Волчья песнь

Сяо Чжаню всегда нравились необычные и атмосферные места. Сколько заброшек, старых заводов, красивых деревень и горных монастырей он объездил в студенческое время, так просто и не расскажешь. Как не опишешь словами восторг, охватывающий душу, когда ты замираешь на самой высокой точке горы или почтительно стоишь у ступней огромного Будды. Зато Сяо Чжань мог рисовать и творить по-своему, создавая дизайны и картины. Только после учебы стало вдруг не до путешествий, дизайн из хобби превратился в рутинное обязательство, и брать в руки кисти во внерабочее время хотелось все реже и реже. Но атмосферные места Сяо Чжань любил по-прежнему, и как же ему повезло, что его парень жил в одном из таких и мог спокойно подбросить его еще и не в такие дебри! Они мчались по лесу, и Сяо Чжань крепко держался за мощную шею и сильно сжимал ноги на боках своего волка. Навредить ему он не боялся. Лес мелькал мимо. Ван Ибо любил скорость и вполне мог посоперничать в ней с кроссовым мотоциклом, а в маневренности именно байк ему бы и уступил. Ну какая техника сможет перелететь в одном усилии ущелье метра в три? А, подпрыгнув, пробежаться по стволу дерева практически вертикально и, оттолкнувшись, подлететь на несколько метров? И это все со всадником! Оборотни были идеальным созданием природы. Сильные, выносливые, быстрые. И главное, один из них принадлежал безраздельно ему, Сяо Чжаню. Казалось, что они становились одним целым, когда Ван Ибо нес своего парня на спине. Дух захватывало, а сердце стучало так громко, что заглушало внешние звуки. Сяо Чжань прижался грудью к спине волка и прошептал прямо в пушистое острое ухо: «Ибо». Волк сбавил скорость и спустя несколько мгновений остановился. Перед ними раскинулось небольшое лесное озеро, покрытое тонкой коркой льда, вокруг все было припорошено снегом, и стояла такая необычайная тишина, что хотелось побыть в ней подольше. Сяо Чжань привычно соскользнул с теплой спины и, похрустывая снегом под подошвами, подошёл ближе к воде. Ему очень хотелось запечатлеть эту первозданную тишину и он аккуратно вытащил из заплечной сумки фотоаппарат. — Что сегодня в поселке? — спросил он, не оборачиваясь, чувствуя, что за его спиной стоит уже Ибо-человек. — Слишком шумно, ждут кого-то? — Да, наследника городского клана. Глава отправил его заключить новый договор о сотрудничестве. — Показалось, что Ибо небрежно пожал плечами. — Он такой важный? — поднял брови Сяо Чжань, поворачиваясь к парню. Руки тем временем занимались привычным делом: расчехлить фотоаппарат, проверить и настроить объективы. — Скорее пафосный, — фыркнул Ибо. — Но дело свое знает, на него можно положиться, хоть и строит из себя невесть что. Да сам увидишь, как вернёмся. — Раз ты так говоришь, — хмыкнул Сяо Чжань, глядя на своего парня через объектив. — Мистер-самые-объемные-штаны-на-районе. — Хэй! — возмутился Ибо, поддергивая упомянутые. Их кошмарность не поддавалась описанию, не спасало даже однотонное худи с вышитыми цифрами на груди. — Они крутые! — Ну конечно. — У них удобные карманы! У них вообще множество преимуществ, — запыхтел Ибо, подходя ближе. — Их главное преимущество — ты, — заспорил Сяо Чжань, делая парочку фоток и переводя объектив на озеро. Немного подумал и, ощутив горячую ладонь на пояснице, милостиво добавил: — И то, что их можно снять. — Так и скажи, что просто хочешь поскорее меня раздеть, — заржал Ибо, за что тут же получил локтем в бок, и сразу запричитал: — Бедного маленького волка обижает взрослый, сильный гэгэ! — Это кто тут маленький? — захохотал и Сяо Чжань, отрывая наконец камеру от лица и поворачиваясь к парню. — Ты слишком самокритичен, диди… И дразняще толкнулся языком в щеку, многозначительно поигрывая бровями и поспешно отступая на пару шагов. Ибо, переварив подкол, возмущенно рявкнул и кинулся за ним. Носиться по лесу от оборотня — заведомо проигрышная идея, если только этот оборотень не любовь всей вашей жизни, готовый проигрывать вам столько раз, сколько вам захочется. Но как только Сяо Чжань начал уставать, Ибо