Ответственность на хрупких плечах

На всей кухне царил вкусный запах, который стремительно проникал в каждую комнату дома, медленно просыпающегося ото сна вслед за его обитателями. Молодой высокий парень в полголоса мурлыкал незамысловатую песенку, ловко переворачивая румяные панкейки, иногда для большей зрелищности подбрасывая их на сковородке. На тарелке возле плиты уже ровной стопочкой лежали такие же аппетитные кругляши. Было раннее утро, о чём свидетельствовали настенные часы с забавным рисунком в виде двух важного вида пингвинов в цилиндрах и моноклях. Кухня выглядела довольно уютной и привлекательной, словно сошла со страниц журнала. Просторное помещение было залито мягким светом, который проникал через большое окно, обрамлённое лёгкими занавесками. Вкупе с присутствием молодого человека, чуть ли не порхающего в ярком жёлтом фартуке по кухне, создавалась оживлённая домашняя атмосфера. Такая атмосфера, в которой можно было бы просто уткнуться заспанным лицом в стол и молча слушать приятный голос парня или рассказывать самые глупые шутки, которые только знаешь, чтобы вместе посмеяться. Даже самые большие любители поваляться в постели были бы не прочь насладиться ею. Ну и вкусным завтраком, конечно. В прочем, на то был и расчёт. Как только закипел чайник, в дверной проём тихо выглянула растрёпанная тёмная макушка. Любопытные серые глазки следили за всем происходящим, особенно задержавшись на панкейках. Парень, казалось бы, не заметил слежки, увлечённо готовя чай из пузатого стеклянного заварника. Однако эта мысль разбилась вдребезги, стоило только ему, не оборачиваясь, буднично сказать неудачливому шпиону: — Доброе утро, Принцесса, можешь не прятаться. Как спалось? Маленькая фигура девочки в нелепой растянутой пижаме с грибами недовольно вынырнула из своего укрытия. — Ну как ты каждый раз угадываешь, когда я просыпаюсь? — с обидой в голосе спросила она и, сложив руки на груди, громко потопала за стол. В ответ раздался мелодичный короткий смех. Похоже, у кого-то сегодня особенно хорошее настроение. Парень наконец повернулся к ребёнку, давая возможность рассмотреть себя получше. На вид ему было около двадцати, и в документах удостоверяющих личность чётко значилось двадцать два. Однако, когда на парня нападал очередной приступ веселья, который по обыкновению автоматически затрагивал всех остальных, он в поведении едва ли отличался от подростка. Длинные ресницы обрамляли хитрые, похожие на сверкающие чёрные бусины, глаза. В их глубине радостно плясали вокруг костра и заговорщически перешёптывались бесята. Концы вьющихся тёмно-каштановых волос были игриво направлены в сторону вечно улыбающегося лица, словно стрелочки, указывающие, на что необходимо обратить внимание в первую очередь. Укладывал ли их он, или они от природы так старательно пытались выделить и без того красивую внешность — это оставалось загадкой. Дазай Осаму — так звали этого молодого человека. — А ты дыши потише в следующий раз, тогда и не замечу, — несказанное "может быть" заставило уже обиженную неудачей девочку надуться. Дал он совет без агрессии или явной издёвки, однако каждый раз, когда девочка в чём-то отставала от него, то сразу воспринимала это за личное оскорбление. От самого Осаму она могла ещё стерпеть такую наглость, а остальные люди после подобных замечаний комично раскрывали шокированные глаза на грубый ответ от ребёнка. Некоторые даже жаловались Дазаю-старшему, и тот, конечно же, свято клялся наконец взяться за воспитание неугомонного дитя, за которого нёс прямую ответственность. Потом очень реалистично разыгрывал сцену профилактической беседы с девочкой: "Дазай Аксис, ну мы же это обсуждали", — строго начинал он, а эта самая Аксис, принимая участие в спектакле, понуро смотрела в пол и смаргивала слёзы, которые очень старательно выдавливала из себя незаметными щипками за руку. Тогда люди обязательно смягчались, просили сильно не ругать девочку, ребёнок всё-таки. Осаму сто раз услужливо извинялся перед ними, лёгким прикосновением к плечу вынуждал саму Аксис принести извинения за слова. А в конце представления, когда зрители уходили, они, будто ничего и не произошло, шли вприпрыжку в ближайший магазин за какой-то вкусностью, вознаграждая себя за отличную командную игру, и вслух смеялись над ситуацией, отпуская не очень приятные шуточки. — Так это мне что, совсем не дышать? — возмущённо спросила девочка. Осаму ловко поставил на стол полную до краёв тёмным чаем кружку, не разлив ни капли. От неё шёл густой горячий пар. Аромат чая был насыщенным и многогранным: в нём ощущались нотки лесных ягод, небольшая сладость мёда и едва уловимый привкус цитрусовых. Приятный запах. Интересно, долго ли он его заваривал для такого результата? Осаму с наигранным занудством задрал указательный палец вверх и изрёк: — Дыши, конечно. Не дышать — вредно для организма. — Какие мы правильные. Скажу тебе тоже самое во время твоих фокусов с сердечным ритмом, — схватив кружку за ручку и притянув её к себе поближе, буркнула Аксис. Следом за чаем перед ней оказались любимые панкейки в её любимой подаче. Высокая башня из идеально ровных, румянных и пышных блинчиков, полученная путём проб и ошибок, от одного вида которой во рту у девочки рефлекторно скопилась слюна. Готовить Осаму учился долго. Он постоянно добавлял странные ингредиенты, от которых болел живот, перебарщивал со специями, иногда кухню и вовсе спасал только огнетушитель. И было совсем непонятно, делал ли он всё это нечаянно. В общем, издевался над бедным растущим организмом ребёнка как только мог, пока наконец не научился кулинарничать. Не на уровне шеф-повара элитного ресторана, но кому нужны эти скучные аристократские блюда, когда есть домашние панкейки? Однако спокойно покушать ей не дали, ожидаемо хлопнув по шустрой руке, что уже была на полпути, чтобы утащить верхушку аккуратной башенки. — Куда мы хваталками метимся? Ничего не забыла? — надзирательно протянул Осаму, и вкуснейший завтрак сразу же был отодвинут им на другой край стола. Девочке оставалось только тянуться к нему, однако длины её конечностей естественно не хватило, так что сдавшейся в попытках хотя бы дотронуться до тарелки Аксис оставалось только улечься на стол с досадливым стоном. Вот же ж. Подразнил и сразу же обломал! — Ну мам…— капризно протянула Аксис, состроив своё лучшее жалостливое выражение, которое оттачивала годами. И всё же усилия были напрасны. Сжатые дрожащие губы и глаза на мокром месте не затронули ни одну струну в сердце Осаму. Там, где девочка училась, Осаму преподавал. И преподавал весьма успешно, жаль только, что ученица тратила свои способности на всякую ерунду. Привычные детские манипуляции не находили отклика. Не сегодня. Он и так давал Аксис слишком много власти и взращивать излишнюю самоуверенность в её силах был не намерен. — Не мамкай, — отрезал всякие пути отступления Осаму. Девочка тяжело вздохнула, глядя ему прямо в глаза. И внезапно два человека, ещё секунду назад выглядевшие абсолютно беззаботными, приняли самый серьёзный вид из всех, что представитель человеческой расы мог принять вообще. Со стороны казалось, будто на мир надвигается опасность, а они — единственные люди, которые способны решить проблему с неминуемой гибелью всего живого. Твёрдым и быстрым голосом Осаму произнёс следующее, не остановившись ни мгновения: — Есть девушка и парень, которые очень друг друга любят, а также лучший друг парня, давно влюблённый в девушку. Внезапно парень богатеет. Счастливая девушка, давно мечтавшая о пышной свадьбе, торопит его с заключением брака. Друг, узнавший об этом, мрачнеет, но искренне желает им добра и бросает попытки привлечь внимание чужой невесты, в конце концов вовсе перестаёт общаться с парой. Свадьба была сыграна. Знакомые вокруг почему-то косо смотрят на них. На девушке всё чаще замечают синяки, а сама она всё реже общается с родными. Парень говорит, что девушка бывает неуклюжа и сама случайно наносит себе повреждения. Однажды чем-то разозлённый отец девушки пришёл и устроил драку с парнем прямо на его работе, о чём позже стало известно всему кругу знакомых молодожёнов. Отношения испорчены. Спустя полгода со дня свадьбы парень неожиданно умирает. Кто убийца и каков мотив? На весь этот абсурдно длинный поток информации, свалившийся с неба как снег жарким летом, Аксис не медля ответила: — Друг. Он не хотел лезть и поэтому отдалился, но когда узнал, что любимую девушку мучает её муж, то не стерпел. Это точно не отец, ведь он бы точно оставил следы, учитывая вспыльчивость, — а затем, задумавшись, возмущённо продолжила. — Это также может быть кто-то и из других родственников девушки. Но в таком случае я очень расстроюсь, что ты на роль убийцы выбрал какую-то массовку. Подобие нежной улыбки расцветает на губах Осаму, и он с тихой усмешкой двигает тарелку поближе к сразу обрадовавшейся Аксис. Взяв ранее заготовленную расчёску, парень осторожно наводил порядок на голове сидящей за столом Аксис. Непослушное гнездо, так похожее на его собственное по утрам, постепенно становилось податливым в руках и превращалось во вполне приемлемую причёску. Осаму несколько раз проводил пластмассовыми зубчиками даже по незапутанным прядям, легко пропускал их между тонких пальцев и наблюдал, как красиво они блестят на солнце, пробивающемся через окно. Так они становились по цвету ближе к мёду или янтарю и представляли собой завораживающее зрелище. Аксис пользовалась хорошим шампунем, и оттого прямые локоны на ощупь были очень мягкими. Жаль, что у неё не особо длинные волосы. Раньше она, конечно, хотела отрастить их и выглядеть как Рапунцель из мультика, но стоило кончикам едва дойти до середины спины, и девочка сразу же захныкала о том, как ей неудобно их мыть и сушить. Пришлось отрезать чуть ниже плеч. А Осаму так хотел научиться плести ей сложные причёски! Тем временем Аксис, довольная своей победой, за обе щеки уминала завтрак, сначала пару раз обжёгшись неостывшим чаем, на что Осаму предпочёл не обращать внимания. Однако когда в ход пошёл уже пятый панкейк, а сбавления прежнего темпа не произошло, игнорировать откровенно заглатывающую, почти не жуя еду, девочку, стало невозможно. — Спешка бывает очень опасна, — невзначай посоветовал ей притормозить Осаму. Хмыкнув, девочка продолжила делать по-своему. Она уже не маленькая, так что беспокоиться о боли в животе из-за переедания не считала нужным. И даже если заболит, то оно того стоило. Тем более, что она всё ещё чувствовала голодной. У неё же растущий организм, да? А растущему организму необходимо больше питаться. Было действительно очень хорошее утро, так что Аксис решила понаглеть чуть больше обычного: — А почему без шоколада, кстати? — невинно оборонила она, запихнув очередной маленький блинчик в свой жадный рот и облизывая пальцы. — А потому что ты неправильно решила задачу, — также невинно ответили ей и убрали руки с волос девочки, прекрасно осознавая, что будет дальше. Чуть не подавившись, Аксис резко обернулась к, как оказалось, ухмыляющемуся Осаму, и негодующе надула губы от этой картины. Ведь по-любому всё это время стоял с этой рожей, пока девочка его не видела! И молчал же, ждал, когда момент подходящий наступит! — Этого быть не может! — воскликнула она. И её лицо выглядело бесценно в тот момент. Такое же выражение крайнего удивления мог иметь лишь человек, заметивший летающую свинью. Она бы ещё хлопнула по столу для пущего эффекта, но рядом тарелка стояла. Осаму аккуратно развернул голову чуть упирающейся Аксис. Он ещё не закончил с её волосами. — Настоящий убийца — это девушка. Разглядев возможность подмять богатство парня под себя, она начала действовать. Поэтому и требовала срочной свадьбы, чтобы переписать имущество в случае смерти супруга. А после сама наносила себе увечья и распространяла слухи о муже-тиране, чтобы от него отвернулись даже близкие люди. Чем меньше родных у него останется, тем меньше будут копаться в расследовании, — неторопливо объяснял Осаму, заплетая маленькие хвостики Аксис. — Подумай, почему он умер только спустя полгода? Да потому что все эти полгода его жёнушка потихоньку кормила ядом неподозревающего мужа. Крутящаяся на месте девочка активно ему мешала, на что Осаму цыкнул, чуть сильнее сжав волосы, чтобы заставить Аксис потерпеть ещё немного. Её это не успокоило. — В задаче изначально ошибка! Ты обозначил, что они любили друг друга! — не сдавалась Аксис. Принять очередное поражение она просто отказывалась. Осаму мрачно усмехнулся и со знанием дела заключил: — Любовь к человеку не всегда побеждает любовь к выгоде. — Тогда ты должен был чем-то намекнуть, что она, в отличие от богатства, недостаточно его любила! — Странное требование. Любовь — вещь неизмеримая и непостоянная. Сложно сказать, любила ли девушка больше деньги или своего мужа. Откуда мы можем знать, что после его смерти она не осознала свою ошибку? — Бред, всё в этом мире можно измерить. Даже боль! — отрицала девочка. От нервов она начала тянуть до треска и так уже настрадавшуюся ткань пижамы. У Аксис из-за этого огромная часть гардероба с растянутыми рукавами. А выглядящий презентабельно остаток вещей просто нечасто носился. Осаму успокаивающе провёл по возмущённой макушке. — Эх, вот опять ты опираешься больше на расчёты. И это твоя главная ошибка. Не всё поддаётся логике и обычной науке, важно понимать и науку души. Люди непредсказуемые существа, но тебе нужно научиться их читать насквозь. Плечи Аксис поникли. Значит, опять ошиблась, и это окончательное решение. А она уже собиралась ликовать от своей долгожданной победы и проигрывать эту сбывшуюся прямиком из снов сцену без перерыва. Ну ладно, главное не расстраиваться. В следующий раз учтёт и будет хитрее. С Осаму по-другому не работало. Он заставит её тысячу раз обдумывать подобные задачи, пока ребёнок не научится смотреть шире. А она тысячу раз попытается, чтобы на тысяча первом достигнуть нужного уровня. Впереди ещё много времени на новые попытки. Наверное лучшее качество в Аксис, помимо смышлёности, было умение быстро успокаиваться. Этим навыком ей ещё предстояло овладеть в совершенстве, но она и сейчас справлялась вполне неплохо. Аксис вспыхивала стремительно как спичка, но, признавая поражение, тотчас затухала. Поэтому, отойдя от первоначального отрицания, девочка сложила локти на столе, и уже обычным тоном продолжила разговор, пусть и кислинкой от проигрыша в голосе: — Если видеть души людей насквозь, то можно с ума сойти. Логика будет куда надёжнее, так как если погружаться в головы других людей слишком часто, то потеряешься в самом себе, — расплывчато сказала она, сделав глоток из кружки уже не горячего чая. Есть теперь не хотелось, а вот поразмышлять девочка вполне была не против. Главное, что с Осаму. Ей нравилось разговаривать с Осаму. Чего уж таить слона в комнате, Аксис нравилось всё время, которое она проводила с ним, и неважно, чем они занимались. Эти двое могли просто молчать, и молчание в глазах девочки выглядело, как лучшие моменты жизни. Могли бросаться сырыми яйцами с крыши дома в прохожих, и это был бы самый увлекательный досуг. Её нелюбимые или заведомо скучные вещи рядом с Осаму становились чем-то особенным. Удовлетворённый сменой темы и реакцией Аксис, парень поправил хвостики девочки и шутливо прижал ладонь к груди, будто получил опасное ранение прямо в сердце. — Ай-ай, это что, камень в чужой огород? Поверить не могу, и вот так ты со мной теперь разговариваешь, несмотря на всё, что я для тебя сделал? И в кого ты такая неблагодарная? — он вытер невидимую слезу с уголка глаза. Драматизм в любой ситуации тёк у них в жилах вместе с кислородом, так что у Аксис уже заготовлен ответ: — Что за глупости ты говоришь? В кого я бы могла ещё пойти, если ты у меня один-единственный пример для подражания? Я впитала всё вместе с твоим молоком и кровью, — провокационно захихикала она. Осаму, хмыкнув, надел ей на голову чёрный ободок, чтобы волосы с чёлки не лезли в лицо, и щёлкнул девочку по вздёрнутому носу. Под аккомпанемент детского фырканья он, отойдя в сторону, открыл дверцу холодильника, достав что-то оттуда, а после на тарелке с завтраком оказалась пара кубиков шоколада. Девочка тут же хмуро глянула на сладость, внутренне желая, чтобы та просто испарилась и не мозолила глаза. Аксис не хотела подобную жалкую подачку, ведь это должен был быть её приз, а не утешительное напоминание о проигрыше. Когда-нибудь она обязательно победит в этой замысловатой игре и заслужит весь шоколад на завтрак! А сейчас, раз уж ей разрешили, то Аксис ради приличия съест предложенное. Но вот в следующий раз такого точно не произойдёт! — Хватит поясничать, ешь давай. Посуду сама помоешь, — беззастенчиво взвалив на Аксис уборку за собой, Осаму снял фартук, под которым скрывались рубашка и классические тёмно-синие брюки, и повесил его на ближайший крючок, где обычно были полотенца. Молодой человек не просто так рано вставал, ему нужно было на работу. Аксис ненавидела, когда он уходил, но внутри всё же что-то мстительно гудело, когда она вспоминала, что сам парень ненавидел свою работу ни меньше. Дазай Осаму был феноменально ленивым во всех сферах своей жизни. Иногда ему западло даже есть, что уж тут говорить про бурную рабочую деятельность. Будь его воля, он бы вообще ни черта не делал и сидел целыми днями дома или шатался по барам. Однако ему и ребёнку нужно было на что-то жить, верно? Сейчас же миром правит капитализм. По дресс-коду важен опрятный внешний вид, так что и наряжался Осаму соответствующе. Одев приталенный пиджак, до этого одиноко висящий на спинке стула, он поправлял у зеркала в коридоре чуть выбившиеся локоны за ухо. Рабочая этика раздражала. Парень с удовольствием бы пришёл в своей домашней одежде: непомерно огромной чёрной майке с черепом и свободных штанах, но это произведёт плохое впечатление на коллег (не то чтобы они будут сильно удивлены очередной его причуде). Хотя по улицам люди ходили порой даже в пижаме, на работу всё ещё нужно было носить костюм, что не совсем справедливо. Конечно, иногда приятно ловить мечтательные взгляды дам, взаимно флиртовать с ними, а после делать вид, что Осаму даже не помнит их имён, и вообще он очень занят плеванием в потолок, так что не мешайте. И всё же настолько аккуратный образ был ему до зубного скрежета неудобен. Единственный протест у него выражался в полном отказе от галстуков и бабочек. Вот что-что, а удавку на шее он хотел ассоциировать исключительно с блаженством от смерти, а не нудной работой! Аксис продолжила есть уже без настроения, сделав бутерброд из шоколадного кубика и панкейка. В коридоре послышался громкий "пшик", и даже отсюда она распознала знакомый аромат. Последним штрихом в маске идеальной ячейки общества являлось нанесение на кожу французского парфюма, название которого выговорить спустя кучу попыток не смогли ни Осаму, ни Аксис. Они постоянно смеялись с того, как у одного из них заплетался язык от бесполезных потуг. Парфюм подарил Осаму на день рождения один из коллег, который вернулся из поездки заграницу. И аромат был очень приятный, хоть и немного нетипичный. Вместо привычного для мужчин древесного запаха этот обладал нотками свежих цветов и прохлады. Не сладко и одновременно бодряще. Необычный выбор, но странным образом он прекрасно подходил нарочито мягким чертам Осаму. Между собой, чтобы не пробовать вспомнить название сия творения парфюмерии, они называли его просто феромонами. Потому что работал он на представительниц женского пола по похожей схеме. Что тут добавить — многим в эти дни нравились смазливые красавчики с лёгким характером. В общем, коллектив был к нему дружелюбен. Единственное, что вызывало у всех вопросы: это бинты, закрывающие большую часть долговязого тела. И если руки, торс и ноги ещё можно было скрыть одеждой, то вот шею не получалось прятать даже рубашками с высоким горлом. А шарфы носить Осаму не хотел. Он всегда уходил с темы про причину перевязок, петляя в диалоге, как лихач от погони. В итоге все в его окружении просто приняли их наличие как неотъемлемую часть образа. Покрутившись пару раз перед своим отражением, чтобы проверить отсутствие складок, он наставительно сообщил: — Материал для учёбы на столе, домашнее задание там же. Еда в контейнерах на второй полке холодильника. Увижу, что ты украла хоть одну конфету — получишь