Служебный роман в НСДАП и СС.

      В итоге разговора между Герингом и Гитлером, они выдумали самый логичный дизайн для новой награды. Это должна была быть копия Ордена Крови, а точней его второй степени, но не серебряной, а золотой. Гитлер, на следующий же день после рождения этой идеи побежал к самым искусным мастерам Рейха по изготовлению медалей, и заказал у них довольно небольшой тираж, всего лишь для самых высших бонз Рейха, учавствовавших в Путче.       Придя домой после работы, Адольф обнаружил прекрасную новость - сегодня он один дома. С ним нету вообще никого сегодня, кроме слуг. Ни Геринга, ни знакомых, никого. Гитлер обрадовался и зашёл в дом. Он конечно понимал, что ему предстоит сделать ещё много работы, которую он не сделал днём, но разве нельзя посидеть одному и попить чай на едине с мыслями? Можно, конечно! Он фюрер, кто ему запретит?       Австриец зашёл в столовую. Наконец он дома! Он по-хозяйки обошёл кухню, а затем встал на ципочки перед каким-то шкафчиком, находящимся слишком высоко для него. Еле как дотянувшись до него, рука Гитлера взяла маленькую коробочку с печеньем. В тайне от всех Адик очень любил сладкое, и часто его кушал. Чайник засипел, Гитлер положил на стол коробочку и наконец налил себе чай. Больше чем сладости он любил чай. Но лучше и чая и сладостей был чай со сладким. Наконец-таки он сел в мягкое кресло, поставил на маленький столик перед собой всю свою еду. Спина фюрера откинулась на спинку стула, он накрылся пледом и снова понял, как хорошо быть одному. Но так спокойно прошли только пять минут его отдыха, пока он не начал вспоминать сегодняшний день.       "Что вообще сегодня произошло?.. как я провёл день? - начал размышлять он, отпивая чай из чашки. - в Рейхстаге всё стабильно было, опять мне кучу документов нагрузили... личной жизни у меня нет, поэтому даже думать о какой-то там любви не стоит... когда я последний раз трогал женщин? А я и не помню..." Адик уж было расстроился, что день прошёл как-то чересчур обыкновенно и скучно, как тут в голову пришла разрабатываемая первая степень Ордена Крови.       "Точно... партию, которую я заказал, должны уже завтра мне отдать. Ну наконец-то! А то они затянули с заказом... я же не так много заказал, только для самых-самых важных правителей Рейха..."       Гитлер спохватился, что он не просто так сидит в кресле, когда случайно опустил пальчик в горячий чай. Он издал удивительно тихий для него крик, быстро выдернул покрасневший палец из жидкости и подул на него. Не помогало. Адик взял палец в рот, и даже проронил пару слёз от боли. И зачем он пьёт столь горячий чай? Отойдя от боли, он мокнул в ту же чашку с горячим напитком печенку и начал её кушать. Вкусно.       "Так... о чём я вообще думал? А, точно, об Ордене Крови." — Ну, наконец-то Гиммлер получит заслуженную награду. - сказал он уже вслух, но тихо, почти шёпотом, дабы не беспокить слуг. - а ведь если бы он тогда меня не заслонил то я бы не сидел тут... а сидел бы какой-нибудь другой человек, совсем опустившийся и не заботившийся о своей стране. Ради Гиммлера я бы и степень выше первой разработал, но боюсь, это невозможно...       "Так... а с чего я вообще так легко верю в говор без доказательств? Ну, в любом случае, завтра я проверю, правда ли у Генриха есть шрам на плече. И спрошу у него про тот случай..."       Почему-то Гитлеру стал более приятен Гиммлер после того, как он узнал, что именно Генрих его защитил во время Путча. Если это правда, то теперь он - его любимчик в партии, если можно так сказать. Да, у Гитлера были "любимчики", словно он учитель, а НСДАП - его класс. Но вернёмся к теме Гиммлера. Гитлер откусывал печенку, как вдруг его мозг начал рисовать картину, как он награждает Генриха.       Наконец этот почётный момент. Зал, где он награждает бонз Рейха, собрались другие награждаемые. Зал огромен, помимо тех, кто вот-вот получит награду в зале ещё и те, кто просто смотрит на эту торжественную церемонию. Прожектора ярко светят, каждый металлический предмет сверкает, подобно солнцу. Гитлер наградил уже всех бонз Рейха, кроме последнего: Генриха Гиммлера. И вот: они стоят друг напротив друга. Адольф вертит в руках награду, и наконец, вешает на грудь Хайни... но это далеко не всё. Вдруг фантазия австрийца создала образ, как рука фюрера вдруг резко хватает рейхсфюрера, прижимая к себе, а их губы соприкасаются. Два мужчины поцеловались, на глазах у всего Рейха.       От таких в каком-то роде пошлых мыслей Гитлер поперхнулся, чай вылился из носа. Адольф завашлялся, чувствуя неприятное жжение внутри носа. Чёрт! Надо же было такое напридумывать!       Фюрер, кашляя и плача пошёл к раковине. Промыв свой несчастный нос, он вылил остатки чая в ту же раковину. Хватит с него на сегодня чаепитий, нельзя ему отдыхать, а то бред в голову всякий лезет. "Надо побыстрее это забыть." - подумал Гитлер, направляясь в комнату к себе - сегодня его ночь уйдёт на бумажную работу.

