Рокот сломанной судьбы

Прошла неделя с той судьбоносной ночи в лесу и с момента, когда Гарри обнаружил древний фолиант в библиотеке. Гарри старался заниматься как обычно, посещая занятия и притворяясь, что ничего не изменилось. Но внутри он горел, пытаясь подавить новую сущность, которая пробуждалась в нём. Он не знал, что делать дальше. Он не мог никому рассказать о том, что прочитал, о своих странных снах и о связи, которая связывала его с Волан-де-Мортом. Это было слишком опасно, слишком рискованно. Если бы кто-нибудь узнал, его бы точно исключили из Хогвартса, а может, даже арестовали. Поэтому Гарри научился сохранять невозмутимый вид, скрывать своё растущее разочарование и растерянность. Он научился терпеть запахи и звуки, которые раньше его раздражали, сосредоточился на учёбе и делал вид, что всё нормально. Но это было нелегко. С каждым днём желание охотиться, чувствовать тёплую кровь на своём языке становилось всё сильнее. Он начал избегать людей, проводя всё больше времени в одиночестве в своей комнате или в библиотеке, выискивая любую информацию, которая могла бы помочь ему понять, что с ним происходит. И всё это время образ Волан-де-Морта преследовал его мысли, словно Тёмный Лорд всегда наблюдал за ним, ожидая подходящего момента, чтобы нанести удар. Гарри ворочался в постели, запутавшись в простынях, и по его лбу стекали капли пота. Во сне он тихо застонал, и его тело задрожало от образов, промелькнувших перед глазами. В его снах Волан-де-Морт всегда был рядом, его тёмное присутствие нависало над ним. Иногда это была просто зловещая тень, иногда — чёткое видение измождённого лица Тёмного Лорда и его пронзительных красных глаз. И каждый раз Гарри испытывал смесь страха и... чего-то ещё. Чего-то, в чём он не хотел признаваться даже самому себе. Он проснулся, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем и пылающей кожей. Он всё ещё чувствовал присутствие Волан-де-Морта, которое оставалось у него во рту, как неприятный привкус. Это было унизительно, сбивало с толку и тревожило. Почему это происходило с ним? Почему его тело так реагировало на присутствие Волан-де-Морта, даже если это было только в его снах? Было ли это из-за крови нагов, которая текла в его жилах? Или это было что-то совершенно другое? Гарри уткнулся лицом в подушку, пытаясь забыть свои сны. Сейчас он не мог позволить себе думать об этом. Ему нужно было сосредоточиться на учёбе, на том, чтобы найти способ контролировать эту новую сущность, которая завладевала его жизнью. Перевернувшись на бок и натянув одеяло на голову, Поттер попытался снова заснуть, завтра очередной день, когда нужно будет притворятся нормальным. Его обвиняли во лжи из-за слов, что Водан-де-Морт вернулся... Если бы эти люди только знали.. Моргнув в последний раз, парень все-таки погружается в очередной сон, чтобы прийти в себя и понять, что больше не находится в своём теле. Он смотрел чужими глазами, чувствовал чужие мысли и эмоции, как свои собственные. Сначала было похоже на очередной сон, ещё один кошмар, посланный, чтобы мучить его. Но потом он отчётливее увидел комнату, богатую обстановку и изысканные гобелены на стенах. Он сразу узнал это место — Малфой менор. Частое место для его особых кошмаров. Две фигуры, двигаются вместе возле большого столе в центре комнаты. Волан-де-Морт, его бледная кожа сияла в тусклом свете, а красные глаза горели похотью, когда властным движением он сжимал горло Люциуса. Малфой, его обычно надменное лицо исказилось от удовольствия, когда Темный Лорд вжимал мужчину в стол. Белые волосы растрепались, а из обкусанных губ вырывались стоны. Бледная кожа была покрыта следами укусов. Гарри почувствовал, как его захлестнула волна отвращения, но было и что-то ещё. Привкус ревности, зависти. Он попытался отвести взгляд, но не смог. Он был в ловушке в сознании