Little Dark Age

Ведь в том, чтобы пригласить на рандеву давнюю подругу, нет ничего странного, так? Казьмин думает это, толкая тяжёлую деревянную дверь. Сквозь запыленный витраж сияет сумрачный свет электрофонарей. Ночь - их милая подруга и союзница. Он поднимается по лестнице, отмечая вонь свежей краски в парадной, и жмёт на звонок. Что-то идёт не так в тот же момент, как открывается дверь. На Александра смотрит пара зелёных глаз. Человек. - Чем могу служить?.. Парень в дверном проёме спокоен, почти непроницаем. Но отвлекает другое: одурительный запах. От самой квартиры - ошибки быть не может - пахнет кровью. Сложно вывести остатки из-под паркета или трещин в плитке. К давно привычному аромату примешивается вкус как будто только-только начатой трапезы и ровный стук сердца парня напротив. Он ухмыляется: - Вы к Вере? - Да, - Казьмин сглатывает. - Проводи. - Проходите, - его услужливо пропускают, делая шаг в сумрак коридора. Бросив верхнюю одежду в руки собеседнику, Александр широкими шагами направляется в столовую. Он был здесь всего пару раз - Вера не любила принимать дома - поэтому заново переживал открытие её вкуса. Свешникова всегда была максималисткой, но теперь то одобряла мода: пёстрые обои, фото в массивных рамах... Саша хмыкает, когда узнаёт одну из картин - бережно сохранённый пейзаж английского замка. Давняя история. Да, что-то и за полсотни лет не меняется. В комнате горит камин - единственный источник света. Если, конечно, не считать блеск голодных глаз напротив. - Сашенька... - смеётся мелодичный голос. - Как тебя ждала, представляешь? Вера вальяжно вытянулась на кресле. Её ноги обтягивают черные брюки, на плечах пышно сидит пиджак, а от горла стекают складки жабо. Мужской костюм выглядит на ней блистательно. Маленькая бунтарка. Волосы лежат волнами, обрамляя лицо, а губы... да, уже красны не от помады. На длинном столе перед вампиршей лежит труп. Свежий - правда, как ждала. - Поешь, прежде чем говорить, - вопрос с нотками утверждения и насмешки. Казьмин мелко кивает. Вера встаёт, огибая стол, напротив Саши и тянется к одежде трупа. Рвёт на клочки, ибо помнит: он ест грязно. Казьмину недостаточно аккуратного укуса в шею, он хочет всё без остатка. - Кирилл, - вампирша лукаво поднимает взгляд. - Помоги гостю раздеться. - Хорошо Госпожа. - Госпожа, - передразнивает Саша, позволяя снять с себя пиджак. - Я думал, ты выше старомодной официальности с фамильярами. - Не могу отказать себе в этой шалости, - Вера улыбается, давя на свежую рану у шеи их ужина и тянет пальцы в рот - вылизывает, наслаждаясь. Руки Кирилла ложатся на пуговицы Сашиной рубашки. Первая мысль: одёрнуть, "я сам", - а потом... к чёрту. Он, наверное, тоже не хочет отказывать себе в маленькой шалости. И тут же понимает, почему Вера выбрала именно этого человека. Правая ладонь Кирилла, как и было приказано, начала расстёгивать пуговицы - одну за одной -, но левая... легла у основания шеи, поглаживая, уходя на затылок, сжимая... Сашу повело тут же. Он, не опасаясь, распахнул губы, чтобы ловить горячий воздух. Клыки влажно поблёскивали в полутьме. Кир опасливо поглядел на Веру, а та лишь дернула бровью и улыбнулась. Что ж, это вполне сойдёт за призыв к действию. Первый влажный поцелуй пришёлся в челюсть. Губы у Кирилла обжигающе горячие - живые. Саша стонет в ответ, хочется вывернуться, схватить, притянуть к себе вплотную и разодрать на мелкие кусочки. Съесть жалкого человека, но. Он чужой фамильяр. А значит, убить его - обидеть Веру. Поэтому Казьмин может только стонать под чужой крепкой хваткой. Ладонь уже проникла под рубашку, оголяя плечо, оглаживая руки. Саша вновь втягивает носом воздух: запах чужого одеколона и пота. Кирилл выше, поэтому тянуться к шее не удобно, однако ничего, вот он сам чуть нагибается... Какова его кожа на вкус?.. - Мх... - Вера прикусывает губу. Ей зрелище явно пришлось по нраву. - Кирилл заканчивай, это чревато... - она зыркает на Сашу. - Сколько ты не ел? - Пару недель, - он скидывает рубашку на пол, наконец подходя к столу. Между ним и Верой лежит труп и много десятилетий проницательной