Слишком высокой ценой

Арсений едет по трассе. Взгляд остекленело смотрит вперёд, мысли беспорядочно носятся в голове. Мужчина хмурится и громко выдыхает. Тишину салона прорезает звонок телефона. Арсений быстро отводит взгляд от дороги, тянется к телефону, мельком смотрит на подпись. И облегченно, даже как-то глупо улыбается. Звонит Антон. Арсений все с той же мягкой улыбкой тянется к телефону, но… – Да блядь, – ругается мужчина; телефон падает с пассажирского сидения на пол. Продолжает звонить, а Арсений все сильнее сжимает руль. Руки чешутся принять вызов. Нет, он не может не ответить на столь долгожданный звонок, на который возложены такие большие надежды! Он медленно опускается за телефоном, стараясь не отводить взгляд от дороги. На секунду прерывает зрительный контакт, протягивает руку к телефону и уже берет трубку, набирая в грудь воздуха, чтобы поздороваться с Антоном, но не успевает. Машина резко, с огромной силой врезается во что-то; Арсений не успевает ни вскрикнуть, ни осознать, что происходит, ни пожалеть, ни проститься. *** Темнота. Тишина. Свет в конце туннеля. Нет, стоп, что за пиздеж? Никакого света в конце, свет повсюду, слепит глаза, как только Арсений их аккуратно открывает, придя в сознание. Зрение постепенно восстанавливается и Арсений осматривается. Он в больнице. Это понятно сразу: белые стены, окна без штор, странные звуки аппаратов на фоне. Арсений пытается приподняться, но сил мало, а руки перевязаны какими-то бинтами. Взгляд опускается ниже, и Арсений задерживает дыхание. На его коленях спит Антон. Парень лежит, сжавшись в комок, ногами на гостевом кресле, приставленном к кровати, а корпусом у Арсения на коленях. Перебинтованная рука сама собой тянется к непослушным пшеничным волосам, Арсений не запрещает себе, мягко касается их. Лицо у парня бледное, чуть алые губы во сне плотно сжаты, ресницы подрагивают. Как только Арсений дотрагивается до его головы, Антон тут же просыпается, вскидывает голову. Секунду он смотрит мужчине в лицо своими зелёными, широко распахнутыми глазами, и, быстро переместившись на кровати, обнимает. Арсений с облегчением обнимает его в ответ, поглаживая спину, волосы, плечи. Антон теперь полностью перелез на кровать, сев на мужчину сверху, но удерживая собственный вес на ногах. Ещё секунда, и Арсений чувствует, как его щеки и шею покрывают мелкие и частые поцелуи. Он пытается приподняться, поцеловать парня, теперь уже в губы, но у него опять не получается. – Лежи! – резко предостерегает его Антон, сначала отстраняясь от него, а потом снова приближаясь к чужому лицу. – Ну? Целовать ты меня не собираешься? – растягивает губы в улыбке Арсений. – Боже, Арс, а узнать о своём состоянии? Спросить, сколько ты в отключке? Нет? Не хочешь? – Тош, мы и так с тобой дохера не виделись, я по тебе очень скучал. – уже шепчет он в чужие губы, притягивая парня к себе за шиворот футболки. – А ты разве не скучал по мне? – уже издевается мужчина, щекоча горячим дыханием губы. Антон подаётся вперед, сокращая и так минимальное расстояние между ними. Арсений целует мягко, нежно, проводя по щекам ладонью, привлекая парня ещё ближе. Антон, наоборот, целует как-то рвано, надрывно, жадно. “Как в последний раз”, – мелькает в голове у Арсения, и, как будто в подтверждение этому, на губах начинает ощущаться солёный вкус. Мужчина отрывает его от себя. – Антон? Ты плачешь? – серьёзнее, уже без улыбки спрашивает Арсений. Младший быстро и смазанно вытирает дорожки слез и прячет взгляд. Арсений ловит его за подбородок и заставляет смотреть на себя. – Антон? Посмотри на меня. – он пытается заглянуть парню в глаза, а у того взгляд бегает, останавливается на чем угодно, кроме чужих, цепких, пронзительно-голубых глаз. – Не отводи взгляд, пожалуйста. – теперь Арсений говорит мягко, но твёрдо, и Антон подчиняется. Смотрит прямо, не разрывая зрительный контакт. – Все хорошо, Антон. Я жив. Это случайность, все обошлось, худшее позади. Антон качает головой, закусывая губу. – Ты не согласен? Худшее впереди? Антон ловит его руку, сжимает в своих и тихо шепчет: – Арсений, я… должен тебе кое-что сказать. – сбивчиво говорит парень. – Я тебя слушаю. – ободряюще кивает мужчина. Видеть Антона таким уязвимым странно. Парень, даже с ним, частенько натягивает маску безразличия ко всему происходящему, снимая её только наедине, неохотно и медленно. Поэтому сейчас Арсений даже растерян. – Я… Арсений, я выхожу замуж. – говорит Антон чётко, до боли сжимая чужую ладонь. – За… – открывает рот Арсений. Мозг работает теперь очень быстро. “Значит, все пиздеж? Это не любовь, а так, игра? Зачем она Антону? Он не мог так отыгрывать, просто невозможно! Невозможно так искусно изображать заинтересованность, влюблённость, страсть. Или…“ – новая мысль