Огонь

Огонь. Яркий и дышащий жаром. Колеблется от любого дуновения ветра, но тут же возвращается в исходное положение: сколько не дуй — не погаснет, лишь запылает сильнее, чем прежде. Он своевольный, не поддающийся, стойкий. Кинешь в него что-нибудь — оно начнет тлеть, обугливаться, чернеть, пока не останется лишь пепел. Что же он — огонь? Уильям сидел на стуле, не отрывая взгляда от камина, в котором медленно горели дрова, укутанный в теплую шаль — почему-то ему, несмотря на жар, исходящий от огня, было холодно. И одиноко. Так, что хотелось вдруг стать куском полена, со всех сторон объятым настоящим теплом. Но он не мог, поэтому продолжал сидеть, уставившись на пламя. Огонь… Всегда сам по себе, всегда обжигающий, но не жалеющий об этом. Почему не может поделиться, как он все еще остаётся этим горячим пламенем? Протянуть бы руку, коснуться, ощутить то, что безмолвно в самом его чреве… — Лиам! Что ты делаешь, дурак?! — послышался резкий вскрик, и Мориарти изумленно повернул голову в сторону двери. — Шерли?.. Внезапно ворвавшийся “нежданный гость” мгновенно оказался рядом, опустившись на колени около него, сидящего прямо на полу у “костра в камине”. В его темно-синих глазах отражался откровенный испуг, перемешавшийся с отблесками огня. Почему они блестят? — Обжегся? Дай сюда руки! — практически незаметно дрогнувшим голосом потребовал Шерлок, резко, но не теряя нежности, взяв чужие ладони в свои. — Что… ты тут делаешь? — озадаченно поинтересовался Уильям, рассматривая растрепанные, чуть влажные — видимо, был дождь, иссиня-черные волосы детектива. — С руками вроде все в порядке, — проигнорировав очевидный вопрос, облегченно выдохнул Холмс, однако не выпустил чужих рук из своей хватки. — Лиам, ты меня напугал. Больше не делай так, ты меня понял? — Шерли, почему ты тут? — немного настойчивее спросил Лиам, не понимая из-за чего Шерлок не отвечает ему. — Ты, наверное, устал, поздно уже… — вновь попытался перевести тему тот, на что тут же получил твердое “Шерлок”, и ему пришлось сдаться. — Хорошо! Хорошо… Так получилось, что… ну-у… Черт! — Он резко выругался, стиснув зубы, а потом отчаянно взглянул на мужчину перед собой, который терпеливо, но с явным беспокойством слушал его. — Я не знаю, как это объяснить, но… в пути я почувствовал какое-то странное беспокойство, такое сильное, что сердце сжалось. Не знаю… Я не мог так и в один момент просто… просто решил, что мне надо обратно… К тебе, Лиам, к тебе… — Шерли… — Ульям крепко сжал его напряженные пальцы, очертив подушечкой большого выпирающее кольцо в виде черепа. — Я так беспокоился, что даже этот мелкий заметил, черт… И он решил вернуться вместе, так что мы оба тут, — признался он, стыдливо опустив голову себе на грудь. Однако спустя секунду внезапно встрепенулся, с беспокойством посмотрев на него: — Но, Лиам, какого черта ты делал так близко к огню? — К огню? — не понял сначала Уильям, взглянув на полыхающие рядом бревна, а потом до его сознания дошло: они сидят так близко к огню, и тот крик… неужели он?.. — Лиам… — с явным ужасом в расширившихся зрачках прошептал Шерлок. — Когда я зашел в комнату, ты протягивал руку прямо к огню… Я думал, ты сейчас обожжешься, поэтому так испугался. Ты в порядке? — уже более спокойным тоном спросил он. — Я правда? — отрешенно пробормотал Мориарти, не понимая, почему он даже не заметил. Насколько он ушел в себя, что, если бы не Шерли, коснулся бы пламени, которое вмиг сожгло бы его кожу? Неужели он больше не контролирует себя? Так много вопросов, на которые он, тот, кто смог воплотить в жизнь план по свержению классовой системы, не может дать ответов… — Шерли, почему это со мной происходит? — вдруг поднял он помутневший взгляд на ярко сверкающие темно-синие глаза. — Ох, Лиам… Ты обязательно найдешь ответ, обязательно… — кое-как разлепив губы, произнес