дополнительное задание. Аксис слушала его вполуха, безразлично жуя быстро потерявший всякий вкус панкейк. — Да знаю я, знаю, — закатила она глаза. Однако распоряжения на этом не закончились: — И ещё: сегодня день рождения внучки генерального директора, так что делаю ставку на то, что он после работы пригласит нас на семейный ужин. Надень что-нибудь из так ненавистных тебе платьев, пожалуйста, а не рванные джинсы, — несмотря на ненавязчивый тон, в словах явно чувствовался приказ. Девочка из вредности проигнорировала последнее предложение. Будто она не подозревала, что последует сразу за новостью про семейный ужин. — А я делаю ставку на то, что он снова попытается тебе втюхать свою младшую дочь там, — уколола Аксис его в отместку. — Ну что ж поделаешь, если я мужчина нарасхват? — пропел похвалу самому себе Осаму, чем заслужил насмешливый хмык. Ей стоило предусмотреть это показное самолюбие, прежде чем подкреплять его. Однако недолго кое-кому веселиться осталось. Аксис всегда сомнительно реагировала на игривую сторону Осаму. Её бесило то, как он давал фальшивый шанс дуракам, а один лишь вид его, соблазнительно улыбающегося очередной воздыхательнице, доводил до зубного скрежета. И всё же она никогда не волновалась, что тот может однажды ночью вернуться домой с какой-то женщиной или начать встречаться с кем-то. Его флирт никогда не заходил дальше свиданий и невесомых поцелуев в кисть руки. А отношения ему неинтересны. Ведь чтобы искренне заинтересовать его, нужно быть как минимум создателем атомной бомбы, а чтобы влюбить его...Ну, таких инцидентов не было в принципе. Любит Осаму слишком мало вещей в этой жизни, а людей так тем более. — Если напьёшься там, то я тебя по дороге домой в канаву столкну, — жёстко поставила условие Аксис. Он не начал спорить. Убедившись в своей идеальности, Осаму одной рукой схватил из стоящей рядом с цветочным горшком коробочки цепочку ключей, на которой звякнул брелок единорога, а другой поднял с пола кожаный портфель. — Как скажешь. Если что-то случится — звони, — он уже собрался уходить, как остановился у проёма кухни, вспомнив что-то важное. — Ах да, и помни: для них мы с тобой брат и сестра! Не оборачиваясь, девочка сухо ответила, пожав плечами: — Как скажешь, ма, — и отхлебнула чая. Послышался звук открывающейся двери в гараж. Через время мотор машины тихонько завёлся. А потом Осаму в качестве прощания по традиции пару раз нажал на гудок и вскоре уехал. Чай остыл. Аксис отодвинула посуду подальше от себя и уткнулась в сложенные на столе руки с тяжёлым вздохом. Расположение духа девочки в последние минуты было не очень, а после его ухода так и вовсе испортилось. Особенно из-за очередного напоминания об их навязанном статусе. "Брат и сестра" — этот штамп в паспортах и жизни в целом по пятам преследовал её уже несколько лет. Обидно, что ей некому выговориться о том, как эти слова раздражали Аксис. Ведь она обязана молчать, иначе, узнав, как дело обстоит на самом деле, прежде дружелюбные люди будут с презрением смотреть на них. Потому что поняв, кто они друг другу, заумные взрослые снова станут тыкать пальцем в Осаму и шептаться за спиной о развратной молодёжи, не разобравшись в ситуации, как это бывало в прошлом. Взрослым истины и не надо. Они считают себя слишком мудрыми, чтобы слышать других. И будет хорошо, если на сплетнях всё и закончится. А ведь могут сделать вещи и похуже. У взрослых всегда достаточно ненависти к молодому поколению, чтобы причинить ему ещё больше неудобств. Девочка до сих пор помнит, как однажды воспитательница садика, в который она раньше ходила, поинтересовалась, почему Аксис называет своего старшего брата так странно, на что не подозревающая ни о чём девочка сказала ей чистую правду. На тот момент Осаму крутился как белка в колесе по делам, так что и времени на объяснения, почему об этом стоит молчать, просто не нашлось. И в детский сад он её отдал по той же причине: у него не было времени самому поесть или хотя бы сходить в магазин, о каком уходе за ребёнком идёт речь? Осаму отвозил Аксис в детский сад и забирал её обратно, и за целые сутки эти поездки туда-сюда являлись их единственными встречами, во время которых парень выглядел так, словно сейчас же отдаст дьяволу душу, хоть и старался спрятать это за улыбками. Это были их первые попытки влиться в обычный мир людей. И они продвигались не совсем успешно. Новость про их семейное положение внезапно распространилась среди работников детского сада, затем об этом прознали родители других детей, а следом и весь небольшой городок, в котором они прожили едва ли год. И внезапно люди стали замечать, что Осаму совсем не занимается ребёнком, что этот самый ребёнок, в отличие от остальных, ведёт себя слишком отстранённо и не любит общаться с окружающими, что парень явно не справляется со своими обязанностями. И, как оно и бывает, люди всё решили за них. Конец их пребывания там ознаменовался стуком кулака органов опеки. К счастью, Осаму был подготовлен. Аксис помнит, как, сидя в машине, движущейся на полной скорости подальше от проблемного городка и его слишком правильных жителей, она вся в слезах умоляла простить её за глупость, когда в ходе быстрого разговора выяснился источник правды. И плакала она совсем не от очевидно последующего наказания или ссоры. Осаму не ругался на неё, и тем более не бил. Осаму никогда её не бил. Однако взгляд, который тот бросил на неё после долгой паузы, был страшнее всего на свете. Пустой взгляд без эмоций, который безмолвно сказал всё за него. "Ты подвела меня. И я очень-очень расстроен, Принцесса" Осаму редко показывал себя настоящего. Он лишь улыбался, даже когда внутри всё сжималось в напряжении. И зачастую улыбался вовсе не от счастья. Он в принципе не совсем понимал, как оно ощущается, хоть и старался понять. В итоге оказалось, что легче смириться, что данное чувство просто не для него. Проводя годы среди насилия в Портовой Мафии в поисках смысла жизни, он не был счастлив. Сбежав из Портовой Мафии с трёхлетним ребёнком на руках, он не был счастлив. И усердно работая, чтобы их никто не нашёл, заметая любые возможные следы, прозябая бессонные ночи с рукой на спусковом крючке пистолета, он тоже не мог быть счастливым. Это его привычное состояние. Что-то вроде "удовлетворительно". Однако в той самой старенькой, непримечательной машине, на той самой пустой длинной дороге, слыша горький плачь Аксис на пассажирском сидении и усердно думая, куда им теперь податься, Дазай Осаму выглядел как олицетворение слова отчаяние. С тех пор прошло пару лет. Однако тот взгляд Аксис помнит до сих пор. Он ещё долго мерещился девочке в кошмарах. Он был ужаснее смерти, пыток и прочей тьмы в этом мире. Потому что разочарование родителя — самое большое наказание для ребёнка.

