Учитель, у Вас ушки торчат

День у Чу Ваньнина не задался с самого начала. Кто же знал, что у такого ответственного и всегда предусмотрительного Образцового наставника Чу из духовной школы Пик Сишен случаются просто отвратительные дни. Причём случаются они с учителем, гораздо чаще, чем с кем ни было другим, и в большинстве случаев совсем по нелепым обстоятельствам и независящим от Чу Ваньнина причинам. И вот сегодня был как раз из таких дней. Сначала образцовый наставник Чу умудрился угодить под проливной, почти ледяной дождь поздней осени. Нет, конечно же Чу Ваньнин взял с собой свой любимый белоснежный зонтик с рисунком алого лотоса и золотой вязи, как и любой здравомыслящий человек, который заметил собирающиеся ещё с самого утра тучи. Да и до этого всю предыдущую ночь ливень мерно постукивал по плотно затворенным ставнями, перестав только к утру. Но свой зонтик Чу Ваньнин отдал почти сразу же после начала дождя, кому-то из младших учеников, пробегавших мимо мужчины. Почему же он тогда решил не создавать золотой барьер для защиты от падающей с хмурых небес воды? Да всё просто Бессмертный Бейдоу просто немного просчитался. До богато украшенного порога главного зала духовной школы Чу Ваньнину осталось пройти всего лишь пару метров и, подумав, что за эту минуту он уж точно не успеет промокнуть, мужчина просто не стал тратить на барьер силы. Кто же знал, что как только наставник Чу поставит ногу на резную ступеньку, бамбуковый водоотводящий желобок на крыше крыльца лопнет, да ещё и над самой головой мужчины, и того окатит потоком скопившейся в желобке за время ночного ливня ледяной воды. Потом в главном зале Пика Сишен, слушая в пол уха доклады старейшин, Чу Ваньнин присел слишком близко к разведенному под курильницей огню в попытке хоть немного просушить своё белоснежное одеяние, но в итоге только подпалил его подол, безнадёжно испортив безупречный шелк ханьфу. А потом Чу Ваньнина и Мо Жаня как самых опытных заклинателей отправили в ближайшую деревеньку разобраться с демоном-обезьяной, затираризировавшей своими шалостями жителей. Конечно же с заданием мужчины справились быстро, куда уж мелкой нечисти было противостоять опытным заклинателям. Вот только связанная по рукам и ногам Тяньвэнь обезьяна прежде чем развеяться, кривляясь и гримасничая выдала, что лучшую свою шутку она приберегла для уважаемых бессмертных. И нате вам пожалуйста, сейчас Чу Ваньнин стоит перед помутневшем от времени медным зеркалом в Павильоне Алого Лотоса и думает, что же ему теперь делать с белоснежными кошачьими ушками на макушке головы. В общем день совсем не задался. Чу Ваньнин поднёс к белому с аккуратной кисточкой на конце уху ладонь и слегка коснулся тонким пальцем нежной белой шерстки. Кошачье ухо рефлекторно подернулось. Чу Ваньнин при этом явственно почувствовал, как напряглись мышцы явно лишнего на голове белого уха. Так. Значит оно вполне настоящее. Лучше было бы, если бы зловредный обезьяний дух его просто проклял. Пусть бы просто мерещилось непонятно что, лучше бы самые отвратительные демоны преисподней мерещились, чем вот это. Бессмертному Бейдоу теперь даже из своего жилища не выйти, чтобы до целителя добраться. Образцового Наставника Чу теперь же каждый встречный ученик засмеет, заметь он ушки у учителя. А идти к целителю нужно, ведь толком то и не понятно, чем же таким ещё могла эта демоническая обезьяна мужчину наградить. Чу Ваньнин колебался стоит ли ему идти к врачевателю лично, спрятав как-нибудь кошачьи уши под накинутым на голову платком, или позвать яблоневым лепестком Мо Жаня и послать за целителем уже его. Вот только Мо Вейюй скорее всего после такой просьбы от учителя, разнесёт дверь в Павильон Алого Лотоса и ворвётся неуправляемым вихрем в жилище Чу Ваньнина, чтобы только убедиться лично, что наставник не при смерти, а не спокойно выполнит просьбу, как сделал бы тот же Сюе Мен. Но тогда Мо Жань точно увидит эти проклятые ушки. Лицо Чу Ваньнина затопил румянец смущения. Умом то мужчина понимает, что Мо Жань в жизни того ни каким образом не обидит, и ничего тому по поводу белоснежных ушек не скажет. И даже совсем на оборот, Мо Вейюй будет пытаться утешить своего учителя всеми доступными ему способами. Но предательский голос в голове Чу Ваньнина скрипуче и без конца твердил, вгрызаясь в самый костный мозг, что ученику точно такое непредвиденное изменение во внешности Бессмертного Бейдоу не понравится. Может Мо Жань даже не захочет на него смотреть, пока Юйхен Ночного Неба не избавиться от этих мерзких кошачьих ушей. Из раздумий мужчину вывел настойчивый стук в дверь. -Чу Ваньнин. Голос Мо Жаня за тонкой деревянной дверью одновременно успокаивал и пугал. Мысли у Образцового Наставника Чу заметались поднятой осенним ветром сухой листвой. А проклятые уши тут-же повернулись к источнику звука. Мужчина уж было хотел сказать ученику, что дверь не заперта, и Мо Жань может входить, но во время