Холмс, чувствуя, как сердце больно сковывает, будто леской, покрытой острыми лезвиями. — Лучше пойдем спать, хорошо? Шерлок медленно поднялся, потянув за собой Уильяма, который, подобно безвольной кукле, следовал его действиям. Беспокойство, перемешанное с тревогой, завладело солнечным сплетением, сжимая его, словно ничего не стоящий кусок земли. Лиам, его Лиам рядом, но почему тогда ощущение, что он так далеко, что до него не добраться? Не достучаться до закрывшейся сломленной души? Путь до спальни прошел в безмолвии, приправленном горечью, что ощущалась каждой клеточкой тела. Кровать в углу, аккуратно заправленная, наверное, такая холодная и одинокая… Это пришло им обоим на ум, поражая неясной грустью. Остановив Мориарти у изголовья, детектив сначала притащил к кровати стул, после чего бережно откинул одеяло, приглашая совсем поникшего мужчину окунуться в мягкость простыней. Тот, благодарно посмотрев на него, медленно опустился на жалобно скрипнувшую перину. — Обувь нужно снять, — напомнил Шерлок, сев на твердое дерево, однако сразу же сам потянулся к чужим ногам. — Шерли, я сам могу… — попытался возразить тот, но было уже поздно: аккуратные руки уже снимали с него обувь. Почему-то то, что это делал Шерли, вызвало в нём неясный странный трепет. — Ну всё! — довольно заключил он, сняв с него еще и носки, и поместил всë у изножья. — Теперь ложись. Послушавшись, Уильям осторожно, будто боясь снова ощутить холод, стянул с плеч шаль, оставшись только в льняной рубашке. Но не успел он что-либо предпринять, как заботливый детектив, забрав её себе, мягко подтолкнул его, сверху укрывая тёплым одеялом. — Не холодно? — любезно спросил он, вешая шаль на спинку стула. Лиам покачал головой. — Шерли, а ты разве спать не хочешь? С дороги ведь, — нахмурился он спустя пару секунд. — Твой сон важнее, я могу и потом отоспаться, — как ни в чем не бывало пожал плечами Холмс, поудобнее устраиваясь на стуле. — Спасибо… — одними губами проговорил Мориарти, ощущая, как слезы начинают собираться в обоих глазах. Тяжело было противиться щемящему чувству где-то в груди, поэтому, рвано вздохнув, он прикрыл веко, теперь полностью погрузившись в темноту. Шерлок какое-то время молча наблюдал за Лиамом, думая, что же между ними происходит? Почему он так за него волнуется? Почему готов сделать всё ради его благополучия? Почему?.. Не нужно было долго размышлять, ведь ответ уже давно был в его сердце, однако какой-то внутренний страх или барьер не давали ему в полной мере понять это чувство. Столько мыслей… Не удержавшись, Шерли достал сигарету, чиркнул спичкой и наконец облегченно затянулся. Едкий дым проник в горло, помогая расслабиться: он поудобнее уселся на стуле, стянув грязную обувь и чуть намокшие носки — надо бы положить их к огню, но он не мог заставить себя отойти от кровати, на которой лежал такой уязвимый в данный момент Уильям. Это было бы неправильно… Сквозь накрывшую его лёгкую дрему Мориарти слышал, как Холмс ëрзает на стуле, глубоко вдыхает сигаретный дым и через пару секунд плавно выдыхает: запах табака наполнял собой комнату. Хоть Лиам и не любил этот едкий, уничтожающий лёгкие дым — то, что это именно Шерлок, заставляло относится к нему с пониманием. Через какое-то время послышался характерный звук шипения — детектив затушил сигарету, после чего встал, видимо, направившись к камину. После каких-то действий, он вернулся на место, со скрипом усаживаясь на деревянный стул. Снова наступила тишина. Неожиданно через какое-то время Лиам почувствовал еле уловимое касание на щеке, которое из робкого вдруг стало смелее, пока не превратилось в нежное поглаживание. Уильям не смог заставить себя открыть глаз и встретиться взглядом с Шерлоком, ему казалось, что тогда момент резко потеряет всю свою искренность. Поэтому позволил немного грубым пальцам очерчивать линию