пронзает сознание так быстро и ярко, что он, несмотря на отсутствие сил, все же садится на постели. – Арс, ляг! – тут же протестует Антон, хмуря брови, но мужчина только ловит его плечи. – Ты выходишь замуж, потому что хочешь? Потому что… потому что любишь? – сердце замирает в эти короткие секунды, пока он ждёт ответа. – Нет, конечно. – качает головой парень, горько улыбаясь, снова теряя свою напускную строгость и хладнокровие. – Фиктивный брак? С кем? – Не совсем… – уклончиво отвечает Антон, оставляя вторую часть вопроса без комментариев. – Как тогда? И что за “замуж” в Российской Федерации? – В этом и проблема, мы не будем жить в России. Мы уезжаем в Германию. – Да ну нахер… – шепчет Арсений осипшим голосом. – Откажись! – Арс, я… я не могу… – Антон окончательно сбивается на лепет и становится похожим на котёнка. Такое сравнение всегда приходило на ум Арсению, когда парень переставал играть. – С чего это?! – начинает заводится Арсений. – Ты свободен в своём выборе, ехать, не ехать, выходить за… – Арсений, я правда теперь не могу. – прерывает мужчину Антон, твёрдо и уверенно, заглядывая в глаза. – Что значит «теперь»? – часто дышит мужчина. Ноздри раздуваются, бледные щеки чуть краснеют, он сильно злится, и Антон это чувствует. – Я пообещал. – И нахера?! Зачем?! Окей, поставлю вопрос по-другому, я тебе вообще интересен? Ты до сих пор считаешь меня своим… – он запинается, ища подходящее слово. – парнем? Ты меня любишь? Или ты… – в глазах непонимание, боль, надежда и разочарование. – Я люблю тебя. – тихо, но очень чётко прерывает его Антон. – И я все ещё считаю тебя самым важным человеком в своей жизни. Но я пообещал, и отказаться от своих слов теперь не могу. Потому что свою часть уговора они выполнили. – Что? Какую часть? Что, блядь, происходит?! – Арсения раздражают эти односложные ответы, которые только больше запутывают. Что вообще нахер произошло за то время, пока он был в отключке? Антон выдыхает. – То, что у меня богатый и влиятельный отец, тебе и так известно. – смотрит на него Антон, ища подтверждения, и Арсений кивает: – Да, у тебя всегда одна и та же его характеристика. Похоже на выученный стишок. – фыркает мужчина. – Да… но сейчас его положение на рынке пошатнулось, он хочет объединиться с… – парень отводит взгляд. – отцом моего жениха. Чтобы компания осталась на плаву и развивалась дальше. – Замечательно, а ты причём? – Ты… так и не поинтересовался собственным здоровьем, но я все-таки расскажу. Сейчас все хорошо, и, по словам врачей, даже замечательно. Но в день аварии ты был в шаге от смерти. – парень находит чужие пальцы и стискивает их. – И я… я не знал, что делать, тебе нужна была дорогостоящая операция и очень срочно. А отец и так долго пропихивал мне эту идею… – Какую идею? – спрашивает Арсений, хотя понимает, о чем говорит парень. – О замужестве. – Снова возвращает своему голосу уверенность Антон. – Какого хера, малыш! Мы же договорились, что рассказываем друг другу все! И ты решил утаить от меня такое! – Я как раз звонил тебе, чтобы рассказать. Но видишь, как все получилось. Авария, операция. – Да, операция. У меня же есть деньги, в чем проблема? – снова перебивает его Арсений. – Нет, Арс, ты не понял, это сильно дорогостоящая операция. – уточняет Антон и продолжает. – В общем, я согласился выйти замуж в обмен на твоё лечение. Арсений, все еще сидя, схватился за голову. – Да быть не может, – шепчет он. – У тебя же сестра есть? Почему не её? Она же… сестра! Девушка! – нервно улыбается Арсений, поднимая бегаюший взгляд. – Он гей. Я ему понравился. – коротко отвечает Антон, сжимая губы. Арсений наконец фокусируется на Антоне, притягивает его к себе, хватая за плечи. – Нет. – Конец, Арс. Операция завершена, договор подписан. – Твою мать, нет! Вы что, с ума там все сошли?! Я не отдам тебя, пусть этот ублюдок даже не надеется на твоё расположение. Антон, ты не выйдешь за него замуж, пожалуйста, давай я отдам все деньги за операцию, перепишем договор! Альтернатива есть! – Арсений задыхается от своей бурной и эмоциональной речи, уставившись ему в глаза своими, широко распахнутыми. А у Антона снова слезы по щекам катятся. – Нет. Один из пунктов, о которых меня предупреждали – необратимость. – О! Добрый день! Очнулись наконец? Антон Андреевич, что же вы нам не сообщили? – улыбается врач, проходя в палату. Антон глазами пытается досказать все, что не успел, когда врач выпроваживает его из палаты. – Я приду завтра. – обещает он под взглядом доктора, который то ли шутливо, то ли с долей раздражения смотрит ему в след. Дверь хлопает. – Ох, что за парень… – тянет врач. – Сидел у вас больше суток! Всем отделом выгоняли. Ни в какую. Ценить такую дружбу нужно. Хороший этот Антон. – рассуждает он, просматривая графики на