Волан-де-Морта и видел всё. Он чувствовал удовольствие Волан-де-Морта, то, как его тело двигалось при каждом толчке, как он прерывисто и резко дышал. Он чувствовал и экстаз Люциуса, то, как его тело выгибалось и содрогалось под прикосновениями. Это было слишком, слишком интимно. Гарри чувствовал, что вторгается во что-то слишком личное. Он пытался вырваться, проснуться от этого кошмара, но не мог. — Громче, — прошипел Волан-де-Морт сквозь стиснутые зубы, шлепая мужчину во ягодице, оставляя отпечаток ладони. — Я знаю, что ты любишь покрасоваться. Пусть наш гость услышит, как хорошо ты меня слушаешься. Люциус растерянно посмотрел на господина, не понимая о чем он говорит, но повиновался, выгнув спину и издав крик удовольствия, который эхом разнёсся по комнате. Люциус заскреб отросшими когтями по столу и расправил появившиеся из неоткуда крылья. — Да, господин, — выдохнул Люциус, с обожанием глядя на Волан-де-Морта. Волан-де-Морт жестоко улыбнулся, его глаза сверкали от удовольствия. Он знал, что Гарри был там, в ловушке его разума, вынужденный наблюдать за его распутством. Он чувствовал смятение Поттера, его растерянность, и это только разжигало его похоть. — Тебе нравится то, что ты видишь, змееныш? — спросил Волан-де-Морт, не сбиваясь с ритма. — Разве не нравится наблюдать, как гордая вейла принимает мое господство? Люциус снова застонал, его тело затряслось, когда Темный Лорд погладил мягкие серые перья, слегка выкручивая суставы и фиксируя на месте. Волан-де-Морт чувствовал ревность Поттера, его желание оказаться одновременно рядом и никогда не приближаться, и это его забавляло. — Не волнуйся, моя маленькая змейка, — промурлыкал он. — Твоя очередь наступит довольно скоро. Как только ты примешь свою истинную природу, как только ты поддашься своим желаниям. Волан-де-Морт стал двигаться интенсивнее, его бёдра работали как поршень, приближая Люциуса к оргазму. Он чувствовал, как Поттер сопротивляется, пытается оттолкнуть волну похоти, которая грозила захлестнуть его. Но Волан-де-Морт знал, что это бесполезно. Он держал Гарри там, где хотел, разрываясь между отвращением и желанием, пойманный в ловушку, которую сам же и сплел. И скоро, очень скоро он сделает мальчика своим, как сделал своим Люциуса. Волан-де-Морт издал низкое рычание, его тело дрожит и пульсирует, когда он изливается в Люциуса. Вейла вскрикнул от чистого экстаза, когда зубы нага впиваются в мягкое плече. Гарри почувствовал удовольствие Волан-де-Морта, волны удовлетворения, которые омывали его, вкус невероятно сочной и освежающей крови на языке. Слишком реально, слишком... Он попытался сосредоточиться на чём-нибудь другом, но это было бесполезно. Он был в ловушке, вынужденный переживать всё, что делал Волан-де-Морт. А потом, так же внезапно, как и началось, всё закончилось. Гарри обнаружил, что вернулся в своё тело, хватая ртом воздух, как будто он не дышал несколько часов. Его сердце колотилось, кожа была горячей и липкой, и он чувствовал, как его возбуждение привело к логичным последствием. — Нет, нет, нет, — пробормотал он, лихорадочно сбрасывая с себя одеяло. Он был отвратителен сам себе, своей реакции на то, что он увидел и почувствовал. Как он мог возбудиться от чего-то настолько неправильного, настолько отвратительного? Гарри стянул с себя испачканное нижнее бельё и отбросил его в сторону, вытирая пот со лба дрожащей рукой. Он чувствовал себя грязным, запятнанным. «Этого не может быть, — прошептал он, свернувшись калачиком на кровати. — Это не по-настоящему. Это просто сон». Но в глубине души он знал, что дело не только в этом. Связь между ним и Волан-де-Мортом с каждым днём становилась всё сильнее, и он понятия не имел, как её разорвать. Он чувствовал себя марионеткой, которой Тёмный Лорд дёргает за ниточки, ведя его по пути, на который он никогда не хотел ступать.

