Мои и Ваши эротические истории

Бессонное утро Мракокрада Приближался рассвет, и Мракокрад неспешно вернулся домой. Его чёрно-серебристая чешуя тускло мерцала в предутренних сумерках, отражая последние отблески звёзд. Длинные загнутые рога величественно возвышались над его головой, придавая ему грозный вид даже в моменты покоя. Войдя в свою просторную комнату, Мракокрад направился в самый дальний уголок, где располагалось его лежбище. Он аккуратно сложил крылья, у основания которых виднелась едва заметная полоска белых чешуек — напоминание о его ледяных корнях. Устроившись на лежбище, Мракокрад прикрыл свои чёрные глаза, окаймлённые серебристыми чешуйками-слезинками. Он погрузился в воспоминания о прошедшей ночи, проведённой с Ясновидицей и Глубином. Их общество всегда приносило ему удовольствие, но даже эти приятные моменты были омрачены присутствием назойливой Индиго. Её вмешательство раздражало Мракокрада, нарушая гармонию их встречи. Как и положено ночному дракону, с приближением дня Мракокрад чувствовал, что пора на покой. Однако, несмотря на усталость, сон упорно не шёл к нему. Он лежал, прислушиваясь к звукам просыпающегося мира за пределами своей комнаты, а его мысли продолжали кружиться вокруг событий прошедшей ночи, не давая погрузиться в столь необходимый дневной сон. Каждая секунда длилась как минута, а мгновения превращались в часы, но уставший ночной дракон так и не смог погрузиться в долгожданный сон. Измученный бесконечными попытками найти удобное положение, он наконец устроился на спине, широко раскинув крылья по полу. В этот момент его фантазия начала играть с ним, унося прочь от реальности. Он смотрел на закрытую дверь, и его воображение начало рисовать образ: прекрасная драконесса с гладкой блестящей чёрной чешуёй, которая переступила порог, одарив Мракокрада добрыми, полными мистицизма будущего, фиолетовыми глазами. Она двигалась неторопливо, позволяя ему насладиться её медленной соблазнительной походкой, а её грациозные движения были подобны тени, скользящей по каменному полу. Мракокрад, увидев свою любимую Ясновидицу, сразу же ощутил прилив жизненной силы. Его сердце забилось в ускоренном ритме, а кровь словно заиграла в венах, наполняя его тело энергией. Ясновидица, игриво улыбаясь, приблизилась к Мракокраду и начала медленно разворачиваться, покачивая своими мощными бёдрами. Затем она медленно подняла свой толстый хвост, словно дразня самца своей неспешностью. Юный самец почувствовал, как кровь прилила к его мужскому достоинству, наполняя его уверенностью и ощущением тесноты внутри. Выворачивая свой орган наружу, Мракокрад не сводил взгляда с Ясновидицы, которая в ответ подняла хвост. Ночному дракону открылся прекрасный вид на два её отверстия: нежную розовую щель, скрытую под чешуйчатым панцирем, и небольшое скромное отверстие у самого основания хвоста. Мракокрад был жаден и хотел опробовать оба отверстия, но всё, что мог сделать гибрид ледяного и ночной — это лишь тайком поглядывать на прелести своей подруги и фантазировать о том, как он будет разрабатывать её девственные дырочки своим орудием. К слову, о мужском оружии. Мракокрад не заметил, как его лапа опустилась ниже живота и начала нежно поглаживать его достоинство. Постепенно лапа обхватила его, мягко сжимая небольшие, слегка холодные шипы, которые достались ему от отца — ледяного дракона. Наблюдая за происходящим, воображаемая Ясновидица начала соблазнительно покачивать бёдрами, словно играя с самцом. Она всё больше раскрывала свои прелести, побуждая его жадно смотреть на её влажную киску, из которой на пол, соблазнительно стекая, падали капли. Войдя во вкус, Мракокрад стал двигаться быстрее и увереннее, надрачивая свой член с большей силой. Казалось, что момент оргазма наступит через считанные секунды, но на самом деле всё было иначе. Как бы хорошо ни было воображение ночного дракона, всё это было ненастоящим и ощущалось иначе. Поэтому воображаемой Ясновидицы было слишком мало, чтобы удовлетворить