Лучшее лекарство

Гарри не покидало ощущение дежавю: точно так же он демонстрировал свои способности Эдварду и Белле несколько дней назад, тоже в лесу, подальше от посторонних глаз. Так же прошёлся по самому простому, но почему-то впечатляющему маглов арсеналу заклинаний: увеличивал, уменьшал, заставлял левитировать. Правда, реакция зрителей была совершенно другой. Джейкоб поверил сразу же, как только увидел. Не пытался перевести всё в шутку, не попросил посмотреть волшебную палочку, чтобы выяснить, где в ней батарейки. Но глаза всё равно блестели от удивления и восторга. Несмотря на свои внушительные габариты, в тот момент он был похож на ребёнка, как никогда. Вспоминая несложные магические формулы, легко размахивая палочкой, Поттер ощутил, как чья-то холодная рука, до недавнего времени сжимавшая лёгкие, наконец, их отпустила. Стало проще дышать. Почему-то реакция индейца была очень важна. Не хотелось бы увидеть на смуглом лице страх, гнев или недоверие. В голове что-то щёлкнуло. Если мнение Джейка для волшебника так важно, значит, и важен он сам. Гарри Поттер усмехнулся. В последнее время он узнаёт много нового о себе. Например, что после поцелуя с индейцем он становится готов на любое безрассудство, лишь бы быть ближе к нему. Не задумываясь ни о чём, например, о вампирах, которые определённо слышали каждый стон, каждый вздох. С ним слишком хорошо. Он горячий, мягкий. Он весь – как надо. Двадцать с небольшим лет прожил, думал, что знает себя от и до, и что в итоге? Хотя… не то чтобы у него было много свободного времени на самокопание. Бесконечная учёба, тренировки, спасение мира между делом… – Это… просто нереально. – Прошептал Джейкоб Блэк, наблюдая за тем, как нежные белые лепестки ромашек, усеявших лесную полянку, превратились в жёлтые. – Мне казалось, ты уже поверил. – Усмехнулся Гарри, лёгким движением запястья возвращая лепесткам их привычный цвет. Всё-таки белый – очень красивый. Ведь содержит в себе все остальные цвета. – Я и верю. – Ответил индеец, почёсывая шею. Выглядел он слегка растерянным, но это всё равно было очень мило. – Просто удивляюсь, как такие талантливые люди вообще рождаются. Это же какой-то величайший дар, самое настоящее волшебство. – Ну да, волшебство и есть. – Пожал плечами Поттер. После стольких лет это слово утратило свой таинственный и загадочный оттенок. Это рутина, это реальность. Это – неотъемлемая часть его жизни и души. Убрав палочку обратно за пазуху, опустился в траву, привалившись спиной к боку парнишки. Тот сначала слегка вздрогнул от неожиданности, а затем, поёрзав, прижался ещё ближе. Он точно оборотень? Не на волка похож, а на милого щенка. – Расскажи мне, Гарри. – Тихо попросил Джейк, склоняясь к его плечу и обжигая шею горячим дыханием. – Что ты хочешь знать? – Рассеянно спросил волшебник. – Всё. Поттер хмыкнул. Хотелось придраться к расплывчатому ответу, подшутить. Но сложно отказать мальчишке. Тяжело будет объяснить парню, всю жизнь прожившему среди маглов, как однажды маленький, никому не нужный, щуплый мальчик узнал, что он – волшебник, и что произошло потом. Что ж… Решившись, он заговорил. Это не было кратким сухим пересказом, как несколько дней назад в уютном итальянском ресторанчике. С Джейкобом было легко, и не хотелось скрывать своих эмоций. Гарри рассказал, каким одиноким был в детстве, рассказал о странных вещах, которые с ним происходили. Как узнал потом от Хагрида, что это не рок, не невезение, а самая настоящая магия. Объяснил, кто такие волшебники, чем занимаются и почему прячутся от маглов – немагов (на этом моменте индеец издал непонятный звук). Рассказал, что взрослые живут среди обычных людей, а детей отправляют в закрытую школу-интернат, чтобы они научились держать свои способности под контролем и не раскрыли в дальнейшем существование волшебников. Рассказал об учёбе в «Хогвартсе», дополнил множеством деталей словесные портреты лучших друзей, Рона и Гермионы, вспомнил пару смешных случаев. Описал вкратце сложности обучения, припомнил о полученных множество раз травмах (и не только на поле для квиддича), о том, как в четырнадцать лет впервые столкнулся со смертью и злом во плоти. Как было страшно, когда стало понятно, что от судьбы не убежать, что придётся встать в арьергарде борьбы с Волан-де Мортом. Как он чувствовал острое одиночество, оно проникало в сердце, разъедало, как кислота, заставляло черстветь. Но друзья были рядом и не дали ему замкнуться, озлобиться, стать тем, чьих поступков пришлось бы потом стыдиться. Как он, опираясь на плечи друзей, смог выстоять и одержать такую долгожданную победу. Как спас множество жизней, но не смог уберечь некоторых близких. И, что самое стыдное, признался в том, что до сих пор снятся кошмары. До сих пор страшно и больно. Это ощущение как будто стало вечным спутником Поттера, из-за чего он временами чувствует себя слабым. Чувствует себя сломанным. Остальные уже справились и живут дальше, а он будто бы застыл в этом состоянии. Джейкоб молчал, не поддакивал, не вставлял реплики или замечания. Но его плечи по ходу рассказа то напрягались, то расслаблялись. Его молчание было напряжённым, сопереживающим. Когда голос Гарри уже совсем охрип, и он начал прочищать горло, рука индейца легла ему на шею. В этот раз он не стал и пытаться вырваться. – Я даже не знаю, что на это сказать. Разве что спасибо. За доверие. – Действительно, мог бы и получше ответ придумать. – Хрипловато произнёс волшебник, притираясь к чужому виску. – Да я в полном шоке, Гарри. Моё красноречие, если и существовало когда-то, то сейчас собрало вещи и свалило в неизвестном направлении. Ты же мне целый новый мир открыл, понимаешь? Да и всё то, что с тобой происходило… господи, это какой-то кошмар! Неудивительно, что ты такой мрачный всё время. Как крыша-то не съехала после таких ужасов. Я бы точно с ума сошёл. – Не такой уж я и мрачный. – Слабо улыбнулся юноша, откидывая с глаз чёлку. В последнее время он тщательно укладывал её каждое утро, но на этот раз его спешно растолкала Белла Свон и сообщила, что нужно выходить прямо сейчас. Кстати… – Раз уж сегодня день откровений и взаимных признаний, может быть, расскажешь подробнее о себе? – Хмыкнул волшебник. – До этого момента ты успешно переводил разговор в другое русло. Сейчас мы одни, никто не услышит. Я, как ты понимаешь, не испугаюсь. Блэк смущённо рассмеялся. Наклонился чуть ниже и произнёс почти в самое ухо: – Я пока не до конца разобрался в вашем магическом мире, но разве тебе нужны объяснения? Ты же сам сказал, что изучал в школе… существ. – Было слышно, с каким трудом он выговорил это слово. Не нравится. Ощущает себя человеком. – Да, изучал. – Гарри увернулся от тёплых выдохов, щекочущих ухо и шею. – Но дело в том, что такого, как ты, довольно сложно классифицировать. В школе мы проходили именно вервольфов – тех, кто получает свои способности путём укуса от инфицированного. Их трансформация напрямую связана с луной, на это время они не могут выйти из волчьего облика и никак не могут себя контролировать, если не принимают лекарство. Как я понимаю, это к вашему племени не относится? Индеец вздрогнул, как от