дружбы. - Глупенький, - она треплет его по щеке. - Что ж, bon appetit. Саша, больше не церемонясь, вгрызается в тело. Когти раздирают грудную клетку - хруст костей вперемешку с чавканьем крови -, отбрасывает ненужные лёгкие, добирается до главного... "Сердцеед," - смеясь когда-то, называла его та же Вера. Кличка, к счастью, закрепилась всего на десяток лет, но даже тогда Казьмин не мог отказать себе в удовольствии посмаковать человеческое сердце. Разжевать медленно, чувствуя, как рвутся мышцы под зубами... Кровь стекает по подбородку на торс, и, прежде чем прикрыть глаза от удовольствия, Саша замечает два взгляда напротив. Один: по-девчачьи восторженный, а второй - глубоко заинтересованный и почти возбуждённый... Следующее чувство: чьи-то тонкие пальцы собирают кровь с его шеи, давят на кадык... Саша глубоко вдыхает, возвращаясь в реальность. Вера, забравшись на стол и пачкая колени их ужином, вновь тянет ладонь в рот, сглатывая собранное с Казьмина. Кирилл почти флегматично встаёт рядом, опираясь на стол бёдрами, притягивает к себе вампиршу для поцелуя... Саша редко видел людей, которых бы абсолютно не воротило от вида крови, но этот фамильяр... Он слизывает с чужих губ так усердно и самозабвенно, что... ох. Многообещающе. - Лучше? - хмыкает хозяйка Казьмину, разорвав поцелуй. - Может... - ловко, как кошка, спрыгивает со стола, прижимается вплотную, проводит языком до мочки уха и... - хочешь ещё что-нибудь? Саша стонет в голос. - Конкретнее, - вдруг разносится мужской голос с другой стороны. Казьмина прошибает дрожь. Никогда он не испытывал особых чувств к людям, но тут... Внезапно накатывает осознание, какой Кирилл большой: широкая ладонь ложится на рёбра, чуть сжимая - Саша понимает, что если бы не вампирская сила, то против Кира у него не было бы и шанса. И почувствовать себя в чужой власти оказывается так необходимо. - Вас... - на одном выдохе признаёт Казьмин. Вера гортанно смеётся, резко притягивая Сашу к столу, опрокидывая на него. Воздух из лёгких вышибает тут же. Она вновь смачивает ладонь в крови, густые капли пачкают вампиру лицо, и: - Что ж, тогда постарайся для нас. Саша интуитивно догадывается, чего хочет Свешникова, и высовывает язык, тут же чувствуя тонкие пальцы и привкус металла вперемешку с мясом - только так он может описать вкус крови. Если первая проба всегда про утолить аппетит, то сейчас Саша наслаждается вкусом. Он пропускает Веру глубже, позволяя царапать корень языка и горло. Раздвигает её пальцы, чтобы вылизать между, берёт за щёку. И смешно замечает, что труп, кажется, в день смерти плотно пообедал стейком и был жутким сластёной - это подтверждает и запах, к которому Саша особенно чувствителен. Но стоит втянуть в себя чуть больше, и всё перебивает густое возбуждение Кирилла и приторные духи вампирши. Вера по привычке сбрызгивает запястья, чтобы скрыть ароматы крови. Зря - считает Саша, ибо такую тонкость может почувствовать только он. Вера вынимает руку, и чуть розовая от остатков трапезы ниточка слюны соединяет её с губами Казьмина. Саша чувствует, как с него тянут брюки, и приподнимается на лопатках, пачкаясь ещё и затылком. Плевать. Зная Свешникову, он удивлён, как до сих пор остался настолько чистым. Ноги оказываются закинуты на стол и разведены. Казьмин уже плохо соображает: кажется, Вера держит его с внутренней стороны бедра и аккуратно вводит первый палец, когда Кирилл, уже совершенно раздетый, целует его в колено, спускаясь всё ниже. - Умница... - тянет Вера. Похвала тут же переходит в стон - фамильяр неприлично по-хозяйски запустил руку ей в волосы, оттягивая и портя причёску. Она неосторожно толкается в Сашу, царапает стенки и выбивает из него осоловелый вздох. Казьмин чувствует, как ранка внутри тут же зарастает, и поддаётся вперёд, чтобы снова ощутить больше. Кирилл тем временем почти пожирает его взглядом: иронично - подумалось бы в любое другое время. Казьмин бы даже не преминул возможностью поставить человека на место, но сейчас одна мысль, что Вера готовит его для Кира... Он неосознанно тянется к протянутой широкой руке, которая