ненасытный пыл самца и снять всё напряжение. Разочаровавшись, Мракокрад перестал дрочить и напоследок слизал с лапы капли предсемени. Вернувшись к тому, с чего начал, дракон продолжил борьбу с бессонницей. В какой-то момент его ухо дёрнулось, и, прислушиваясь, Мракокрад уловил звуки, доносящиеся через толстую стену. Какое-то время он не мог понять, кто или что их издаёт. И только приложив ухо к стене, он осознал, что это были звуки, которые издаются во время любовных утех — стоны и звуки страсти. Мракокрад сразу же исключил из списка свою сестру Вьюгу, чьи отношения с Вдумчивым были ещё в самом начале. Если он сам не смог добиться близости с Ясновидицей, то Вдумчивому и подавно не светит успех в ближайшее время — это Мракокрад знал точно благодаря своему дару. Оставались только его родители, что было вполне логично. Осознав это, Мракокрад недовольно фыркнул: «Тоже мне, супружеский долг исполняет». Обладая острым слухом, юный дракон слышал, как в спальне его родителей постепенно нарастают звуки. Однако они были ещё настолько тихими, что без прикладывания уха к стене их было бы невозможно уловить. Не в силах больше терпеть, Мракокрад решил подсмотреть, какие игры его родители играют в своей спальне в столь позднее время — ближе к полудню. Выйдя из своей комнаты, Мракокрад решил воплотить в жизнь одно из значений своего имени — «крадущийся во тьме». Он тихо подкрался во тьме к двери родительской спальни, на мгновение остановился и начал осторожно её приоткрывать. Он приоткрыл дверь, чтобы заглянуть внутрь, и то, что он увидел, поразило его. Его отец, ледяной дракон, с бесстыдством и наглостью возвышался над его матерью, ночной драконессой. Она склонилась перед ним на четырёх лапах, с опущенными крыльями и убрав хвост в сторону, словно служанка или униженная. Позволяла этому властному и нахальному самцу использовать её по своему усмотрению. Ледник издавал тихие рычания, с силой двигая бёдрами и погружаясь в тело своей партнёрши с громкими шлепками. Люта в ответ тихонько постанывала, прикрывая рот лапой, явно стараясь не разбудить сына и дочь, которые находились в соседних комнатах. В сердце Мракокрада возникла острая боль, сопровождаемая сильным жжением. Эти чувства были вызваны гневом и неприязнью к происходящему. То, как отец обращался с его матерью, вызывало у дракона только гнев и желание заступиться за неё. Ему хотелось ворваться в комнату, накричать на отца и заставить его прекратить свои насильственные действия. Однако, несмотря на то, что его сердце кричало об этом, разум понимал, что то, что делают родители, является нормой. Если бы не его неприязнь к отцу, то у Мракокрада и мысли бы не возникло о том, чтобы вмешаться. Помимо сердца и мозга, у гибрида был ещё один орган, который решил заявить о себе. Мракокрад опустил взгляд и не только ощутил болезненную твёрдость, но и увидел огромный столб у себя между задних ног. Самцу было стыдно в этом признаться, но это была самая сильная эрекция за всю его жизнь. И что самое унизительное и постыдное, это случилось, когда его отец активно ебался с его матерью. Не в силах противостоять своему мужскому нутру, Мракокрад прижался к стене и начал с ажиотажем теребонькать свой фаллос. Через небольшое отверстие он мог наблюдать, как его мать, охваченная наслаждением, разбрызгивает вагинальные соки, а Арктик с силой погружает свой холодный, огромный, толстый и увенчанный шипами член в её нежную, уже увлажнившуюся и слегка набухшую розовую плоть. Затаив дыхание, Мракокрад не мог отвести взгляд от сцены, разворачивающейся перед ним. Он с благоговением наблюдал, как Арктик мощными рывками вгонял свой внушительный орган по самое основание в Люту, заставляя её выгибаться от силы его напора и издавать стоны наслаждения, которые звучали громче, чем ей бы хотелось. Утренний свет, наполняющий комнату, создавал особую атмосферу. Он нежно освещал голубовато-синий узор, который влага создала на половом органе самца, и это делало киску самки ещё более привлекательной. Игриво раздвигаясь под сильным напором, она обрамляла его мокрой розовой плотью, создавая блестящий эффект, который добавлял яркости и свежести в общую атмосферу. Скрывшийся в тени тёмный сталкер уже и не помнил, зачем он пришёл сюда. Его мысли постепенно начали блуждать по тёмным и опасным тропам, о которых Мракокрад раньше даже не помышлял. Его грязное, развратное и извращённое сознание начало представлять, что бы произошло, окажись он на месте своего отца. Он вообразил, как его собственный член проникает в женскую плоть, из которой он сам появился на свет. Как бы его обволакивало влагалище, согревало и приносило неописуемое удовольствие, пока он двигался внутри своей матери. От этих мыслей его напряжённый член стал ещё твёрже, требуя ещё большего. Мракокрад с ещё большим энтузиазмом предался мастурбации, полностью утратив контроль над собой. Он воображал, как мог бы заменить своего отца и дарить матери ещё больше удовольствия каждое утро. Он представлял, как неистово проникает в неё, доводя до потери сознания от наслаждения и заставляя переживать бесчисленные оргазмы от члена собственного сына. Он наполнял бы её обе дырочки своим семенем до предела, и она бы изливалась густой белой жидкостью на всю кровать, не в силах сдержать её внутри. Он был бы гораздо лучше своего отца и больше подходил бы своей матери в качестве партнёра, обещая заменить его во всём. Тем временем Арктик начал двигаться с нарастающей скоростью, не давая себе времени на отдых. «Ох, Арктик!» — воскликнула Люта, не в силах больше сдерживаться. «Ещё немного, я почти…» — произнесла она, чувствуя, как внутри неё нарастает напряжение, предвещая приближающийся оргазм. «Да! Ещё! Как ты силён! Не могу больше!» — это были последние слова, которые вырвались из уст самки, прежде чем она достигла кульминации. Ледяной дракон, вцепившись клыками в шею своей супруги, не жалел сил. Люта лишь закатывала глаза и издавала стоны, ощущая, как приятный холод охватывает её шею и проникает внутрь. Как её горячая киска разрывается под его напором, и как в один миг всё замирает, а после приятная волна облегчения растекается по всему телу. Вскоре за своей женой достиг кульминации и Арктик. Он сделал несколько финальных движений, затем извлёк свой член и, доведя себя до оргазма с помощью лапы, кончил на пол. «Фух!» — выдохнул Арктик. «Ты была великолепна сегодня! Сколько бы я тебя ни брал, ты всегда такая же тугая, как в первый раз!» Но Мракоркад уже не слышал этих слов. Поняв, что представление окончено, он покинул укрытие. Всё ещё оправдывая своё имя, он прокрался по коридорам и проник в комнату, но не в свою. Его взгляд тут же остановился на спящей драконессе. Как хищник, он начал подкрадываться, не обращая внимания на окружающее, полностью сосредоточившись на своей цели. Достигнув своей сестренки, он замер, окидывая её одновременно любящим взглядом брата и похотливым взглядом хищника. Вьюга сладко спала, уютно устроившись на боку и укрывшись шкурами. Её милая мордочка отражала безмятежность сна. Даже робкий солнечный луч, пробравшийся сквозь шторы, не мог нарушить покой спящей красавицы. Мракокрад не мог не умилиться, глядя на эту мордочку, окутанную чешуёй, отливающей чёрным с тёмно-синими сапфировыми оттенками. Самца охватило очарование, и он, нежно коснувшись шкуры, начал её стягивать. Крепко спящая Вьюга даже не заметила, как лишилась своего укрытия. Мракокрад с вожделением рассматривал спящую Вьюгу. В полумраке комнаты её чёрные, отливающие сапфировым блеском чешуйки казались ещё темнее, создавая контраст с ледяными крыльями, сложенными над её телом, словно защитный панцирь. Крылья скрывали большую часть её тела, но сквозь узкие просветы он мог видеть изгибы её мощного торса, плавный изгиб бедра, под которым виднелись кончики когтей на задних лапах. Ему хотелось расправить эти крылья, ощутить прикосновение холодной чешуи, раздвинуть их и заглянуть глубже, в самые сокровенные уголки её тела. Он представлял, как его пальцы