пощёчины. Юноша сначала изумлённо на него глянул, а потом сообразил: до этого он не упоминал, что знает о наличии целой популяции. Что ж, Поттер не собирался скрывать от приятеля, насколько он осведомлён. – Нет. Я могу превратиться, когда захочу, и в волчьем облике сохраняю сознание. – Что подводит нас к следующей теории. – Поднял вверх указательный палец волшебник. – Некоторые маги имеют способность превращаться в животных. Их называют анимагами. Они не привязаны к луне или ещё чему бы то ни было, полностью себя контролируют во время трансформации. – Звучит довольно похоже. – Признался мальчишка. – Но проблема в том, что маги учатся этому искусству годами, сдают специальный экзамен. Это настолько сложная наука, что надо обладать высоким уровнем знаний в трансфигурации и, несомненно, талантом. А ваше племя… – …не владеет магией. – Закончил Блэк. – Верно. – Кивнул Гарри. – Поэтому я и хотел узнать всё, что ты можешь мне рассказать. Возможно, это прольёт свет на ситуацию. А ещё было бы неплохо, если бы ты превратился прямо сейчас. Разумеется, исключительно в научных целях. Индеец с минуту поцокал языком, видимо, решаясь, почесал затылок. И неожиданно спокойно ответил, полностью игнорируя два последних предложения: – Ситуация является непонятной только для тебя. Я никогда такими вопросами не задавался. Это часть нашей культуры, нашего наследия, понимаешь? Это в нашей крови, мы такими рождаемся. Это как цвет кожи, цвет волос, разрез глаз. Как твоя магия – это всегда было с тобой. – То есть никто из вас не интересовался, почему так? Почему это всё вообще происходит? – Озадаченно спросил юноша. – У нас есть свои легенды. Их нам рассказывают с детства. Так сказать, местный фольклор. И, в общем-то, эти истории всё объясняют. – Пожал плечами Джейкоб. Он прокашлялся и заговорил. Блэк кратким и простым языком рассказал о воинах духах, затем о своём великом предке, Эфраиме, о том, что волчье тело было выбрано случайно, но с тех пор все потомки превращаются именно в этих зверей. Слушая индейца, Гарри ощутил, как по рукам пошли мурашки. Это самое настоящее волшебство! Без палочек, без заклинаний, но всё же! Значит, в их крови действительно есть магия. Гермиона говорила, что в Форксе нет волшебников… но талант к трансформации уже говорит о наличии неких способностей. Поттер сам не заметил, как его нижняя челюсть отвисла. А что, если среди жителей резервации действительно встречаются волшебники, просто они считают себя именно оборотнями, думают, что у них только одна способность? Ух… Юноша никогда не ощущал в себе жажду к исследованиям, но осознание того, кем могут быть местные индейцы, захватило дух и пробудило желание заняться этим. Однозначно нужна делегация из Министерства. Со взрослыми, к сожалению, ничего уже не поделать, они всё равно труднообучаемы, а вот детей… детей можно проверить под каким-нибудь благовидным предлогом. Ну не может быть такого, что потомкам людей, умевших покидать своё тело и путешествовать между мирами, достался один-единственный талант. Как иронично. Гарри Поттер думал, что волею случая попал в абсолютно лишённое магии место. Оказалось, что здесь своя магическая экосистема, если это можно так назвать. Свои хозяева, свои правила игры. Но при этом о волшебниках, возглавляющих сверхъестественный мир, почему-то знали только вампиры. – Это здорово. Давно я не слышал чего-то настолько интересного. Правда. Ваше племя – необыкновенное. – Улыбаясь, произнёс юноша, когда Джейкоб закончил свой рассказ. – Кстати, знаешь, мой отец был анимагом. – Ого! – Заинтересованно цокнул языком Блэк. – И в кого он превращался? Гарри хотел было сказать, но потом помедлил и мечтательно улыбнулся. Есть другой способ, как дать парнишке ответ. Более эффектный. Отец всегда в его сердце, стоит только к нему воззвать. Вновь достал палочку, взмахнул ею и вспомнил, как недавно прикасался своими губами к чужим: – Экспекто Патронум! Из палочки вырвался огромный серебристый олень, который, сверкая кустистыми рогами, помчался вперёд. Индеец зачарованно проследил глазами за невероятным зверем. Когда Патронус растаял, Джейк повернулся к собеседнику: – Он превращался в оленя? Что это сейчас было? Голограмма? – Да. Это одно защитное заклинание. Гол… что? Просто для данного вида защиты люди обращаются к тем вещам или образам, которые придают им сил. Для меня таким символом является отец. Джейкоб мягко опустил свою голову на чужое плечо. – Мне жаль. Очень. Жаль, что с тобой всё это произошло, Гарри. Ты этого не заслужил. Хотел бы я чем-нибудь тебя утешить, помочь как-то. Но не могу. – Ты можешь, и делаешь это каждый день с тех пор, как мы сблизились. – Честно ответил волшебник, жуя травинку. – С тобой мне легче, я реже вспоминаю обо всех ужасах, что пережил. Если честно, понятия не имею, как буду жить дальше, в Лондоне, без того спокойствия, которое ты мне даришь. Индеец резко дёрнулся, убирая голову. Гарри вопросительно на него посмотрел, не понимая, с чем связана такая резкая перемена настроения. – Могу я ещё кое-что тебе рассказать, если сегодня у нас день откровений? – Тихо спросил парнишка. Он сидел, опустив взгляд вниз, и вообще как будто стал меньше, съёжился. Будто разговор предстоял не очень приятный. – Конечно. – Всё ещё недоумевая, ответил волшебник. Даже достал зелёный стебелёк изо рта для серьёзности. – Для этого мы и здесь. – Не хочу тебя пугать. Ты мне ничем не обязан, ни за что не должен. – Скороговоркой начал индеец. Гарри удивлённо вздёрнул брови. Судя по всему, начало монолога было заготовлено и даже отрепетировано. – Знаю, ты не поверишь, для тебя это всё слишком быстро, но ты мне нравишься. Очень сильно. И я хотел бы надеяться на то, что в будущем наши отношения могли бы получить шанс на развитие. – Джейк, я даже не знаю… – начал юноша, но Блэк перебил его. – Всё в порядке. Ты не обязан отвечать прямо сейчас. Но, раз уж сегодня день признаний, я должен сказать то, что вообще-то хотел в первую очередь тебе сообщить. То, из-за чего попросил Беллу тебя разбудить пораньше. Парень набрал побольше воздуха в лёгкие, решаясь. Его руки лежали на коленях, пальцы были сцеплены в замок и слегка подрагивали. – Стая против нас с тобой. Как ты понимаешь, племя хранит тайну нашей крови от простых людей. Ты для них – лишний, чужак. Тебе знать о нас не полагается, соответственно, вместе мы быть не можем. Но это по их мнению. Джейкоб фыркнул. И стало понятно, как он относится к этому мнению. – Я с ними не согласен. И готов уехать с тобой. Опять же, это не накладывает на тебя ответственность, мы просто будем жить в одном городе. Сможем чаще видеться. Узнаем друг друга получше. Если хочешь. Волшебник тоже опустил руки на колени и крепко задумался. Вот оно, значит, как. Получается, приятный молодой человек по имени Сэм приходил на пляж, чтобы мораль Джейкобу почитать? Или отговорить от общения с чужаком? Интересно. Поттер не собирался торопиться, понимая, что ещё не готов к обстоятельному разговору с самим собой касательно того, что же он на самом деле испытывает к индейцу. Но ситуация, в которую попал мальчишка и в которой он сам, Гарри, частично замешан, так близка