***

Переехать в США — определённо лучшее решение, принятое Осаму. В отличие от скованной рамками воспитания Японии, здесь жизнь намного легче в этом плане. Не то, чтобы парень соблюдал хоть какие-то правила и в своей родной стране, однако теперь его за шумность осуждают гораздо меньше. Погода занимала отдельное место в причинах переезда именно сюда. Прохлада ему приятна куда больше жары. Влажности, конечно, многовато. Зато скалистые побережья достаточно безопасного штата Мэн прекрасны. Так и хочется с них спрыгнуть. Дорогая чёрная машина мягко плыла по дороге. Осаму расслабленно сидел в удобном салоне, легко положив руку на руль. Он много денег вбухал в этот автомобиль, но ничуть не пожалел. Тихая, плавная. Намного лучше ревущих моторов, от которых лопались барабанные перепонки. Дазай не сильно разбирался в марках и моделях этих монстров, хотя водить он умел лет с пятнадцати. Осторожно водить Осаму научился только к двадцати. Сейчас вроде бы вышла модель по-новее, но ему и с этой нормально, он не был жертвой маркетинга и не бегал за каждой обновкой как умалишённый. Парень вообще не понимал больной одержимости некоторых людей к бездушному транспорту. Хорошо едет и не выглядит как рухлядь? Ну и сойдёт. Почему всем так хочется какого-то трансформера с тысячью функций? Подъехав к высокому зданию, Осаму оставил машину на парковке и направился внутрь. На работе его встретили привычными улыбками, пожеланиями доброго утра и предложениями сходить на перерыве в кофетерий. Мягко отмахнувшись от предложений, он прошёл в свой отдельный кабинет, разложил важные бумажки из портфеля и сел за офисный стол. Включив компьютер и крутанувшись несколько раз на кресле с колёсиками, Осаму устало навалился на его спинку. Очередной день, наполненный бурной деятельностью, общением с людьми в скучной обстановке и подсчётами листьев на дереве за окном. Мечта. Многие на его месте грызлись бы за право работать в быстро набирающей обороты компании "Инновационные технологи" и получать такую же зарплату. Дазай бы с превеликим удовольствием отдал этим многим своё место, да вот только совсем скоро он собирался наконец-то отправить Аксис в хорошую платную школу, чтобы она начала адекватно жить и развиваться в социуме. Как-никак, ей уже пора привыкать к общению с кем-то кроме давних знакомых. Осаму даже начал подготавливать документы. К сожалению, хорошие платные школы стоят немало. А следом будет идти университет. И Осаму бы предпочёл, чтобы он тоже был таким же хорошим. И, соответственно, платным. Эх, общество, ну вот почему ты вечно упираешься в материальные ценности? Жаловаться, в прочем, было не на что. Устроился Осаму неплохо: всего-то сдружился с половиной коллег, всего-то был на хорошем счету и без пяти минут зятем генерального директора, всего-то продвинулся по карьерной лестнице быстрее большинства. Всего-то. Во времена бурной молодости он мог и больше. Мысли прервали три громких отрывистых стука в дверь. Так стучал лишь один человек. Приняв самое деловое выражение, Дазай выпрямился на стуле и пододвинул клавиатуру компьютера поближе к себе. И как раз вовремя, потому что дверь открылась сразу же, как только его пальцы легли на клавиши. — Дазай, доброе утро! Бодрый голос вызвал улыбку у Осаму. Не каждый в этой компании мог иметь столько энергии ранним утром. Парень поздоровался в ответ: — И вам того же, мистер Велс. Хорошая сегодня погодка, правда? Бишоп Велс — крепкий мужчина среднего возраста, уже упомянутый генеральный директор компании "Инновационные технологии", начальник и хороший знакомый Осаму, если можно так выразиться. Изначально отношения у них немного не заладились. Бишоп был человеком весьма старых нравов, и, в отличие от развязного Дазая, он придерживался строгих стандартов, которым парень в первое время работы не совсем соответствовал. Нет, он, естественно, не бил баклуши, а добросовестно выполнял свои обязанности, просто делал это немного не так, как устроено в мире пунктуального Бишопа. Для Дазая не было ничего странного в откладывании дел до дедлайна, чтобы в кратчайшие сроки за раз выполнить месячный объём, а вот в глазах мистера Велса это граничило с богохульством. Ситуацию ухудшало то, что Осаму был японцем. А Бишоп по патриотическим соображениям терпеть не мог иностранцев. И когда в речи парня проскальзывал акцент, тот глумился и качал головой, наверняка в мыслях выдворяя за границу хитрого зазнайку. Почему же он просто не уволил Дазая и зачем принял на работу вообще? Что ж, у Осаму есть один очень завидный приятель сверху, который в случае необходимости всегда готов замолвить за него словечко. Лишь спустя время мистер Велс разглядел в изворотливом балаболе вполне неплохого человека и сотрудника. Со своими причудами, да. Что тут сказать: никто не без греха за душой. — Ой да брось, ты же уже знаешь, о чём я хочу сообщить, правда? — сразу перешёл к делу Бишоп, оказавшись в пару широких шагов возле офисного стола. Этой своей чертой мужчина симпатизировал Осаму. Никаких загадок, расплывчатых предложений, неясных инструкций. Всё чётко и понятно, без утаек. Прекрасные условия для труда, если вы спросите у него. Тайны — это несомненно прекрасно, без них Осаму бы уже умер со скуки, но он предпочёл бы не расследовать их на рабочем месте. Дазай ведь не детектив какой-нибудь. — Ох, ну могу только предположить, — приложив палец к подбородку, нарочито сосредоточено проговорил он. — Хм, дайте угадаю, у одной прекрасной юной дамы сегодня очень особенный день? Мистер Велс улыбнулся, из-за чего морщины на его лице незамысловато скукожились, как прожилки на листе капусты. — Вот же прохвост, а. Обо всём-то ты в курсе, — и вот Осаму выиграл ставку. Нужно будет обрадовать Аксис. — У Бетти день рождения. И ты, как славный друг нашей семьи, естественно приглашён. Расслабленное выражение Дазая не дрогнуло, но внутри у него пронесся шквал вопросов. "Славный друг семьи". Странно. Разве таким титулом удостаиваются не те, кто прошёл с вами через огонь и воду? Осаму и палец о палец не ударил, чтобы называться чьим-то другом. Он просто оказался в нужное время в нужном месте. Мистер Велс сильно преувеличил. Они притёрлись друг к другу, да. Но не до такой степени. — Это честь для меня, — с благодарностью заверил Осаму, оставив свои размышления при себе. Если он так нравится Бишопу, то ладно. Пусть считает как хочет. Поди разбери, отчего принятие его приглашения настолько важно для генерального директора, однако мужчина расслабился, как будто Дазай мог отказать ему в такой банальной просьбе. — Приходи часов в семь. Адрес ты знаешь. У Дазая от удивления изогнулись брови домиком: — Будете отмечать дома? Не в ресторане? — Бетти не очень жалует рестораны, — пожал плечами мистер Велс. И тут внимание мужчины привлекла стоящая полубоком розовая рамка с фотографией. Он мог даже не глядя понять, кто там изображён: настолько это было очевидно. И присмотревшись, Бишоп понял, что оказался абсолютно прав, отчего добродушный смех застрял у него в горле. На фотографии две улыбающихся во все зубы фигуры кривлялись и ставили друг другу рожки. Лица неумело намалёваны яркой косметикой с блёстками, точно начинающий визажист просто окунул их в ведро краски. Жёлтый, оранжевый, красный, зелёный — в боевой раскраске возможно отыскать всю радугу. В взлохмаченных причёсках куча разноцветных резинок с бантиками, пластмассовыми жемчужинами и камнями, а ногти обклеены стразами. Проследив за глазами мужчины, Осаму осторожно развернул рамку к себе. Эту фотографию они с девочкой сделали буквально пару дней назад, и Дазай не смог удержаться, чтобы не забрать её в свой кабинет. "Два чудика собственной персоной" — так эту фотографию с умилительным выражением описывал каждый, кто видел её. — Аксис, само собой, тоже приглашена, — мягко сказал Бишоп. Вздохнув так, будто весь день разгружал мебель под палящим солнцем, Осаму сложил руки на поверхности стола и упёрся в них лицом. — Вот бы её саму как-то заставить пойти. Не любит она подобные мероприятия, и всё тут. По-любому будет сидеть где-то в уголку, незаметно поедая весь ваш запас конфет, — пожаловался он. Махнув рукой так, словно всё это ерунда и не стоит даже беспокоиться, директор пообещал ему: — Моя Бетти не даст ей скучать. А конфеты пусть кушает на здоровье, главное, чтобы с алкогольными не перепутала. — Да с неё станется нарочно перепутать. Перебросившись ещё парочкой фраз ни о чём, Бишоп, пожелав ему удачи, вышел из кабинета, оставив Дазая одного. Чувствуя прилив ехидства, Осаму сразу же достал телефон и быстро напечатал: "В шесть чтобы была собрана. Надеюсь, ты уже выбрала платье". И спустя пять минут ему в сообщении от контакта "Принцесса" пришёл кривляющийся смайлик с высунутым языком.

