве мог сам Кавех доверить его кому-то еще?

***

Разглядывая документы на которых теперь красовалась подпись Кавеха, он ощущал, будто в его жизни наконец-то появился новый смысл развиваться и не стоять на месте. Теперь он был временным опекуном ребенка, который сидел рядом и возился в пледе на своих ногах. — Я вылил твою бутылку вина, — признался тот. — Не хочу чтобы это пил. Кавех, устало прикрыв глаза на мгновение, аккуратно сложил документы, которые нужно было сдать Сайно уже завтра. Вся эта суматоха наверняка бы заняла куда больше времени, но Тигнари, узнав о ситуации, пообещал, что лично проконтролирует Сайно и попросит как можно скорее выдать подростку хоть какие-то документы на руки, «Вдруг тот снова потеряется?». И наблюдая за тем, как Кавех бегает с документами по всему Сумеру, мальчик не мог не почувствовать укол совести, решив, что спустя две недели бумажной волокиты и попыток Кавеха сблизиться, пора бы наконец-то заговорить и назвать свое имя. Сначала архитектор чуть ли не прыгал от счастья из-за таких изменений, но после быстро понял, что с молчаливой версией Хайтама было справляться куда проще. Он начал слишком часто высказывать свое недовольство то переработками Кавеха, то его тайниками с алкоголем. А самое обидное, что Кавех даже не притрагивался к этим самым тайникам с момента, как мальчишка появился из ниоткуда в его доме! — Больше так не делай. А иначе закрою тебе доступ к библиотеке. — Жестокий. Хмурое лицо Кавеха сменилось теплой улыбкой и он почувствовал, как рядом просел диван под чужим весом. Хайтам, подождав пока архитектор перестанет улыбаться, молча на него уставился. Это было для них своеобразным знаком к тому, что Кавеху пора замолчать, откинуться на подушки и убрать с бедер всю ненужную бумагу ввиде незавершенных чертежей, которые тот постоянно таскал с собой. И мальчик, схватив книгу зубами (о, Архонты, неужели эта привычка передалась ему от Кавеха?..), лег сверху на архитектора, который сразу же запустил свою ладонь ему в волосы. Как, зачем и почему они решили подобным образом лечь на диван впервые — Кавех не помнил, но предполагал, что это случилось из-за очередного нежелания Хайтама отлипать от своего опекуна, а поэтому даже чтение книг теперь происходило подобным образом. И Кавех привык к этому. Содержать сразу двух человек было куда сложнее, особенно когда один из них — это ребенок, но Хайтам заставлял Кавеха меняться, и теперь заместо пьяных вечеров в пабе мужчина предпочитал лишний раз посидеть за чертежами, ощущая на своей спине чужой заинтересованный взгляд, либо же обучая мальчишку готовить. Кавех привык и, возможно, слишком сильно. Поэтому когда в дверь дома постучали, а на пороге показалась разволнованная пара из мужчины и женщины в возрасте, сердце Кавеха пропустило удар. И оно пропустило второй удар, когда они позвали аль-Хайтама по имени. — Как же ты вырос! Мы не видели тебя всего лишь… Эм, — улыбчивая женщина прокашлялась и протянула свою руку Кавеху, — Простите, мы с вами незнакомы, но мы здесь не просто так. И Кавех прекрасно понимал зачем они здесь. Точнее, за кем. Переведя свой взгляд на подошедшего аль-Хайтама, Кавех сжал ручку дверцы, сдерживая желание с силой ее захлопнуть. — Вы же архитектор, да? Мы встретили вашего сына на базаре и он рассказал нам о том, насколько вы талантливы. Пожалуйста, возьмите наш заказ! Мы заплатим любые деньги! Ох. Ох. Женщина взяла Кавеха за руку и тот, впав в ступор, смог лишь послушно выслушивать ее фантазии на тему «Я, мой муж и наш огромный дом», в итоге соглашаясь на любое желание клиентки и обещая построить для нее с мужем именно то огромное поместье, которое она видела во сне. А когда дверь закрылась с кучей благодарных слов напоследок, Кавех, игнорируя бормочания Хайтама о том, что архитектор согласился на какую-то глупость, притянул к себе недовольного мальчишку, затыкая его своими крепкими