успел прикусить язык. -Учитель? Чу Ваньнин? В голосе Мо Вейюя зазвучало волнение. Он явно был обеспокоен, настойчивым молчанием учителя по ту сторону двери. -У Вас что-то случилось? Я могу войти? Чу Ваньнин почти вплотную подошёл к двери и, касаясь тонкими пальцами шершавой древесины, как можно твёрже произнёс. -Нет. Я занят. Уходи. Сквозь тонкие доски мужчина слышал, как Мо Жань нерешительно топчется на его пороге. -Учитель, но тут у меня дело, и оно не терпит отлагательств. -Я же сказал, что я занят. Я сам приду к тебе. Но позже. -Но это может быть связано с вами. В голосе Мо Вейюя плещется беспокойство. -Боюсь, что эта мерзкая мартышка могла, что-то сделать учителю. Прекрасные глаза феникса Чу Ваньнина расширились от удивления и тут же потемнели от разгорающегося внутри старейшины Пика Сишен гнева. Кто-то из жителей пика заметил "ушастую" проблему учителя, раньше него? И теперь разносит по всей духовной школе сплетни о нём. И вот теперь эти слухи дошли и до Мо Жаня. А тот в свою очередь тут же примчался, как верный пёс под двери Павильона Алого Лотоса, чтобы убедиться, что Чу Ваньнин в порядке. Вот только Чу Ваньнин не в порядке: пушистые, белые ушки, будто почувствовав гнев своего хозяина, прижались к голове совсем как у рассерженного кота. -Учитель, - Мо Жань за дверью звучит теперь совсем умоляюще. -Чу Ваньнин, я не уйду пока не убежусь, что с вами всё хорошо. Ваньнин? Когда Мо Вейюй так по-домашнему тепло называл грозного учителя Пика Сишен, все ледяные стены, которые Чу Ваньнин возводил вокруг своего сердца годами тут же шли трещинами и в мгновение разливались в душе мужчины весенним водопадом нежности. Поэтому Чу Ваньнин секунду поколебавшись, нерешительно, будто нехотя, но всё же открыл дверь, тут же спрятав чуть подрагивающие изящные пальцы в широких рукавах белоснежного ханьфу. Мо Жань неотрывно смотрел на учителя, а учитель, поджав тонкие губы, внимательно следил взглядом за малейшими изменениями на лице ученика. Секунда. Две. Три. Тишина давила на Чу Ваньнина железным молотом. -Учитель, у вас ушки торчат. У мужчины потемнело в глазах. Чу Ваньнин знал, что так всё и будет. Сейчас Мо Жань разразится смехом. -Насмотрелся! Теперь пошёл вон! И Чу Ваньнин с силой попытался захлопнуть дверь. Однако ничего у него и не вышло: дверь просто упёрлась в крепкое плечо Мо Вейюя, который уже ласково держал учителя в своих объятиях. -Всё хорошо, Ваньнин, всё хорошо. Мужчина нежно шептал Чу Ваньнину на ухо, успокаивающее поглаживая широкой ладонью по спине. -Это же просто наложенные заклятием ушки. Здесь нечего стыдиться. Этот недостойный ученик вовсе не хотел обидеть дорогого учителя своей неосторожной фразой. Тёплое дыхание Мо Жаня щекочет шею и согревает сердце. -Пойдёмте, учитель, внутрь, чтобы вы могли спокойно закрыть дверь. Сегодня прохладно, а вы вышли только в одном ханьфу и даже не накинули плаща. *** За окном Павильона Алого Лотоса тихо и мирно сгущаются ранние осенние сумерки. А внутри учитель и ученик сидят на кровати, освещенные только дрожащим и потрескивающим, но таким тёплым и родным пламенем свечи. Чу Ваньнин пригрелся и совсем уже успокоился в таких нежных объятиях Мо Жаня. Учителю в них так хорошо и спокойно. Он прикрывает свои прекрасные глаза феникса, и ещё теснее прижавшись к груди ученика, отпивает глоток заваренного Мо Жанем согревающего, имбирного чая и, кажется, даже едва слышно мурлычет. Мо Жань же всё время одной рукой гладит Ваньнина по волосам аккуратно распутывая перепуташиеся прядки, а другой рукой бережно прижимая учителя поближе к себе. В тёмных глазах мужчины плещется безбрежный океан любви. Он со смехом пытался уговорить отнекивающегося любимого всё таки показаться лекарю. И если тот стесняется идти, то Мо Жань сам приведет лекаря в павильон, но никому и словом не обмолвиться по какой причине он его позвал. -Можно? Чу Ваньнин удивлено поднимает взгляд на лицо Мо Жаня. -Можно потрогать ушки. Они просто кажутся такими милыми, такими мягкими, такими нежными. Ученик тут же отводит взгляд. -Но если дорогой учитель против, если ему неприятно, этот недостойный ученик и пальцем их не коснётся. -Гладь. Почти приказывает Чу Ваньнин. На лице ученика расцветает сияющая улыбка, а ямочки на щеках становятся ещё больше похожи на грушевые озера, наполненные самой сладкой росой. Пальцы Мо Жаня легко, едва-едва касаются белой шерстки, нежно приминают волоски кисточки. На второй раз мужчина касается чуть смелее, но всё также нежно. Чу Ваньнин чувствует, как искорки тепла струятся от кончиков кошачьих ушей к голове. Это приятно. Лицо учителя тут же заливает лёгкий румянец смущения, но отстраняться Чу Ваньнину совсем не хочется. Поэтому он ещё теснее прижимается к груди ученика и кладёт голову тому на плечо. Полуприкрыв веки, он все же решается спросить, с каким делом всё же Мо Жань к нему пришёл. -А. Да в общем, вот. И Мо Вейюй радостно виляет лохматым собачьим хвостом.