***

Гарри проснулся рано, чувствуя себя разбитым и больным. Он с трудом поднялся с кровати и, спотыкаясь, пошёл в ванную, где включил душ на полную мощность. Ему нужно было смыть остатки сна, ощущение присутствия в сознании Волан-де-Морта. Под обжигающей водой он закрыл глаза и попытался успокоиться. Но даже в парилке он не мог избавиться от мыслей, которые преследовали его. Он думал о сыром мясе, которого так хотел, о сочных кровавых стейках, которые казались такими вкусными. Он думал о фруктах, которые хотел съесть, о свежих, спелых плодах, которые, казалось, звали его. Приняв душ, он быстро оделся и направился в Большой зал на завтрак. Но как только он увидел тарелки с яичницей и беконом, тостами и джемом, его замутило. Он прошёл мимо столов, не обращая внимания на крики Рона и Гермионы, и схватил пару яблок. — Эй, Гарри! Куда ты, по-твоему, идёшь? — крикнул ему вслед Рон. Гарри не обратил на него внимания, откусывая хрустящее яблоко, и сок потек у него по подбородку. Он чувствовал, что день стал на 1% лучше чем мог бы быть. — Эй, Гарри, подожди! — Гермиона поспешила за ним. — Что случилось? В последнее время ты ведёшь себя странно. — Всё в порядке, — огрызнулся Гарри. — Просто мне не хочется есть эту дрянь, — парень мотнул головой в сторону завтрака. — О, так теперь ты слишком хорош для нашей еды? — сказал Рон, и его голос сочился сарказмом. — Ты прямо как Малфой, да? — Да, какие-то проблемы? Я устал от этих помоев, — прошипел Гарри, скрещивая руки ну груди. Ученики стали косится в сторону золотой тройки. — Не все могт жрать как свиньи. У Малфоев хотя бы есть вкус, — Гарри не был до конца уверен говорил ли он о предпочтении в еде или буквальном вкусе и запахе крови. Лицо Рона покраснело от гнева. — На что ты намекаешь? — Уизли окончательно растерял свою дружелюбность и сжал кулаки, готовый бросится отстаивать свою гордость. — Мальчики, прекратите! — вмешалась Гермиона. — Это на тебя не похоже, Гарри. Что происходит? Ты не должен вести себя так. Извинись перед Роном и садись завтракать, — тон ее голоса надменный и не терпит возражений. Гарри пристально посмотрел на Рона, и его взгляд стал холодным и жёстким. — Я ни за что не должен извиняться, — прошипел он. — И я не обязан быть твоим другом, если не хочу. Может, я устал быть козлом отпущения и вечным терпилой Поттером? Может, я устал притворяться тем, кем не являюсь. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Гарри перебил её: — Хватит, Гермиона. Меня тошнит от твоих постоянных лекций и высокомерного отношения. Ты думаешь, что ты такая умная, но ты ничего не знаешь о том, через что я прохожу. Ничего не знаешь о мире вокруг, зацикливаясь только на том, что нужно тебе! Годы сдерживаемого разочарования и гнева вырвались наружу, и он с рычанием повернулся к Рону, видя, как тот побагровел и смотрит на него из под лба. — Хочешь ударить меня, Уизли? Давай. Я тебе не позволю. Рон сделал шаг вперед. — Что с тобой не так, псих? — спросил он дрожащим голосом. — Что со мной не так? Что с тобой не так? — закричал Гарри. — Вечно строишь из себя жертву, вечно ноешь о том, как несправедлива жизнь. Взрослей, Рон. Мир тебе ничего не должен. Лицо Рона покраснело от унижения. Не раздумывая, он поднял кулак и замахнулся, чтобы ударить по очкам, но Гарри был быстрее. Он схватил Рона за запястье, вывернул его и повалил на землю. Гарри скривился от вони предателя крови. — Ты правда хочешь драться, Уизли? — прошипел Гарри, опускаясь на колени рядом с Роном и прижимаясь коленом к его спине. — Давай. Покажи мне, на что ты способен. Рон пытался вырваться, но Гарри крепко держал его. Остальные ученики собрались вокруг, перешёптываясь и указывая на происходящее. — Гарри, остановись! — закричала Гермиона, пытаясь оттащить Гарри от Рона. Но Гарри лишь зашипел на неё, опасно сверкнув глазами. — Не лезь в это, Грейнджер. Это между мной и Уизли. Звук уверенных шагов резанул Гарри по ушам, но он не успел среагировать. — Что здесь происходит? — Потребовал ответа Снейп, его глаза опасно сверкнули. Ученики расступились, открывая сцену драки. Губы Снейпа скривились от отвращения, когда он увидел, как Гарри удерживает Рона на