скользят по её гладкой коже, как он проводит языком по её шее, чувствуя её тёплое дыхание на своей мордочке. Его вожделение было не просто похотью. Это был голод, пожирающий его изнутри, жажда обладания, смешанная с нежной братской любовью. В её спящей мордочке он видел невинность, но в своём воображении уже разрывал на ней эту невинность, превращая её в объект своего желания. Его глаза горели жадностью, а в теле нарастало непреодолимое влечение — жажда обладать своей сестрой, своей прекрасной, спящей Вьюгой. И этот голод был сильнее всего на свете. Мракокрад, затаив дыхание, опустил взгляд ниже. Под изгибом бедра виднелась тонкая и нежная щель. Невинность и девственная чистота — всё это чувствовалось в этой картине, возбуждая его до предела. Нежный, едва заметный розовый отблеск сводил его с ума. Он представлял, как это нетронутое сокровище раскрывается перед ним, как его горячее дыхание овевает эти нежные складки, вызывая трепет. Всё это напоминало ему о том, как совсем недавно он подглядывал за своими родителями. Та же жгучая жажда, та же животная страсть — теперь она обращена к Вьюге, его сестре, к этому совершенному, невинному телу, которое он жаждал осквернить и обладать. Его член, твердый и ненасытный, говорил лучше любых слов, как сильно он хочет этого запретного плода, вкуса которого он жаждал больше всего на свете. Жажда, поглощающая его целиком, не оставляла места для сомнений. Только один мощный, непреодолимый порыв — обладать. В какой-то момент, ведомый своими тёмными желаниями, Мракокрад навис над сестрой. Его возбуждённый член оказался всего в нескольких сантиметрах от её вульвы. Дракону казалось, что он мог чувствовать жар её промежности, её сухость и упругость даже через воздух. Один лишь резкий толчок — и он мог бы ворваться в тело Вьюги, чтобы удовлетворить свои порочные потребности. Но в этот момент в глазах Мракокрада вспыхнул свет здравого смысла. Возможно, его совесть не позволяла ему причинить боль столь дорогому ему дракону. Он не мог просто взять и изнасиловать свою сестру. И тогда, чуть отступив, он опустил голову, приближаясь к хвосту и тому, что тот скрывал. Если уж Мракокрад решил совершить нечто столь безнравственное, то пусть не только он будет получать удовольствие от процесса. Так размышлял дракон, уже ощущая аромат самки, когда его мордочка приблизилась к её промежности. Он лишь слегка коснулся языком нежной кожи между двумя бугорками, и этого было достаточно, чтобы языковые рецепторы пришли в движение. Они словно пустились в пляс, согревая сердце и посылая новый поток информации прямо в член, отчего тот не на шутку напрягся и затвердел. Мракокраду понравилось, но он хотел большего, ведь он даже не успел насладиться вкусом своей младшей сестры. Поэтому за первым заходом последовал второй, и на этот раз его ловкий чёрный раздвоенный язык действовал более настойчиво, раздвигая бугорки. Вьюга, всё ещё пребывая в состоянии полудрёмы, издала лёгкий вздох, который прозвучал чуть громче обычного. Наконец-то самец смог насладиться этим сладким запретным плодом, и это было незабываемое ощущение. Словно змей-искуситель, Мракокрад проводил своим раздвоенным языком между двумя небольшими холмиками, собирая капли влаги. Вкус был необычным — сладковатым с едва уловимой горчинкой, словно нектар редкого цветка, растущего в тени запретного леса. Как бы крепко ни спала Вьюга, она не могла не ощутить на себе постороннее воздействие. Её организм словно сам собой переключился на другую волну и начал транслировать влажный сон. С тихими, едва слышными стонами самка перевернулась на спину и инстинктивно раздвинула задние лапы, полностью открывая своё самое сокровенное место. Мракокрад был в восторге: теперь ему не нужно было наклонять шею под неудобным углом, и самое главное — киска сестры была полностью открыта и доступна. Она была в его полном распоряжении. За это короткое время она стала горячее и влажнее, а её запах усилился. Сладостный и мускусный аромат, с нотками