ложится на грудь, чтобы помочь вампирше - Саша уж слишком ёрзает, стараясь принять всё больше и больше. Рука соскальзывает, когда Свешникова ловит ритм тремя пальцами, а Казьмин только и может, что стонать в ответ на каждое движение. Тогда Кирилл запускает пальцы в короткостриженый затылок вампира и, притянув чуть ближе, целует его. Саша не отказывает себе в удовольствии - кусает за губу, лишь бы хоть немного попробовать Кировой крови. Она вновь смешивается со слюной, притупляя вкус. Кирилл, кажется, трахает его прямо в рот, так активно стараясь прижать обратно к столешнице своим напором, что Казьмин сдаётся, разрывает поцелуй, снова оказываясь в луже крови от трупа. Кирилл, который, целуя, упирался в стол, с холодным интересом рассматривает своё запачканное запястье - ловит чужой взгляд - и показательно мажет кончиками пальцев по торсу. Ниже - и ниже. С большим нажимом, оставляя всё более и более широкую кровавую полосу на себе, и наконец касаясь члена, словно смазывает себя. Вера в последний раз проворачивает пальцы в Саше, окончательно сводя с ума его, и поворачивается к Кириллу. Казьмину казалось, что всё это зрелище - сплошное издевательство над ним. Свешникова падает на колени, спешно скидывает пиджак и медленно ведёт по члену Кира языком, ловя глазами взгляд Казьмина. Тот тяжело вдыхает - пахнет потом и естественной смазкой - и старается не кончить от одного вида происходящего. Вера берёт сразу глубоко, урчит, зная цену такому сладкому ужину. - Сашенька, - она вновь поворачивается к Казьмину, не прекращая, однако, водить тонкой ручкой по члену. - Ты же будешь умницей и не прикоснёшься к себе, пока мы готовим друг друга, м? С губ чуть не срывается "Да, Госпожа...". Вместо этого Саша жалобно стонет. - Ну-ну, совсем недолго, - Кирилл улыбается и тянет руку к затылку Веры, как будто действительно не хочет тянуть время. Лишь сейчас Казьмин понимает, насколько хочет их. Обоих. Сейчас. Он хочет чувствовать на своём затылке крепкие пальцы Кирилла, хочет сам пройтись по губам Веры, хочет... хочет оказаться между ними, чтобы сразу - по-человечески горячо и нечестиво холодно. Саша позволяет себе прикусить палец, чтобы откровенно не выть от зрелища. Вера так увлечена процессом, что Кириллу приходится оттянуть её от себя. Она легко вырывается из хватки, оставляя, кажется, в ладони своего человека локон волос и мстительно прикусывает Кирилла за бедро. Легко - лишь предупреждая - но две полоски крови медленно бегут по широкой ноге Кира... Свешникова в последний раз берёт в рот и с хлюпающим звуком выпускает член, под чистую слизав то, что испачкал в крови Кирилл. Она за руку тянет его к столу, намекая, что они заигрались. Саша крупно вздрагивает от первого прикосновения и понимает, что не ошибся в силе Кирилла. Он легко подхватывает под лопатки и поднимает Сашу с ледяного стола. Всего секунда полёта и Казьмина разворачивают обратно, где его место уже занимает разгорячённая и голодная Вера. Мучится с одеждой обоим не хочется: Саша рвёт на ней брюки по шву, обнаруживая, что под ними больше ничего нет, и широко проходится языком по половым губам. Она шумно выдыхает, довольная, и тянет Сашу выше. Вжимает в себя, обхватывая тут же ногами, скрещивая лодыжки над поясницей. Саша больше не ждёт приказа: она вся словно призыв, не терпящий промедлений. Казьмин входит резко, выбивая благодарный стон. Это знакомо, это привычно - и всё же каждый раз по-новому отрезвляюще. Вера мажет языком по уху, режет по острым рёбрам ногтями, оставляет царапины, что мгновенно затягиваются, даря мимолётную боль. Это то, зачем изначально пришёл Казьмин, но... На его плече смыкаются зубы - вполне себе человеческие, однако голодные, ненасытные. ...