устройствах. Арсений полностью согласен с этим мужчиной. Антон хороший, даже прекрасный. И отдавать его так просто Арсений не собирается. *** Арсений идёт на поправку даже быстрее прогноза врачей, и уже через две недели беспрерывных проверок, лечений и приходов Антона, он, наконец, выписывается. Мужчина шагает по улице, изучая расписание общественного транспорта. Ему повезло, машина приняла на себя огромный удар, и у мужчины появился шанс на жизнь. Но сам механизм пострадал сильно и не подлежал восстановлению. Поэтому теперь он, видимо, будет пользоваться метро и автобусами, какое-то время. “Заедь ко мне”, – быстро печатает он сообщение Антону и уже почти бегом направляется к остановке. До дома добирается быстро. Поэтому успевает ещё сходить в душ и переодеться до звонка в дверь. Антон заходит чуть счастливее, чем в их последнюю встречу, когда он просто молча лежал у мужчины на кровати, накрывшись одним с ним одеялом, и отрешенно смотрел в стену, машинально поглаживая чужую руку. – Наконец-то выписали! – с улыбкой налетает на него парень в дверях. – Ты уже можешь меня поднимать или тебе нельзя ещё? – смеется он. – Тебя мне можно всегда. – хлопает Арсений входной дверью и подхватывпет парня под бедра, поднимая. Антон обвивает чужой торс ногами и целует. Не так, как в последний раз. Теперь поцелуй развязнее, смелее. Арсений заглядывает в чужие глаза, где плещется азарт, огонечки счастья и какое-то странное выражение, которое Арсений замечал в глазах только у Антона. Мужчина доходит до спальни и падает вместе с ним на кровать. – Надеюсь, ты не против, малыш, потому что в больничных стенах я — примерная монашка. – он чуть прикусывает чужую мочку, Антон скользит руками по его груди. Арсений улыбается, переворачивает парня вниз, нависает над ним на руках, рассматривает в лучах пробившегося сквозь тучи солнца. Антон улыбается, волосы красиво переливаются в лучах, глаза блестят, пухлые губы чуть приоткрыты, а длинная футболка чуть спадает, оголяя острую ключицу. – Такой красивый… – на секунду замедляется Арсений и снова тянется к парню за поцелуем. Антон отвечает и тянет чужую футболку наверх, но Арсений не помогает ему, все попытки безуспешны. – Ну, Арс… – тянет младший. – Сними её. –Зачем? – Издевается Арсений, уже опускаясь к чужой шее и чуть покусывая. – Мне так больше нравится, Арс… – прерывисто объясняет Антон, в последний момент срывается на тихий стон и чуть краснеет, когда Арсений целует особенно чувствительное место. – Как скажешь… – тянет Арсений и теперь не сопротивляется. Футболка летит куда-то в сторону, а за ней ещё одна. Арсений проходится мокрой дорожкой поцелуев по ключицам, груди, низу живота. Антон дышит хрипло и сбивчиво, то и дело запуская пальцы в темные волосы, то и дело тихо выдыхая: “Арс…” Парень, разгоряченный ласками, тянется за новым поцелуем, и Арсений не отказывает ему. Антон ведёт руками вниз по рельефному телу, останавливаясь в области паха. Арсений чуть вздрагивает, когда возбужденного члена через штаны касаются чужие пальцы. Антон наблюдает за его реакцией и начинает медленно поглаживать его, ловя каждый вздох, малейшее изменение на лице. Ещё несколько секунд, и Арсений с глухим рыком тянется к чужим джинсами, стягивая их вниз. – Зачем ты дразнишь меня, мальчик? Не боишься, что мое самообладание может подвести? Антон не отвечает, только хитро улыбается и тянется к его шее, прикусывая. Арсений теперь действует быстро. Джинсы Антона соскальзывают с тонких бедер, а за ними и белье. Антон тянется повторить то же действие с мужчиной, и Арсений не сопротивляется. Мужчина, несмотря на быстроту действий, мягко разводит чужие ноги, ловит взгляд, полный нетерпения и желания, и медленно начинает растягивать парня. Антон чуть задыхается, прогибается в спине, хватается за чужие плечи. Арсений наблюдает за парнем, смотрит на закатывающиеся глаза, пересохшие губы, стройное, изящное тело, которое теперь извивается под ним, и не может не улыбнуться. Секунда, и Арсений уже тянется к чужим ягодицам, сжимает их, тяжело дышит, прикрывает глаза и медленно, стараясь не причинять боль, входит в парня. Антон срывается на стон, а мужчина продолжает двигаться, беспорядочно водя руками по чужому телу, то поглаживая, то надавливая, то сжимая. – Арс… я… – Антон почти хнычет под мягкими и одновременно властными касаниями мужчины. – Я хочу, чтобы ты знал… я люблю только тебя… – парень снова срывается на стон. Арсений почти подхватывает его на руки, не разрывая контакта, и тут же садит к себе на колени, заставляя парня опуститься на него, полностью приняв всю длину. Антон чуть вскрикивает, снова краснея от осознания собственной развязности, и цепляется за чужие плечи. Теперь двигаться начинает Антон, поднимаясь и снова со стоном опускаясь