***

Дом Бишопа Велса был под стать мужчине: большой и очень прочный. Наверное, даже если вдруг случится землетрясение, это здание будет единственным в городе, которое уцелеет. Бишоп не любил бахвальство, так что изнутри дом вовсе не сплошь покрыт золотом и прочими роскошностями, как можно ожидать от обеспеченного человека. По углам стояло пару ваз с декоративными деревьями, на стенах висели картины леса вместе с фотографиями семьи, а по полу расстелились мягкие ковры. Обстановка в пределах удобства и уюта. И всё равно жилище мистера Велса выглядело богато. Может, из-за простора, а может, из-за строгости порядка, которой было пропитано всё вокруг. Сидя за столом среди чужой семьи, Осаму вёл непринуждённые разговоры, периодически проверяя недовольную Аксис. Девочку и правда едва удалось затащить сюда. А напялить платье так и вовсе стало настоящим испытанием. Когда Осаму приехал после работы, чтобы принять душ и сменить одежду на что-то посвободнее, та хмуро заявила, что скорее метеорит столкнётся с Землёй, чем она пойдёт куда-то в этом вычурном куске ткани. Впору было забеспокоится о том, что Осаму где-то накосячил и заставил её считать стереотипно женские вещи чем-то постыдным, но этого не могло быть ни в теории, ни на практике. Девочка любила розовый, бантики, блёстки, и юбки носила, но ей просто не нравились платья. И никакие уговоры и увещевания в несравненной красоте не помогали. Ну, по итогу Земля всё ещё цела, а парень отделался обещанием на выходных свозить её в баттерфляриум и приготовить вафли с мороженым. Зато Аксис в платье и правда очень мила. Когда Бишоп увидел их, то первым же делом после приветствия отвесил комплимент будущей завидной невесте, на что девочка от злости и стыда покраснела как переспелый помидор. Выбирать наряд пришлось Осаму, и он очень старался учесть каждый аспект. Платье из атласной ткани нежно-голубого цвета чуть ниже колен, чтобы не споткнуться о подол, обязательно без рукавов и неприятных на ощупь кружев. На ногах, покрытых белыми колготками с узором, были надеты туфельки с невысоким каблучком. И это оказалось лучшим решением: Аксис постоянно ступала по полу, прислушиваясь к их громкому цокоту с горящими от восторга глазами. Дома Осаму ей в обуви ходить не разрешал. Он и так уборку ненавидел, а грязь с улицы успешно удваивала количество времени на неё. Уже поздней ночью изрядно подвыпивший мистер Велс травил байки про смешные ситуации со своими подчинёнными. Такие же пьяные гости ухохатывались, добавляли что-то от себя. Весь вечер слышался звон посуды, бокалов и голосов, поздравляющих именинницу. Из музыкальной программы на телевизоре играла песня, и некоторые до сих пор стоящие на ногах умудрялись танцевать. Держались только самые стойкие, видимо. Отошедший переговорить с кем-то Бишоп вскоре вернулся к ненадолго оставленному в одиночестве Осаму. Мужчина очевидно был пьян, но держался на ногах уверенно. — Знаешь, Дазай, когда я тебя впервые увидел, то подумал, что ты просто выскочка со связями, — начал чуть заплетающимся языком он. Осаму тем временем сделал небольшой глоток шампанского, сидя на диване, и с лёгкой улыбкой спросил: — Правда? Не заметить изначальную неприязнь к нему мог только слепоглухонемой, но сказать об этом — значит проявить неуважение к старшему. Мистер Велс тем временем грузно уселся рядом с ним, закинув голову на спинку дивана. — Да уж, мне тебя так настойчиво рекомендовали, а пришёл на работу какой-то задохлик с ужасным самомнением. Хорошо, стоит признать, иногда прямолинейность Бишопа не такая уж и приятная. Пьяным он был ещё честнее и открытие в выражениях. Без всякой фильтрации любое предложение из его головы сразу транслировалось через рот. Осаму вообще-то в нормальной физической форме, просто слишком высокий в сравнении с широким и массивным мистером Велсом. — Извините, мой образ часто не вяжется с представлениями окружающих, — с сожалением в голосе проговорил Осаму, поставив бокал на находившийся поблизости стол. С него на сегодня хватит. Бишоп отрицательно покачал головой и, положив твёрдую руку ему на плечо, серьёзно заявил: — Нет, приносить извинения тут должен только я. Ты-то по итогу нормальным оказался. Да ещё и сирота, заботящийся о младшей сестре, — мужчина перевёл смягчившийся взгляд ниже. Полусонная Аксис лежала у Осаму на бедре, стараясь не отключиться слушая скучные разговоры взрослых. Она сильно утомилась, да и время уже ложиться в кровать. Второе обычно ей никак не мешало носиться по их дому почти до самого утра. Осаму хотел однажды восстановить девочке режим сна, но у него ситуация с царством Морфея ужасно схожа, так что идея провалилась на стадии разработки. И всё же Бетти, будучи ровесницей Аксис, действительно смогла увлечь постоянно отказывающуюся играть в куклы девочку. Большую роль, несомненно, сыграла роботизированная собака, которую они сами внучке директора и подарили. Временные подружки несколько часов учили интерактивную игрушку различным командам. Аксис, само собой разумеется, пыталась в первую очередь обучить пса притворяться мёртвым после воображаемого выстрела из пистолета. — Не надо сожалений, — успокаивал Осаму разыгравшееся чувство справедливости мужчины. — Мы начали немного не с той ноты, но я очень рад, что у нас в итоге получилось найти общий язык. Будьте уверенны, Аксис тоже довольна обстоятельствами, пусть и не показывает это. Однако благодарность Осаму сделала только хуже. Бишоп в последнее время часто прокручивал моменты их знакомства и каждый раз страдал от угрызений совести. Когда мужчина вспоминал о своих прежних словах и поступках, направленных на не заслужившего подобного отношения Дазая, его охватывало жгучее чувство стыда. Он понимал, что прошлого вернуть нельзя, и это осознание давило на него как тяжёлый камень — Сказал бы ты сразу, что у вас такое трудное положение, может бы и не было месяцев нашей холодной войны... — Право слово, вы преувеличиваете. Мы же не на улице жили, — отмахнулся Осаму. Это уже становилось неловким. Он воспринимал враждебность к себе с юмором и не обижался. Выполнять кучу мелких поручений не особо весело, особенно если над тобой периодически глумятся, но это не заставляло его чуствовать себя морально плохо. Просто очередное препятствие. Генеральный директор так не считал. Для него ситуация Аксис и Осаму была немыслимо мучительной и только прибавляла веса к грузу вины на его сердце. — Но вы совсем без родственников. Представить себе не могу, каково это. Когда умерла моя любимая, я думал, что повешусь. И если бы не семья, вряд ли я бы здесь сидел, — грустно размышлял Бишоп, поглаживая серебрянное кольцо на безымянном пальце, с которым не расставался