Ответственность на хрупких плечах

Страшное событие всполошило всех. От мала до велика, от простых рабочих до властей. Вся Америка стояла на ушах, а люди из штата Мэн начали задумываться о скором переезде. Новостные сводки трубили в горн, и из каждого утюга разносилось всё больше информации о новом количестве жертв. А их было немало. Разборки неизвестных группировок затронули не только заброшенные склады, но и более близкие к населению места. На некоторых сайтах в интернете, непонятно с чьей подачи, уже накопилось с десяток видео и фотографий трупов, погребённых заживо под обломками разрушенных зданий. Бывших ранее живыми существами кусков мяса, расстрелянных до состояния решето, а также превращённых в кашу внутренностей, размазанных на камне. Многих просто вдавили в землю, раскатав как тесто для пиццы. Свидетелей не нашли. Города, затаив дыхание и спрятавшись в норах, ждали ещё более ужасных событий. Улицы вмиг стали практически пустыми, лишь совсем напуганные перспективой присоединиться к погибшим старались выехать из штата, но столкнулись с преградой. На границах стояли вооружённые силы, отправляя каждого, кто хотел сбежать, обратно. Преступники вполне могли скрываться среди гражданских, а проверять досконально дюжину людей за раз было нерационально. На это уходит слишком много времени, пока где-то шастались настоящие виновники торжества. Власти пообещали, что в случае крайней необходимости будет проведена эвакуация. А пока жителям стоит оставаться на своих местах и не создавать суматоху, чтобы не мешать знающим профессионалам выполнять свои обязанности. Однако разве уж можно подавить страх в сердцах встревоженных людей простыми заявлениями? Никто и не слушал благоразумных советов, предпочитая поведение безголовых куриц, отправленных на убой. Поддержка в интернете лозунгами "Спасите штат Мэн" и "Свободу жителям Мэна" вызывала в доведённых до предела заложниках своего же родного дома, когда-то безопасного, агрессию. Словно загнанные в угол животные, они плевались желчью в тревожащееся об их судьбе общество за пределами штата, ругались и между собой, выдвигали глупые теории, не подкреплённые ничем, кроме их воспалённого паникой мозга, проклинали государство. Люди не хотели умирать. Все разом слетели с катушек. Оплотом спокойствия стал лишь один дом, в котором жили те, кого эта ситуация могла затронуть в первую очередь. Как смертники перед казнью, два человека непринуждённо сидели на кухне и пили сладкий ягодный чай, продумывая свои следующие шаги. — Ты точно уверен, что это как-то связано с ними? — спросила растрёпанная, еле держащая глаза открытыми Аксис. — В мире много других преступных организаций. Да и зачем им лезть в США? Осаму выглядел не лучше. Он не сомкнул век с того момента, как происшествие выставили на всеобщее обозрение в новостях по телевизору мистера Велса. Таким уставшим он не чувствовал себя со времён нескольких лет непрекращающихся скитаний с преследователями на хвосте. Под глазами лежали глубокие тени. — У меня нет оснований для уверенности. Просто чувствую это. Какая-то часть разума связывает все события в запутанную нить. И я не в силах ей противиться. Девочка с мычанием уткнулась лицом в стол. С утра у неё во рту не было ни малюсенькой крошки хлеба или шоколада. От еды тошнило. — Опять ты со своей нелогичной наукой души и интуицией... Она бы обиделась, ведь снова не могла понять того, что понимал гениальный разум Осаму, но сейчас не время и не место для детского поведения. Неуправляемый инфантилизм мог стоить им слишком многого. Хорошо, что они с раннего возраста учились его контролировать и подстраиваться под меняющееся окружение. Оба Дазая без проблем шутливо ставили друг другу подножки, создавали подлянки и бесконечно спорили по пустякам, соревнуясь в аналитических способностях. У них не существовало рамок, так как их необычная семья не выстраивалась по принципу подчинения. Никто не требовал уважения просто по факту своего существования. Поэтому Осаму и Аксис было очень легко спутать за брата и сестру из-за беззаботности их отношений. Но всё же существовало негласное правило, которое они приняли методом многочисленных ошибок: если один чувствует беспокойство, то он обязан сказать об этом второму. Вместе преодолеть трудности легче. — Я не хочу уезжать. Мы так и не сходили в баттерфляриум...— тихо пробормотала девочка. