Исключение

      Агата не была уверена в том, как звали эту девушку. Они были знакомы, причём продолжительное время. Месяцев пять может. Встречались на улице, иногда пересекались на рынке, но большинство встреч, включая первую, происходили в лесу. Девушка держала в руках корзинку, явно не собираясь ни за кем подглядывать, когда Агата практиковалась в магии. Первая мысль была заставить Девушку молчать. Агата до боли сжала кулаки, лишь бы отвлечься от странной идеи. Девушка оказалась довольно смышленой, чтобы сделать вид, будто пролетевший в паре метров от неё яркий фиолетовый снаряд магии — всего лишь дуновение ветра. Сильного. Ветра.       Девушка сразу представилась и тоже оказалась юной ведьмой (что было очень удивительно, в Салеме-то). Агата не придала имени значения. Они же не должны были пересечься вновь! Даже говорить с ней Агата не собиралась, только убежать побыстрее да понадеяться, что Девушка не пожалуется Эваноре. Но та завязала диалог, заговорила про ремесло, которое только начала осваивать. Агата нахмурилась, никак не понимая, как можно начать учиться колдовать так поздно? Да они же с Девушкой ровесницы, а Агата училась уже как… всю жизнь? Словно они будут вечно жить, нельзя же тратить время понапрасну!       На Девушку было приятно смотреть. Пожалуй, только по этой причине Агата и осталась рядом с ней в тот день. Ну, ещё потому, что хотела убедиться, что она не собиралась бежать к охотникам на ведьм. Может она и представилась ведьмой, но кто ж этих людей знает? Салем чересчур опасное место, чтобы ведьма в нём могла кому бы то ни было доверять.       У Девушки был достаточно приятный голос, чтобы он позволял ей поверить и успокоиться. Агата мысленно дала себе пинка, напоминая, что Девушка представляла огромную опасность для её будущего. И улыбку Девушка имела милую, при которой обнажались не особо белые зубы. Агата всегда думала, что испытывала зависть. Только без той части, где хочешь такую же улыбку. Агата скорее восхищалась, но чёрта с два она сказала бы об этом хотя бы про себя.       И говорила Девушка вроде на интересные темы. Агата не вслушивалась, чтобы наверняка сказать, но по обрывкам фраз, проскальзывавшим в её сознание во время любований Девушкой, это казалось правдой. Агата даже не старалась врать себе, что ей интересна Девушка. Нет, Агате было плевать на то, что Девушка скажет, что подумает. Но у неё было красивое личико, такое, от которого сложно взглядом отлипнуть. Даже если Девушка и замечала это — а она определённо должна была заметить и то, как Агата не слушала, и то, как она пялилась — то решала не подавать виду и продолжать говорить. Первые пять месяцев. За которые Агата даже не переспросила её имени. Услышала как-то пару лет назад девчонок постарше, что обсуждали парня. Он, казалось, не сделал ничего плохого: переспросил имя на второй день знакомства. Но девчонки всё равно его обзывали. Агата решила, что не будет переспрашивать имя Девушки на второй день, а на первый ей казалось это ненужным, на третий уже было поздно. Да и зачем ей это имя?       — Агата! — Девушка чуть ли не напрыгнула на неё, почти сбивая с ног. Агата отшатнулась и сразу же рассмеялась, сама не представляя из-за чего.       — Хей… — она замялась, понимая, что по-хорошему должна была сейчас сказать имя, — привет.       — Знаешь, как по мне, так прошла вечность с тех пор, как мы виделись. Знаю-знаю, только пара дней, но таки-и-и-их долгих. Скучала?       Агата кивнула, так и не стерев с лица улыбку.       — Замечательно! Потому что я тоже.       Девушка заговорила. Агата не знала даже темы, просто не слышала. Она опёрлась спиной о каменную стену дома позади. Девушка всё говорила и говорила, пока Агата следила лишь за тем, как двигались её губы. Как они округлялись на звуке «у». Как на межзубных звуках показывался краешек языка.       — Агата.       — Да? — Агата вопросительно изогнула брови и слегка склонила голову набок.       Девушка, кажется, была ближе, чем пару минут назад. Чертовски ближе.       — Ты не слушаешь.       — Ещё как слушаю! — всплеснула руками Агата, скорчив одновременно обиженное и непонимающее выражение лица.       — Нет, не слушаешь. Никогда не слушала.       Девушка едва видно поддалась вперёд. Агата пыталась смотреть в глаза. Искренне пыталась. Только Девушка опустила взгляд первой. Пробежалась языком по тёмным губам. Агата неосознанно приоткрыла рот. Забегала взглядом по чужим губам. Девушка подрагивала от страха. Они, конечно, выросли среди ведьм, но и среди жителей Салема тоже. Все они были поголовно пуританами, готовыми сжечь за несоблюдение порядков. И вряд ли в понятие «целомудрие», которое было до жути важной частью этих порядков, входила любовь вне брака. Тем более между девушками. Агата была смелей. Бунтовщик в ней ликовал, осознавая, что сейчас их мог увидеть кто угодно. Даже Эванора. Несмотря на то, что эта часть города оставалась безлюдной около девяноста процентов времени.       Агата видела, как парни целовали девушек. Она не хотела чувствовать себя парнем, ни за что, они все воняли, несли чушь, да и выглядели так, словно только и мечтали, чтоб на них никто не смотрел. Агата хотела быть девушкой, которая поцелует другую девушку.       Агата повторила то движение, которое делали парни. Поддалась вперёд. Прикрыла глаза. Врезалась носом в чужую щёку. Прикоснулась к чужим губам своими. Только прижалась, не уверенная как в том, согласна ли вообще Девушка, так и в том, что делать дальше. На груди сцарапывал кожу страх. Скручивал живот в узлы, кружил голову так, что Агата прекратила понимать стояла ли она на земле, витала в воздухе, падала или шаталась из стороны в сторону. Теплота чужого тела, прижатого к ней, заземляла. Агата точно понимала, что сейчас находилась рядом с Девушкой. Что они целовались. Но Агата понятия не имела, где были её руки. Может за спиной, на груди, по бокам. Агата не заметила, как они оказались в чужих волосах. В тот момент её руки вновь начали для Агаты существовать.       Уголок губ Девушки приподнялся. Агата ощутила движение на своих губах. Страх притупился, и Агата бы облегчённо выдохнула, если бы её рот не был занят. Девушка обхватила нижнюю губу Агаты своими. Узлы в животе распустились, приобретя изысканную форму крыльев, как у бабочки. Девушка начала посасывать чужую губу. Агата резко отстранилась. Сердце подпрыгнуло к горлу.       — Что ты?.. — зашипела Агата, вытягивая перед собой руки.       — Тебе не понравилось?       Агата нахмурилась. Медленно опустила руки, а затем качнула головой, вскидывая брови.       — Возможно понравилось.       Девушка хихикнула. Агата подумала, что могла бы поцеловать парня. Ведь ей нужно целовать парней? Нет? Агата не смогла вспомнить ни одного парня, с которым могла бы поцеловаться. Она придумала одного, даже красивого. Но воображение рисовало либо Агату, либо парня. Каждый раз кто-то выходил нечётким. Каждый раз парень превращался в девушку. В Девушку. Агата зажмурилась. Черт возьми, она влипла.