***

      На следующий день совсем не выспавшийся и злой Гитлер таки-забрал готовые награды.       Осталось только сделать самое нелёгкое: это проверить, есть ли у Гиммлера правда шрам от пули. Сделать это было не легко не физически, а морально. Фюрер не представлял, как он это выполнит. Единственным вариантом, который он придумал, едя на работы, было прийти к этому же самому триклятому Гиммлеру и сказать прямо в лоб: "Герр Гиммлер, покажите шрам от пули". "Ну а как он его покажет? Не будет же он раздеваться..." - подумал Адольф. Но больное воображение фюрера снова решило пошалить. В голове австрийца предстала такая сцена:       Гитлер таки набрался смелости, и не  смотря на пошлые фантазии в его голове, пошёл к Гиммлеру. Это был уже вечер на грани с ночью, за окном непроглядная темень, лишь фонари освещают Берлин. Дойдя до дубовой двери, фюрер, набравшись смелости, сделал три громких удара в неё. Генрих за дверью, все часы работы сидя под мирное тиканье часов, испугался такого резкого звука, но, приняв спокойный вид сказал "войдите". Какого же было удивление рейхсфюрера, когда на пороге он увидел Гитлера. Генрих поспешно встал со стула и поднял руку в нацистском приветствие. Гитлер сделал тоже самое, но через пару секунд сказал "ненужно". Гиммлер опустил руку так же поспешно, как и поднял. Рядом с фюрером ему сразу стало неуютно и неудобно. Гитлер приблизился к нему, и спросил вопрос, сильно удививший Генриха: — Герр Гиммлер, а это правда, что у вас есть шрам от пули на плече?       Бывший фермер смутился, а потом ответил. — Да... а что? Зачем вам? — А откуда он у вас? - спросил Гитлер, пристально смотря в узкие глаза коллеги.       Тот смутился ещё больше, но всё так же послушно отвечал. — Я получил его во время Пивного Путча. — Я слышал от Геринга, что вы защищали меня, и поэтому у вас появился этот шрам.       Сердце Генриха замерло. — Да... так и было...       На лице Адольфа появилась еле заметная улыбка. — Мне почти не надо доказательств, чтобы в это поверить. Я тогда видел юношу в очках, с худым лицом, и таким же цветом волос, как и у вас. Да, это были вы. - тут улыбка с лица австрийца стёрлась. - однако, мне нужно одно доказательство: покажите мне этот шрам.       Сердце Гиммлера вдруг резко начало колотиться с огромной силой. Ведь у рубашки, поверх которой одет ещё и пиджак, нельзя так просто засучить рукав до плеча, чтобы показать шрам! Ему что... придётся расстёгивать рубашку, оттягивать рукав и так далее?! Перед фюрером?! Последнему самому не нравилась такая идея, однако делать было нечего. — Не медлите. Я фюрер, не бойтесь, я с вами ничего не сделаю.       Ни сказав больше не слова, бывший агроном начал расстёгивать пуговице на пиджаке. За расстёгнутым пиджаком последовали и несколько пуговиц рубашки. Гитлер, обладавший нетрадиционной ориентацией, вдруг почувствовал, как в штанах, а именно в районе паха, начинает что-то увеличиваться и пульсировать. Чёрт! Не надо было просить показать шрам. Но было уже поздно: Генрих оттянул воротник, и еле как высунул плечо из тесной рубашки. Гитлер подошёл к коллеге сбоку, и наклонился лицом прямо к самому плечу. Да, действительно, у Генриха на плече был шрам кругловатой формы. — Теперь я точно уверен, что вы не лгали. - сказал Гитлер.       Он уже хотел произнести "можете одеваться, герр Гиммлер", но его что-то остановило. Вдруг, будто себя не контролируя, Адольф впился зубами прямо в мягкую грудь Гиммлера. Тот от неожиданности вскрикнул и попытался оттолкнуть австрийца. — Что вы делаете, мой фюрер?! - взвизгнул он испуганным голосом.       Но фюрер не слушал и не слышал. Его язык начал мягко зализывать новоиспечённый укус, а тело навалилось на коллегу так, что тот оказался прижатым к стене. Фюрер потихоньку спускался вниз, до соска рейхсфюрера. Обхватив его губами, и начав покусывать и лизать сосок, он услышал томный стон Генриха.       