на чужие колени, постепенно наращивая темп, наконец найдя нужный угол. Парень пытается заглушить любые звуки, прикусывая чужое плечо. – Не стесняйся, малыш… – чуть охрипшим голосом шепчет Арсений. – Не сдерживайся. – он отстраняет парня от собственного плеча, и Антон, следуя его указаниям, больше не старается сдержаться. Ещё несколько минут, и парень без сил падает на постель, тяжело дыша. Арсений опускается рядом, притягивая его к себе. – Да уж, нихера себе. – хрипит Антон. – Что тебя удивляет? – заглядывает в чужие глаза Арсений. – Обычно люди после больницы восстанавливаются, или хотя бы… – Ты не рад, что мое восстановление прошло так быстро? – спрашивает Арсений с наигранным удивлением, и Антон смеется в ответ, прижимаясь ещё ближе. – Арсений, я люблю только тебя. – Снова повторяет Антон, лёжа в объятиях мужчины, сложив руки у него на груди. – Ты же знаешь? У мужчины мурашки бегут по коже. Зачем Антон делает такой огромный акцент на “только тебя”? Мысли снова шумят в голове, и одна из них больно бьет Арсения, заставляя чуть приподняться на локтях. – Ты так акцентируешь на этом внимание. Это же не значит, что твой приебнутый жених уже… – он не хочет это произносить, не хочет знать, потому что картинки уже заполняют голову и обещают остаться там в качестве кошмара надолго. Антон отводит взгляд. Но Арсений не намерен играть в переглядки. Он быстро ловит чужое лицо в собственные руки и садится на постели. – Антон, отвечай. Что-то уже было? С ним. – добавляет он, облизывая губы. Антон отвечает не сразу: – Без секса, без чувств. – Он целовал тебя? – Арсений не даёт отвести взгляд. – Да. – коротко отвечает Антон. – Что ещё? – Арсений не знает, зачем ему эти подробности. Хочет устроить себе персональную пытку? Но оставаться в неведении представляется ему самым ужасным наказанием, и он ждёт ответа. – Он обнимал меня, вернее… лапал. Арсений тяжело выдыхает. День был испорчен. Мужчина отпускает Антона, садится на постели, взявшись за голову. – Когда свадьба? Или нет, когда вы улетаете? – не смотря на парня, спрашивает он. – Две недели до самолёта. У нас будет… званый ужин. Арс, ты приглашен. – Ужин где? – В его… то есть, нашем доме. – У тебя там своя комната? – Да. – отвечает Антон, не вполне понимая, к чему эта подробность. – Это хорошо. – говорит мужчина сам себе. – Арс, зато ты жив. – обнимает его со спины Антон, прижимаясь голым телом, мягко целуя позвонки. – Антон, уходи. Парень глупо застывает на месте. Он не ослышался? – Что?... – крепче обнимает он чужие плечи. – Уходи. – все так же твердо и не смотря на него, говорит Арсений. – В смысле… – Да, в смысле, из квартиры. – подтверждает его догадку мужчина и резко встаёт с кровати, сбрасывая с себя чужие руки, кутаясь в халат. Лицо у Антона мгновенно каменеет, снова превращается в безразличную маску, и он быстрыми и чуть рваными движениями натягивает на себя одежду. Плакали его планы на вечер вместе. Летит к черту желание полежать вдвоём в большой ванне, о наличии которой в квартире Арсения Антон знал не понаслышке, летит к черту уютный вечер под мягким одеялом в желанных объятиях под какой-нибудь идиотский фильм, летит к черту совместная ночь. Антон гонит эти мысли из головы, но они возвращаются раз за разом, не давая покоя. Наконец парень натягивает последний элемент одежды – смятую от чужих прикосновений футболку, – и идет к выходу. Арсений идёт за ним, и уже на выходе протягивает парню какую-то странную кофту, главное отличие которой – высокий ворот. – Надень. А то твоему мужу вряд ли понравятся засосы на твоей шее. – то ли язвительно, то ли правда переживая говорит Арсений. – Сам разберусь. – резко отвечает Антон, бросая взгляд на темнеющие синяки на шее и ниже, и уже собирается выходить из квартиры, как слышит собственное имя. – Антон. Парень поворачивается, ожидая услышать объяснения или хотя бы обещание, что все наладится, хотя сам прекрасно понимает – это будет наглый пизжеж. Но Арсений только с ледяной интонацией спрашивает: – Когда и во сколько ужин? – В пятницу, в шесть вечера, адрес пришлют. – Так же холодно отвечает Антон, не выдавая своего разочарования, и громко хлопает дверью, чтобы мужчина не успел заметить наполняющихся слезами глаз. *** Из рассказов Антона, Арсений знал – его отец богат. Но насколько же дохера бабла у этого муженька, он даже не представлял. Вернее, представил, когда такси подъехало к особняку, который можно было принять за дворец. Арсений расплатился с водителем и вышел, направился к дому, если его можно было так назвать. Он знал, куда идет, поэтому подготовился, морально и физически. Арсений знал, сегодня он выглядит хорошо и даже лучше. Дорогой чёрный костюм, идеально сидящий на бедрах, плечах, ягодицах, белоснежная рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, что, по субъективному (нет) мнению Попова, было сексуально, блестящие ботинки, отличная укладка. А главное – улыбка, которая так сильно походила на искреннюю, что мужчина всерьез надеялся себя не выдать. Как только он зашёл в огромный зал, который, видимо, служил холлом этому дворцу, его встретили хозяева. И вот тут его моральная подготовка дала сбой. Он знал, что у Антона есть жених. Знал и ненавидел его. Но эта ненависть была безликая, ирациональная, он ни разу даже не видел этого парня. Ни разу до этой секунды. Парень он или уже мужчина, определить сразу не удалось, ясно было, что он старше Антона, это точно. Он не уступал ростом Арсению, с ослепительной, и в других обстоятельствах очаровательной улыбкой, он стоял под руку с Антоном. В костюме какого-то темно-зеленого оттенка, с темно-русыми волосами, выразительными карими глазами. Телосложение у него было крупное, но назвать его непривлекательным язык бы не повернулся. Теперь ненависть Арсения была направлена на весьма конкретного человека, и, по мере того, как он подмечал детали, она усиливалась. Если они всё-таки улетят в свою Германию, то “стерпится-слюбится” будет к ним очень применимо. Потому что, здраво оценивая этого мужчину, можно сказать, что привыкнуть и, может быть, в какой-то степени полюбить его, можно. Сердце ускоряет ритм от этих мыслей, и Арсений переводит взгляд на Антона. Парень стоит примерно в том же костюме, что и Арсений, и выглядит потрясающе. Арсений и раньше знал, как ему идут деловые костюмы, но этот был, наверное, лучшим, он выгодно подчеркивал тонкую талию, стройные бедра, выделяя почему-то привлекательную худобу. Картину портило только лицо. Антон снова стоял в каменной маске, даже не стараясь натянуть улыбку, глаза опущены вниз, щека, наверняка, закушена изнутри. – О, Арсений Сергеевич, верно? – говорит улыбающийся мужчина, и Арсений с ужасом подмечает у него едва заметный, но очаровательный немецкий акцент. Арсений выдавливает из себя улыбку, стараясь изо всех сил, и протягивает руку мужчине. – Я Теодор. – с силой сжимает ее мужчина. – Можем ли мы перейти на “ты”? – Да, конечно. – выдыхает Арсений и по инерции протягивает руку Антону. Тот жмёт её с гораздо меньшей силой, на секунду встречаясь с Арсом взглядом. Маска безразличия тут же трескается и сыпется, её осколки со звоном ударяются о мраморный пол. Арсений все не отпускает его руку, сжимая её нежно, чуть сминая пальцы. Антон смотрит почти жалобно, но руки не выдергивает, как бы застывая. Все это начинает походит на какую-то очень плохую комедию. – Кхм… – прерывает их Теодор, притягивая Антона ещё ближе, оставляя руку на талии. Арсений прожигает его взглядом, а щеки начинают гореть, и он тут же смотрит Теодору в лицо, с вызовом и плохо скрываемой злостью. – Вы не покажете мне дом? – цедит он, давясь оскалом, который теперь был настолько далёк от доброжелательный улыбки, насколько это вообще возможно. – Арсений, мы же решили перейти на “ты”. – снисходительно улыбается Теодор. – И нет, извини, мы ждем еще гостей. Ты можешь осмотреть его сам, а потом выцепишь кого-нибудь домработника в коридоре, он покажет, где главный зал. – Снова одаривает его улыбкой мужчина, и Арсению все больше хочется настучать в это смазливое лицо. – Хорошо, спасибо. – на автомате выдает он, проходя мимо, и снова цепляется взглядом за широкую ладонь на тонком бедре. Сердце начинает биться с удвоенной скоростью, дыхание сбивается, кулаки сжимаются сами собой, а перед глазами снова широко распахнутые, испуганные зелёные глаза. Да, кажется, он немного переоценил себя и свое самообладание. Мужчина тяжело выдыхает, пытаясь успокоится, и быстро взлетает по каменной лестнице. *** В зале народу много, и Арсений знает далеко не всех. Поэтому за столом садится к знакомой девушке – Оксане, близкой подруге Антона. Арсений быстро включается с ней в диалог, но его аккуратно хлопают по плечу. – Арсений Сергеевич, согласно рассадке, ваше место там. – указывает ему на другой стул человек в классическом костюме и с доброжелательным лицом. Арсений сжимает губы, наскоро прощается с единственным адекватным человеком среди гостей и переходит на положенное ему место. Садится, и чуть не воет в голос. Отсюда просто восхитительно видно и Теодора, и Антона. Они сидят в центре, и этот ублюдок, смеясь, по-собственнически прижимает Антона к себе. А тот даже улыбаться не старается, смотрит в стол, не отводя взгляд. Это праздник Теодора, не его. Постепенно гости рассаживаются, официанты приносят блюда, за столом раздается равномерное жужжание светских бесед, а Арсений все никак не может угомонить сердцебиение. И изредка, коря себя, посматривает на Антона. Сердце пропускает удар, когда он ловит ответный взгляд. Арсений