челюсти, скулу и… Почему они вдруг проникли под повязку? Забыв о своей игре в “спящего”, Лиам вздрогнул; ладонь его сразу вцепилась в чужое запястье. Послышался вздох, но не удивлённый, а скорее просящий прощения, и Холмс примирительно уточнил: — Почему не спишь? — Не сплю, — выдавил из себя Уильям, наконец открыв один глаз: Шерлок сидел совсем рядом, наклонившись к нему. Его взгляд будто искрился, зрачки были расширены. — Не отпустишь? — мягко поинтересовался он, дернув руку. Мориарти, только поняв, что держит его, тут же отпустил кисть из крепкой хватки, виновато поджав губы. — Для чего тебе носить эту повязку? —внезапно спросил детектив, на что Лиам удивлённо поднял брови. — Шерли, у меня глаз не видит, и ещё и шрам… — И что? — твёрдо произнес Шерлок. — Я шрамов, по-твоему, не видел? — Но… — Лиам. Ты для меня особенный, понимаешь? Даже твой шрам — самое прекрасное, что я видел. Ты прекрасен в любом виде. Он приблизился практически вплотную, отчего и так неспокойное сердце Лиама забилось быстрее. Затем его ладонь очень осторожно стянула белую повязку, открывая взору испещренный множеством кривых полос, пронзающих глазное яблоко, подобно стрелам, левый глаз и побелевшую радужку, отныне невидящую света. Потревоженные светлые пряди упали на лоб, пытаясь прикрыть “уродство”, однако Шерлок ласково заправил их за ухо, подушечкой пальца обводя контур шрама. — Не скрывай его от меня, — сам того не заметив, умоляюще попросил Шерли, опалив горячим дыханием его щеку, после чего вдруг коснулся тёплыми губами виска. Уильям замер, превратившись в каменное изваяние, не смея пошевелиться. Сердце гулко билось в ушах, посылая импульсы прямо в опустевшую голову. Дыхание перехватило так, что он боялся сделать вдох, боялся прервать такое нежное действие Шерлока. Однако, даже когда он всё же судорожно глотнул воздуха, тот не остановился, наоборот, стал мягкими поцелуями проходится по скуле, щеке и нижней челюсти. Каждое место, куда попадал он, начинало гореть огнём, и Лиам не заметил, как стал плавится, задыхаясь от охвативших его озноба и дрожи. А Шерлок в это время просто разрывался от переполнявших его чувств, самых разных: от какой-то печали до яркого счастья. Его губы, касающиеся такой мягкой, нежной кожи, начинали плавиться, но он не мог уже остановиться. Он хотел сгореть в этом охватившем его пламени. Их взгляды вдруг встретились: один — затуманенный, немного просящий, но боязливый, и другой — решительный, нежный и принимающий. Обоих охватил собой пожар чувств, потрясающих своим спектром, но схожих в единственном — любви. Они любили. И правда любили. Однако пока что не могли признаться себе в этом… Неожиданно Холмс приподнялся и оказался над ним: упер руки по обе стороны от головы, коленями зажал сведенные ноги: такой потрясающий, со свисающими по бокам иссиня-черными прядями, обрамлявшими четкие контуры его лица. Поэтому Уильям не удержался — рукой, вдруг задрожавшей, дотронулся до покрасневшей кожи. Это было так странно и непривычно — осязать то, как другой человек вздрагивает, практически незаметно льнет ближе, как пылает… Затем, задержав взгляд на поджатых губах, он продолжил вести пальцы, очертив выпирающую скулу, потом область под полуприкрытыми в ожидании глазами, линию брови, пока наконец не ощутили мягкость волос. Захотелось наконец распустить этот чертов хвост, зарыться в них, сжать у корней, чтобы ладонь утопала, будто в синей глади, обволакивающей своей нежностью. И он даже не заметил, как сделал это: объемные локоны, лишившись поддержки, заструились, словно шелк, задев его кожу, и Шерлок вдруг наклонился ближе: — Лиам, — серьезным тоном шепнул он, опалив жарким дыханием подбородок. — Я не смогу сдержаться, понимаешь? Я уже не могу, — добавил он спустя секунду, практически прижавшись к его губам. — Я знаю, Шерли, — еле слышный шепот: притянув детектива рукой, оказавшейся зарытой в чужих волосах, Лиам, в страхе прикрывший глаза, приник к его губам, будто обезвоженный к фляге с водой. Сердце, ему показалось, перестало биться, закончив пускать кровь по сосудам. Он сейчас умрёт? Однако его тут же воскресило ответное движение, пославшее по телу импульс. Пульс участился, пальцы сильнее вцепились в пряди, дыхания стало не хватать — вздох застрял в горле, пока Шерлок вдруг не отстранился, после вырвавшись сдавленным стоном. Испугавшись, Уильям распахнул глаза, сразу же встретившись с восхищенным взглядом детектива. Ещё не до конца приняв ситуацию, он всё же знал одно: никогда до этого не испытывал он настолько всепоглощающего чувства, буквально заставляющего парить где-то в невесомости. Сам Шерлок тяжело дышал, понимая, что они уже перешли ту грань, разделявшую их друг от друга, что он не сможет больше контролировать себя, если не остановиться, но... всматриваясь в каждую эмоцию, мелькавшую на лице Лиама, он ощущал такое духовное возвышение, такое желание оберегать и ценить, такую нежность, тягу, такую… любовь… всепоглощающую, необъятную, целительную. “Я так его люблю… Так люблю! — пронеслось яркой вспышкой в пока не угасшем сознании. — У меня же сейчас сердце взорвётся!” — Знаю, Шерли, знаю. У меня тоже сердце сейчас взорвётся, — понимающе прошептал Уильям, на мгновение оторвавшись от чужих губ, на что Холмс тихо вздохнул: — Лиам, как ты это делаешь, чертёнок настоящий? — Ох, Шерли, ты не представляешь… — Представляю еще как, то, как ты снова меня поцелуешь, — резко заявил он, из-за чего Лиам улыбнулся. — Шерли, играешь со мной? — приподнял он бровь. — Я не остановлюсь, Лиам. — Я тоже не остановлюсь. Они одновременно замолчали, несколько секунд смотря друг на друга. А потом без каких-либо опасений, без сожалений и ограничений утонули в медленном, обволакивающем сознание туманом поцелуе. Нежно сминая его губы своими, Шерлок осторожно, боясь спугнуть, коснулся своим языком чужой нижней губы. Мориарти удивлённо выдохнул, впервые ощущая, как что-то шершавое, горячее и влажное плавно обводит линию его рта. И это было настолько завораживающе, что он лишь прижался ближе. Жар, уже давно струившийся по телу, всё нарастал и нарастал, обжигая внутренности, медленно, но верно подбираясь к низу живота. Всё усилилось в разы, когда Холмс, видимо, вспомнив, кто должен проявить инициативу, одной рукой настойчиво вцепился в его затылок, глубже впиваясь в его рот, другой, догадавшись откинуть мешающее им обоим одеяло, сразу же проник под тонкую рубашку. Тело вздрогнуло, покрывшись мурашками, и Уильям глухо застонал. Он терял контроль над собой, над ситуацией, над всем, однако, то, что должно было заставить его впасть в панику, вдруг позволило ему расслабиться, доверившись другому человеку. Доверившись своему Шерли. Поцелуй неожиданно углубился: Шерлок, дав ему немного времени отдышаться, мягко раздвинул языком губы, плавно проникнув во влажное горячее пространство. Лиам рвано вздохнул, не понимая, почему у него так кружиться голова, так явно немеют конечности, тепло концентрируется в паху, а кожа горит, требуя чего-то до одури пламенного и близкого. Настолько близкого, чтобы окончательно потерять голову… Грубые пальцы по-свойски оглаживали его впалый живот, худые бока, считали количество рёбер, а он лишь льнул ближе, пытаясь бедром наконец нащупать уплотнение в чужих штанах. Почему-то Уильяму было безумно важно удостовериться, что кто-то его желает, что он и правда кому-то нужен, что… Облегчённый выдох, смешавшийся с хриплым стоном, — он прижался ногой к вставшему члену, мягко надавив, отчего детектив случайно прикусил его губу, однако сразу же зализав укус. Продолжая поцелуй, который стал вдруг более настойчивым, Лиам внезапно вспомнил о своей руке, до этого вцепившейся в простынь, и аккуратно