сегодня он получит больше, чем просил. Кир обжигает прикосновением, вновь придерживая Сашу. Пальцы проникают под аккуратные ножки Веры, ложатся на поясницу и давят. Казьмин в последний раз двигает бёдрами и замирает, оставаясь в Свешниковой, чувствуя, как она, близкая к развязке, притихает и спускается пальчиками ниже по своему животу. Кирилл входит медленно, продолжая издеваться. Саша дрожит, мечется, ему невозможно хочется больше, сильнее, горячее. Ему так не хватало этого: жгучего, живого и человеческого внутри. Он срывается на стоны в голос и молит Вере на близкое ухо: - Прикажи, - Саша пытается податься назад, но его удерживают с двух сторон. - Пожалуйста... Прикажи ему... Свешникова понимает, о чём просит её Сашенька, но только смеётся остро и головой качает. Изверг - настоящая нечисть. Когда Кирилл входит полностью, Казьмин жмурится до слёз и благодарно выдыхает. Зря. Он успевает заметить, как Вера ловит взгляд за его плечом, а потом спину обдаёт теплом. Кирилл наклоняется, чтобы поцеловать, так близко, прижимаясь к Сашиной ключице. Артерия под Кировой челюстью стучит, отдаваясь эхом прямо в Сашином мозгу. Он рвано проводит влажным языком по ней, словно оставляя обещание, сорванное с губ. Кирилл разрывает поцелуй, понимая опасность. И больше Казьмина не жалеет. Первый толчок сразу прошибает до звёзд в глазах. Широкий, сильный, большой. Саша дрожит, непроизвольно подстраиваясь под ритм, вбиваясь в Веру сильнее, забываясь совершенно. Свешникова цепляется за его затылок, дрожит. Кажется, что-то хрустит: возможно ненадёжные кости в их телах, может, лишь ноготь на хорошенькой ручке. Саша чувствует лобком, как хаотично двигаются пальцы Веры, она доводит себя, не дожидаясь ничьего разрешения. Он рвёт кожу на тонкой шее, поднимается выше, ловит её рот, чтобы, прижав, заглушить последний, оргазменный стон. Саша чувствует, как Вера сжимается на нём, как пульсирует, словно живая. Она подмахивает, желая продлить этот миг, но вскоре откидывает голову, тяжело дыша. Кир чуть отклоняется, позволяя Саше выйти из неё. Хочется лишь одного: чтобы довели окончательно, чтобы заполнили полностью, чтобы... Кирилл аккуратно разворачивает Казьмина к себе лицом и коротко хмыкает, видя замутнённый жаждой и возбуждением взгляд. А после: подхватывает его легко, словно вампир не весит ничего, и входит в него снова. Саша цепляется за его плечи и стоном - почти криком - задыхается. Кир крепко держит его под ягодицы, не давая упасть, и входит несколькими жёсткими толчками до упора. Всё о чём может думать Саша: покатое плечо прямо под его руками. Он стискивает пальцы так, что и без того покалеченный Кирилл получает новые и новые царапины, запах крови ударяет в голову сильнее, чем хотелось, Казьмин вскрикивает от того, как член в очередной раз задевает простату, и забывает обо всех ограничениях совершенно. Не успевает понять, как клыки смыкаются на близком плече и как кровь, одновременно с оргазмом Кирилла, растекается внутри него теплом.

***

- Опять с Ярославом поссорился? Вера сидит рядом в прозрачном пеньюаре. Специально для неё Кирилл перенёс кресло из столовой в ванну прежде, чем начать активно намыливать голову Саше. Пена пузырилась и становилась розовой, утекая в сток. Казьмин только передёрнул плечами - не хотел наглотаться воды в попытке сказать что-то. Вера и так поняла без слов. - Ага... - она провела рукой по мокрым волосам. Её Кир вымыл первой, на правах хозяйки. - Слушай, может, тебе Кирилла одолжить? Вампирша хихикает, а Саша слышит чужой глубокий вздох. - Он ведь помимо всех своих талантов, - продолжает мурлыкать Свешникова, - прекрасный дипломат. Как-нибудь сочтёшься и с ним, и со своим колдуном, м? Кир, что сам скажешь на это? - Как вам будет угодно, Госпожа. У него на плече повязка, крепко на крепко затянутая бинтом. Казьмину стыдно, что так сорвался, но, кажется, ни Вера, ни Кирилл не в обиде. Да, парню пришлось не сладко, да и подруге пришлось действовать быстро, однако рана оказалась не такой глубокой, как показалось Саше с испугу. Свешникова улыбается, довольная ответом. Кир легко смывает с головы вампира лишнюю пену и кровь. Саша замечает, что эта безумная парочка, верно, нашла свой безумный же баланс. Ему ещё учится и учиться такому. Уже на выходе Вера в последний раз ловит Сашу за лацкан пиджака, горячо шепча на ухо: - И передавай Ярославу привет. Я тоже, вообще-то, скучаю. Казьмин сдержанно улыбается, но шпильку на языке не сдерживает: - Как скажете... Госпожа.