Магия зверя

      Запах я почувствовал еще до того, как тяжелая решетка старого грузового лифта отъехала в сторону, и в проеме показалась макушка Луффи. Смрад, который ни с чем не перепутаешь. Смесь испражнений, крови, старой мокрой одежды и, конечно, тот самый запах, который большинство таких, как я, вводит в состоянии паники и неконтролируемой агрессии. Я даже не сдвинулся с места, а остался сидеть в продавленном кресле, отбивая в воздухе странный ритм уложенными на стоявший рядом стол ногами. Мои высокие сапоги на мелкой шнуровке давно требовали чистки, а форменные брюки из тонкой змеиной кожи — умелой руки Робин, способной привести в первоначальный вид даже повидавшую Помпеи половую тряпку, но в сложившихся обстоятельствах на собственный внешний вид мне было совершенно плевать.       Луффи пружинистой походкой вплыл в лофт и замер в нескольких шагах от длинного прозекторского стола, где были расставлены в ровные стопки небольшие белые контейнеры с непрозрачными крышками. Груз тянул на несколько миллионов белли, а срок, светивший нам, измерялся десятилетиями. Зрачки Луффи расширились, а после сузились настолько, что практически перестали быть заметными. Абсолютно белая радужка полуслепых глаз в скудном освещении казалась желтовато-молочной, но я видел, как мгновенно покраснели от перепадов внутричерепного давления склеры капитана.       Он держал за спиной огромный черный мусорный мешок, в несколько раз превышавший размерами его тело. Держал легко и непринужденно, как будто в нем ничего и не было, но я догадывался, что содержимое по весу тянет примерно на полторы сотни килограммов. Заметив мой пристальный взгляд, Луффи сбросил мешок на пол. Собранный край тут же разошелся и густой аромат зловоний потоком хлынул в пространство еще сильнее, обгоняя все препятствия. Тут же за моей спиной раздалось низкое рычание.       Я всего лишь выставил руку в сторону, чтобы остановить безумие. Сжатый кулак уперся в грудь, вздымавшуюся от частого дыхания, а кожу обдало холодом, хотя перепадов температур я уже давно не должен был чувствовать в принципе.       — Остынь, — тихо произнес я, даже не поворачивая голову и продолжая смотреть на Луффи, облизнувшегося на контейнеры.       — Где ты взял это? — выплюнул Зоро и оттолкнул мою ладонь, а после выдвинулся вперед, но все же остановился, так и не дойдя до цели.       Луффи смотрел теперь уже на Ророноа, скорее бесцельно, чем увлеченно, но все же именно его взгляд вынудил солдата замереть в ожидании ответа. Спорить с капитаном, нападать на него или не слушаться — против правил, о чем Зоро было прекрасно известно, но иногда Луффи все же приходилось использовать свою способность контролировать солдат, чтобы избегать сопротивления. Иногда мне казалось, что Ророноа был выращен для того, чтобы сопротивляться и спорить.       — Вытащил его из канавы, — слегка дернув головой, ответил капитан и переступил с ноги на ногу.       — Из какой канавы? — прорычал Зоро и воинственно скрестил руки на груди.       Слушать их перепалки обычно было забавно, но только не сегодня. Я молча смотрел на раскрывший свой зев мешок и иррационально страшился происходящего. Бояться было мне не совсем свойственно, но переживал в тот момент я вовсе не за себя, а за капитана, которого кто-то мог увидеть в самый неприятный из всех возможных в его сегодняшнем приключении моментов. Если за ним следили — нас убьют. Если кто-то узнает, какую ценность мы здесь прячем — тоже. Можно считать, что он уже подставил всю команду под удар.       — Из той, что у клуба «Вано». Он валялся там совершенно без дела, — беззаботно пропел капитан и сделал крохотный шажок в сторону контейнеров.       — Ты больше не сдвинешься с места, Луффи, — холодно произнес я и все же покинул кресло.       Равняться с Зоро я не стал, а сразу подошел к мешку, чем заслужил его полный презрения вздох. Я знал, что в тот момент он вовсе не презирал меня на самом деле, а жутко боялся. Осознание этого против воли выбило ухмылку, но пользоваться своим превосходством я не планировал. Во всяком случае, не прямо в тот момент. Я склонился к мешку и тут же получил захват за горло.       — Какого хера ты делаешь, идиот? — заорал Ророноа мне на ухо, пытаясь оттащить от сюрприза, спрятанного в полиэтилене.       — Убери руку, — безэмоционально выпалил я, и Зоро тут же подчинился.       Пока мы возились друг с другом, Луффи удалось добраться до стола с контейнерами. Вопреки моим ожиданиям он всего лишь сдвинул шеренгу в сторону и уселся на столешницу, вяло продолжив за нами наблюдать.       — Зачем ты забрал его? — спросил я, все же вернувшись к его тяжелой ноше.       — Он выглядел мертвым. Хотел преподнести его Чопперу в качестве подарка на день рождения, но в процессе перекладывания его в мешок понял, что он еще жив.       — Ты в своем уме? — возопил Ророноа, но в сторону не отошел, а встал четко позади меня, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию.       — И что прикажешь с ним делать теперь, умник? — спросил я и заглянул внутрь мешка, чтобы предварительно оценить степень свалившегося на нас пиздеца.       — Отойди от него, Санджи, — взвизгнул Зоро, но трогать меня больше не стал.       Я был обозлен событиями во время операции по краже контейнеров, и он знал, что любой агрессивный выпад в мою сторону приведет к драке. Дрались мы часто и в основном совершенно бессмысленно, но настоящих стычек я все же старался избегать не только с Ророноа, но и с любым другим членом команды. Мы чуть не потеряли Усоппа во время нападения на склад Багги. Нами получила серьезное ранение и теперь вынуждена будет провести несколько недель в изоляции, что больно било по стратегии дальнейших действий. Она нужна была в логистике, Усопп — в защите, так что сроки вывоза контейнеров с острова значительно сдвинулись, а градус страстей возрос до предела. Двоих человек для охраны таких сокровищ было категорически мало, но теперь Робин и Брук вынуждены были помогать Чопперу ухаживать за ранеными, а Фрэнки — следить за тем, чтобы к укрытию никто не приблизился. Луффи обязан был изучать общую обстановку в городе, но вместо этого занимался вот чем.       — Я хочу, чтобы ты его выходил, — невозмутимо ответил капитан, смотря мне в глаза.       — Нахуя? — обмер Зоро.       — Мне уже хватает одной бешеной собаки, — ответил я и указал подбородком на Ророноа.       А после сорвал с пленника мешок.       Цвет шерсти пса рассмотреть удалось не сразу, потому что все его тело было практически полностью покрыто ранами и спекшейся кровью. Дышал он тяжело, кашлял, выбрасывая из пасти кровавые ошметки, а смотрел затравленно и бесцветно. Перевязанные жгутами лапы бесполезно били о землю, но сбежать в таком состоянии он все равно никуда не смог бы. При виде зрелища у меня защемило где-то в груди. Там, где когда-то билось сердце. Рана на шее зверюги выглядела особенно опасно, так что я протянул руку, чтобы проверить, успела ли она хоть немного затянуться. Стоило мне коснуться пальцами сальной на ощупь шерсти, пес из последних сил зарычал, а Зоро в очередной раз разорался, но захлопнул рот по молчаливому приказу капитана. Воистину способность Луффи иногда была действительно на руку.       Глаза псины были удивительного оттенка. Лучистые желтые цитрины, чистые и темные. Взгляд был ясным, несмотря на явную боль, а скользящая в нем ненависть — совершенно неподдельной.       — Он же…       — Ага, — крякнул Луффи и по-детски засунул палец в нос.       — Как такое возможно?       — Он же что? — влез в разговор Зоро, отпущенный капитаном.       — Ликан… — едва слышно произнес я, и тут же ощутил широкую ладонь Ророноа на своем плече.       — Я прошу тебя, — так же тихо пробормотал он, — отойди от него.       Я не мог, даже если бы захотел. Чудовище смотрело на меня, словно гипнотизируя. Пытаясь подчинить волю, заставить делать то, что в здравом уме я бы не совершил никогда. Но не учел, что магия зверя на меня никогда не действовала. Именно поэтому в команде меня ценили настолько, что выдали личного охранника в лице Зоро. Если со мной хоть что-то случится, его убьют на месте. Именно страхом за собственную шкуру была обусловлена его паника, вовсе не высокими чувствами. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Ведь сам я на чувства не был способен никогда.       Ликаны были, пожалуй, самыми опасным соперниками. Война с ними поглотила наше сообщество несколько столетий назад и в современном мире дошла до того, что их почти не осталось. Вампиры появлялись на свет проще: обратить человека в кровососа было несложно. А вот ликаны, едва сохранившиеся как вид, являлись существами уникальными и практически непобедимыми. Одна особь в состоянии была за минуту уничтожить целый клан высокой численности.       Я боялся вовсе не пса. А тех, кто сотворил с ним такое.       — Он…       — Он кем-то контролируется — без сомнения, — серьезно произнес Луффи. — Кто-то обращает его по нужде. Думаю, что когда-то давно он мог перевоплощаться сам, но сейчас его воля полностью подчинена хозяину. Для начала тебе нужно его вылечить. Затем — понять, кому он служит.       — И зачем нам это? — отступив, спросил Зоро.       — Чтобы вырезать угрозу, — пожав плечами, ответил капитан.       — Я не врач, — хмыкнул я и щелкнул скованного зверя по носу, отчего псина недовольно завыла.       — Кроме тебя никто не сможет, — безапелляционно парировал Луффи и спрыгнул со стола. — Уходим, Зоро. Контейнеры забираем с собой. Я нашел неплохое место для временного захоронения.       Возмутиться солдат не успел: капитан заткнул его мысленным приказом. Я не отходил от ликана, пока они складывали в черные мешки контейнеры, полные пакетов первоклассной человеческой крови первой группы. Настоящей. Такая роскошь уже давно была практически недоступна. Луффи открыл один из контейнеров и бросил на стол два свертка.       — Не ходи на охоту. Твоя задача — приручить зверя.       Перед тем, как опустить за собой решетку лифта, Ророноа бросил на меня прощальный взгляд. Именно тогда я понял, что его переживания были обусловлены не только волнениями за личную безопасность. Но было уже поздно что-то менять — я мог не дожить до нового рассвета. Едва слышное рычания угольно-черного пса с фантастическими глазами не дало забыть мне об этом ни на секунду.       Мы были несовместимы. Я и зверюга. Первые несколько дней я наблюдал за ним издалека, полагаясь на волю его обычной регенерации. Сажать такое существо на цепь — показать, что я ничем не отличаюсь от подонков, сотворивших с ним такое. Он безотрывно смотрел на меня, боясь провалиться в сон, хотя он был ему жизненно необходим, чтобы быстрее восстановиться. Мне же сон был ни к чему. По крайней мере, я мог спокойно обойтись без отдыха в течение нескольких недель.       Ликан забился в один из углов лофта, как только лапы позволили ему ползти. Я безрезультатно пытался уговорить его хотя бы выпить воды. Псина рычала, клацала зубами, выла, но к себе не подпускала. Допустить мысль, что зверь боится, я не мог, хотя она была самой логичной из всех. Его практически до смерти избили. Вряд ли люди, ведь человек сущностью оборотня управлять не способен. Скорее всего, его хозяин обладал невероятной силой и влиянием на сообщество вампиров, а еще однозначно не брезговал поедать кровь своих же, что в мире нечисти считалось самым страшным преступлением. Кланы воевали между собой, сражались за территорию с людьми, но чтили кодекс чести. Тех, кто пытался установить свои правила и заниматься каннибализмом, не уважали даже самые низшие по уровню развития вурдалаки.       — Я оставлю воду. И выйду на охоту. Если не сожрешь ничего — умрешь.       Вернувшись с дичью, я обнаружил полностью разгромленный лофт и разодранные пакеты с кровью. Ликан не выпил ни капли, но сделал пищу непригодной для меня, за что получил жесткий выговор. Я не мог объяснить сам себе, почему злюсь не на то, что он уничтожил лакомство стоимостью в хороший автомобиль, а на то, что он умудрился запутаться в сваленной в дальней части помещения леске и поранить только что зажившую рану на шее еще раз. До этого момента он не дозволял притронуться к себе, но, будучи практически обездвиженным, сдался.       — Как тебе удалось навести здесь свои порядки со связанными лапами, придурок? — ворчал я, пока обрабатывал его порезы водкой. — И воду разлил… хоть капля в рот попала?       Зверь лишь тяжело вздохнул. Поить его пришлось из рук, надеясь, что псине не придет в голову пооткусывать мне пальцы. Раздобытую тушку дикого кабанчика я скармливал ему частями, постоянно следя за общим состоянием. Кровь животного мы разделили пополам, а после я демонстративно убрал свернувшиеся остатки былой роскоши и оставил грязную тряпку на видном месте, хотя не был уверен, что у оборотней присутствует такое чувство, как совесть. Даже если они находятся в обличие человека.       Мне было жутко интересно, как он выглядит, когда не носит на себе маску зверя. Отчего-то виделся он мне высоким и хорошо сложенным, но тощим, темноволосым и угловатым, возможно, замкнутым в себе и не шибко разговорчивым. Но как я ни старался убедить его, что хозяин не властен над его человеческой природой в здешних стенах, изо дня в день ничего не менялось. В человека он упорно не обращался.       