***

      Она пришла забрать душу. Маленький человеческий ребёнок, проживший, может, лет шесть. Он оглядывался по сторонам, и чёрные локоны на голове быстро метались за его движениями. Перепуганная женщина поднеслась к реке, возле которой стоял ребёнок. Он тянул её за подол тёмного плаща, но никак не мог сдвинуть с места. Верещал и плакал, когда мама не отвечала на его удары кулачками по её бокам.       — ¡Río por favor! ¡Río! — кричала мать в воду, надрывая голос. Ребёнок вторил её крикам, а выдохшись, сипел еле различимое «Madre…»       — Río... ¡Por favor! ¡No te lo lleves! ¡No mi muchacho! Río…       Ребёнок вздрогнул, когда Она положила на его плечо свою руку.       — ¿Río?       Она склонила голову набок. Многие существа давали Ей имена. Пожар, чума, война. Эти слова казались слишком грубыми. Конец нужен для того, чтобы начало имело смысл. Конец нельзя назвать переутомлением или солнечным ударом. Но к Ней продолжали обращаться по имени той причины, по какой Она пришла, какими грубыми эти имена не были.       — Muerte, — спокойно, даже безмятежно ответила Она. Не вслух, Ей не нужно было говорить.       Ребёнок обхватил ноги матери. И задрожал. Мать не могла чувствовать его прикосновений. Но опустила руку возле его головы, словно зная, что её мальчик стоял там.       — Llévame a mí en su lugar, — ровно заклинание отрезала женщина. Повторила. Ещё раз. Ещё. Повторила громче. Агрессивнее. Заорала во всю глотку. Лишь бы до Неё докричаться.       — No te la lleves, — прохныкал ребёнок, отлипая от родительской ноги.       Она развернулась, зная, что ребёнок последует за ней. Тот так и поступил.       — Gracias río. Muerte, — пролепетал ребёнок, когда ступил на мост. Она не знала зачем, но приподняла уголки губ. Так делали некоторые из существ, совсем немногие. Они, как Она понимала, делали это, если не боялись, если были спокойны.       Она была зелёной ведьмой. Реки, в принципе, были частью её магии. Реки имели свой конец только затем, чтобы у чего-то большего появилось начало. Река могла стать Её именем.       — Río. Sólo Río, — услышал ребёнок, делая медленные шаги вперёд.       — Bien. Hola Río.       Ребёнок сделал последний шаг. Рио не пошла за ним. В следующий же миг появилась у следующей души, ожидавшей ухода в царство смерти.