Свет среди галлюцинаций.

Мир охватил мрак и ужас, поглащающий весь свет и спокойствие. Пустая комната сжималась со всех сторон, давила на мозги, которые вот вот растекутся. Глубокое дыхание раздавалось эхом, прерывистые выдохи выходили из уст, все громче и громче. Глаза бегали по пространству, искали хоть какую либо угрозу, которая нападёт на тебя с жадным криком, и сожрет всю твою нервную систему до того момента пока ты не задохнешься от собственного нервного срыва. Сердцебиение участилось, оно оттадавало сигналы по всей голове, будто разбивая череп огромным молотом. Но вокруг ничего не было, лишь одно одиночество, и мёртвая тишина давящая на уши. Парень сидел на кровати в углу комнаты, прислонившись к стене. Пытавшись усмерить дыхание, он смотрел на дверь, ведущую в длинный коридор психбольницы. Представив разрушенные плиты, развалившийся на пол с звонким стуком, рот скривился от отвращения. Взгляд медлено переплыл на соседнюю кровать. На кровать своего соседа. Такой странный паренёк, произносивший несколько слов по нескольку раз, заплетаясь в собственном языке. Дерганный, напуганный и зашуганный, было чувство что каждый день его пытали огромными лезвиями, и бегали за ним по всей больнице. Но этого соседа давно никто не видел, как минимум сам Егор. А был ли вообще, этот странный сосед? Существовал ли он на самом деле, жил ли он в этом мире, или все же он был такой же галлюцинацией журналиста? Неужели он и в правду, сошёл с ума, и стал таким же сумашедшим психом как и люди в соседних камерах? Неужели он тоже будет в списке этих животных, и на него тоже будут смотреть с испугом и отвращением, и будут опасаться при первой же возможности? Линч боялся, боялся, что станет ненормальным убийцей, который убьёт тысячи людей за один день, а на следующее утро даже не вспомнит об этом. Либо же, он уже им является. А вдруг, у Егора вообще, есть вторая личность? Личность, которая намного страшнее, агрессивнее, и намного безжалостней? Он не понимал, зачем он убил ту девушку. Что на него так повлияло. Он был намного страшнее.. Агрессивнее... И безжалостнее. Парень сильно нервничал. Разные накрученные им сюжеты вертелись в мыслях, разные концовки сверкали перед глазами. Вдруг, ярким светом, будто вспышка молнии, Линч увидел на полу уже окровавленное тело. Сердце замерло, руки сжали грязную простынь. Из него торчал огромный нож, по рукояти стекала алая кровь, вызывающая отвращение. В воздухе почувствовался металлический запах. К горлу подступила тошнота, и опустив взгляд, разгляделся до жути знакомый свитер. Чуть выше были кудрявые волосы, потрепанные и даже слегка вырванные, все в крови. Разбитые очки лежали на глазах, а окровавленные зубы показались из открытого рта. На полу лежал Джон. Его мёртвое тело. Егор с громким криком зажмурил глаза, и руками вцепился в свои волосы, потянув их наверх, желая их вырвать. Дыхание участилось, парень глотал воздух, с желанием потерять сознание, вместе с рассудком, вместе с памятью, вместе со своей душой. Он хотел забыть про все это, проснуться у себя дома, чтобы это все было огромным кошмаром. Тело затряслось, на глазах почувствовались хрусталины слез, щипавшие до боли. Линч протерел лицо, и приоткрыл глаз. Пол был пуст, и следы крови были исчезнувшими, как и этот противный запах металла. А если он когда нибудь убьёт своего лучшего друга? Вдруг он убьёт его, свою сестру, своего племянника, убьёт всех, потеряв рассудок, а на следующий день он будет пожизненно сидеть в тюрьме, или того хуже в этом чертовом месте, где по всюду безбашенные психи, и придурошные работники. Вспомнив вкус таблеток, и их последствия, журналист вновь вскрикнул. Это его вина. Его вина. Его. Это он был виноват. Он был виноват. Почему был? Он всегда им будет. До конца, своих, дней. А будет ли этот конец? Может, он уже, настал? Последний выдох, и парень задержал дыхание с закрытыми глазами и припущенной головой. Спустя время, он вдохнул воздуха, и открыл глаза. Тёмная комната была освещенна солнечным светом, и почувствовался свежий аромат улицы. Егор почувствовал слабый ветерок, и он глубоко выдохнул. Встав с кровати, он повернул голову к верхней решётки. Показалось голубое небо, с маленькими паровыми облачками. Егор засмотрелся, вырисовывал рисунки, как он понял, что со стороны послышался поворот замка. Повернув голову, он ожидал увидеть одного из работников, чтобы позвать выпить таблетки, или вывести на обед. Но дверь была закрыта. Парень нахмурился в недоумении. Что это тогда был за звук, который он слышал? Егор прикрыл глаза. Удержавшись на ногах, он говорил себе что время не для сна. Ночью он поспал, но как можно выспаться, при ночных кошмарах и вечными криками за стеной? Егор вновь открыл глаза, и дёрнулся. Лучей светлого солнца больше не было. Комната вновь погрузилась во мрак. — Да какого, мать его, чёрта? — Прошептал он, повернув голову за решётку. Голубое небо с добрыми облаками заменилось черно-фиолетовым небом, в котором не было даже звёзд, и лунного света. Внутри все сжалось от напряжения, и отступив назад, послышался хлюпающий звук. Ноги почувствовали влажность, и сердце ушло в пятки. Линч медленно опускает голову, и от увиденного он прирывисто глотает воздух, и глаза расширяются. Фиолетовая