дотронулся ею до влажной от пота шеи Холмса, огладив напряжённый затылок. Шерлок же в ответ с упоением сжал сосок на груди Уильяма, послав по коже табун мурашек и странный тонкий озноб, сильным жаром отозвавшийся в возбужденном члене. Это было желание. Неясное в своей сути, однако настолько сильное, что Уильям, сам того не заметив, жалобно всхлипнул сквозь поцелуй. Шерлок чуть отодвинулся, вопросительно взглянув на него: Лиам замотал головой, отчего его светлые волосы, сильнее растрепавшись, разметались по подушке, и с немой мольбой во взоре глубоко вдохнул спертый воздух. Мольбой… Но о чем он молил? — Лиам. — Хриплый низкий голос проник в уши, загипнотизировав сознание, завладев им полностью. — Шерли-и… пожалуйста… — Его собственная просьба потонула в мгновенном поцелуе, жадном, жарком и смешанном со страстью. Просьба совершить один грех, на который с готовность согласился Шерли. Его Шерли. Туманом заволокло взгляд, тяжестью и жаром тянуло к телу над собой. Поэтому, больше не медля, Мориарти стал трясущимися руками расстегивать пуговицы на чужом жилете. Касание, и его руки плавно отодвинули: Холмс самостоятельно и, главное, быстро стянул мешающий предмет одежды, после к нему на полу присоединилась и рубашка. Уильям волнительно сглотнув, наконец-то дотронулся до горячей чуть влажной кожи, под которой так маняще перекатывались мышцы, а под грудью стучало сердце, биение которого ощущал он кончиками пальцев. У Шерлока всё напряглось, голову покинули все здравые мысли, пульс участился — он окончательно терял самообладание. Теперь мужчина под ним — все, чего он хотел в этот момент. И ему разрешили: Лиам, полностью разглядев и огладив его торс, дошел до края брюк и в нерешительности замер. И, воспользовавшись его замешательством, детектив, бережно перехватив его ладонь, поднёс к своим губам, мягко поцеловав, и тихо произнес: — Сейчас, Лиам, сейчас… — Затем опустил её, приступив к оставшемуся: рубашку, чуть задранную вверх, расстегнул и, приподняв Уильяма, наконец сбросил куда-то на пол. Светлая разгоряченная кожа, тяжело вздымающаяся грудь, впалый живот — этот вид, вызвал в Холмсе такое обилие чувств, что он не удержался: наклонившись, припал губами к выпирающим ключицам, вдохнув терпкий, чуть сладковатый запах, сводящий с ума, отчего Мориарти рвано вздохнул, прикрыв рот рукой, другой зарывшись в мягкие локоны. Шерлок чуть прикусил кость, двинувшись дальше к ярко-розовым соскам, которым уделил немало внимания, облизывая и обсасывая их, доводя Лиама до грани: тот дергался, сильнее прижимался к нему, рефлекторно тёрся зажатым в штанах членом, метался по подушке, руками цеплялся за простыни, тяжело дышал — делал всё, чтобы лишить Шерлока здравого смысла от переполнявших его эмоций. Однако долго так продолжаться не могло: оба, возбуждённые до предела, требовали разрядки. Детектив, нехотя оторвавшись от облюбования прекрасного тела, наконец стянул с нетерпеливого мужчины брюки вместе с нижним бельём и, огладив низ живота, очень аккуратно коснулся основания члена, вырвав из Лиама сдавленный стон, перемешанный со всхлипом. В эту секунду Уильям думал, что парит где-то в небесах — действие оказалось таким нужным, таким желанным, прошибающим жаром облегчения. Не удержавшись, он чуть приподнял таз, побуждая Шерли не останавливаться. Тот, потемневшими глазами глядя на него, повиновался: плотно обхватив его член ладонью, двинул ею вверх, пока не дотронулся до истекающей естественной смазкой головки. — Шерли! — тихо вскрикнул Мориарти от охватившего его удовольствия. Хотелось расплакаться от всего, что он чувствовал в данную секунду, настолько ему было хорошо, слишком хорошо. — Черт, Лиам, ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, сразу же оказываясь вплотную к лицу Лиама и впиваясь в его дрожащие губы поцелуем. Уильям приоткрыл рот, впуская