легко заблокировал его и прижал к толстому стволу дуба. Сяо Чжань широко улыбнулся ему, позволяя камере спокойно повиснуть на шее, и запустил руки в чужие волосы. — Соскучился? — Еще бы, целая неделя! А ты и сейчас потащил меня гулять, вместо того чтобы устроиться перед камином… на шкурах… — Это свидание! — возмутился Сяо Чжань, но довольно вяло. На самом деле, на настоящих свиданиях за эти полтора месяца отношений они были от силы раза три. Один раз в волчьем ресторане, второй раз — в игровом клубе и еще разочек сходили на концерт. В остальное время и у Сяо Чжаня, и у Ибо хватало работы, причем работали они в разных концах города, так что последний периодически либо забегал на обед, либо забирал Сяо Чжаня с работы. — Ага, твое с лесом? — улыбнулся Ибо, забираясь ладонями под теплую куртку. Поцелуи были со вкусом свежести и снега. В общем, в поселок они возвращались довольные и нацеловавшиеся. А там Сяо Чжаня ждал сюрприз. — Юйчэнь? — удивленно выдохнул Сяо Чжань, глядя на знакомое лицо в окружении жителей деревни. — А ты… — Сяо Чжань! — ответ был таким же удивленным. — Как ты… Лу-Лу мне не рассказывала… — Парень Сюань Лу выглядел смущенным. И Сяо Чжань мог его понять. — Ну, тут мы в одинаковом положении, мне она тоже ничего не рассказывала, — развел он руками, опираясь плечом на молчаливого Ибо. — Хотя, когда бы? Мы с ней сто лет не виделись, с тех пор как ее перевели в главный офис. Цао Юйчэнь смотрел на Сяо Чжаня и никак не мог прийти в себя, и Сяо Чжань забеспокоился, чтобы тот не потерял лицо перед местной стаей. Он улыбнулся, склоняя голову к плечу и решая помочь исправить ситуацию. — Так ты есть тот наследник городского клана, которого все ждали? Рад, что им оказался ты, на тебя точно можно положиться! — Сяо Чжань протянул руку для рукопожатия. Ван Ибо поддержал его, пожимая руку Цао Юйчэня следом, и тот, словно очнувшись от своих мыслей, послал им благодарный взгляд. — Мне, к сожалению, пора идти, — чуть виновато улыбнулся он. — Хочется успеть уехать до темноты, Лу-Лу ждет. И, Сяо-гэ… — он чуть помедлил, прежде чем решительно продолжил: — Я рад, что ты теперь знаешь. Думаю, Лу-Лу будет рада увидеть тебя, так что приглашаю вас как-нибудь к нам на ужин. — Спасибо, — Сяо Чжань с Ибо кивнули одновременно и, переглянувшись, прыснули. Цао Юйчэнь махнул им на прощание, возвращаясь к небольшой группе из старейшины, господина Вана и еще пары оборотней. — И даже вполне нормальный… волк, — шепнул Сяо Чжань Ибо, который, пользуясь тем, что все отвлеклись, потянул своего парня домой. — Так он с тобой как человек разговаривал, а не как наследник клана, — ухмыльнулся Ибо, ускоряя шаг и сердито засопел: — Столько дней не виделись, а каждый норовит отвлечь Чжань-гэ от меня. Срочно забрать и спрятать и закрыться на замок не забыть! — Бо-ди, ну куда ты меня тащишь, — шутя засопротивлялся Сяо Чжань, почти полностью повисая на Ибо. Конечно, тому было хоть бы хны: в форме волка он мог утащить почти два своих веса, в человеческой спокойно носил бы Сяо Чжаня на руках, позволяй тот. — Так не терпится утащить в свое логово, а, стр-рашный серый волк? По ступеням крыльца они почти взлетели, и Сяо Чжань, хихикая, позволил Ибо завести себя в дом и прижать к двери. — Чжань-гэ всем уделяет внимание, кроме меня, — надул губы Ибо, но в глазах при этом прыгали смешинки. — А я так соскучился… Сяо Чжань засмеялся в ответ, крепко обнимая за шею, и коснулся губами теплого уха: — Иди ко мне, я только твой, ты же знаешь. Так, обнимаясь и скидывая верхнюю одежду, они и ввалились в гостиную, где пахло хвоей и лесом. Сяо Чжань всегда поражался этому аромату в доме Ибо и очень любил его. И хотя гостиная встретила их теплом, Ибо все равно пришлось оторваться от Сяо Чжаня. Голодный взгляд, коим его окинули, все же не считался. — Тц, камин почти погас, — огорченно цокнул языком Ибо, зачем-то загораживая тот собой и подталкивая Сяо Чжаня в сторону кухни. — Чжань-гэ, можешь принести спички, пожалуйста? Тут закончились… Сяо Чжань прикусил губу, чтобы снова не