(Не)милые укусы

      Авантюрин слепо шарит ладонью по стене, жадно хватает ртом воздух. Как он здесь оказался? Разве он не веселился с Топаз на вечеринке, посвящённой Дню Всех Мёртвых? Почему так жарко и совсем нечем дышать?       — Тише, — Авантюрин всхлипывает. Голос раздаётся словно сквозь толщу воды и одновременно слишком близко, слишком внутри головы. Словно в самом сознании, затмевая его собственные мысли.       Взгляд слабо фокусируется на мигающих неоновых лампочках под потолком. Шум толпы до него дорывается с трудом, больше напоминая белый шум неработающего канала. Авантюрин сглатывает вязкую слюну. Точно. Топаз ушла танцевать, а он…       — Не любишь громких? Тогда мне нужно тебя расстроить, — язык еле ворочается во рту, напоминая больше желе, чем язык. Авантюрин крепко хватается за чужое плечо, чтобы не упасть, и откидывает голову на стену. Шею тянет тупой болью. Зрение снова плывёт, но он отчётливо видит, что идиотские накладные клыки, которым он несколько минут назад отвешивал тупые комплименты, всë ещё на месте. — Твои клыки довольно крепко приклеены. Хочешь помогу снять?       Авантюрин достаточно пьян и, кажется, накурен дурью, но не помнит об этом, зато мозг работает ровно также, как после хорошего косяка. Или ему кажется из-за духоты? Перевозбуждение в мозгу от этого парня? Как его зовут вообще?       — Чем?       — Языком, — Авантюрин показательно проводит языком по губам и прикрывает глаза, когда на его провокацию ведутся. Губы на его холодные и влажные, как будто Вампир выпил только что напиток со льдом. Поцелуй выходит смазанный слюной и чуть агрессивнее, чем ожидал Авантюрин. Клыки сильнее других зубов впиваются в его губу и, кажется, даже протыкают тонкую кожу. Авантюрин с громким чмоком отстраняется, снова проводя языком по губам, отчётливо ощущая железный вкус крови. — Какой ты кусачий.       Последнее, что замечает Авантюрин, прежде чем потеряться в ощущениях и новой дымке в сознании — расширенные зрачки в глазах напротив. Разве в цветных линзах это заметно?       Прохладные ладони ощущаются везде — на бёдрах, на шее, на груди, на щеках. Авантюрин не может сказать точно, когда они уходят с вечеринки, но прекрасно в какой-то момент осознаёт, что больше не слышит людей и громкой музыки. Всё его внимание сосредоточенно сначала на потолке машины, затем на тихой музыке лифта в перерывах между новыми поцелуями и ласкающими движениями по телу. Он наверняка что-то говорит, но никак не может вспомнить хоть что-то кроме тяжелых вздохов и собственных постанываний. В паху тянет слишком долго, чтобы думать о чём-то другом.       — А если я маньяк и убью тебя пока ты спишь? — в текущем его состоянии убить он может только подушку своей головой, но Авантюрин всё равно ухмыляется, когда его искусственно окровавленную рубашку стягивают с него рывком. Спиной он чувствует прохладную стену и не менее прохладные пальцы на рёбрах.       Вампир что-то отвечает ему на ухо, но Авантюрин не слышит. Он сильно жмурится до цветных кругов перед глазами, жадно хватая воздух ртом. Горячий шёпот прямо в ушную раковину заставляет его задрожать всем телом и поплыть под умелыми руками, давящими ему на поясницу. Тупая боль в шее усиливается, пока Авантюрин в блаженном экстазе распадается по стене от поглаживаний члена сквозь ткань таких же забрызганных брюк.       Первый контраст температур он замечает с какой-то заторможенной реакцией. Вампир с силой снова кусает его за шею, уже с другой стороны и Авантюрин чувствует, как из пульсирующей вены кровь стекает по изгибу прямо на ямочку ключицы и ниже. Тело прошибает мелкой дрожью. Когда ему успели расстегнуть пуговицу и ширинку? Когда прохладный палец прошёлся по пылающей без внимания головке? Он не помнит.       — Я прощу тебя, даже если ты хорошо сосёшь только кровь, — алкоголь или ещё что-то в его крови сильно притупляют адекватное восприятие реальности. Авантюрин находит свободную ладонь и без тени брезгливости всасывает пару пальцев в рот, теперь уже вполне обоснованно истекая слюной. Мягкие поглаживания сменяются сильным захватом и Авантюрин снова давится воздухом, двигая бёдрами навстречу. Его ужасно ведёт. И ему это ужасно нравится.       Если этот парень его чем-то накачал, Авантюрин не уверен, что хочет сильно по этому поводу возмущаться.       