полу. — Поттер, немедленно отпусти Уизли, — приказал он холодным и резким голосом. Гарри на мгновение замешкался, затем отпустил Рона и встал. — Он начал это, — прошипел Рон, потирая болящий сустав. — Он нанёс первый удар. — Мне всё равно, кто начал. Драки в Хогвартсе запрещены, — строго сказал Снейп. — Минус пятьдесят балов с гриффиндора. — Это нечестно! — Воскликнула Гермиона. — Вы не можете снять столько баллов за драку! — Следите за своим языком, мисс Грейнджер, — предупредил Снейп, прищурившись. — Или я сниму с вас баллы за дерзость. Гермиона стиснула зубы, но промолчала. Гарри просто смотрел на Снейпа холодным пустым взглядом. — А теперь все вы идите на занятия, — сказал Снейп. — И я советую вам дважды подумать, прежде чем снова начинать драку. Если у вас так много времени на мордобой, то могу предположить, что к уроку вы готовы. Снейп развернулся, и быстрым шагом направился к преподавательскому столу, мантия угрожающе развевалась следуя за мужчиной. Гарри едва слушал лекцию профессора, его мысли метнулись к очередному отсутствию Дамблдора за столом. Раздраженно вздохнув, Поттер закинул сумку с учебниками на плече и не оборачиваясь пошел в класс ЗОТИ. Когда Амбридж вошла в класс, Гарри почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Она ухмылялась, её толстые щёки тряслись при каждом шаге. — Доброе утро, класс, — сказала она своим гнусавым голосом. — У меня есть новости. Директор Дамблдор взял небольшой отпуск. Я уверена, что он скоро вернётся. По классу прокатился тихий ропот, и Гарри наклонился вперёд. Где на самом деле был Дамблдор? Действительно ли он в отпуске, или дело в чём-то другом? Амбридж продолжила, обводя взглядом комнату. — Я также хотела обсудить инцидент, произошедший сегодня утром. Некий Поттер без причины напал на одного из своих одноклассников. Похоже, бедный мальчик снова что-то видит. А теперь он ещё и эмоционально нестабилен. В классе воцарилась тишина, и Гарри почувствовал, что все смотрят на него. Он ощущал тяжесть их осуждения, их презрение. — Не так ли, мистер Поттер? — Спросила Амбридж, в ее голосе звучала фальшивая озабоченность. — Вы сегодня хорошо себя чувствуете? Гарри встретил её взгляд, холодный и твёрдый. — Я в порядке, — коротко сказал он. — В отличие от некоторых людей, я не лгу. Лицо Амбридж вспыхнуло от гнева, но она быстро взяла себя в руки. — Понятно, — сказала она. — Что ж, надеюсь, вы научитесь контролировать свой нрав. Насилие — это не выход. Гарри просто пожал плечами и снова сосредоточился на передней части класса. Пусть Амбридж говорит всё, что хочет. Он знал правду, даже если никто другой её не знал. Пока урок тянулся, мысли Гарри вернулись к Волан-де-Морту. Он всё ещё чувствовал присутствие Тёмного Лорда, скрывающегося в тенях его разума. Ждающего. Наблюдающего. Несмотря на тошнотворный голос Амбридж, Гарри не обращал внимания на урок. Его мысли были заняты воспоминаниями о сне, образом Волан-де-Морта и Люциуса в пылу страсти. Его охватил жар, и он неловко поёрзал на стуле, стараясь не обращать внимания на легкое возбуждение. Словно почувствовав его неловкость, Амбридж остановилась на середине фразы и посмотрела на Гарри. Он быстро опустил взгляд, притворяясь, что его интересует лежащая перед ним книга. — Мистер Поттер, вы слушаете? — спросила Амбридж с болезненно-сладкой улыбкой. — Да, я слушаю, — пробормотал Гарри, не поднимая глаз. Амбридж продолжала говорить, и Гарри пытался сосредоточиться на её словах, но это было невозможно. Его мысли постоянно возвращались к сну, к ощущению власти Волан-де-Морта, к желанию, которое его переполняло. Он думал о своём наследии, о своей судьбе нага. Он хотел снова почувствовать это, почувствовать трансформацию, наконец понять, что значит быть нагом. Ближе к концу урока Гарри принял решение. Как только Амбридж отпустит класс, он выскользнет из замка и направится в Запретный лес. Он хотел снова попытаться превратиться, почувствовать прилив сил, который это даёт. Он взглянул на часы, отсчитывая минуты до того момента, когда сможет уйти. Его сердце бешено колотилось от предвкушения, и он едва мог усидеть на месте. Наконец прозвенел звонок, и ученики начали