засмеяться, уж слишком забавно выглядел встрепанный Ибо, когда вот так трогательно заламывал брови. Что он там у камина натворил, что теперь так выкручивается? Ладно уж, будут ему спички… Быстренько сполоснув руки над кухонной раковиной и походя проведя ревизию холодильника, Сяо Чжань прихватил спичечный коробок с кухонной печки и хотел было прокрасться обратно в гостинную, вот только упустил из внимания волчью сущность Ибо. Стоило на цыпочках подойти к дверям и выглянуть, как его тут же сгребли в объятие и обрушили на лицо лавину поцелуев. — Гэгэ так долго, что я уже успел растопить камин! — С помощью огнива, что ли? — фыркнул Сяо Чжань, обнимая сияющего парня за шею. Электрический свет был потушен, в полутьме комнаты гуляли только отблески огня, так что лицо Ибо было видно нечетко. Но Сяо Чжаню, чтобы любоваться, хватало. — С помощью своего горячего сердца, — шутливо оскорбился Ибо, разворачиваясь и подталкивая мужчину к камину. Рядом с шикарной шкурой, на которую Сяо Чжань давно посматривал, стоял красиво сервированный столик с несколькими блюдами, от которых сейчас доносился невероятный аромат. Напротив камина играли всеми гранями два высоких бокала. Сяо Чжань на пару мгновений замер, неверяще рассматривая эту картинку, рука сама скребнула по груди в поисках фотоаппарата. Ибо с теплой улыбкой протянул ему искомое: — Я даже польщен, что ты хочешь запечатлеть мои скромные усилия. — Ш-ш, — шикнул Сяо Чжань, на мгновение прижимаясь губами к губам. Просто прикосновение, значащее сейчас так много — и «спасибо», и «это так красиво», и «такого для меня никто не делал», и «я так тебя люблю». Да, любит. Сяо Чжань делал снимки, краем глаза поглядывая на Ибо, с улыбкой прислонившегося бедром к спинке дивана. Хотелось плакать от нежности, которая выливалась на него из этих карих, с прозеленью, глаз. И хотелось зацеловать, залюбить его — такого. Последний снимок он сделал именно Ибо, но тот тут же схватил его за руку, притягивая ближе и подмигивая. Фоткаться на камеру, развернув ее на сто восемьдесят градусов, было неудобно. Особенно когда тебя при этом жадно целуют. Но они, кажется, справились — и отправили ее на стол, а самого Сяо Чжаня Ибо потянул на шкуру. — Какое вино будешь, гэ? Красное или белое? — А может, ну его, вино… — Сяо Чжань прикусил губу, лукаво улыбаясь, и провел ладонью по груди Ибо, отмечая враз потяжелевший взгляд. — Вино можно и потом, а пока… Он скользнул ладонью выше, властно укладывая ее на шею Ибо, и потянул его на себя. Тот порывисто шагнул ближе, врезаясь грудью в грудь, и Сяо Чжань выгнулся, прикрывая глаза. Рука Ибо, горячая даже сквозь джинсовую ткань, с силой прошлась по бокам, спустилась ниже, заставляя Сяо Чжаня закинуть ногу на бедро. Они на мгновение так и замерли в этой неустойчивой позиции, Ибо горячо дышал ему в шею, пуская мурашки, и Сяо Чжань едва слышно застонал. Звук, кажется, спустил последние тормоза, потому что Ибо подхватил его под ягодицы, полностью принимая вес Сяо Чжаня на себя, и вместе с ним опустился на колени. Сяо Чжань выдохнул, облизывая пересохшие губы, и прогнулся сильнее — точно зная, что Ибо не уронит. Тот оправдал доверие, помогая ему улечься лопатками на шкуру, и Сяо Чжань тихо хихикнул, представляя себе это зрелище. Но Ибо смотрел так жадно, что шутить мгновенно расхотелось. Вместо этого он извернулся, дернул Ибо за предплечье, заставляя склониться ближе, почти опрокидывая на себя, обхватил ногами за талию и легонько подул на шею, наблюдая, как появляются мурашки. Он не собирался останавливаться, лизнув горячую, чуть солоноватую кожу, следом коснулся губами, ведя ими по кадыку до линии челюсти и, наконец, слегка прикусил, вызывая едва слышный выдох: — Гэгэ… — Я тут, — прошелестел он в ответ выдыхая прямо в губы и накрывая их своими. Поцелуй нежный, тягучий и чувственный, обещающий большее, заставил тяжело задышать и крепче сжать кожу под пальцами. — Гэ… — Сяо Чжань был готов слушать этот голос вечно. Чувствовать, как Ибо дрожит под его руками, нетерпеливо комкает одежду, желая