его сердцу. Что-то похожее было в школьные годы, когда Драко Малфой, держась с ним за руки, вздрагивал от малейшего шороха, опасаясь, что кто-то увидит. Прекрасно понимал, как отреагируют его однокашники. Да и гриффиндорцы были бы злы не меньше – достаточно вспомнить недавнюю реакцию Рона. Вроде бы это в прошлом, много лет прошло, но лучший друг всё равно буквально клокотал от возмущения… Но Джейк не боится. Кажется, он не боится вообще ничего. В свои неполные восемнадцать готов бросить всё, что у него есть: больного отца, соплеменников, дом. Причём, принимает решение с полным осознанием того, что это не даёт ему автоматического права на Гарри. Этот факт прямо-таки поражал: насколько зрелым временами кажется мальчишка! В то же время желание покинуть тех, с кем не получается договориться, и умотать за тысячи километров в поисках лучшего – это типично подростковое поведение… Так, стоп. Волшебник покосился на Блэка, будто тот мог прочитать его мысли. Убедившись, что бронзовое лицо ничего не выражало, слегка успокоился. И попытался систематизировать происходящее в голове. Ему и впрямь так важно, насколько глубоки чувства мальчишки? Чёрт, они знают друг друга пять дней, о каких вообще чувствах можно говорить… смешно даже думать об этом. Но мысли бродят. – Гарри. – Раздался тихий низкий голос. Юноша подскочил с виноватым видом, как воришка, которого застали за запихиванием в карман чужого имущества. – Ты зачем так грузишься? Сказал же, это только моя проблема. Индеец ободряюще улыбнулся и лёгким движением убрал вновь упавшую на глаза чёлку волшебника. Тот тяжело вздохнул и произнёс: – Конечно, это не моя проблема, но почему я должен не хотеть тебе помочь? В конце концов, некоторое отношение ко всему этому я имею. Как-то не хочется оставлять тебя вариться во всём этом в одиночку. Ты так юн, должен наслаждаться жизнью, а не тащить всю её тяжесть на своих плечах. В ответ – молчание. – Как же учёба? На что ты будешь там жить? Сомневаюсь, что на деньги отца. Лондон – большой город с высокими ценами. – Продолжал допытываться Поттер. Интересно, у него есть хоть какой-нибудь план? Или это всё подростковая бравада? – Я уже узнавал. Есть программы для учёбы по обмену. Оплата жилья и учёбы у вас ниже, чем в Штатах. Только нужно иметь хорошие отметки и спонсора. Виза не нужна, по крайней мере, первые полгода… Мальчишка принялся вываливать на Гарри просто горы информации о своих дальнейших планах. Магловская жизнь трудна, тем более, когда дело касается бюрократической волокиты. Кажется, даже Гермиона, которая в немагическом мире себя ощущает, как рыба в воде, тишком накладывала Конфундус на таможенника, чтобы тот не привязался к неразлучной троице во время их путешествия. А всё Рон с его желанием полетать на самолёте… Магловская жизнь трудна. Хочется, чтобы у парня всё было по-другому. Чтобы он улыбался, насвистывал мелодии и вообще излучал свой свет всегда, а не только при Гарри Поттере. Чтобы вместо холодной войны с собственным племенем и тяготами переезда в чужую страну занимался учёбой, своими хобби. Чтобы наслаждался беззаботным временем, которое потом уже будет не вернуть. – Джейк. – Тихо, но уверенно произнёс юноша, беря индейца за руку. – Я понял, что ты стараешься всё продумать как следует. Окей. Но давай отложим эту идею ненадолго. Есть ли смысл так спешить? У тебя вся жизнь впереди. Индеец тяжело вздохнул, но пальцы с чужими переплёл. Выглядел при этом так, будто волшебник не понимает всей серьёзности происходящего. – Есть смысл спешить, Гарри. Моя стая, – было слышно, как неловко парню произносить это слово. Всё ещё боится, что его перестанут воспринимать человеком. – Или мой вожак, или вожди племени, в общем, кто угодно в любой момент может запретить мне с тобой видеться. Раз и навсегда. Альфа вообще имеет способность отдать конкретный приказ, которому я не смогу противиться. – Ты странно говоришь. – Протянул волшебник. – Что значит твоё «в любой момент»? От чего это вообще зависит? От прогноза погоды, от курса доллара? Мальчишка опустил глаза в пол. Кажется, ему совершенно не хотелось развивать эту тему, но и врать тоже. – Понимаешь, когда оборотни из одной стаи находятся в своём волчьем обличье, они могут слышать мысли друг друга. В любой момент я могу понадобиться братьям, и они призовут меня. И тогда всё будет кончено. Они узнают. – Что узнают? – Тихо спросил Поттер, ощущая, как по спине пробежал холодок. Но рука в его ладони по-прежнему была неестественно горячей. – Узнают, что мои чувства к тебе слишком уж серьёзны, серьёзнее, чем они думают. Что я собираюсь их ослушаться. Что вынашиваю план побега. Гарри Поттер потрясённо молчал, переваривая услышанное. Во-первых, теория про радиоактивную воду Форкса может и подтвердится когда-нибудь. Слишком уж много телепатов на квадратный километр. Во-вторых, удивило, как болтливый, в общем-то, индеец настолько сдержанно рассказал о волчьих повадках, не погружаясь особенно в детали. Боится за близких, пытается сберечь и не выдавать все тайны до конца. Заботится, несмотря на то, что ему открытым текстом эти самые люди запрещают быть с любимым человеком. Нужно что-то делать. Кончится тем, что мальчишка и впрямь умчится на другой конец света, и сделает тем самым только хуже. Вряд ли его племя вот так просто оставит эту ситуацию и спокойно пожелает парню счастливого пути. – Кажется, у меня появилась идея. – Медленно произнёс Поттер, опасаясь спугнуть ещё нетвёрдо укрепившуюся в голове мысль. – Ты вроде бы сказал, что у тебя не было права рассказать о своей истинной сущности мне? Мол, я не вхожу в число посвящённых. – Да, так. – Кивнул Блэк, не совсем понимая, к чему всё идёт. – Но я – часть сверхъестественного мира. Я – волшебник, и о тех же вампирах, возможно, знаю даже больше, чем вы по своим преданиям. И ты мне ничего не рассказывал о себе, я сам докопался до истины. Джейкоб помолчал немного, размышляя. Затем прокашлялся и произнёс: – Может, и сработает. Да нет, точно должно сработать. Я похожим способом Белле намекнул о том, кем являюсь. Но, Гарри… –  тут его глаза посерьёзнели и стали более… печальными? – Мы можем отстоять твоё право на общение со мной. Но старейшины никогда не допустят наших отношений. У оборотня должно быть большое, здоровое потомство. Иначе носителей нашей магии не останется. – Но хотя бы тебе не придётся всё бросать и сломя голову мчаться вслед за мной в Лондон. – Пожал плечами Гарри. – Сможешь школу окончить и там уже решать, нужна тебе вечно пасмурная Британия или нет. – У нас дождь две трети года идёт. – Усмехнулся мальчишка, гладя Поттера по щеке. – Так что плохой погодой ты меня не напугаешь. – Посмотрим. – Высокомерно ответил волшебник, подставляясь под прикосновение. – Может быть, найду ещё, чем напугать и заставить передумать. И Джейк. Хватит уже секретов. Пожалуйста, не молчи, если потребуется помощь. Сделаю всё, что в моих силах. – Я почему-то знал об этом. – Улыбаясь, ответил парень, переплетая их пальцы. – Практически сразу понял, что ты альтруист до мозга костей. Атмосфера заметно изменилась, стала более расслабленной и тёплой. Парнишка, поняв, что есть ещё варианты, кроме как сбегать с узелком из родительского дома в ночи, немного повеселел, расправил плечи. Волшебник с облегчением отметил эти изменения. Он слегка дёрнул своими пальцами в чужой ладони, как бы напоминая: «Я здесь, я рядом, и ты можешь на меня положиться». Этакая азбука Морзе для двоих. – Порой я страдаю из-за своего альтруизма. – Вздохнул Гарри. – Но ничего с собой поделать не могу. Поморщившись, вспомнил один из самых неловких моментов, когда его тяга к спасению всех и каждого не дала ему победить на втором испытании Турнира Трёх Волшебников. – Этим ты меня и покорил. – Еле слышно выдохнул Блэк. – Только этим? – Приподнял бровь волшебник. Избитое, раздражающее, нелепое до невозможности клише. Но иногда так хочется услышать о себе что-то хорошее. – Ещё глазами. – Нехотя ответил парнишка. Выглядел при этом так, будто был вынужден признаться в чём-то неприличном. – Никогда не видел такого необычного цвета. Гарри улыбнулся. Комплименты о своих глазах он слышал уже примерно миллиард раз, давно привык. Чаще, конечно, говорили о том, как он похож ими на мать. – Всё, или есть ещё что-то? – Хмыкнул он. – Всё. – Пожал плечами индеец. – В смысле, что буквально всё. Голос, лицо, волосы, тело, походка, жесты. Всё. Сложно выделять отдельные моменты. Просто ты весь такой, как мне, оказывается, было нужно. – Идеальный типаж? – Лениво протянул Гарри. – Да нет у меня никакого типажа! – Встрепенувшись, воскликнул мальчишка. – С чего он вообще должен быть? Если кто-то нравится, то нравится, и точка! – У меня был. – Тихо произнёс волшебник. Блэк помолчал с минуту, а затем осторожно спросил: – Дай угадаю: я под него не подхожу? – Верно. – Рассмеялся Поттер. – Раньше мне нравились стройные высокие блондины. – Совсем не удивлён. – Как ни странно, Джейкоб не выглядел расстроенным. Скорее, заинтригованным. Незаметно пододвинулся поближе и принялся ласкать кончиками пальцев предплечье Гарри. Волшебник сначала дёрнулся от неожиданности, а затем слегка закатил глаза от удовольствия. Тактильность индейца ему очень-очень нравилась, хоть и смущала немного. Но сразу вспоминался Драко, который, помимо постели, предпочитал вообще лишний раз не дотрагиваться до партнёра, не проявлять никак нежность или заботу. Бабские штучки, с презрительной ухмылкой говорил он. А высокий мускулистый мальчишка совсем не переживает за потерю какой-то абстрактной мужественности. Скорее, наоборот, стремиться давать ласку и получать её в ответ. Точно как щеночек. – Гарри… – голос Джейка был тихим и заискивающим. Подлиза. – Да? – Приоткрыв один глаз, улыбнулся Поттер. – Ты же расскажешь про бывшего? – Хитро произнёс индеец, продолжая свои ласки. – Страшнее секрета, чем то, что ты – волшебник, точно ничего быть не может, так? Юноша икнул. Про Малфоя он вообще никогда не планировал кому бы то ни было в деталях всё рассказывать, тем более, мальчишке-маглу. Но, как выяснилось, Джейк не совсем магл. И не совсем проходящий паренёк. Да и вообще, он в эти дни только и делает, что делится своими тайнами… Какая-то странная поездка в Штаты вышла. Сплошное пьянство и задушевные разговоры. Может быть, люди здесь такие. А может, это всё уже давно зрело внутри и искало выхода. Возможно, сработал принцип попутчика в поезде – проще выплеснуть свои проблемы на незнакомых людей, чтобы потом никогда с ними больше не встречаться. Правда, эти случайные попутчики почему-то стали его друзьями. Один из них вообще приобрёл непонятный статус в личной иерархии волшебника. Сидит, жалобно своими карими глазами стреляет, руку гладит. Как же хочется отбросить все эти условности, не думать про магов, оборотней и просто забыться рядом с ним. Джейкоб хочет серьёзности, но при этом не понимает, что такой вот простой вербальный обмен личной информацией – это уже гигантский шаг для Гарри Поттера. Это уже вознесло его в статус выше какой-либо мимолётной интрижки… В прошлый раз вроде пронесло: сердце не разорвало на куски от боли. Сейчас будет сложнее – рассказ предстоит более долгий и подробный. Только не отпускай мою руку.

***

– Короче говоря, мы два года встречались тайно. – Как можно спокойнее начал Гарри. – Между нашими факультетами исконная вражда была, соперничество на грани войны. Не только у нас, у всей школы укрепилось мнение, что их факультет – для Тёмных магов. Учились там по большей части богатые дети с древней родословной и огромным эго. – Терпеть таких не могу. – Поморщился Джейк, не переставая гладить чужое предплечье, поднимаясь выше. – Повезло, что в моей школе все одинаково бедные. – Мне вообще-то родители приличный счёт в банке оставили. – Задумчиво продолжил Поттер. – Но я никогда не стремился казаться лучше остальных только потому, что владею небольшим капиталом. А ещё во мне со стороны отца течёт кровь древнего магического рода. – Короче говоря, ты подходишь под критерии этих плохих ребят. – Кивнул парень, начиная массировать плечи. Его дыхание было слишком близко, ощущался каждый выдох. Волшебник помолчал немного. Сам того не осознавая, индеец попал в точку. Наверное, с этого и пошла удивительная даже по меркам отношений Гриффиндора и Слизерина ненависть между Гарри и Драко. Да, пожалуй, в этом всё дело. Если бы у Гарри Поттера не было денег, богатой родословной и известного на всё магическое сообщество имени, никто из слизеринцев на него бы и не взглянул. Никто бы не осуждал его за крепкую дружбу с нищими предателями чистой крови. – Ну да. Примерно так. В общем, был один мальчик из этого факультета, мы враждовали с самого первого дня в школе… – … только не говори, что это была та самая ненависть, которая потом перерастает в любовь! – Индеец был за спиной, но не нужно было оглядываться, чтобы понять, что он в этот момент закатил глаза. – Ха-ха-ха, на самом деле так всё и вышло. – Слегка виноватым тоном посмеялся Гарри. – Это был четвёртый курс, у меня… м-м-м… очень тяжёлый период был тогда… я должен был участвовать в соревновании, половина моего же факультета ополчилась против меня. – Так… – Ну и… он меня тогда ещё сильнее, чем обычно, доставал. Настраивал всех против меня, значки дурацкие сделал… ну да неважно… и однажды мы просто подрались в мужском туалете. Грязно, по-магловски… в том в смысле, что не на палочках. На кулаках, до крови, с ободранными костяшками. Гарри тяжело вздохнул, вспоминая ночной полумрак, тусклый свет немногочисленных свечей и неуклюжую возню на холодном мраморном полу. Тяжёлое дыхание, непрошенную эрекцию и растерянность в стальных глазах напротив. – И в середине драки он тебя поцеловал? – Уточнил Джейкоб, лёгкими движениями разминая шею волшебника. – Нет, конечно, это же не кино. – Усмехнулся юноша, с удовольствием позволяя сильным ладонями мягко проминать затёкшие мышцы. Индеец с досадой цокнул языком, будто делал ставку именно на это развитие сюжета. – Никаких поцелуев. Драка закончилась банально: мы просто устали и разошлись по спальням. Но с тех пор всё же кое-что изменилось. – Он перестал к тебе цепляться. – Мальчик так энергично кивнул, что Поттер это понял по движению тела. – Мне это знакомо. Есть один… скажем так, друг, который становится лапочкой, только