Руки сами стягивают дурацкую рубашку, не особо ловко расправляясь с её пуговицами и сложной шнуровкой на груди. Авантюрин мечтал стащить её весь вечер и моральное удовлетворение от оголенной кожи сейчас куда сильнее реального возбуждения, которым охотно занимается чужая рука. Тело оказывается не только красивым издалека и твёрдым на ощупь, но и безумно красивым. Или дело в игре лунного света? Они же никуда из коридора не ушли, да? Авантюрин бездумно облизывается, давая пальцам выскользнуть изо рта и легко отстраняет чужую руку от своего члена. Какой послушный.       — Такую бледную кожу хорошо дополнят мои засосы, как думаешь? — Авантюрин с силой кусает ключицу. Кожа на вкус солёная. Сверху раздаётся тихое шипение.       — Пошлые разговоры тебе не к лицу.       — Мне всё равно, я просто хочу утонуть в этой груди, — хмыкает куда-то в кожу Авантюрин, облизывая и посасывая. Его клыки не способны прокусить толстую кожу на мышцах, но он старается достаточно усердно, чтобы остались ощутимые следы.       Колени сами подгибаются и Авантюрин находит себя в сознании следующий раз прямо перед ширинкой, уже расстегнутой. На чужом белье прекрасно видно влажное пятно даже в темноте коридора. Авантюрин прижимается к нему губами и слышит новое шипение. Бёдра усилием чужой воли остаются на месте и Авантюрин опирается ладонями именно на них. Он стаскивает штаны вместе с бельем до колен и с горящим восторгом в глазах рассматривает член перед собой настолько тщательно, насколько он вообще сейчас способен.       Головка влажная, крупная и Авантюрин поднимает голову, призывно высовывая язык. Вампир пользуется предложением незамедлительно, легко толкаясь внутрь открытого рта. Тяжесть головки на языке отдаётся новым приливом крови куда-то вниз живота и Авантюрин глухо стонет в член, сжимая себя свободной ладонью. Кончать от минета в такую ночь он точно не хочет, иначе они бы не добрались до чужого дома, Авантюрин просто утащил бы этого парня в туалет.       Член большой, челюсть неприятно сводит, но в поплывшем мозгу всё становится с ног на голову. Авантюрин прикрывает глаза, больше слушая, чем наблюдая. С каждым новым толчком вздохи становятся прерывистее, дыхание сбивается и Авантюрин языком вытаскивает из Вампира первые стоны не ему на ухо.       Приходится пережать себя у основания, чтобы не кончить от одного только грубого рывка за волосы.       — Пошли, — рвано бросает ему Вампир, делая последний толчок, прежде чем покинуть рот Авантюрина и оставить его с стекающем по подбородку слюной, которую сам же ему и вытирает коротким движением большого пальца по губам.       Градус тепла нехило так возрастает в теле Авантюрина от этого движения и он поднимается обратно на ватные ноги, послушно следуя в единственную открытую дверь.       В комнате достаточно тепло, чтобы тело не покрывалось мурашками, пока он снимает с себя остатки одежды и падает животом на заправленную постель. Холодные ладони притягивают его обратно. Авантюрин и не заметил, как Вампир потерялся в темноте комнаты и снова нашёлся уже на кровати. Голый.       Авантюрин опускает свою бедную, едва соображающую голову на скрещенные руки и разводит ноги пошире. Ему нужен этот член внутри в самые кратчайшие сроки, иначе он окончательно потеряет разум. Уже от горя, а не от алкоголя и ещё чего-то. Рядом с ним падает шуршащий пакетик презерватива и бутылек смазки и Авантюрин уже поворачивает голову, чтобы возмутиться, когда все мысли снова куда-то теряются из мозга, когда он чувствует.       Крик срывается с его губ сам. Прохладный язык проходится по чувствительным бёдрам вслед за укусами и посасываниями, прежде чем ныряет вглубь него. Контраст температур теперь сильнее бьёт по нему, заставляя прогнуться в пояснице и насадиться на язык активнее.       — Ты пытаешься сожрать меня? — дрожь в голосе хорошо передаёт сильно поплывшее состояние Авантюрина, едва способного держаться на локтях ещё хоть немного. В ответ раздаётся мычание куда-то внутрь него и Авантюрин воспринимает это как положительный ответ. Он блаженно прикрывает глаза, подмахивая бёдрами, чтобы показать, что он, в общем-то, и не против.       От языка внутри становится влажно, тело прошибает мелкой дрожью, когда к нему добавляется палец и Авантюрин запрокидывает голову назад, вскрикивая. Стимуляции слишком много для его бедного пьяненького мозга и если он ещё не кончил, то сделает это в ближайшие пару минут.       