знает, парень до сих пор не понимает, что случилось в его квартире несколько дней назад. Но объяснять это сейчас Арсений не будет, потому что достойного оправдания у него нет. Арсений пытается извиниться взглядом, а потом позволяет себе невиданную наглость: поймав взгляд жениха на себе ещё раз, он сжимает губы и взглядом быстро указывает на дверь. Затем аккуратно отодвигает стул от стола и, не разрывая зрительного контакта, поднимается. Ему удаётся уйти почти незамеченным, по крайней мере, ему так кажется. Арсений уже успел немного ознакомиться с этим домом, поэтому он заходит в ближайший туалет и молит всех богов, чтобы Антон не струсил и вышел из зала, а если вышел, то пришёл именно сюда. Мужчина смотрит на часы на своём запястье, нервно стуча каблуком ботинка. Минута, две, пять, восемь, Арсений уже искусал себе всю губу. Дверь открывается, пропуская внутрь Антона. Парень защелкивает за собой дверь на ключ и переводит дыхание. – Тео не хотел отпускать. – комментирует он, а у Арса в груди екает: «Уже “Тео”. Такое фамильярное и, может быть… родное?» Мужчина подходит ближе, вставая вплотную. – Я не понимаю, Арс. Ты выгнал меня. – Да, прости. Я виноват. – шепчет мужчина и ждёт прикосновения, потому что понимает – он провинился, теперь ход за Антоном. И Антон касается кончиками пальцев чужого лица, затаив дыхание. – Арс, мне страшно. – он прижимается к мужчине, стараясь не помять ни свой костюм, ни чужой. – Он все чаще намекает мне на секс и даёт понять, что скоро его терпение лопнет. Арс, я… Мужчина обнимает его крепко, в отличии от парня, не заботясь о внешнем виде. Стискивает руки на талии, склоняется к чужому уху: – Знаешь, это невыносимо, мне сегодня впервые за несколько лет захотелось проломить кому-то череп. – шепчет он, и Антон чуть дёргается, пытаясь отстраниться и заглянуть в лицо. – Не переживай, как видишь, это всего лишь желание, и я остаюсь беспомощной тварью, которая не в состоянии действовать. – Не надо, пожалуйста! – шепчет Антон. От безразличия за столом не осталось и следа. Он открыт нараспашку перед ним, и Арсений понимает это и ценит. – Я не должен тебе все это говорить, конечно, тебе ведь это неприятно, но мне просто страшно, Арс, прости меня. – Парень снова чуть не плачет, утыкаясь в чужую грудь. – Все будет хорошо. – касается Арсений губами чужой щеки, покрывая её россыпью мелких поцелуев. – Зачем ты это говоришь? Знаешь же, что не будет. – прерывисто шепчет Антон. Арсений молчит. Ему нечего на это ответить, но сознание все еще не смирилось с реальностью. И мужчина почему-то все еще верит в светлое будущее. Мужчина целует его в макушку, мягко отстраняя от себя. Аккуратно вытирает большими пальцами навернувшиеся на глаза слезы, поправляет рубашку, разглаживает пиджак, убирает волосы, оценивая внешний вид, и мягко, как-то горько целует в губы. – Иди. Ты главный герой на этом празднике. Твоё отсутствие бросается в глаза. Парень закусывает губу и уже разворачивается к двери, но Арсений снова окликает его. — Стой. — мужчина проводит по его губам пальцем, оставляя их сухими, нетронутыми. Они снова стоят близко, хотя Арсений уже чувствует разверзшуюся между ними пропасть утраты и скорого расставания. Грудь болезненно сжимается, но мужчина отворачивается, и Антон стоит еще минуту, сжимает губы и выскальзывает из туалета. Арсений возвращается в зал и теперь ловит на себе пару – тройку цепких взглядов. Садится обратно и медленно принимается за еду. Вечер проходит как в тумане. Он даже не старается поднимать взгляд, общаться с гостями, улыбаться. Арсений просто отбывает здесь срок. И это скоро закончится, он знает. Но застолье продолжается, и с каждой минутой нервный комок все нарастает в груди, грозя выплеснуться наружу. То тут, то там слышатся высокопарные речи и поздравления от гостей, а Арсений не может себя заставить даже взгляд поднять. Потому что знает, что он неминуемо упадет на Антона, и тогда он не выдержит. Разведет тут такую сцену, что эти влиятельные люди его больше на порог не пустят и сделают все, чтобы с Антоном они больше не увиделись. Арсений всего пару раз мазнул взглядом по столу, задержавшись на Теодоре, который в этот единственный раз, когда Арсений решил глянуть на него, тянется к Антону и, как показалось Арсению, нежно целует парня, а потом что-то шепчет ему на ухо, мягко улыбаясь. Гости то и дело поднимают бокалы, а Арсений загнанно дышит. Он как будто попал в другую вселенную, где геев не осуждают, по крайней мере, открыто, а Антона беззастенчиво целует какой-то ублюдок. “Я боюсь, он все чаще намекает мне на секс”, – проносится в голове. – Сука, – шепчет Арсений и пытается как можно быстрее проститься со всеми присутсвующими. *** С этого дня проходит неделя. Арсений день за днем почти в истерике бьётся, от того, как холодно и односложно отвечает ему Антон, как он раз за разом отказывается от встречи. Мужчина считает дни до их отъезда и не понимает, как ему действовать. Один раз он даже плюнул на все, что только можно, и приехал к этому дому, но ему сообщили, что никого из хозяев нет, и обычно они гостей не принимают. Сердце чуть трепещет, когда он подъезжает на машине к этому огромному особняку. До их отлета остается всего один день, и Антон перестает отвечать на звонки и сообщения совсем. На улице темный, прохладный, поздний вечер, в половине из окон свет уже не горит. Арсений не знает, на что он рассчитывает. Чудо? Везение? Ментальную связь? Бога? Он просто хочет увидеть его. Мужчина ходит вдоль огромной каменной стены, нервно кусая губы и щелкая пальцами. Арсений заворачивает за угол и чуть не охает. В окне первого этажа маячит фигура Антона, да, это точно был он! Арсений с удовольствием отмечает, что окно открыто, и уже подходит ближе, желая заглянуть в него, позвать парня, как слышит чужой, вернее, уже знакомый голос. – Антон? – все замирает, даже ветер, кажется, останавливается, и Арсений слышит все прекрасно, прильнув к стене. Голос становится отчетливее, похоже, мужчина проходит в комнату: – Антон… – Арсений улавливает бархат чужого голоса с мягким акцентом и затаивает дыхание, слыша грохотание собственного сердца. – Тео?... Я думал, ты уже спать пошел. – у Антона голос тихий и как будто чуть подрагивающий. – Нет, помнишь, о чем мы говорили вчера? – Арсений хмурится. — Да, я помню. — Ну так что? — тон понижается, Арсений чуть смещается по стене и теперь видит кусочек комнаты и сжавшуюся фигуру Антона в длинной футболке. – Тео, а можно… – Можно ли завтра? – угадывает мужчина. – Антон, я жду уже месяц. Неужели этого недостаточно? Мы почти в браке, это неизбежно. Неужели я настолько тебе противен? – Нет, нет, я просто... я просто не готов, я стесняюсь, я… — Антон несет что угодно, лишь бы отдалить интимный момент. — Детка, ну сколько можно. Давай, я буду нежен. Это уже невозможно. К тому же, я уверен, тебе нечего стесняться. — Теодор подходит к парню со спины и тоже попадает теперь в поле зрения Арсения. Мужчина сжимает чужие предплечья, наклоняясь к шее. – Но я сейчас не хочу. – выдает Антон последнее, что есть в его голове. – Дай себе время, никто не отменял прелюдий. – не отступает мужчина. Теодор толкает Антона на кровать, ложится сверху, до приглушенного вскрика сжимая ягодицы, водит широкими ладонями по худому телу, кусает нежную шею, тянет домашнюю футболку наверх. – Тео, пожалуйста…– сипит Антон, а Арсений проклинает шумоизоляцию. Слышать все это почти невыносимо, он до боли закусывает кожу на собственной руке. — Нет, дорогой, пора показать тебе, что такое супружеский долг и как его нужно исполнять. Ты же не хочешь, чтобы я изменял тебе с какими-то шлюшками от отсутствия близости? — мужчина сбрасывает халат, оставаясь голым, и тут же стягивает чужое белье. Он разводит чужие ноги, прикусывая внутреннюю сторону бедра. — Чего же ты стеснялся, мальчик? – снова поднимается он к чужим губам. – Давай же, поцелуй меня. — Тео, пожалуйста, я не готов, пожалуйста, – просит Антон, и в голосе слышатся слезы. — Ты начинаешь меня раздражать, детка. — Теодор резко меняет их местами и теперь Антон сидит сверху, обхватывая чужой торс ногами. — Поцелуй меня… – рычит он. – Тео, я… — Не заставляй меня применять силу, мальчик, это может плохо для тебя кончится.– заносит руку над чужой ягодицей мужчина, и спустя еще одну секунду раздается громкий щелчок. Парень тихо вскрикивает. – Давай же! – повторяет свое действие мужчина. Антон наклоняется к чужим губам, переходит на шею. Щеки краснеют, глаза теперь на мокром месте, но он не отрывается от мужчины. — Молодец. – с рыком выдыхает он, снова меняя положение. Теперь Антон стоит на четвереньках, цепляясь за простыню. Мужчина грубо мнет чужие ягодицы. — Хорошо… — тянет он и снова шлепает парня, выбивая вскрик. — Но боюсь, сегодня тебе придется очень постараться, чтобы принять меня полностью.– мерзко хмыкает мужчина, вводя в парня сразу два пальца. Антон срывается на громкий стон, а Арсений думает, что не ощущал ничего хуже. У него наворачиваются слезы на глаза, он давно прокусил руку до крови, а все силы сейчас уходят на то, чтобы сдерживаться и бездействовать. Все тело горит, лицо уже мокрое от редких дорожек слез, Арсений впивается зубами в собственную кожу и пытается не слушать, не смотреть, но мозг, как назло, улавливает все. Мужчина часто мотает головой, отрицая происходящее. – Давай же, детка, уже достаточно. – продолжает Теодор. Антон только прирывисто дышит в ответ. Мужчина резко входит во всю длину. Секунда, и комнату пронзает резкий вскрик, а потом тихое хныканье. Арсений