если врезать ему хорошенько и объяснить, где именно место для его языка. – Да. Он перестал. Я будто вообще исчез, он меня в упор не видел, обходил стороной. Все однокашники были в шоке. Ходила даже теория, что его заколдовал кто-то, чтобы больше к другим не цеплялся. Правда, она с треском провалилась: остальных-то Малфой прекрасно замечал и с удовольствием бранными словами приглашал на дуэль. – И долго это длилось? – С жарким любопытством в голосе спросил Джейкоб, будто посмотрел не до конца крайне интересный сериал и очень хотел узнать, что будет дальше. В этот раз он не молчал, реагировал бурно и шумно. На интуитивном уровне понимает, когда и как себя вести. Деликатный парень. – Да не помню. Месяц, больше? Когда учишься каждый день с утра до вечера, так ещё и тренировки несколько раз в неделю, как-то не до подсчёта точного времени, которое тебя игнорирует враг. И Гарри почти не соврал. Действительно, график в Хогвартсе был крайне напряжённым. Да и не хотелось вспоминать о быстром приливе возбуждения, который обрушил всё привычное мирозданье, когда юный волшебник прижал злобно пыхтящего Малфоя к полу и оседлал его бёдра. В то время он почти радовался Турниру Трёх Волшебников, так как изматывающая подготовка к испытаниям и бесконечная тревога за свою безопасность вытесняли все ненужные мысли, оставляя лишь одну: как, нахрен, справиться с неизвестным чем-то, что может убить или серьёзно навредить здоровью?! Но всё же они учились в одной школе. У двух факультетов были общие занятия, то же зельеварение. Они сталкивались в коридорах, виделись в Большом зале. Драко с друзьями выходил из аудитории, Гарри, в то время всеми покинутый – заходил туда. Их взгляды часто пересекались. Слизеринец довольно быстро отводил глаза, но сам факт того, что он не ослеп и прекрасно видит врага, уже был удивителен. В конце концов… – Мне это надоело. – Спокойно продолжил Гарри. Воспоминания так захватили его, что пришлось приложить усилия, чтобы вернуться в реальность. – Я тогда прошёл первое испытание в том соревновании. Кстати, выиграл, но это не так важно – я радовался уже тому, что цел остался. – Что за садисты вас учили. – Проворчал Джейк, снова переходя на плечи, разминая их. – Детей им совсем не жалко было? – Долго объяснять, но, если вкратце, я попал на это состязание случайно. Оно вообще-то только для выпускников проводится. Отказаться было нельзя, иначе никто бы меня до них не допустил. – Пожал плечами Поттер. Индеец недоверчиво засопел. Действительно, это кажется странным и даже пугающим. Но в тот год Гарри шёл по пути, который, как оказалось, был проложен ему Волан-де Мортом. Суть его участия и была в том, чтобы он умер после своей победы. – В общем, было много эмоций. Кажется, что я на остаточном адреналине потом добрую неделю прожил. Летал, как на крыльях. Все поздравляли, я успешно помирился с Роном, с которым мы тогда поссорились и аж два месяца не разговаривали. Я был очень счастлив. А затем… … затем мозг, освобождённый от оков ежедневного стресса, напомнил о том, чьё лицо ненавистно и на кого случайно встал член. Волшебник, утопая в море тел, сотрясаемый бесконечными шлепками по плечам, принялся вращать головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов. Глупая мысль, конечно. Драко бы никогда не пришёл его поздравить, разве что после поражения поиздеваться. – Короче говоря, я выяснил, что его вообще никто не видел на трибунах. Это было очень странно – даже за моих противников не поболел! Я решил плюнуть на это и пошёл с друзьями праздновать победу. – А там тебя ждал он – с цветами и воздушными шариками! – Подхватил Джейкоб. – Хватит гадать, малыш. У тебя это очень плохо получается. – Хмыкнул Гарри, боднув его головой. Тот досадливо выдохнул. – Давай уже быстрее, без этих своих пауз. Я сейчас умру от любопытства. – Если совсем коротко, то мне в какой-то момент приспичило в туалет. Кстати, у наших факультетов разные гостиные, и кто-то чужой войти в неё не может. Вышел я, а там он – жмётся в углу. Как он позже пояснил, пытался выяснить, насколько серьёзно я ранен. Сам бледный, глаза опухшие, красные. – Он не наблюдал за испытанием? – С каким-то странным пониманием в голосе спросил мальчишка. – Да, его там не было. – Подтвердил Гарри. – Сказал, что не смог бы на это смотреть. И не хотел видеть из первых рядов, как… ну то есть, если бы… – Можешь не продолжать. – Перебил его Джейкоб. – Возможно, я бы так же поступил. Знаешь, мамы и жёны боксёров зачастую не смотрят на их бои по телевизору. Тяжело наблюдать за тем, как любимому человеку причиняют боль. – В общем, мы уединились всё в том же туалете. – Продолжил Поттер, недоумевая, как индеец быстро нашёл общие точки с его бывшим парнем. – Я был на адреналине, горы по колено, он – на грани истерики. Обоим было не до привычных масок. Я только спросил, где его черти носили, а он в слезах набросился на меня с поцелуями, повторяя, как рад, что я жив и цел. – Тогда ещё что-то было? – Невинно спросил Джейк. – Побойся Мерлина, совсем с ума сошёл? – Пихнул его плечом волшебник. – Нам лет-то было всего ничего! Это вообще-то мой первый поцелуй был, какое там «ещё что-то». – Извини. – Смущённо произнёс мальчишка, обнимая Гарри за шею. – Ты не подумай, я просто увлёкся немного. Интересно, чёрт! Почти как сериал. – Я бы предпочёл многосерийный фильм. – Задумчиво протянул Поттер, срывая какую-то травинку. – Семь серий, столько же, сколько было курсов в школе. – Ты в этом совсем не разбираешься. – Рассмеялся индеец. – Современные киноделы обязательно бы разбили каждую часть на две. Ну, или хотя бы последнюю. Они это любят – побольше денег со зрителей собрать. – Ну ладно. – Хмыкнул волшебник. – А твоё появление было бы в восьмом фильме? – Нет, – помотал головой Джейкоб. – Это уже спин-офф. Фильм о том, что случилось потом, после основных событий. Пару минут оба тихонько хихикали. Затем индеец, как бы невзначай, спросил: – Что за травма там была? – А? Да ерунда, небольшой ожог. – Отмахнулся Гарри. – Как-то странно. – Почесал макушку парень. – Что ты там делал, блинчики пёк на скорость? – Дракона надо было укротить. – Да-да, конечно, ври б… ЧТО??? – Завопил индеец, вскакивая. – Ну да, дракона. Джейк, успокойся, я вообще-то волшебник. Не голыми же руками на него шёл. Точнее, на неё. – Да какая, нахрен, разница, самец это был или самка! – Воскликнул Джейкоб. – Напомни лучше, сколько тебе тогда было лет? – Четырнадцать. – Смущённо ответил Поттер. Ощущал ли он тогда себя ребёнком? Кажется, нет. Да, боялся, да, осознавал, что у семикурсников магического опыта куда больше, что они более устойчивы психически. Но быстро понял, что по уровню силы стоит с ними даже если не на одном уровне, то, по крайней мере, очень близко. Поняли это и другие чемпионы – после первого испытания стали относиться к нему более уважительно, как к равному. А ведь он и правда был ребёнком. И для несведущих эта история, должно быть, выглядит просто ужасно. – Пиздец. – Ошарашено произнёс индеец, сползая вниз по стволу дерева.   – Не знал, что у тебя такой богатый словарный запас. – Заметил Гарри, безуспешно пытаясь побороть смущение. Почему-то было стыдно за то, что он-то эти события воспринимал как что-то, само собой разумеющееся. – Ты бы моего отца слышал, когда у него коляска ломается. – Пробормотал индеец. – Вообще-то я не мастак в таких выражениях. Извини. Просто я правда в шоке. И мне очень жаль того мальчика. – Кажется, спустя годы, мне тоже его жаль. – Медленно произнёс Поттер. – Но тогда преодолевать трудности, не обращать внимания на боль и травмы, ежедневно прыгать выше головы – это было моей рутиной, моей жизнью. Моей реальностью. Джейкоб уткнулся лицом в плечо волшебника и глубоко вздохнул. Кажется, он пытается показать своё участие, выразить сочувствие. Мило, действительно мило, но бесполезно. Тот мальчик давным-давно покинул Гарри Поттера. Кажется, тогда, когда тело Седрика Диггори отшвырнуло зелёной вспышкой от смертельного заклятия. Юноша встряхнул головой, пытаясь отогнать непрошенное воспоминание, которое много лет ещё было источником его ночных кошмаров. Лучше уж разговоры о бывших, чем это. – Всё, расстроился? Потерял интерес к мыльной опере? – С лёгкой насмешкой поинтересовался Гарри, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. – Нет, говори. Мне точно нужно забить чем-то голову. Не хочу думать об ужасах, которые с тобой происходили. – Невнятно пробубнил Джейк в плечо. И Гарри заговорил. Сначала медленно, потом быстрее. Немного пришёл в себя, да и не хотелось просидеть под этим чёртовым деревом весь день, вспоминая дела давно прошедших лет. Рассказал о том, что было дальше. О том, как они с Драко постепенно принимали и свою ориентацию, и свои чувства друг к другу. О том, что в самом начале этих странных отношений им было непривычно настолько, что простые прикосновения могли спровоцировать очередную драку. Всё, конечно, словами передать было невозможно. Когда ты юн и вся жизнь впереди, все дороги открыты, даже воздух иначе пахнет, солнце светит по-другому. Ну а когда ты ещё и впервые влюблён, влюблён тайно и страстно – Гарри тогда казалось, что ему подвластно абсолютно всё, что всё, за что бы он ни взялся, будет сделано идеально. К пятому курсу волшебники уже находились в достаточно глубоких и серьёзных для своего возраста отношениях. Правда, никто, кроме парочки слизеринцев, об этом не знал. Кажется, они вдвоём излазили все потайные уголки замка, да и Хогсмида тоже. Лишь бы быть подальше от социума, от стереотипов, которые их разъединяют. А затем… затем начались проблемы. Да и как иначе, ведь их жизни, их ценности и их взгляды были такими разными. Они были слишком молоды, слишком эгоистичны, слишком замкнуты, чтобы сесть и откровенно поговорить. Снова начались ссоры, им не было конца. Потом – бесконечные примирения, обещания, что никогда больше… Кульминацией стало лето после пятого года обучения. В последний раз они увиделись тридцать первого июля, в день рождения Гарри. Несмотря на подавленное от смерти крёстного состояние, Поттер нашёл в себе силы и под каким-то идиотским предлогом выскользнул из дома Уизли на полдня. Было неожиданно хорошо – ни одной перепалки, Драко был галантен и тактичен, как никогда. Отпраздновали, поели, Малфой вручил имениннику подарок. Проводил почти до самой «Норы», целуя на прощанье, пообещал, что скоро пришлёт весточку. Прокрадываясь обратно в дом семьи Уизли, волшебник пребывал в необычайно приподнятом состоянии духа. Всё-таки у этих отношений есть будущее. И оно видится очень даже неплохим. Больше Драко Малфой никогда с ним не связывался. А затем, первого сентября, на платформе девять и три четверти, окликнул при всех и отвёл в сторону. Это вообще было ему несвойственно – так открыто себя вести. Поттер решил, что услышит извинения и причину, почему тот молчал целый месяц. И даже как-то не очень был разозлён: сердце радостно колотилось от того, что слизеринец обратился к нему при такой куче народа, никого не стесняясь. Может быть, он уже готов открыться? Но тут увидел, как Драко молча закатывает рукав, открывая предплечье. Левое. И сердце ухнуло куда-то вниз, к желудку. Гарри Поттеру не надо было смотреть на руку, чтобы понять, что там. Каким же он был дураком! Как наивно смотрел на мир, убеждая себя, что люди меняются и что сыну необязательно идти по стопам отца! Охотно верил россказням Малфоя о том, что он никакого отношения к тёмной деятельности семьи не имеет. Как ни странно, слизеринец не стал оправдываться, не стал заводить привычную песню о том, что, мол, пришлось, что он этого не хотел. Видимо, понял, что у всего есть пределы, как и у любви Гарри Поттера. И это была правда. Юноша скорее умер бы, чем согласился стать подручным Тёмного лорда. И такой выбор никому и никогда не простил бы. На этом моменте голос волшебника не дрогнул, но чуть не сорвался в хрип, когда он описывал индейцу гибель величайшего мага Британии. Джейкоб слушал очень внимательно, от него волнами исходило напряжение. Но ощущение от близости этого человека придавало сил, чтобы продолжить. Гарри не стал рассказывать, как его, пленённого егерями, вместе с друзьями притащили в дом Малфоев. Как Драко увидел его, и, разумеется, тут же узнал – не помогло даже Жалящее заклятье, спешно наложенное Гермионой. Как вечно бледное лицо от страха стало чуть ли не прозрачным. Он бубнил что-то, говоря родственникам, что не уверен, точно ли схвачен Поттер. Разглядывал пол, ботинки, что угодно, лишь бы не смотреть в глаза. А позже, во время битвы за Хогвартс, юноша даже спас слизерница от заклятия, созданного его чокнутым дружком. Не потому, что остались чувства, а потому, что каждая жизнь ценна. На этот счёт Гарри даже не задумывался. В суде Драко Малфой замогильным голосом принёс извинения тем, кому причинил вред, находясь по ту сторону баррикад. В какой-то момент Поттеру показалось, что он посмотрит на него, хотя бы в чёртов последний раз, но нет. Как был трусом, так им и остался. – Это просто жесть какая-то. – Произнёс Джейкоб, усиленно тряся головой. Он давно уже переместился и теперь сидел рядом, тесно вжимаясь своими боком в чужой. – Ты не перестаёшь меня удивлять своим словарным запасом. – Неискренне рассмеялся юноша. Это магловское словечко разве что из Гермиониного рта вылетало, да и то редко – девушка щепетильно следит за своей речью. Воздух стал чуть прохладнее, а тени деревьев – длиннее. Парни несколько часов провели за долгими разговорами. – Ещё раз извиняюсь. – Смиренно ответил парнишка. – Но я правда не представляю, какая может быть адекватная реакция на такой мрак. – Может, двинем куда-нибудь? – Предложил Гарри, вставая. Стараясь перевести тему, не говорить больше о том, как всё было ужасно. – Не то чтобы я был против нахождения в лесу, но мы только здесь и проводим время. Как два беспризорника. Давай найдём место потеплее. – Я бы предложил посидеть у меня, но там отец. Своими вопросами в гроб загонит, а ты, как я понял, ещё не готов. – Пожал плечами Джейк, поднимаясь на ноги. – Ничего страшного, приятель. – Шутливо произнёс волшебник, пихая парня локтем в рёбра. Тут же поморщился: плохая была идея. Его тело, конечно, не такое каменное, как у вампиров, но всё же кажется более крепким, чем у обычных людей. – Придумаем что-нибудь.

