То самое «лучшее»

Когда-то было хорошо. Когда-то было плохо. Когда-то было отвратительно. Об этом помнит каждый из них. Серёжа помнит страх. Олег помнит ненависть. Но всё меркнет из-за столь сильной любви, прощения, долгих разговоров по душам. Много воды утекло с тех пор. Вина давит, злоба убивает. И всё равно они продолжают совершать ошибки, которые приводят лишь к большему разочарованию друг в друге, в самих себя. — Я тебя люблю, — говорит Серёжа. — Я тебя тоже, — отвечает Олег. И никто из них не врёт, ничего не скрывает, не умалчивает, но нить выдержки тоньше с каждый новым днём. А потом вновь сокрытие своих чувств и эмоций — и думай ты что хочешь, потому что правду никто не скажет. Это было сложно. Это было невозможно переживать изо дня в день, но они оставались вместе, мирились со страхами, злобами и загонами. Это всё ещё было сложно. Но они старались. Они любят друг друга, доказывают это и словами, и действиями. И собственными переживаниями и резкими решениями. Ничего уже не будет как раньше, ведь они оба — сломанные, преданные. Но они верят в собственную любовь, верят, что когда-то будет хорошо, быть может даже лучше. Остаётся только ждать. И любить. — Я люблю тебя, — говорит Серёжа, оставляя на макушке поцелуй. — Я тебя тоже, — отвечает Олег, близко прижимая к своему телу. И никто из них не врёт. Это самое «лучше» обязательно для них наступит.

***

Когда-то было хорошо. Когда-то было плохо. Когда-то было отвратительно. Об этом помнит каждый из них. Кирк помнит страх. Мёрдок помнит ненависть. И оба они жалеют о всех решениях, что приняли в погоне за собственными интересами. Бордель, подполье, наркотики и терракты. Они сами запихнули себя в этот клубок ужасов, сами решили в нём существовать. И всё это привело лишь к страшным последствиям. Кирк помнит, как продолжал лгать, выискивать и лебезить. И всё ради той любви, что не смог сохранить. Он играл свои роли, уже под другими сюжетами и сценариями. Мёрдок не помнит ничего. Лишь голод и неутолимую злость. Он рвали метал — и точно ему было не до чужих чувств. А потом финальный бой и всё вроде хорошо. Вот Марина рядом, и Финн. А вот они уже укатили по разным странам. Вот рядом Крис. А вот он уже в другой стране в частном пансионате — подальше от криминала, который змеёй вился вокруг Мёрдока. Они ведь хотели засесть на дно. Хотели поселиться в тихом городке, в небольшом домике и просто… жить. Но всё снова не слава богу. — Ты меня бесишь, — шипит Кирк. — Попизди мне, — хмыкает Мёрдок. Их отношения неправильные, отвратительные. Но они любят — никто в этом не признаются, но всё ещё любят. Любили пока штопали друг другу раны от огнестрелов или ножевого. Любили, когда мчались на другой конец города, страны, земного шара, чтобы вытащить из беды. Любит и сейчас, пока просто сидят перед телевизором с банкой пива и китайской едой в картонных коробочках. Но никогда в жизни, чего бы они не делали друг для друга, никто не скажет те три заветных слова. Не потому что они выше этого — а потому что они боятся. С самого детства вместе, весь подростковый возраст и зрелые годы — всегда и везде вместе. Кирк ведь, работая на Хольта, только и думал о том, что делает это лишь потому что любит. Мёрдок ведь держит себя в узде, не позволяет зверю выбраться и навредить, потому что любит. — Ты меня бесишь, — шипит Кирк, но принимает из чужих рук пирожное. — Попизди мне, — хмыкает Мёрдок, убирая отросшую чёлку с чужих глаз. А он ведь всё ещё знает, какой глаз, какого цвета.