ни дня с того момента, как впервые надел его. — А вы потеряли родителей и остались совсем одни. Аксис что-то неясно прошептала, причмокнув, и обхватила руку Осаму. Ей предлагали перейти в комнату для гостей, где лежала уже видящая десятый сон Бетти. Клюющая носом девочка предпочла остаться. Приложив ладонь к тёплой щеке Аксис, Осаму бесстрастно поделился, рассматривая сонное лицо девочки: — Я был готов к смерти матери. Она всегда славилась слабым здоровьем. Оставалось лишь вопросом времени, когда болезнь заберёт её, — а затем, будто подумав, стоит ли говорить, добавил. — А вот гибель отца стала неожиданностью. — Он?.. — от ужаса у Бишопа охрип голос. Осаму вернул внимание к нему и подтвердил его худшие подозрения: — Да. Он любил охоту и имел при себе ружьё. Мне не повезло увидеть его в конце. Бишоп весь побледнел, с него слез всякий пьяный румянец. Открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, мужчина не мог выговорить ни слова. Его дыхание стало прерывистым и поверхностным, как будто он пытался поймать воздух в лёгкие, но не получалось. — Вы оказались куда сильнее моего отца и миллионов других людей. Можете гордиться собой. Осаму рассказывал жестокие вещи. Вопреки этому, его голос звучал ровно и спокойно, так, словно он всего лишь делился невыразимо важной информацией о погоде или обсуждал свой распорядок дня. Лицо не выдавало ни малейшего волнения — лишь лёгкая улыбка играла на губах, а глаза оставались холодными, безразличными. Гости весело переговаривались между собой, смеясь и шутя, не замечая скорбной атмосферы вокруг них. Они с удовольствием поднимали бокалы с напитками, танцевали под ритм песен, их смех раздавался в воздухе, как и принято в обычный вечер в кругу семьи. В то время как в остальной части дома царила атмосфера праздника, в их углу комнаты сгущались тени, и воздух наполнялся невидимой тяжестью. Беседа явно зашла не в то русло, и Осаму, спохватившись, решил перевести тему: — Давайте не будем о плохом. Прошлое должно остаться в прошлом, каким бы грустным оно ни являлось, — вернув себе дурашливый настрой, прощебетал он. Собеседник не сразу ответил. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, и Бишоп понимал: ему нужно собраться с мыслями и сказать что-то важное. Но слова не приходили. Он не был силён в подбадривании людей, особеннно тех, чья ситуация близка с его собственной. Так что молчаливым кивком согласившись на предложение поговорить о чём-нибудь отвлечённом, Бишоп залпом опрокинул в себя оставшийся коньяк со стола с напитками. Осаму собирался разрядить напряжение весёлым замечанием, что снифтер предназначен для дегустации, а не пьянки, как вдруг директор, резко хлопнув бедным бокалом по столу, воскликнул: — Жениться тебе надо! Осаму ошарашенно уставился на совсем захмелевшего мужчину. Чего-чего, а такого заявления он не ожидал. Обычно это его святая обязанность — удивлять людей, и с этой обязанностью он справлялся лучше любого трудоголика. А сейчас Бишоп прямо на глазах у него нагло отнимал кровный хлеб. Откуда-то снизу раздался смешок. Опустив голову, Осаму наблюдал, как Аксис искрилась самодовольством, сверкая зубастой ухмылочкой. Теперь понятно, почему она отказывалась уходить и ложиться спать, насилу оставаясь в сознании. С чистой совестью парень ухватил её за высокомерный нос, заставив девочку визгливо пискнуть, и скромно поинтересовался: — Почему вы так думаете? Мне вполне неплохо жить холостяком. И, видимо, зря поинтересовался. Поезд традиционных ценностей и нравов слетел с рельсов вместе с тормозами, несясь на Осаму со скоростью напившегося в зюзю мистера Велса. И его было не остановить. — Да куда же это годится? В твоём возрасте нужно уже думать о семье, а не ходить по юбкам. Запомни, Дазай, мужчина без женщины, что собака без блох. Жить можно, но скучно. Вот моя Мари, — начал директор, указывая на танцующую высокую девушку с блондинистыми волосами, — вот моя Мари всем хороша: умная, добрая, красивая, а самое главное — может развеселить даже мёртвого. Вот чем не избранница мечты, а? Аксис уже не ухмылялась — она почти валялась под столом, беззвучно смеясь взахлёб, несмотря на крепко сжавшие нос пальцы. Девчонка явно знала, чем кончится вечер. Возможно, и пришла она сюда только ради того, чтобы лицезреть картину, как упирающегося не хуже барана Осаму пытаются поженить в сотый раз. А выделывалась чисто для вида и обещания поездки в баттерфляриум. Маленькая наглая пройдоха. — Я полностью с вами согласен. Мария чудесная девушка, и мне очень лестно ваше намерение, но не думаю, что буду хорошим мужем, — привёл разумный аргумент Осаму, хоть и отнекиваться было бесполезно, как показали прошлые разы. И точно: махнув рукой, Бишоп возразил: — Чушь! Славный ты парень, Дазай, умный и заботливый! И мужем будешь завидным! Вот бы ты только подкачался немного, да из башки дурь выкинул, ну цены бы не было! Это мрак какой-то. Что нужно ещё сказать, чтобы директор прекратил играть роль свахи всякий раз, когда речь заходит об одиноком образе жизни Осаму? Аргументы не помогают, слова о том, что ещё не готов, — тоже. Осталось только одно. Он долго откладывал это, боясь ненароком разозлить Бишопа, но раз уж пошло такое дело... — Знаете, — со скромностью сказал Осаму, неловко отводя глаза в сторону. — Мария бесспорно хороша, но мне нравятся немного иные девушки. — Что-то незаметно. Вокруг тебя крутятся абсолютно разные женщины, — подозрительно заметил Бишоп. Он становился частым свидетелем сцен заигрывания своего подчинённого с другими, из-за чего перед ним невозможно отрицать очевидный факт: Осаму действительно был не особо разборчив. Чёрт бы побрал привычку флиртовать с каждой представительницей противоположного пола. Тогда Осаму решил выкрутиться по-другому: — Это же логично, — произнёс он, стараясь придать своему голосу максимальную уверенность. Обычно именно после таких слов шёл самый нелогичный бред. — Каждая девушка так или иначе красива и имеет свои милые отличия в поведении. Но в роли жены я бы предпочёл только один определённый тип. Он сделал паузу, чтобы дать своим словам время отозваться в спутанном сознании собеседника. Взгляд Осаму скользнул по комнате, останавливаясь на старом портрете с изображением чужих предков, которые, казалось, смотрели на него с осуждением. Он понимал, что лжёт. Осаму о браке и не думал, так что определённого типажа у него не имелось. О чём, кстати, директор в курсе, ведь Дазай не раз говорил, что абсолютно все девушки в его вкусе. Слава богу, что нетрезвый мистер Велс вопреки всему купился. — И какой же? — спросил Бишоп с искренним интересом, наклонившись вперёд. Осаму замялся. В голове крутились знакомые