***

На стойке регистрации местного отеля парней встретила молодая девушка, которая методично пережёвывала жвачку. – Добро пожаловать. Мы рады, что вы наконец-то решили остановиться у нас. Очевидно, это «наконец-то» относилась к недавней ситуации, когда Гарри забронировал номер, а спустя пару дней, так и не въехав туда, оплатил расходы и оформил выселение заочно, по телефону. Кажется, местные сотрудники слегка обиделись на то, что их лишили возможности побольше узнать о чужаке. На Джейка девочка глянула с любопытством, но дежурно-вежливое приветствие ему не выдала. Тот коротко кивнул ей. Всё ясно. Может и шапочно, но знакомы. – До скольки часов возможно пребывание гостей в номере? – Уточнил Поттер, расписываясь в бланке регистрации. Индеец за его спиной переступал с ноги на ногу. Очевидно, ситуация казалась ему крайне неловкой. – Официально – до десяти. А вообще, главное, заранее предупреждайте и не шумите по ночам. У нас обычно не слишком много постояльцев, никому ваш гость не помешает. – На слове «гость» девушка важно наморщила нос. Совсем ещё юная. Наверняка нанялась подработать на каникулах. Поднявшись на второй этаж, парни столкнулись с пожилой женщиной. Седые волосы собраны в аккуратный пучок, поверх свитера явно ручной вязки – белоснежный накрахмаленный фартук. Она катила перед собой пластиковую тележку с щётками и различными бутылочками. – А вот и вы, дорогие мои. – Пропела она, завидев постояльцев. – Добро пожаловать в наш отель. Я сменила бельё и заполнила холодильник. Если требуется, чтобы в номер никто не заходил – вешайте на дверь табличку. Гарри кивнул и вежливо улыбнулся. Блэк же совсем сник. – Что с тобой? – Поинтересовался волшебник, когда громкий щелчок замка оповестил о том, что они остались наедине. – Это миссис Симонс. – Упавшим голосом пробормотал мальчишка. Вид у него был такой, словно его поймали за чем-то нехорошим. – Я до последнего надеялся, что сегодня не её смена. – А что не так? Милая вроде женщина. – Недоумённо ответил Поттер, положив ключ-карту на прикроватную тумбу. – Хорошая, но… а, к чёрту. Я в любом случае не собирался долго держать это в секрете. – Что именно? – Не особенно внимательно слушая, спросил юноша, роясь в мини-баре. – Ты и я. Мы с тобой. Вот это. Волшебник тяжело вздохнул. Происходящее ему решительно не нравилось. Ну не мог он в эту же минуту упасть на колени и поклясться мальчишке в вечной любви. В то же время желал, всем сердцем желал, чтобы у парня всё было хорошо. Упасть на колени не мог, но что-то придётся в ближайшее время решать. Индеец готов всё бросить ради него, при этом не требует ничего взамен. Кажется, даже в золотом веке люди не были настолько благородными и бескорыстными. Конечно, это всё очень сложно. Но есть другая правда, и она гораздо проще. К Джейкобу Блэку влечёт, тянет со страшной силой. Хочется не вылезать с ним из постели. Хочется общаться с ним сутками напролёт, наблюдая за тем, как он смеётся или краснеет. Хочется и дальше ощущать это тепло под рёбрами, которое дарит только он.  Им надо поговорить. Или заняться сексом. Первое наверняка важнее, но второго хочется до дрожи. В любом случае, лишние уши им не нужны. Никто не помешает славной миссис Симпсон или девочке со стойки регистрации подслушивать под дверью. – Оглохни! Коллопортус! – Негромко произнёс Гарри, наставив палочку на дверь. – И что ты сделал? – С любопытством спросил индеец со своего кресла. – Запер дверь. И сделал номер звуконепроницаемым. Теперь никто нас не услышит, можно хоть арию исполнять, хоть в барабаны бить. – Это хорошо. – Одобрительно кивнул Блэк. – А вот запер зря. Дверь и так закрыта была, разве нет? – При желании её можно открыть картой, такие есть у персонала. – Пояснил Гарри, доставая безалкогольное пиво. Душа истосковалась по сливочной версии напитка, но в скромном отеле Форкса приходилось довольствоваться тем, что есть. – А теперь не смогут. – Хитро. – Хмыкнул Джейкоб. В несколько шагов он пересёк комнату, по-хозяйски отодвинул волшебника от бара и тоже принялся копаться в его недрах. Затем разогнулся с бутылкой колы в руке. Физически он развит лет на двадцать пять, поэтому данный факт не выглядел глупо. Хотя Поттер уже подметил бесконечную тягу мальчишки к сладким газированным напиткам – за день несколько банок или бутылок может выпить. А зубы всё такие же белые… Встряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Не время думать о ерунде. Он такой честный, такой искренний. С ним хочется быть таким же, поступать так же. Кажется, он делает Гарри Поттера немножко лучше. – Малыш… – нерешительно произнёс волшебник. Индеец оторвался от бутылки и вопросительно на него посмотрел. – Скажу откровенно. На данный момент разрываюсь между очередным серьёзным разговором и желанием разложить тебя на этой большой кровати. Что скажешь? – Второй вариант. – Чётко, без запинки ответил Джейкоб. – Я просто боюсь, что мы в итоге окажемся в такой ситуации, когда решать все наши перипетии придётся срочно, здесь и сейчас. Не лучше ли составить план и иметь про запас готовое решение? – Может, и лучше. – Мотнул головой парень. – Да, точно лучше. Разумнее. Но за последние несколько дней мы никогда не были в полном уединении, а если и были, то в чёртовом лесу, среди голой земли и кустов. А я так хочу тебя, Гарри. – Что ж. – Печально улыбнулся волшебник, беря мальчишку за руку. – В этом мы с тобой совпадаем. Он уже знал, что это такое – прикасаться к Джейкобу, но в этот раз всё было абсолютно по-другому. Настрой не сбивали люди или неудобная обстановка, поэтому ничего не мешало погрузиться в мальчика, насладиться каждой секундой, проведённой с ним наедине. Мозг, натренированный бесконечными стрессовыми ситуациями, пребывал в блаженном спокойствии. Наконец-то получилось абстрагироваться, не думать о вторжении в их маленький кусочек рая посторонних. Волшебник и сам не понял, как они переместились на кровать. Казалось бы, секунду назад целовались, стоя у кресла, миг – и индеец вновь сидит на его коленях и, абсолютно не стесняясь, стонет в губы. От этого хриплого звука пробирало до поясницы, мурашки разбегались по рукам и спине. Сознательная часть разума давно отключилась. Происходящее мелькало яркими вспышками, обрывками. Момент – и чужой язык на его ключицах. Момент – губы на прессе. Ещё момент – и Джейкоб, опустившись на колени, расстёгивает молнию. Когда индеец с негромким хлюпаньем втянул в рот головку, Гарри поперхнулся выдохом и буквально сложился пополам. Руки поползли к коротким чёрным волосам и начали поглаживать их и легонько оттягивать. Мальчишка не выглядел, как тот, у кого за спиной большой багаж сексуального опыта, почему же так хорошо? Почему он точно знает, где нужно облизать, а где – прикусить? Мышцы паха свело до боли. Всё тело было в напряжении, тронь – как натянутая тетива зазвенит. – Джейк… – просипел юноша, еле-еле собрав волю в кулак. – Если ты сейчас не прекратишь, я… Индеец, кажется, всё уяснил. И вместо того, чтобы отстраниться, покрепче ухватился за чужие бёдра и насадился на член ещё глубже. Приятно так, что невыносимо. Хочется вечно находиться в этой сладкой пытке. Не хочется больше терпеть ни минуты. Поттер беспомощно застонал, мотая головой, изнемогая, желая