bad end для панночки

Увернуться от касания хочется, но нельзя. Мире почти спокойно, ведь касание это с намёком на ласковость – оно мажет вниз по щеке, огибает угол челюсти, берёт за него и становится, вопреки мириным опасениям, лишь мягче. Издевательски мягче. Мира поджимает губы, треснувшие по уголкам, и тогда касание прекращается. Начинается взгляд. Слишком уж личный и потому неприятный. Пальцы, отнятые от мириного лица, забирают на подушечках всё тепло, которое Мира хранил в себе для другого.... Хочется даже примкнуть к ним обратно, возвращая своему сердцу хотя бы часть, но Мире не позволяют – взглядом его держат на дистанции. — Розмовляєш ти погано, але личко у тебе симпатичное. Слова эти входят глубже, чем взгляд, и начинают жжением кислоты растекаться под кожей. Мира вспыхивает, оживает... Его встряхивает осознанием, перед кем он и для чего. Нужно заговорить в ответ. Мира осмеливается. — Я зможу к-коментувати, зможу брати iнтерв'ю... Я не хочу грати. Поки що – не хочу. Его заикнувшийся рот накрывает ладонь Виталия. Мира жарко сопит в её центр, чувствуя, как на нижней губе, прямо у липкой от слюны слизистой, теплеет сталь обручального кольца. — Та плювати менi, чого бетбумовська шлюха хоче. Що скажу робити – те и будеш... Ну а якщо не будеш – пиздуй назад до своих оркiв. Слово «шлюха» ставит всё на свои места. Мира лопается внутри себя облегчением; он понимает, что со шлюхи не возьмут ни копейки – шлюху не станут окрашивать в цвета флага; не позволят ей широких жестов... Мира заработает на микрофон с лого NAVI своей вкусно пахнущей молодостью. Сделает это быстро, закрыв глаза и заткнув нос... Отсекая себя от реальности нежной фантазией, которую сознание выучило покадрово. Фантазия эта – мирин большой секрет, его большая и единственная боль; способ запланированной на сегодня эвтаназии. — Тепер н-не бетбумовська... — он елозит ртом по мазолистым горячим пальцам, стукается зубами о неприлично массивную обручалку и тут же соображает, что следует обвести её кончиком языка. Сквозь рвотный рефлекс и слёзы, холодной тяжестью повисшие на ресницах. — ...хочеш, буду тiльки твоєю? — спрашивать об этом хочется Магу, образ которого, в мирином стылом сознании, начал уже расслаиваться и размываться... Мире хочется говорить с Магой, обонять его и пробовать на вкус, но желания шлюх не сбываются – ни в одной из вселенных.