чего-то юного и невинного, лишал Мракокрада разума и опьянял его. И вот он, уже совершивший грех, переступил через все правила и границы, пошел ещё дальше и начал проводить языком по её вздыбившемуся и набухшему бугорку. Каждый раз, когда самец прикасался своим языком к её клитору, Вьюгу словно пронзала молния, посылая волны наслаждения одно за другим. Её сердце бешено стучало, а положительные эмоции били через край. Стоны стали громче и отчётливее, и теперь их было прекрасно слышно. Тепло и влага наполняли её тело, и самка больше не могла оставаться в плену этого сладкого и влажного сна. Она слегка приоткрыла глаза, желая увидеть, что происходит. Увидев своего брата, жадно работающего языком между её задних лап, драконесса не на шутку испугалась. Осознав, что именно он делает её такой горячей и влажной. «Ты словно чёрный камень, который придаёт нашему дому желтый, оранжевый и красный оттенок!» — произнесла Вьюга, смущённо глядя на брата и не зная, как ещё можно отреагировать на его действия. Мракокрад на мгновение отвлекся и, подняв взгляд, увидел голубые глаза своей сестры. На её мордочке читались удивление, стыд и даже страх. «Всё хорошо, Вьюга, я здесь, чтобы сделать тебе приятно. Поиграть с тобой. Ты же любишь игры?» спросил Мракокрад, глядя в глаза своей сестры, которая была всего на несколько дней младше его. «Блеск игры наполняется, взрываясь и рассыпаясь яркими красками», — вновь заговорила Вьюга, погружая в свои загадочные мысли. «Расслабься, я обещаю, тебе будет очень приятно! Я постараюсь!» — произнёс самец, нежно проведя языком по клитору самки. Её тело содрогнулось от удовольствия, и она непроизвольно вздрогнула. «Мне по душе чёрный и белый цвета!» — с восторгом воскликнула Вьюга. «Я тоже люблю тебя, Вьюга!» — с искренностью произнес Мракокрад, разгадав её последнюю загадку. Осознавая всю ответственность, Мракокрад с нежностью коснулся пальцами обеих сторон розовой расщелины. Затем, стараясь не поранить её своими когтями, он начал раздвигать горы, открывая вид на пылающее влагой и жаром нутро. «Ты очень красивая, особенно в этом месте!» — произнес он с восхищением. Вьюга почувствовала приятную дрожь, смущение и даже покраснела, хоть это и не было заметно из-за чешуи. После этого старший брат сосредоточился на своём занятии. Он умело погрузился внутрь, исследуя её своими вкусовыми рецепторами. Он хотел узнать её всю, не оставив ни одного неисследованного уголка. Одновременно с этим он нежно нажимал пальцами на её заветную розовато-красную кнопочку. Дыхание её родного брата обжигало, как пламя, а его язык, словно горячий ветер, усиливал этот жар. Она с трудом могла дышать, влага изливалась, словно река, а её стоны становились всё громче с каждым новым движением его языка внутри неё. Любящий брат, заметив, как его сестре хорошо, решил усилить её удовольствие. Он осторожно нажал на её клитор, заставив её изогнуться и взмахнуть крыльями и хвостом от внутреннего давления. Невозможно было не заметить, как в её раскрытом влагалище начались спазмы. Вьюга начала терять контроль, почти крича: «Радуга, радуга! РАДУГА!» Последнее слово было особенно громким, и Мракокрад боялся, что их могли услышать родители. Драконесса начала извиваться, напряжение внутри достигло своего пика, и раздался взрыв. После этого по всему её телу прокатилась волна приятного облегчения. Вьюга полностью расслабила каждую мышцу и улеглась на спину. Её крылья продолжали слегка трепетать, а кончик хвоста радостно покачивался из стороны в сторону. Язык Мракокрада горел и покалывал от обилия вкуса, когда он слизал последнюю каплю и поднялся. Его член, словно воин на поле боя, вздыбился и нацелился на свою цель. Это было невероятно для Мракокрада, но в то же время вызывало болезненные ощущения, ведь его боец так долго был твёрд и не знал ласки. «Ну как, понравилось?» нежно спросил самец, с предвкушением глядя на истекающее соком любовное отверстие сестры. «Чёрный! Очень чёрный!» с удовлетворением произнесла Вьюга, удобно