образы женщин из его жизни. Он не знал, как описать то идеальное сочетание черт, которое никогда не существовало в реальности. — Ну, человек, с которым я хочу прожить остаток жизни, должен быть сильным. Я часто веду себя вызывающе, и мне нужен тот, кто защитит меня от недоброжелателей, — ляпнул первое, что пришло в голову, Осаму. Он уже заранее понял, как отнесётся к такому описанию собеседник, но можно ведь и ему немного развлечься? А то последние мгновения Осаму чувствовал себя не в своей тарелке. Теперь же внутри него разгорелось азартное ожидание: как же отреагирует Бишоп? Дазай знал, что это будет весело. И не прогадал. Бишоп действительно выглядел возмущённым. Он ещё сильнее покраснел от гнева, а глаза его заблестели так, будто мужчина только что услышал самую кощунственную шутку в мире. — Быть сильным — это долг мужчины! Что за бредни ты городишь! Как трус будешь прятаться за спиной девушки во время драки?! Парень разочарованно поник, продолжая вешать лапшу на уши пьяному: — Вот поэтому я и молчал до этого. Мои вкусы довольно специфичные, — вздохнул Осаму. Густые тёмные брови мужчины брови сошлись на переносице в недоумении. — Да ты сам по себе специфичный, — без намерения оскорбить выдал Бишоп. Если бы он знал, сколько человек за все двадцать два года сказало Дазаю нечто похожее, только в более грубой форме, и насколько мало Осаму трогают такие суждения, то мог бы и не сдерживаться в выражениях. Ничего нового о себе он не услышит всё равно. Сдавшись поженить его на своей дочери, директор явно намерился помочь найти подчинённому спутницу жизни. Осаму бы хотел остановить его, чтобы генеральный директор не старался зря, ведь даже если они найдут каким-то чудом подходящую ему по всем параметрам жену, то та в первый же год брака сбежит, сверкая пятками. Стоически выдержать хотя бы унцию его бреда могли только совсем неадекватные личности. Однако Осаму хотелось послушать мнение собеседника. С минуту помолчав, мистер Велс что-то тщательно обдумывал. Весь его ветвистый мыслительный процесс на нетрезвую голову был виден с высоты птичьего полёта в грозу. Парень приготовился к новому невероятному умозаключению, и оно не заставило себя ждать. — Суровая тебе женщина нужна, — произнёс генеральный директор с важным видом, словно только что открыл закон всемирного тяготения. Скучающе рассматривая пузырьки в шампанском, Осаму из вежливости полюбопытствовал: — И почему же? Я хочу женщину, которая поддерживает меня. Зачем мне суровая сварливая баба? Велс откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, как будто готовился к лекции с видом человека, что знает истину и готов её озвучить. — Да потому что если вечно поддакивать тебе, ты совсем обнаглеешь! — произнёс он с пафосом. — Нет, тебе нужна та, которая хлёсткую затрещину бы дала и образумила! Эти слова в его исполнении звучали так убедительно, они точно должны были стать кульминацией его аргументации. Осаму не мог удержаться от усмешки: образ суровой женщины вызывал у него комические ассоциации с персонажами из фильмов. Однако боль он не любил, так что никакая профилактическая хлёсткая затрещина ему в комплекте с колючей спутницей и даром не нужна. Спасибо, уже натерпелся систематических тумаков в прошлом. Возразить он так и не успел. Этому дню с самого начала не суждено было закончиться хорошо. — Кошмар какой! — чей-то громкий возглас прервал их разговор. Всё внимание обратилось на телевизор, по которому шли срочные новости. — Что случилось? — Вы слышали? — Перестрелка? У нас и в соседних городах? — Да какая это перестрелка?! Вы посмотрите на здание! Боже мой, его же просто размазали! Откуда такие разрушения?! — Они использовали бомбы что ли?! — Откуда у нас могло взяться столько преступных группировок за раз? — Где полиция?! — Вот тебе и один из самых безопасных штатов! Шум и гам заставил переполошиться всех гостей. Такая новость была неслыханной и страшной. Каждый вмиг протрезвел. Одни от ужаса закрывали рот ладонью, не веря в новости, другие настороженно искали больше информации в интернете. Никто бы не был сильно удивлён какому-то одному происшествию. Низкий уровень преступности не равен его отсутствию, это известно всем. Но ситуация крайне угрожающая. Если за одну ночь случилось столько всего, то что будет завтра? А через неделю? Бишоп молча рассматривал сцены из репортажа со сложным выражением. Параллельно ведущий настоятельно рекомендовал ближайшие дни не ходить по людным местам вроде торговых центров и не гулять ночью. Напряжение тогда можно было резать ножом: настолько оно казалось ощутимым. — Будь осторожен, Дазай. Чует моё сердце, что надвигаются сложные времена, — это последнее, что мужчина сказал ему тем вечером, который из дня рождения его единственной внучки по щелчку чьих-то смертоносных когтей превратился в день всеобщей скорби. Настолько серьёзным Осаму не видел мистера Велса никогда. Генеральный директор обладал отличной интуицией, как и большинство предпринимателей. Он умел чувствовать изменения в мире, даже когда остальные оставались в неведении. Парень сам за эти два года ни раз был этому свидетелем. Предупреждение от такого человека несло определённую силу. Аксис тихо сопела ему в живот, мирно отключившись на середине беззаботной беседы. Она и не подозревала, что творится за пределами её сознания. Спустя время, сидя на заднем сидении такси вместе со спящей девочкой, обёрнутой в его пальто, в груди Осаму поселилось тянущее чувство. Опасность. Он знал это чувство. Он жил в нём несколько лет, утопал каждое мгновение, пока не сбежал. И опасность прямо сейчас кричала ему уходить, уходить далеко пока не поздно. Но от кого? В голове почему-то всплыл силуэт, окружённый багряным сиянием, его безумный смех и разрушения. Запах медикаментов и острый холодный скальпель, вспарывающий тонкую кожу на горле. Длинные тёмные коридоры. Люди в чёрных одеждах. Он мог бы свалить это на алкоголь в крови вкупе с настораживающими словами директора. Но Дазай и сам обладал неплохой интуицией, без которой его бы давным-давно убили и закопали. Что-то явно было не так. На красном светофоре шею начало покалывать. И это тоже знакомо. Взгляд. Осаму крутил головой, пытаясь отыскать его источник, но среди ночных улиц города можно скрыть целого великана с дубинкой. Фонари не спасали ситуацию. Чёрт возьми. Таксист обеспокоился его состоянием, но Осаму откровенно плевал на его беспокойство, ядовито приказав ехать дальше. Мысли парня были заняты совсем другим, ему некогда заботиться о людях вокруг. Недолго длились их спокойные деньки с Аксис. На них надвигался ураган. Надо будет связаться с кое с кем, чтобы подтвердить опасения. И проверить тайники.