чужой язык внутрь, и сладко замычал, вцепившись в иссиня-черные волосы на его затылке. Рука Шерлока продолжила двигаться в постепенно нарастающем темпе, а он сам вдруг крепко прижался пахом к его бедру. Это заставило Лиама переключить внимание со своего блаженства на такого же, требующего своей порции наслаждения мужчину перед собой. — Стой, стой, — оторвавшись от него, попросил он, окинув детектива затуманенным взглядом. Тот остановился, переместив руку на его бедро. — Т-ты ведь тоже… — Это не так важно, — хрипло проговорил Холмс, собираясь снова поцеловать его, но Уильям отрицательно покачал головой. — Конечно, это важно, Шерли. Я не могу думать только о себе, это неправильно, — мягко пояснил он, пытаясь нащупать чужую вторую руку рядом с собой. — Так что я хочу и тебе доставить удовольствие. Мы можем вместе… — Лиам, — вдруг прервал его дрогнувший голос, когда Уильям все же нежно накрыл его сжатый кулак своей ладонью: темно-синие глаза заблестели. — Почему ты такой?.. — Ох, Шерли, — с пониманием посмотрел на него Лиам, приподнявшись на локте. Вторая рука плавно переместилась на его лицо, поглаживая скулу. — Потому что люблю тебя, — прошептал он через какое-то мгновение, чувствуя, как одинокая слеза счастья безмолвно скатилась по щеке. Шерлок застыл, расширившимися от удивления или же скорее от накрывшего его облегчения и осознания зрачками глядя на него. А потом, не выдержав, прикрыл веки, нежно прижавшись губами к его губам. Мориарти с готовностью поглотил чужой хриплый вздох, мягко отвечая на поцелуй с привкусом соли. — Я тебя тоже так люблю, Лиам, — произнес шепотом Шерли, языком слизывая их слезы счастья. Продолжая целоваться, они, более-менее успокоившись, снова опустились на кровать: Холмс возобновил плавные действия рукой, и Мориарти, ощущая каждое движение всем своим нутром, осторожно проведя ладонью по напряженному животу, наконец-то проник за край нижнего белья и помог ему снять оставшуюся одежду. Шерлок жадно прижался горячей плотью к голому бедру, с облегчением выдыхая, пока Уильям вдруг не дотронулся до его члена, плотно сжимая в обжигающей руке, вызывая в нем непривычный трепет, такой сильный, охвативший все его нутро, что он на секунду подумал, что лишится чувств, однако этого не произошло — его тело само двинулось навстречу, утопая в блаженной дрожи. Ощущать жар, исходящий друг от друга, было так волнительно — до сводящего внутренности желания, так хорошо, что обоим казалось — они во сне. Во сне, от которого не хотелось пробуждаться. Шерлок переместился на чужую шею, покрывая ее множеством поцелуев: ему безумно понравилось ощущать губами часто бьющуюся сонную артерию, осознавать, что его Лиам рядом с ним, он жив, он его. Уильям же, больше не заглушаемый ртом детектива, громко застонал, не сдерживая себя: удовольствие полностью затмило собой его сознание. Его рука ускорилась, заставляя Шерли хрипло вздыхать, жаром опаляя кожу, и быстрее двигать ладонью по его члену. — Ох, Шерли! Шерли, что же это? Что же?.. — чуть не потеряв сознание, простонал Лиам, содрогнувшись от охватившего его оргазма, волнами прокатившегося по телу. Детектив сжал в кулаке пульсирующую головку, ощущая, как липкая теплая жидкость заструилась сквозь пальцы. Но даже будучи в полуобморочном состоянии, Уильям не остановился, продолжая водить ладонью по возбужденному члену, пока наконец Шерлок, прикусив кожу на его шее, лишь бы не закричать от неописуемого удовольствия, не излился ему в руку. Дрогнув последний раз, он обессиленно упал рядом, жадно хватая ртом воздух. У каждого в этот момент было столько мыслей, что они просто лежали, глядя в потолок, не смея как-то прервать эту настигшую их идиллию. Уильям чувствовал себя настолько окрыленным, влюбленным и любимым, что ему хотелось плакать от счастья, наконец объявшего его сердце, будто в теплом