поскорее от нее избавиться, как больше не выдерживает и подминает под себя, помечая поцелуями. — Бо-гэ такой нетерпеливый, — не прекращал своего соблазнения Сяо Чжань, понижая голос и подставляясь под ласкающие руки. — Здесь так жарко… Давай я помогу нам раздеться. Ван Ибо с радостью поднял руки, позволяя стянуть с себя толстовку вместе с футболкой. Он неотрывно наблюдал за движениями Сяо Чжаня, словно хищник, выслеживающий добычу. Когда Сяо Чжань коснулся ремня на джинсах, Ван Ибо облизнул губы, казалось, из последних сил сдерживая себя. Из его горла рвался рык, а желание быть ещё ближе заставляло дрожать руки. Сяо Чжань не торопился. Наблюдать, как рушится самоконтроль человека, способного сдержать зверя, но не имеющего возможности сопротивляться ему, опьяняло похлеще красного и белого. Вот только долго наслаждаться этой властью ему не дали. Как только Ибо оказался обнаженным, то тут же перенял инициативу, опрокидывая своего парня на спину и не позволяя ему двинуться. Его руки были, казалось, везде, освобождая изнывающее тело от ненужной ткани. Кожа под подушечками его пальцев горела, горели оставляемые поцелуями-укусами метки, но все, что ему оставалось — метаться головой по мягкости шкуры. Сяо Чжань приоткрыл глаза, глядя на Ибо сквозь ресницы. Грудь того часто вздымалась, капельки пота чуть блестели в теплом свете, подчеркивая перекатывающиеся под кожей мышцы. Ибо был красивым весь — от взъерошенных его, Сяо Чжаня, стараниями волос и темнеющих глаз до кончиков пальцев, которые сейчас плавно двигались в нем. Он был красив до слез. — Ты красивее, гэ, — пухлые, пунцовые даже в неровном освещении губы маняще изогнулись, и Ибо навис над ним. Сяо Чжань только тогда понял, что вновь болтает все, что придет в голову. Но, к счастью, рядом с таким Ибо ее посещали только неприличные мысли. Ибо вновь ухмыльнулся и прижался всем телом, скользнул внутрь, выбивая из него и мысли, и стоны. Шкура мягко ласкала спину и ягодицы, сверху его придавливало твердое тело, и внутри, и вокруг было жарко. Казалось, что огонь выплеснулся из камина на них, или они сами начали гореть. Руки Ибо, глаза Ибо, скользнувшая по его виску капля, сорванный полурык — мир в глазах Сяо Чжаня дробился на мозаику, пока мозг плавился от удовольствия, а пальцы беспомощно скользили по нежной шерсти. — Диди, — всхлипнул Сяо Чжань, выгибаясь навстречу движениям и вскрикнул, когда горло царапнули клыки, а потом по ставшей слишком чувствительной коже прошелся мокрый язык. И повторил, окончательно теряясь в ощущениях: — Бо-ди… Остро-сладко-остро-нежно, горячо, горячо, горячо. Не разобрать, где чей выдох, чей стон, да и надо ли? Тело к телу. Душа к душе. Ярче вспыхнуло пламя камина, взвился в воздух сноп искр — или это расцвели искры под веками? Сяо Чжань выдохнул, расслабленно растекаясь под упавшим на него Ибо и, кажется, отключаясь на пару минут. — Теперь можно и вина? — Ибо пришел в себя первым, перекатился с него на бок, и Сяо Чжаню пришлось лениво приоткрыть глаз. Шевелиться было откровенно лень, хоть и кожу начало неприятно тянуть. — И помыться бы… — вздохнул он и слегка надул губы. Не делал так, наверное, со студенчества, но с Ибо… с Ибо было можно. С Ибо было можно все. Тот рассмеялся, верно поняв его посыл, и бодро вскочил на ноги. — Все будет, мой господин. — Вот так-то, — усмехнулся Сяо Чжань, лениво потягиваясь и наслаждаясь тем, каким обожающим взглядом окинул его оборотень. — Так. Мыться, — тряхнул тот головой, с явным трудом отводя взгляд, и чуть не запнулся о раскиданную одежду. — Хм… Тебе правда так не нравятся эти брюки? — критично оглядывая поднятые с пола джинсы, поинтересовался Ибо. Сяо Чжань покосился на него и вдруг улыбнулся, качая головой. — Что? — Мне нравишься ты. А в каких ты брюках или без них… это дело десятое. Главное, чтоб тебе было уютно. — Чжань-гэ, какой ты романтик! — Забудь, что я сказал… Ибо коварно улыбнулся, и Сяо Чжань осознал, что ему будут напоминать об этом всю жизнь — жизнь, которую они разделят друг с другом. (никогда не) конец