устроившись на полу и раскинув лапы в стороны. Довольный такой похвалой, самец начал возвышаться над своей сестрой, его ствол, наполненный голодом, уже сходил с ума от нетерпения. «Не хочешь ли ты сделать и мне приятно? Обещаю, тебе будет ещё лучше, чем раньше!» Вьюга, открыв глаза, заметила, как близко находится морда Мракокрада к ней, а его достоинство уже было готово к тому, чтобы коснуться её бутона. Её разум был полон противоречий, сердце пылало от любви, а в животе порхали бабочки. Она чувствовала тяжесть на своих плечах, что усугублялось противной пустотой внутри неё, которую так и хотелось заполнить чем-то большим и твердым, например, мужским органом брата. И хотя разум говорил об обратном, чувства и эмоции брали верх над здравым смыслом. Увидев безмолвный кивок, Мракокрад воспрянул духом. «Спасибо за доверие, сестренка! Обещаю, ты не пожалеешь!» Сердце дракона бешено колотилось в груди, он не мог поверить, что дошел до такого. Ещё прошлой ночью он и помыслить не мог, что будет заниматься сексом с кем-то, кроме Ясновидицы. И уж тем более он не предполагал, что у него возникнет такой сильный стояк на инцест. Но что же происходит с ним сейчас? Он в шаге от того, чтобы трахнуть собственную сестру! Как бы Мракокрад ни хотел сохранить этот момент в своих воспоминаниях, он не мог больше медлить и заставлять Вьюгу ждать. Он подался вперед, и его член встретился с её киской. Оба дракона ощутили резкий всплеск удовольствия, который словно расплавил их тела в блаженстве, сопровождаемом сладостным стоном. Настоящий секс превзошёл все его ожидания. Ощущение того, как горячие, скользкие и влажные стенки влагалища сестры обхватывают его, наполняло самца желанием. Удовольствие, которое он испытывал, казалось, было безграничным, но, когда он начал двигаться, давление на его орган усилилось, и дракон полностью отдался наслаждению. Лоно сестры было нежным, но одновременно податливым, словно губка, сжимая его мужскую плоть до невероятных пределов. Мракокраду нравилось, как он, словно тараном, прокладывает путь к её внутреннему миру, наслаждаясь тем, как каждый раз она вздрагивает и сладостно стонет, словно в бреду, приоткрывая рот от его движений. Двигая бёдрами, самец прижался к её груди, закрыл крыльями и впился в шею. Вьюга с радостью ощутила клыки своего брата на своей шее. Ей нравилось, как он уверенно брал её, одновременно проявляя нежность и заботу в других местах. В ответ на его внимание, она начала обвивать его хвост своим, стремясь стать ещё ближе к своему брату. Ощутив на себе все прелести инцестного секса, Мракокрад не мог остановиться. Его движения были столь яростными и настойчивыми, что, казалось, он готов был разорвать свою сестру на части изнутри, настолько сильным было его желание. В ответ Вьюга могла лишь стонать, теряя разум от бушующего внутри неё шторма. Громкие стоны и влажные, чарующие звуки, сопровождающие акт грубого секса, заполнили всю комнату. Было лишь одно непонятно — как родители до сих пор не обнаружили их за этим занятием? Когда Вьюга достигла третьего оргазма, её лапы и крылья снова начали сводить судороги. Мракокрад, наконец, ускорился. Его член уже не мог сдерживаться под давлением её спазмов. Сделав несколько последних рывков, он вонзил его на всю глубину и начал изливаться в лоно сестры, наслаждаясь долгожданным оргазмом. Вьюга же в свой финальный миг словно вознеслась на небеса, на мгновение потеряв своё бренное тело. Она погрузилась в блаженство, ощущая, как тёплая жидкость брата проникает внутрь и растекается по её чреву. Мракокрад распластался на своей сестре, его тело наполнилось радостью и удовлетворением, а также усталостью. В этот короткий миг он ощутил себя самым счастливым драконом во всей Пиррии. Немного передохнув, он, не спеша поднялся и, не отрывая взгляда от сестры, посмотрел на неё с любовью. Она ответила ему тем же, и Мракокрад, не удержавшись, поцеловал её в губы, произнеся: «Ты лучшее, что у меня есть! Я люблю тебя, моя сестренка!»