Гитлер был выдернут из своих фантазий, когда уже потерявший терпение шофёр тихо позвал его "мой фюрер". Повернувшись к нему, Адольф был искренне растерян и не понимал что происходит. — Вы не уснули, мой фюрер? - спросил шофёр. - вы уже минут пять сидите не движась. — Прости, замечтался. - ответил австриец и поспешно вылез из машины, стараясь забыть придуманный им позор.       Перед работой он заехал в место, где заказывал медали и забрал их. Сегодня вечером должна была состояться церемония награждения. О этом знали все награждаемые, кроме самого главного среди них - Гиммлера. Гитлер с ужасом осознавал, что скоро ему придётся проделать всё то же самое, что и в его фантазиях. Ну, кроме части с приставаниями к Генриху. Когда Адольф пришёл на работу Генрих ещё только ехал. Он всегда приходил позже фюрера. Ну и хорошо. Пока Гитлер только приехал на работу, он может "отрепетировать" то, как он собирался попросить Генриха показать шрам на плече. Австриец попросил своего секретаря доложить, когда на работу приедет Гиммлер, а сам зашёл в кабинет и закрыл дверь. Повесив на вешалку пальто и сняв остальную уличную одежду, он встал перед зеркалом. "А что я должен делать?" - подумал он, смотря на своё отражение. Пока австриец размышлял он разглядывал себя в зеркало. Перед ним стоял мужчина средних лет, весь с потным и напряжённым лицом. Гитлер сам себе не нравился. Как можно так переживать перед встречей с коллегой?! Адольфа очень пугали его же чувства к Гиммлеру. Они ведь просто коллеги... "почему я веду себя рядом с ним так, как будто влюбился?!" - подумал диктатор. Эта мысля пришла резко и крайне его оскорбила и напугала. Да неужели он влюбился в мужчину?! Нет, быть такого не может! Чтобы оторвать себя от этих мыслей, Адольф всё-же начал репетировать. Он подбирал не только движения руками, и даже интонации голоса и взгляд. Сначала он выглядел крайне неуклюже, но потом у зеркала уже было что-то между моделью, оратором и танцором балета. И тут Гитлер понял ещё одну странную вещь: ему начало нравится представлять, как он будет проделывать все эти движения и говорить что-то перед Гиммлером. Ему нравилось представлять как Генрих будет на него заворожено и внимательно смотреть, слушаясь каждой его просьбы (именно просьбы, не приказа). Но, в конце концов, в дверь постучался секретарь. Австриец преуратил эти танцы перед зеркалом и сказал "войдите". Войдя, его подопечный поспешно кинул зигу и сказал "герр Гиммлер приехал". Адольф поблагодарил его и вышел из кабинета, направившись к только что приехавшему коллеге.       Рейхсфюрер только снимал с себя верхнюю одежду в своём кабинете. Не успел он переодеться полностью, как в дверь робко постучали. Это слегка разозлило Генриха. Ну кому пришло в голову пришло сразу после его прихода на работу приходить стучаться в дверь?! — Я сейчас выйду, подождите! - громко сказал эсэсовец, пытаясь делать голос спокойным.       Не смотря на все старания Гиммлера, Гитлер заметил в его голосе какое-то раздражение. Ну да, надо было хоть минут десять подождать. Дверь вскоре открылась и оттуда показалось недовольное лицо рейхсфюрера. Но только стоило ему увидеть своего фюрера, как он вытянулся в струнку и отдал нацистскую честь. Вся злость отступила: теперь на её место пришло стеснение, что испытывал Генрих, находясь рядом со своим "начальником". — Не стоит, герр Гиммлер. - спокойно сказал Адольф, опуская руку Генриха вниз. — Да-да, простите. Что вы хотели? - замямлил Хайни. — Я хотел у вас кое что спросить. - ответи Гитлер. - но мне кажется что для этой беседы не место в коридоре. Зайдём к вам в кабинет.       Гиммлер снова поспешно сказал "да-да" и зашёл в кабинет. Его немного напрягло, что Гитлер повернул в дверном замке ключ, запирая комнату. "Зачем это?" - взволнованно подумал рейхсфюрер, чувствуя как потеет всё его тело. Однако волнения на своём лице он старался не показывать. Адольф медленно повернулся и начал, как и планировал, жестикулировать руками и говорить. — Герр Гиммлер. Недавно от нашего коллеги Геринга я услышал о вас, будто вы утверждаете, что закрыли меня своим телом во время Пивного Путча, спася от смерти. Я верю в эту историю: я сам помню, как передо мной тогда выпрыгнул юноша, смутно напоминающий вас. Скажите: правда ли это?       Лицо Генриха стало белым как мел, глаза вылезли из орбит от удивления, и казалось, даже немногочисленные волосы на голове зашевелились. — Да... мой фюрер, это тогда был я... - подтвердил он необычайно тихим и робким голосом. — Спасибо да словесное подтверждение, однако, мне нужны ещё и физические доказательства. Геринг говорил, что у вас есть шрам на плече  от пули, попавшей тогда в вас.       Теперь лицо Генриха стало красным. — Вы хотите, чтобы я показал вам шрам?... - проговорил он ещё тише. — Да. - громко ответил фюрер, прерывая тишину в комнате. — Ладно... минутку, я с-сейчас. - заикаясь сказал Хайни и начал расстёгивать пиджак.       Теперь рейхсфюреру стало понятно, зачем Адольф запер кабинет. Гитлер же, в свою очередь, и думал что реакция на это у стеснительного Гиммлера будет такая. Он всегда не сильно любил выделяться, редко говорил речи со сцены, не любил много внимания, а сейчас ему говорят что он спас фюрера, и при том эта правда. Естественно, он будет шокирован. Но даже не это было главной причиной удивления, шока и стеснения Генриха. Он не любил показывать кому-либо, даже жене, любые оголенные части своего тела. Неважно, что это было: плечо или что-то другое. Поэтому сейчас на лице рейхсфюрера был яркий румянец и капли пота. Тут он застыл. Пуговицы на пиджаке уже были расстёгнуты, он было хотел сделать тоже самое с рубашкой, но что-то его остановило. — М-мой фюрер... - сказал бывший фермер, старательно избегая встречаться глазами с Гитлером напротив. - можно я не буду снимать рубашку и вы мне поверите просто так?..       Адольф сурово посмотрел на своего коллегу и сказал: — Нет, нельзя. Вам не надо снимать полностью рубашку, лишь покажите своё плечо - и всё. Если это не сделаете вы, то это сделаю я.       Генрих был уже готов послушно сделать всё что ему сказали сам, но Гитлер подошёл к нему ближе и собсенными руками начал расстёгивать верхние пуговицы рубашки. — Я знаю что вы стесняетесь, простите что смущаю вас. Это просто нужно. - смягчив тон сказал фюрер и отпустил крайне красного Хайни. - ну, теперь тебе будет легче высунуть плечо из рубашки, чтобы показать его мне. Давай.       Рейхсфюрер поднял вверх левое плечо. Адольф, как и в своих фантазиях подошёл к нему и посмотрел на плечо. И правда. Там был почти такой же шрам, как и думал фюрер. Тоже кругловатый, однако цветом особо не выделяющийся. — Спасибо герр Гиммлер. Можете одеваться обратно. - сказал Адольф.       Генрих с великой радостью начал застёгивать пуговицы обратно. На его лице даже появилась улыбка. Когда он привёл себя в тот же вид, что и до встречи с фюрером, Адольф сказал: — Я уже всем о этом говорил а вам - нет, герр Гиммлер. - Гитлер подождал пока Генрих посмотрит на него а затем продолжил. - завтра состоится церемония награждения и вы на ней будете.       Тут австриец понял, что не сказал никаких подробностей чтобы подольше поговорить с Генрихом, но было уже поздно. — А за что? Какая награда? Кто ещё будет награждён?.. - рейхсфюрер был готов забросать Адольф ещё большим количеством вопросов, но тот перебил его и начал отвечать. — Эта награда - первая степень Ордена Крови. Та, что есть у вас - уже вторая. Она даётся только самым висшим правителям Германии которые учавствовали в Путче. Вы и приняли особое участие, и один из главных и самых влиятельных политиков. А награждать так же будут меня, Геринга, Гесса и прочих. — Спасибо за информацию, мой фюрер... - ответил Гиммлер.       Тут Гитлер подошёл к нему ещё ближе, почти вплотную, и прошептал: — Мы с Герингом придумали эту награду, по большей части, ради тебя.       На щеках Генриха появился еле заметный румянец: ему было очень приятно это слышать! — Спасибо, мой фюрер! - искренне поблагодарил Гитлера Гиммлер.       У Адольфа появилось странное желание взять лицо Генриха в свои руки и расцеловать, но он этого не сделал, а лишь вышел из кабинета, попращавшись с рейхсфюрером. Тот весь день ходил очень счастливым, прямо-таки светился.