собирать свои вещи. Гарри подождал немного, затем выскользнул из класса и направился к двери. Проходя мимо Амбридж, он услышал, как она окликнула его: — Мистер Поттер, подождите, пожалуйста. Гарри замер, держась за дверную ручку, и повернулся, чтобы посмотреть на Амбридж. Её гнусавый голос звучал насмешливо-радостно. «Я просто хотела напомнить тебе, что ты должен быть осторожнее в высказываниях перед другими. Некоторые из твоих одноклассников в последнее время выражают беспокойство по поводу твоего ментального состояния. Я бы не хотела, чтобы кто-то тебя неправильно понял. Ты ведь не хочешь лгать, верно?». — Нет профессор, — коротко ответил Гарри. — Я буду иметь это в виду. Он быстро вышел из класса, не обращая внимания на самодовольную ухмылку Амбридж. Он поспешил по коридорам, уворачиваясь от других учеников, пока не добрался до вестибюля. Портрет был открыт, и Гарри пролез в него, скрывшись из виду. Оказавшись в общей комнате, он схватил свой плащ и выскользнул через боковую дверь, направляясь в Запретный лес. Прохладный воздух приятно обдувал его разгорячённую кожу, и он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Подойдя к опушке леса, он остановился и огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Затем быстрым движением он снял с себя одежду и отбросил её в сторону. Он почувствовал, как по его обнажённой коже пробежала дрожь, когда прохладный воздух коснулся её. Закрыв глаза, он сосредоточился на ощущении ветра, обдувающего его тело, на грубой коре дерева, к которому он прислонился спиной. Он представил, как меняется, как его кости смещаются и перестраиваются, как кожа твердеет и покрывается чешуёй. Мгновение ничего не происходило. Затем он почувствовал, как по его телу разливается тепло, а по коже пробегают мурашки. Его зрение затуманилось, и он ахнул, почувствовав, как его тело меняется, вытягивается, растёт. В этот раз боли не было, только ощущение свободы и радости. Когда он открыл глаза, то уже не был человеком. Его тело покрывала чешуя, конечности слились в длинную змеиную форму. Его хвост хлестал позади него, и он чувствовал, как сила бурлит в его венах. Он пополз вперёд, наслаждаясь ощущением земли под брюхом и ветром, обдувающим его чешую. Впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему живым. Но даже в этой форме он не мог избавиться от воспоминаний о сне, о Волан-де-Морте и Люциусе. Образы проносились в его голове, заставляя кровь кипеть от странного возбуждения. Тихо шипя, он проскользнул глубже в лес, растворяясь в тенях и среди древних деревьев. Здесь, в этом месте, он мог быть самим собой, обнажённым и свободным, без груза ожиданий и осуждений. Только ветер и шелест листьев услышали его вздох облегчения, когда он наконец позволил себе полностью принять свою истинную сущность. Гарри грациозно двигался в подлеске, его змееподобное тело позволяло ему бесшумно скользить между деревьями. Его чувства обострились, и он слышал шорох листьев и писк мелких животных вдалеке. Его внимание привлёк запах, и он повернул голову, принюхиваясь. Это был запах чего-то маленького и пушистого, и его желудок заурчал в предвкушении. Это был запах добычи. Он пошёл по следу, размахивая хвостом, пока пробирался сквозь заросли. Внезапно он заметил кролика, его белый хвост мелькал между кустами. Гарри прищурился и сосредоточился на кролике, наблюдая за его движениями. Затем, внезапно ускорившись, он бросился вперёд, хватая кролика острыми когтями. Кролик завизжал от страха и попытался убежать, но Гарри был быстрее. Он схватил его челюстями, чувствуя, как тёплое тельце извивается у него во рту. Он откусил кусочек, чувствуя, как комок проходит по горлу и опускается в желудок. Переваривая пищу, он наслаждался вкусом сырой плоти во рту. Это было непривычное ощущение, но не неприятное. В этом было что-то первобытное и удовлетворительное, что-то, что заставляло его чувствовать связь с окружающей его дикой природой. Он задумался, так ли чувствует себя настоящий нага, охотясь и поедая сырое мясо в лесу. В этом была свобода, ощущение власти и контроля, которых он не мог почувствовать в человеческом обличье. Да, он определенно изменился.