задыхается, и далеко не метафорически. – Давай сам, мальчик, я люблю, когда куколки сами насаживаются, давай же. – срывается на рычание мужчина. Теодор быстро хватает его, сжимая руки на талии до синяков, и меняет их местами. Ложится спиной на постель, оставляя Антона наверху. – Давай, детка, сделай папочке приятно. – шипит он. – Поскачи. Антон бездействует, поэтому следующим звуком становится грубый удар по щеке. И он начинает двигаться. Звуки в спальне не похожи на стон, это скорее хриплые вскрики, которые вырываются из Антона с каждым новым движением. Сколько прошло времени, никто бы не смог сказать, но Арсений наконец слышит протяжный стон, как свидетельство того, что Теодор наконец кончил. – Ещё один такой отказ, дорогой, и ты попадешь скорее в реанимацию, чем в ЗАГС. Совсем хилый. – добавляет он. – Но ничего, мне даже нравится твоя беспомощность. – слышится еще один шлепок по голой коже. – До завтра, милый. Собирай вещички. Дверь громко хлопает, и Арсений, не успевая, подумать, взлетает сначала на короткий выступ у окна, а потом и на подоконник, бежит к кровати и падает рядом. Антон плачет, он больше не сдерживается. Арсений садится на кровать, нависает над парнем сверху. Антон дергается от силуэта наверху, открывая глаза, прикрываясь руками, но тут же их убирает. – Арс…– тихо выдыхает он, размазывая слезы по лицу. — Ты… Как ты... ты все видел? – Антон заглядывает в голубые, мокрые глаза и уже знает ответ. Губы снова трясутся, и он сжимается в комок, закрывая лицо руками. — Не смотри на меня, Арсений, я не хотел, это… Арсений прижимает парня к себе. — Тише, тише, малыш, ты ни в чем не виноват. – гладит он чужую спину. А в голове молотом бъет:"Нет! Нет! Нет! Забрать, спрятать, увезти, спасти!" — Теперь так будет всегда, Арс! – всхлипывает Антон, пытаясь шептать. – Раз за разом. Я умру. Он слишком больно, это просто…– он снова давится слезами. — Т-с-с…– шепчет Арсений, фокусируя взгляд в одной точке. Сейчас в голове крутится решение проблемы. Может быть, самое важное решение в его жизни. Антон цепляется за Арсения, пряча всхлипы в его кофте. — Антош, нам нужно торопится. – шепчет на ухо Арсений. — Что?.. – фокусирует на нем взгляд Антон. — Пойдем в душ. – ничего не объясняет мужчина. – Я не могу, мне… больно. – краснеет Антон, вытирая новые дорожки слез. Секунда, и Арсений легко подхватывает его на руки, несет в ванную комнату, ставит в ванную. Антон шипит от боли и снова хватается за него. Арсений действует быстро, включает душ, находит гель, сам тянется к парню, намыливая бледную кожу. Аккуратно проходится по пострадавшим местам, почти невесомо касается чужих ягодиц. Антон выходит из душа спустя еще пять минут. Арсений тянется к телефону и быстро заказывает такси. Парень стоит до сих пор в полотенце, до сих пор не понимает, что происходит, и только доверчиво смотрит на Арсения. Мужчина подходит ближе, стягивая с бедер полотенце, и проходится мягкой тканью по каждому участку кожи. Невесомо целует темнеющие синяки, и тихо шепчет на ухо. Через две минуты Антон уже одет, а Арсений одним движением выпрыгивает из окна, протягивая руки Антону, тот повторяет его действия, все еще шипя от боли, и оба садятся в машину. Арсений видит, как парень морщится на каждой кочке, и руки снова начинают подрагивать при мысли о том, что сделал этот ублюдок с этим еще юным и нежным мальчиком. – Арс? – снова несмело окликает его Антон. — Мы в аэропорт. Надеюсь, ты не против. — А…– теряется Антон. – Твоя работа, моя учеба, недвижимость, вещи? — Если начать заботиться обо всем, что ты перечислил, вы улетите в Германию, и тогда ты лучше меня знаешь, что будет. У меня есть работа и она удаленная. — резко отвечает Арсений, все, что пронеслось у него в голове в комнате еще полчаса назад. Он находит чужую ладонь и сжимает длинные пальцы. – Все будет хорошо. – сжимает губы он. — Куда ты хочешь? — возвращает Антона в реальность голос Арсения. Они уже стоят в аэропорту у стойки и, очевидно, выбирают билеты. Антон соображает медленно, но наконец отвечает: – Я знаю, что ты учил испанский, я тоже его неплохо знаю, может… – Два билета в Испанию. – поворачивается мужчина к приятной девушке за стойкой. Оказывается, что их самолет прилетит через два часа, и Арсений тянет парня в зал ожидания. Антон валится к нему на руки, Арсений чувствует дрожь чужого тела, привкус крови на губах и плохо скрываемое облегчение. – Антош, мы улетаем. – с улыбкой тянется он к парню. – Все закончилось. Антон слабо улыбается в ответ и прижимается губами к чужой руке, целуя следы от зубов. — Все будет хорошо? Это счастливый финал? – приглушенно спрашивает Антон, поворачиваясь к мужчине, когда самолет отрывается от земли. – Ну почему же финал? – сверкает ямочкам Арсений, переплетая их пальцы.