Туманы Салвора

Туман висел в утреннем воздухе, неподвижный, холодный, как застывшее дыхание. Серые призрачные клубы лениво стелились над красными крышами, скрадывая силуэты деревьев, домов, дорогу, тянули свои лапы за далекий горизонт. Две фигуры вынырнули из густого марева и медленно двинулись по обочине шоссе к возвышающейся у спуска табличке. Один из людей катил за собой увесистый чемодан, хранящий внутри себя всю короткую, безрадостную жизнь своего хозяина. У второго был лишь полупустой рюкзак за плечами, и он то и дело оглядывался на своего спутника, порывался помочь с тяжелым багажом и всякий раз получал резкий и категорический отказ. Они остановились у знака, на котором проступали облупившиеся чёрные буквы: Салвор. В этом слове не было ничего особенного — простой указатель, таких тысячи на дорогах, ведущих в города и из них. Для кого-то такие таблички означали начало долгого пути. Для кого-то — завершение путешествия. Оба парня молчали и смотрели на знак, как смотрят на старый дом перед тем, как закрыть за собой дверь и не вернуться. Вдалеке послышался шелест шин по мокрому асфальту, и из утреннего сумрака, приобретая всё более четкие очертания, показался автобус. Ослепив ожидавших его пассажиров светом фар, машина сделала крутой поворот и с громким скрежетом остановилась прямо около знака, открывая перед ними узкую, заляпанную многолетней грязью дверь. Дэвин и Генрик переглянулись. — Теперь-то позволишь мне помочь? — с напускным раздражением проговорил Дэвин, вырывая пластиковую ручку из тонких пальцев. Генрик поднял руки, точно признавая своё поражение, и первым поднялся в салон. Дэвин запрыгнул на ступеньки следом, спрятав громоздкий чемодан в багажный отсек. Дверь за спиной захлопнулась, обдав его запахом машинного масла и металла. — Говорят, у вас в городе эпидемия, — недовольно пробасил водитель, взглянув на пассажиров в зеркало заднего вида. — Вы б хоть маски надели. — Не бойтесь, не заразные, — хмыкнул Дэвин в ответ, опускаясь на сиденье рядом с Генриком. Водитель неодобрительно покачал головой и переключил передачу. Автобус взревел мотором и медленно тронулся с места. Колеса, мокрые от утреннего тумана, скользили по асфальту, оставляя за собой тёмные полосы. Знак «Салвор» мелькнул за запотевшим стеклом, и туман тут же проглотил его, точно его никогда и не существовало. Салон покачнулся, и через пару секунд машина набрала скорость, устремившись вперед, прочь от города. Дэвин неотрывно наблюдал за Генриком, скользил взглядом по всё ещё бледному лицу. Тот сжал его ладонь в своей и молча смотрел на мчащуюся под колесами автобуса дорогу, уносящую их обоих всё дальше от города. Прочь от страшных ритуалов, смертей, убийств. Вперёд, к новой жизни. — Твоя мама точно не будет против, если мы поживем у неё какое-то время? — обернулся он к Дэвину, смущённо сдвинув брови. Этот вопрос звучал уже не в первый раз. — Да сколько можно, — беззлобно фыркнул Дэвин, погладив его ладонь большим пальцем. — Она нам уже комнату подготовила. — Одну… комнату? — Генрик вопросительно вскинул брови, перестав улыбаться. — Простите, ваше величество, что у нас нет в распоряжении огромных домов с покоями вашего уровня, — поддразнил его Дэвин, осторожно толкая локтем в бок. — Придётся терпеть меня рядом каждый день и каждую ночь. — Я не против, только если ты обещаешь мне мыться каждый день, — Генрик прищурился, словно оценивая вероятность такого исхода. — И каждую ночь, — с готовностью кивнул Дэвин. — Как прикажет ваше величество. Генрик покачал головой, даже не стараясь скрыть улыбку, и снова посмотрел на проносящиеся мимо стволы сосен. Туман постепенно становился всё тоньше, прозрачнее, уступая место мягким лучам поднимающегося из-за горных склонов солнца. Его густые клубы сомкнулись за автобусом, скрывая собой очертания города. Он остался где-то среди мшистых склонов, холодный и чужой. Вместе с ним туманная мгла поглотила все ужасы, с которыми жителям пришлось столкнуться после ритуала. Больница не справлялась с потоком заболевших, в морге не хватало мест, кладбище разрасталось так быстро, что могильщики не успевали закапывать гробы. Где-то там, во влажной рыхлой земле навсегда замер Гевенар, ушедший тихо, почти незаметно. «Несправедливо спокойно», — как заметил однажды Дэвин, напряженно хмурясь. Неподалеку, в фамильном склепе, покоилась и Вианна, не выдержавшая выпавших на её долю испытаний. Рядом с плитой с её именем регулярно появлялись свежие цветы — их к могиле приносила сестра покойной, как всегда, прямая и острая, облаченная в строгий траурный костюм. Тревожные новости принесли и шахтеры, спустившиеся в тёмные подземные тоннели после происшествия на капище. Землетрясение, сотрясшее гору изнутри, завалило большую часть рудоносных горизонтов, безвозвратно похоронив плодородные пласты породы под толщей камня и грунта. Десятки рабочих лишились заработка, а Салвор — единственного источника дохода. Генрик больше не видел духов, не чувствовал даже слабого эха их присутствия. Чёрное божество тоже исчезло — растворилось ли в небытии или просто затаилось в сером мареве, теперь это не имело значения. Лишённый его силы и покровительства, город начал увядать, как растение во внезапно высохшей почве. Генрик не мог до конца поверить, что всё закончилось вот так, что заточенное многие столетия существо просто покинуло это место, затерялось среди туманных гор, но размышлять об этом он не хотел. Эта рана ещё недостаточно зажила, чтобы её бередить. Всё, о чём ему хотелось думать, — это сидящий рядом Дэвин. Его рука, уверенно сжимающая ладонь Генрика. Его плечо, к которому можно было прижаться и впервые за долгое время позволить себе закрыть глаза, не опасаясь таящихся в темноте кошмаров. Его взгляд, горящий и устремленный вперед, в будущее. И это самое будущее, вдали от Салвора, ритуалов и смертей, настоящее, осязаемое, нормальное будущее. Автобус вынырнул из леса, и теперь они плавно спускались по серпантину. За окном, насколько хватало глаз, простирался яркий, вымытый утренним светом пейзаж: линии дорог, далекие пятна деревень и горы, синие горы до самого края земли. Плотная пелена тумана осталась позади. Начинался новый, светлый день.