Луффи навестил нас лишь раз. Толкового разговора у нас не вышло, а уже вовсю бегавшего ликана пришлось силой сдержать, чтобы он не разодрал моего капитана на куски. Тварь, достававшая в холке мне до плеча, заворчала что-то на своем псином языке, когда я поймал ее рукой за импровизированный ошейник из отреза ткани с моей старой рубашки, и послушно села рядом, стоило мне только шикнуть. Луффи странно посмотрел на нас, прежде чем уйти, бросив напоследок, что у меня в запасе не более двух недель, чтобы выполнить его приказ. Пес ткнулся носом мне в ладонь, чтобы привести в чувства.       — И как тут справиться… — медленно протянул я и погладил его по загривку. — Извини… не придушил?       Ликан лишь клацнул зубами рядом с моим лицом, за что получил полновесный пинок под ребра и заверения, что я спущу с него шкуру, если он не одумается.       На исходе установленного срока от изучения присланных Зоро документов по предстоящей операции меня отвлек вой. Пес лежал на спине и лихорадочно дергал конечностями, а я совершенно не мог подойти к нему, чтобы понять, что происходит. Из пасти валила пена, звуки, которые он издавал, перебудили бы весь квартал, если бы мы не были в заброшенном здании типографии на окраине города. Глаза закатывались, а в самом взгляде сквозило настоящее безумие. Я чувствовал, что моему зверю было мучительно больно, но ничего не мог сделать. Казалось, что я выл вместе с ним и натурально хватался за голову, как истеричный человечишка. Спустя полчаса бесполезных совместных мучений я опустился в кресло, чтобы молча наблюдать, как агония поглощает его тело.       Внезапно пес вскочил на все лапы. Взгляд, направленный на меня, говорил только о том, то живым из нас двоих после схватки останется лишь один. Я бы не смог его убить. Все человеческое давно было мне чуждо: Луффи обратил меня в вампира почти пятьдесят лет назад, заставив навечно остаться двадцатилетним и глупым. Но существо, которое все это время кормилось из моих рук и засыпало у ног, драло старые газеты и смешно просилось на улицу, чтобы справить нужду, было слишком дорого мне, чтобы я мог поднять на него руку и разрушить всю магию, пленившую окаменевшее сердце, стоило мне его увидеть в первый раз. Я был готов попрощаться с жизнью в вечности, пав от воздействия острых зубов этой твари. Но совершенно не был готов предать сам себя и то, что она во мне пробудила.       Он прыгнул прямо на меня. Но вместо укуса в шею, который тут же лишил бы меня жизни, я получил яростный поцелуй вполне себе человеческого рта. Вес его тела обрушился на меня сразу и полностью, а жар, исходивший от его кожи, я почувствовал, даже если бы был совсем мертв. Он был обнажен, если не считать болтавшейся на шее ткани, хранящий наш общий запах, и до лихорадки возбужден. Красивое сильное тело, покрытое черными, как ночь, татуировками этнических мотивов, придавило меня к креслу. Острые когти мгновенно избавили от одежды, ни разу не поранив. Я ощутил давление, а после огонь его нутра поглотил мое естество до самого основания. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, пока он трахал меня, крепко обхватив лицо руками и утробно рыча на каждое новое движение бедер.       Красивый до сумасшествия. Сильный, страстный до невозможности, горячий снаружи и изнутри. Я сходил с ума из-за него, с ним, в нем, просто так. Приближавшийся оргазм оголил мои клыки. Тонкие, острые, серебристо-белые. Я высунул язык наружу, чтобы прикусить его и отвести беду от нас обоих, но не успел.       — Укуси меня, — прорычал он и вытянул шею, завалив голову вбок, продолжив красиво двигаться на мне. Я видел, как бешено бьется жилка. Слышал, как стучит его все еще живое сердце, чувствовал, как он пульсирует от желания вокруг меня, как он хочет шагнуть за край вместе со мной. И подчинился приказу.       Его кровь на вкус была слаще амброзии. Стон его удовольствия прошил разрядом тысячи молний, ударивших в мое полностью сдавшееся ему тело одновременно. Мы слились в единый организм, способный поработить этот мир. Я подчинил себе ликана: теперь мне не страшен даже сам Дьявол.       Он будет обращаться в зверя по моему приказу. Он будет уничтожать вокруг все, стоит мне только подумать об этом. Он защитит меня от любой беды. А я истреблю все живое, если ему хоть на секунду будет угрожать реальная опасность. Ведь теперь я хозяин его сущности, а он — моего сердца, которое после вкушения его крови вновь стало биться.       Он рухнул мне на грудь, измученный стараниями и удовольствием, а после поднял взгляд. Я чувственно толкнулся в него в последний раз, а следом прижал к себе, чтобы больше никогда не отпускать. Рядом с ним я чувствовал себя настоящим щенком. И кто из нас двоих на самом деле приручился?