скорейшей развязки. И она не заставила себя ждать. Мышцы беспорядочно сокращались, низ живота скрутило судорогой. Волшебник, срываясь в тишину, прошептал чужое имя. Чужое сглатывание прозвучало неожиданно громко. – Ну как? – Игриво поинтересовался Джейкоб, неспешно вытирая подборок и поднимаясь с колен. – Кажется, я несколько предвзято отношусь к тебе из-за возраста. – Слабо ответил Гарри, пытаясь наощупь найти салфетки. – В некоторых… м-м-м… аспектах ты вовсе не маленький. – Я вообще не маленький. – Слегка обиженно произнёс индеец, принимая от юноши салфетку и тщательно вытираясь. После этого присел на краешек кровати рядом с волшебником, который откинулся на неё в состоянии, близком к коме. – Хотя… если это твой фетиш, я готов принять наказание от папочки. – Мерлиновы кальсоны, Джейк! – Воскликнул Поттер, окончательно смутившись. – Ты что такое несёшь? Казалось, его уже ничем в этом мире не смутить. Такое твёрдое убеждение буквально за пару секунд разрушил один нагловатый паренёк, который чертовски хорошо делает минет. – Ха-ха-ха… Мерлиновы – что? – Мальчишка спиной повалился на кровать, умирая от смеха. Волшебник мрачно взирал на него. – Ну и выражения у вас… прямо как в фентези-играх. Только не предлагай мне пойти на штурм какой-нибудь крепости. – Я понятия не имею, о чём ты. – Вздохнул Гарри, с хрустом разминая шею. Напряжение от обмена тайнами потихоньку сходило на нет. Сейчас всё казалось достаточно логичным. Оборотень и волшебник – неплохая пара, разве нет? Нет. Это всё гормоны. С мальчишкой приятно общаться, он красив и до неприличия горяч. Поэтому сознание сразу же начинает «примерять» его в качестве потенциального партнёра. Почти как маленькие девочка, которая подписывает свой дневник чужой фамилией, поймав одну-единственную, ничего не значащую улыбку от одноклассника. – Опять ты грузишься. – Капризно протянул Блэк, придвигаясь ближе. Близко настолько, что юноша ощутил жар чужого тела. – В такие моменты ты должен сосредотачиваться только на мне, понимаешь? Мы вроде договорились, что временно отодвинем всё на второй план. Смуглая рука проворно поползла вперёд и коснулась ладони волшебника. Тот чуть раздвинул пальцы, позволяя переплести и легонько их сжать. Он прав. Как минимум, существует негласный этикет для любовников. На доставленное удовольствие нужно отвечать взаимностью. Уж в этом-то Гарри Поттер может ответить мальчишке взаимностью. – Прости. – Немного виновато ответил он. Вытянул левую руку и похлопал по свободному месту рядом с собой. – Ты прав. Ползи сюда. И Джейкоб, как послушный мальчик, без лишних слов переместился на эту самую руку. Глядел исподлобья, наполовину игриво, наполовину смущённо. И снова каким-то магическим образом ему стало семнадцать лет. Только магия эта неподвластна даже Мальчику, который выжил. Тёмные глаза парня затягивали, казалось, на их дне есть какой-то потайной смысл. И Гарри, стремясь его разгадать, придвинулся ещё ближе. Теперь между ними оставалось сантиметров пять, не больше. Дыхание как-то резко участилось у обоих. Всё-таки иногда так волнительно даже просто находиться близко к тому, кто нравится. Джейкоб закрыл глаза и слегка разомкнул губы. А вот это точно было в пределах понимания волшебника. Поттер положил правую руку на его лицо, тихонько постукал кончиками пальцев по мягкой коже. Задумчиво посмотрел на него, такого юного и красивого. И резко притянул к себе, соединяя их губы. У индейца вырвался вздох облегчения. Кажется, он опасался, что недогадливый волшебник никогда его не поцелует. Смуглые руки поползли по талии и сомкнулись замком за спиной. Гарри же исследовал чужое лицо пальцами, губами и языком. Мальчишка же с удовольствием подставлялся под каждое прикосновение, дыша всё чаще. Казалось, будто это их первый раз. Волшебник будто до этого момента не ощущал жар чужой кожи, частое биение сердца, заполошное дыхание. Идиллию момента прервал телефон Джейка, который буквально взорвал тишину громким рингтоном. Парень издал полный боли стон и замер, видимо, надеясь, что смартфон перестанет звонить. Оба притихли в ожидании. Гарри поглаживал его щёку, слегка улыбаясь. Какой же он милый и нетерпеливый. Наконец, раздражающая мелодия стихла. Но не тут-то было – очевидно, некто на другом конце линии всеми силами решил достать Джейкоба даже из-под земли. Едва прервавшийся вызов возобновился вновь. Парень от раздражения цокнул языком, и, что-то тихонько ворча, поднялся с кровати, пошлёпал к журнальному столику, где и оставил свой телефон.   Волшебник хмыкнул. Кажется, тому, кто посмел потревожить индейца, сейчас не поздоровится. Кто бы это ни был. – Да? – Практически рыкнул в трубку Джейкоб. Гарри затрясся от беззвучного смеха. Как и ожидалось. – Что такое? Я просил меня не трогать! Юноша даже прикрыл рот ладонью. Блэк звучал так, словно он – занятой бизнесмен, а надоедливые подчинённые в который раз отрывают от важных дел. – Давай быстрее. – Нетерпеливо бросил парень. Да, точно бизнесмен. Поттер, перевернувшись на живот, с интересом наблюдал за мальчишкой. Он кивал, хмурил брови, метался по номеру туда-сюда, будто запертый в клетке тигр. Кажется, там и впрямь что-то срочное… волшебник вздохнул. Как бы ни пришлось сдавать номер после этого разговора. – Что?! – Ракетой взвился Джейкоб, заставляя юношу вздрогнуть от неожиданности. – Чёрт бы её подбрал… ладно, выезжаю. Небрежно отбросил смартфон в кресло и принялся озираться в поисках рюкзака. Гарри встал и подошёл к нему. Развернул за плечи к себе и заставил посмотреть в глаза. – Джейк, что случилось? – Дура эта набитая случилась. – Вновь перешёл на рык парень. Его била крупная дрожь, да такая, что тряслись и руки Поттера, сжимавшие чужие плечи. – Миссис Симонс. – Пояснил он, отступая на шаг и освобождаясь от пальцев волшебника. – А? Что? – Непонимающе протянул Поттер. Ему хотелось вновь коснуться парня, чтобы хоть как-то поддержать, но тот неожиданно предпочёл держать дистанцию и не давал до себя дотронуться. – Позвонила кому-то из наших, чтобы рассказать замечательную сплетню… в итоге узнал Атеара-старший. Разразился скандал. Старик костьми готов лечь за честь племени. А меня, кажется, ждут разборки. Надо ехать. – Я еду с тобой. – Уверенно произнёс Гарри. – Что бы ни случилось, буду рядом. Помогу, если потребуется. – Машинально проверил волшебную палочку за пазухой. Не то чтобы он собирался использовать магию на маглах, но кто его знает? Всё может быть. – Кстати, а кто такой старик Атеара? – Дед моего друга, Квила. – Пояснил Джейкоб, проверяя содержимое рюкзака. Кажется, трястись он уже перестал. – И один из вождей племени.  Волшебник минутку постоял молча, засунув руки в карманы и задумчиво перекатываясь с пятки на носок. Наблюдал за нервными метаниями парня, хотя собирать-то по сути было нечего. Видимо, всеми силами пытается оттянуть момент, когда всё-таки придётся сесть на мотоцикл и отправиться в резервацию, держать ответ перед теми самым консервативными стариками. Вряд ли Гарри Поттер приглашён к этой дискуссии, но его это абсолютно не волнует. Он поедет с Джейком и будет рядом, не даст старейшинам разбить мальчишке сердце. Что бы юноша не чувствовал по отношению к Блэку, сейчас он ощущает себя вполне определившимся.