объятиями. Кавех понимал, что в любой момент в дверь снова могут постучаться и это уже будут не клиенты, которых заботливо привел аль-Хайтам, а его собственные родители. Рано или поздно этого капризного ребенка придется отпустить, возвращаясь к старой жизни и оставляя за собой лишь воспоминания о том, как Кавех смог ощутить себя важным и нужным кому-то впервые за долгое время. Рано или поздно это произойдет, но сейчас мужчина выбирал оставить смазанный поцелуй в висок, будто бы пытаясь достучаться до памяти Хайтама, оставляя теплое воспоминание о себе. Весь последующий день внимание Кавеха было полностью состредоточено на Хайтаме. Они не обсуждали его жест доброй воли и желание помочь Кавеху с клиентами, но теперь уже сам архитектор не отлипал от него, сначала обсуждая какую-то заумную книжку, а после приглашая прилечь рядом и посмотреть, как Кавех будет доделывать чертеж. На самом деле то, что мальчик был тактильным и ощущал себя в безопасности только в объятиях Кавеха, понятно стало практически сразу, и даже сейчас тот одной рукой незаметно держался за рубашку мужчины, будто бы последний мог резко встать и куда-нибудь убежать, оставляя Хайтама одного. Это было неожиданным открытием для архитектора, потому что скажи ему об этом кто-нибудь другой — он бы не поверил: «Эта маленькая зануда? Липнет и не отпускает тебя целыми днями?!» И Кавеху хотелось узнать, что именно произошло и был ли Хайтам таким тактильным всегда, или на это повлиял страх снова потеряться и остаться одному, но понимал, что сейчас не лучший момент, чтобы расспрашивать уставшего ребенка. Когда-нибудь, когда тот вырастет, и если запомнит Кавеха и то, что такой человек вообще был в его жизни, они обязательно поговорят об этом. — Гото-ово! — выдохнул архитектор и отложил свои инструменты для чертежа на стол, довольно потягиваясь. Уже было достаточно темно, за окном шел ливень, а рядом лежал свернувшийся клубком Хайтам, который старательно игнорировал слипавшиеся веки и наблюдал за тем, как выверенно мужчина выполняет свою работу. — Пора спать, — тихо произнес Кавех, слегка сжимая плечо подростка, который недовольно протер глаза. Он, сев на диван и услышав раскаты грома за окном, отказался идти дальше в комнату, заместо этого недовольно уставившись на Кавеха, который не понимал в чем дело. — Ну что такое? На руках я тебя точно не понесу, — усмехнулся мужчина, а после посмотрел туда, куда направился раздраженный взгляд самого Хайтама: в окно. Так вот оно что. Улыбнувшись только что открывшемуся откровению о том, что Хайтам, видимо, боялся грома и грозы, Кавех приобнял того за плечи. Подобные страхи были совершенно неудивительны для детей, но иногда Кавех забывал, что Хайтам, вообще-то, всего лишь ребенок, а не нудный мудрец из Университета. — Пошли, я уложу тебя спать. Пробормотав что-то несвязанное в ответ, Хайтам сначала замолчал, будто бы анализируя что-то, а после поплелся за Кавехом. В комнате подростка было по-приятному прохладно, а взбитое одеяло так и манило к себе, поэтому аль-Хайтам, не долго думая, быстро залез под него и прижался к подушке. — Ложись со мной, — неуверенно предложил подросток, пока Кавех поправлял одеяло. — Мне не нравится, что ты спишь на диване. Теперь я на собственном опыте убедился насколько это неудобно. Расплывшись в хитрой улыбке, Кавех уселся на край кровати и приблизился к Хайтаму, который прятал свое лицо в одеяле. — А может, ты просто боишься? — Я не… На весь дом раздался сильнейший гром, который испугал не только шокированного Хайтама, который резко притянул к себе Кавеха за шею, но и самого архитектора. И если в этот раз спать в обнимку их заставила сошедшая с ума природа, то в последующие разы, когда Хайтам отказывался отпускать Кавеха, последний прижимал подростка к себе уже с успокаивающими мыслями о том, что так следить за режимом сна Хайтама будет куда проще. И только из-за этого.