К пальцу добавляется ещё один, заставляя Авантюрина застонать от удовольствия. А следующее касание к простате вынуждает его сжаться всем телом, выгибаясь навстречу языку и пальцам. Ему одобрительно мычат в ягодицу. Авантюрин готов затрястись в оргазме уже сейчас. Он роняет голову на руки, тяжело дыша и тихо скуля, пока пальцы не проходятся по простате снова. Только тогда он кончает. Много. И сильно. Его выгибает и ломает, растаскивает на мелкие кусочки, пока подушечки продолжают поглаживать его изнутри. Кажется, он снова кричит.       Затуманенный разум немного проясняется после оргазма. Касания становятся ощутимее; Авантюрин чувствует, как тело возвращает себе чувствительность. Лёгкие горят от нехватки воздуха, бёдра дрожат от перенапряжения, колени разъезжаются по влажным от пота простыням. Вампир не останавливается даже на секунду, продолжая вылизывать языком и царапать зубами растянутый анус. Авантюрину очень хочется, чтобы в комнате было хоть немного света: подняться из последних сил и обернуться, просто увидеть это своими глазами.       — Ненасытный, — в горле сухо, язык прилип к нёбу. Вампир в отместку кусает за ягодицу и Авантюрин глухо смеётся в дрожащие ладони, не чувствуя в этом угрозы.       Его переворачивают на спину также внезапно, как и исчезают приятные влажные посасывания вместе с чмокающими звуками. Теперь Авантюрин отчетливее слышит своё сбившееся тяжёлое дыхание. Зрение в темноте совсем не хочет фокусироваться, у него, кажется, немного кружится голова. На внутренней стороне бедра снова ощущаются укусы и горячее дыхание. Авантюрину очень хочется что-нибудь сказать про хорошее вживание в роль. Следующий укус в опасной близости от члена заставляет его поперхнуться воздухом.       Прохладные руки исчезают, губы жадно всасывают кожу шеи и ключиц, заставляя Авантюрина снова плавиться и извиваться на простынях. Шелест разрываемой фольги презерватива звучит подозрительно близко. Авантюрин слепо нашаривает подушки, запрокидывая голову, призывно разводя бёдра ещё сильнее. Спасибо урокам танцев за растяжку.       Влажная и скользкая головка легко скользит внутрь. Последние мысли, случайно оставшиеся в закромах разума, вылетают из него с первым толчком.       — Внутри он ощущается больше, — голос заглушается надвинутой на лицо подушкой. Движение бёдер сопровождается ударом кожи о кожу. Авантюрин закусывает губу, поскуливая от резкого контраста температур на короткие мгновения.       — Ты хоть когда-нибудь молчишь? — теряясь в ощущениях, Авантюрин вздрагивает от голоса, вибрациями отдающимся на коже груди. Приходится сдвинуть подушку, чтобы попытаться увидеть лицо Вампира. Роковая ошибка, которой тот и пользуется, забирая подушку, прежде чем подхватить Авантюрин обеими ладонями под бёдра.       Головка скользит по простате, заставляя Авантюрина проглотить громкие стоны и утонуть в всхлипах. Член болезненно пульсирует от новой волны возбуждения после недавней разрядки и Авантюрин тянется к нему, обхватывая себя ладонью. Тяжёлое дыхание прямо на ухо заполняет все мысли и отпечатывается прямо внутри ушных раковин. Растущее напряжение отдается в приподнятые бёдра, оттягивая его от края ещё немного.       Всё сумбурно. Авантюрин плохо помнит себя после второго оргазма за пятнадцать минут, потерянный в собственном удовольствии и ощущениях, в контрастах температур и низких стонах где-то рядом с его головой. Его быстро разбирают на самые мелкие частички и собирают обратно с филигранной точностью, склеивая его хорошими глубокими толчками, выбивающими из него последние остатки трезвости. Горло саднит, костяшки стёрты об простынь, волосы сильно разметались и наверняка спутались.       Авантюрин давно не чувствовал себя так хорошо и разбито одновременно.

***

      — Мне понравилось, — Авантюрин ёрзает за барной стойкой, пытаясь найти удобную и безопасную позу для сидения на подушке. Ему в руки всучивают стакан воды с плавающей долькой лимона.       — «Секс с незнакомцем», так это называется? — Веритас прохладными пальцами собирает влажные светлые пряди Авантюрина, убирая их с лица в аккуратный пучок. Авантюрин угукает в стакан и осушает его в несколько глотков.       — Только незнакомцы обычно не пускают афродизиаковый дурман в голову, — сзади раздаётся раздраженное прищелкивание языком. Авантюрин хмыкает и прижимает холодную ладонь к своему пульсирующему лбу. — Голова теперь болит.       — Я предупреждал, что нельзя его смешивать с алкоголем.       — Иначе было бы слишком скучно.       Авантюрин негромко смеётся себе в ладонь, когда его вместо ответа несильно кусают в и без того прокушенную шею.