одеяле. То, что с ними произошло: взрыв чувств и желаний — казалось теперь таким естественным, что он подумал: почему они так долго не могли сделать один решающий шаг к друг другу? Столько всего хотелось сказать своему Шерли, однако под гнетом усталости он не мог вымолвить и слова. Шерлок же лежал, размышляя, как так получилось, что они так долго не осознавали или не решались признать свои чувства друг к другу? Вроде оба умные, проницательные, взрослые мужчины, а оправдывались дружбой…Ведь сейчас ему казалось, что Лиам, его Лиам — тот, с кем он готов разделить всю оставшуюся жизнь, тот, кого он бесконечно любит и кем безумно дорожит. Так хотелось поделиться с ним этим всем, так хотелось закурить, однако от поразившей его усталости он не мог шевельнуться. Прошло какое-то время, прежде чем их сумбурный поток мыслей уложился на полках сознания, раньше заполнявшихся по одному щелчку, и оба повернулись лицом друг к другу. — Лиам… — счастливо прошептал Шерлок, захотев огладить его скулу, однако вовремя одернул руку, смущённо хмыкнув: — Черт, она вся в сперме… — Шерли… — тихо засмеялся Уильям. — Что ты смеешься? Это вообще-то твоя сперма, если ты не в курсе, — “тонко намекнул” он, нахмурившись. — А у меня твоя, — совсем не обиделся Лиам, протягивая свою испачканную белой вязкой жидкостью ладонь. — Черт возьми, Лиам! — недовольно сморщился Холмс, однако зачем-то вцепился в его руку своей, переплетая их пальцы и сильнее пачкая и его, и себя. — Ладно, теперь у нас есть частичка друг друга… — через пару секунд всё же сдался он. — Шерли, это очень мило, — расслабленно улыбнулся Мориарти, придвигаясь ближе. С секунду они молча разглядывали друг друга, после чего ласково поцеловались: пара движений губ, касание языков, и они мягко отстранились. — Нам бы не помешало помыться, — заметил Уильям, на что Шерлок вопросительно приподнял бровь: — Ночью собираешься кипятить воду? Давай я лучше принесу мокрое полотенце, вытремся им и ляжем спать. — Ты такой заботливый… — Знаю. Я сейчас вернусь. Он чмокнул его в лоб и, разъединив их руки, быстро слез с кровати, голышом убегая в другую комнату. Лиам проводил его влюбленным взглядом и медленно повернулся на бок: яркое сияние и потрескивание камина потихоньку успокоило его. Огонь, как ни в чем не бывало, продолжал гореть, нагревая пространство вокруг себя. Он горел все это время, может колебался, но горел, не переставая… Это же огонь. Он является огнем всегда, этого не изменить… Этого не изменить! Нужно всегда смотреть в саму суть вещей… Искупление тоже всегда является искуплением, не важно, когда оно и где оно, как оно и зачем оно, оно будет, если к нему стремиться. Нет правильного ответа, как получить искупление, его и не было никогда! Получается, нужно просто двигаться дальше, жить, ища способ, который подходит именно ему. Просто не сдаваться, жить и… любить!.. — Лиам, ты еще не уснул там без меня? — донесся из коридора голос Шерлока, и Уильям, ошарашенный осознанием, резко сел в постели. — Я при… Оу, что такое? Шерлок подбежал, тут же опустившись на колени около кровати, сжав в руке полотенце. Уильям, все еще пытаясь уложить то, что он понял только что, вперился взглядом в беспокойное лицо. — Шерли… — тихо начал он спустя минуту. — Я понял. Понял, что я был неправ, пытаясь найти тот самый единственный способ… Пламя, каким бы оно ни было, всегда остается пламенем. Этого не изменить. И тут: нет верного ответа насчет искупления, его и не было! Просто нельзя опускать руки, нужно двигаться дальше, смотреть в будущее — ответ найдётся, если просто жить, зная это. Понимаешь, Шерли? Понимаешь?.. — Он в волнении взглянул в искрящиеся глаза. — Лиам, я рад, что ты это понял. Теперь мы будем вместе на этом пути, рука об руку, — мягко кивнул Шерли, огладив его лицо теперь уже чистой, пахнущей каким-то цветочным мылом, рукой. Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока Шерлок не сказал: — Теперь нужно вытереть тебе руку… Уильям, наконец успокоившись и облегченно выдохнув, вытянул ладонь: Холмс бережно вытер ее от спермы, но не остановился на этом: дальше прошелся влажным холодным полотенцем по шее, спине, груди и животу, бедрам, напоследок не забыв и про член. Лиам смущенно дернулся, стукнув детектива в плечо, на что тот лишь ухмыльнулся: — А что? Всё же нужно соблюдать гигиену во всех местах или… ты хотел, чтобы я использовал свой рот? — Ты настолько уверен в своих силах, Шерли? — усмехнулся в ответ Лиам, внутренне затрепетав от его слов. — Что? Хочешь проверить? — томно прошептал Шерлок, показно облизав вспухшие покрасневшие губы. Почему-то это действие вызвало у Мориарти не предвкушение или внутренний жар, а умиление: его Шерли так старался ради него, как его можно было не любить? Поэтому вместо того, чтобы продолжить его поддразнивать, он чуть наклонился, притягивая детектива к себе, и мягко прижался к его губам. Тот тихо вздохнул, тут же отвечая на поцелуй, однако до того, как он успел его углубить, Уильям, улыбаясь, отстранился. Шерлок недовольно нахмурился, но тут же сдался, когда Лиам нежно огладив его лицо, проговорил: — С тобой, что угодно, Шерли. Однако, я же вижу, что ты устал и хочешь курить, поэтому мы можем отложить это на потом. — Лиам, ты меня раскусил, — наигранно-удивлённо произнёс Шерли.— Закурить и правда не помешает, а вот по поводу “отложить на потом” я запомнил… — загадочно поиграл бровями он, вставая на ноги. — Так, всё, сейчас приду. Кивнув ему, Мориарти медленно лег, взволнованно закусив губу: почему-то после слов Шерли у него волнительно скрутило живот. Чтобы немного отвлечься, он дотянулся до скомканного в изножье одеяла и укрылся им, уютнее устраиваясь в постели, а потом его внимание привлек какой-то блеск рядом. Приглядевшись, он взял предмет в руку: кольцо в виде черепа. Шерлок снял его? А потом до Уильяма дошло, что он вообще-то не ощущал холод металла на своем члене… От этих мыслей он смутился, крепко зажмурившись, и сжал кольцо в кулаке. — Лиа-ам… — послышался радостный голос Шерли, а потом и шаги босых ступней по паркету. — Лиам! Ты спишь? — уже зайдя в спальню, спросил он, на что Уильям пробормотал что-то невнятное. — Понял, сейчас погашу камин и лягу к тебе. Устало зевнув, он промямлил “хорошо” и стал слушать возню детектива: как тот, что-то тихо напевая себе под нос, каждый раз прерываясь, чтобы затянуться, ходит туда-сюда, затем тушит огонь, заодно и сигарету, и в комнате резко становится темно. Затем скрип кровати; ощущается, как прогибается перина под весом Холмса, и наконец он сам аккуратно ложится рядом, не постеснявшись, залезая к нему под одеяло. Сразу потеплело, и Лиам оказался прижат к крепкой груди. Его окружил аромат табака, цветочного мыла, бергамота и чего-то приятно-терпкого, и он глубже вдохнул родной запах. — Вкусно? — шепотом спросил Шерлок: в голосе слышалась улыбка, и зарылся носом в светлые волосы. — Черт возьми, Лиам, ты пахнешь мной! — засмеялся он, посылая по телу Уильяма приятные мурашки. — Правда, Шерли? Я не против, — блаженно вздохнул Лиам, касаясь чужой горячей кожи ладонями. — Ой, Шерли, твое кольцо! — вдруг вспомнил он о зажатом в кулаке предмете. — Точно! Я совсем забыл о своем черепке, — будто осуждая себя, произнес Шерли, забрав его из его руки, и сразу же надел на указательный палец. — Как же хорошо… — Шерли, я тебя люблю, — внезапно стиснув детектива в объятиях, прошептал Мориарти, губами касаясь бьющейся на шее сонной артерии. Его Шерли здесь, рядом, он жив… — И я тебя люблю, Лиам, — не отстал от него Холмс, мягко поцеловав в макушку. Так они и уснули. В теплых объятиях друг друга, окруженные любовью и заботой. А где-то сзади потухший огонь все еще оставался огнем…