земля. Дыхание снова учащается, вместе с сердцебиением. Пульс бьёт по вискам, и в глазах темнеет. Грязно-серый сиреневого цвета оттенок показался таким устрашающим, будто из этой земли вылезет тысячи мертвецов. Из земли выходила мутная вода, вызывающая отвращение и тошноту. Сзади послышались странные звуки, отдающиеся эхом, похожие на хрюканья. Обернувшись, в углах камеры показались те самые свинья-мутанты, которые были заражены. Кровавые глаза, с вырванными глазными яблоками, которые ели оставались висеть кровавой ниткой глазницы. Огромные рты с грязными и противными рядами зубов. Свинное тело было расчленено до самых костей, с выпирающимися кишками, которые барахтались по полу. Свинья оставалась стоять, и хрипеть слышанным рычанием. Взгляд перевёлся в другой угол, где были множество свинных голов, на паучьих лапах. Они были прорезаны вдоль голов, и мозги виднелись с множеством вытекающей крови. Линч заорал во все горло, заставляя глотку заболеть до раздирающей боли. Хриплые звуки от крови в носах свиньях, вызывали тошнотворный ужас. Они были живы в таком состоянии, и от этого вида можно было упасть с ног в обморок. Их кожа была покрыта фиолетовыми наростами, и кровавыми волдырями. Голова закружилась, и глаза стали влажными. Зажмурившись, и отвернувшись, Линч прижался к грязной и каменной стене спиной, цепляясь ногтями то противного скрипа. Приоткрыв один глаз, ноги подкосились, среди свиней, перед той самой дверью, служившая выходом из камеры показался человек. Высокий парень, с синими и растрепанными волосами, в белой смерительной рубашке. Линч понял, что этот человек сильно напомнил ему... Свое отражение в зеркале. Журналист ужасающе от страха вдохнул воздуха. Его копия смотрела ему в душу карими глазами, которые были их единственным отличием, разный цвет глаз помогал различить их. Парень медленно подходит к Линчу, когда тот вжимается в стену с болью в рёбрах и позвоночнике, желая слиться со стеной. — Что, страшно? Страшно до боли в костях? — Выпаливает он, с довольной улыбкой, подходя все ближе. Егор жмурит глаза, скалясь, чувствуя как слезы стекают по щекам. — А ты представь, как ты так же подходишь к своему близкому человеку, и... — Рядом с копией появилась девушка с голубыми как небо глазами. Сердце вновь замерло, прожигая пламенем. Отражение Линча хватает лезвие из ниоткуда, за считанные секунды, и лезвие впивается в живот сестры. — убиваешь его. Крик Линча пронзил всю камеру, возвращаясь эхом, ударяя по ушам. Мёртвое тело Лили падает с глухим грохотом, провожающим хрюканьем свиней. — Нет. Тебя здесь нет, ты моя галлюцинация, тебя не существует, вас всех здесь нет. Нет. — Убеждает себя Егор шёпотом, на что копия злобно смеётся. — Да, мы твоя галлюцинация. Галлюцинация, которая в будущем станет явью! — Пронзительный и угрожающий крик копии журналиста заставил дернуться, и вскрикнуть снова, зажмурившись. Линч снова распахнул глаза, услышав знакомый крик. Крик, пронизывающий до боли в голове. Сердце замерло. Десятки мёртвых трупов лежали на полу, литры крови растекались по полу, и в этих трупах Егор вновь увидел своего лучшего друга. Все эти люди, был лишь один человек. Десятки трупов Джона. Одно тело было заколото ножом, у кого-то было разрезано горло, а кого-то был вспорот живот. Линч не мог вскрикнуть. Ком в горле мешал кричать, дышать, и даже просто шевелиться. Тело сковало цепями и верёвками. Посмотрев вниз, Линч понял за одно мгновение, что происходит. Его тело тоже было окровавленно, чужой кровью. Он был испачкан алой жидкостью, его руки были заляпаны полностью. Во рту почувствовался металлический вкус, от чего тошнота опять подступила к горлу. — Это ты виноват. — Знакомый голос заставил сердце сжаться и раздавиться в одно пятно. Подняв голову, перед собой в дали комнаты, Егор узнал своего лучшего друга, среди десятков своих же копий-трупов. Писатель в окровавленной одежде, с искачканными кровью и побитыми очками. С кудрявыми волосами которые были слипшиеся от крови. — Ты убил меня. Ты убьёшь Лили, ты убьёшь Лукаса, ты убьёшь всех нас. Ты убийца. Я ненавижу тебя. Тело пробило дрожью и холодом. Ужас пронзил тело сотнями лезвиями. — Джон я не.. — Линч пытался выдавить из себя хоть что-то, но он не мог. Он не мог отвергать это. Он убийца. Его место в тюрьме. Ему нет места рядом с Джоном, Лили и Лукасом. Он не мог подвергать их опасности, он не мог держать их рядом с чудовищем. В это же мгновение Джон превратился в огромное пятно. Перед журналистом вновь появилось его отражение, сверкнув своими черно-карими глазами. Мир почернел в округе, была лишь пустота. Парень злобно ухмыльнулся, подойдя в плотную. — Ты убийца. Ты чудовище. Ты не заслуживаешь их любви. Ты должен исчезнуть. Навсегда. — Последнее словом пронзилось эхом, повторяясь сотни раз. В глазах темнело, и парень упал на колени, снова зажмурив глаза. Слезы текли ручьём, и Линч глотал воздух как рыба. Истерика подкатывала все больше, заставляя дрожать от боли и страха, чувствуя холод по всей коже. Мурашки прошли по спине, и чувствовалось покалывание, от холодной темпиратуры. Парень чувствовал как руки немеют, и было трудно двигаться. Кожа на руках была бледной, холодной, и не живой. Он был похож на мертвеца. Каким он и должен был быть. Разве нет?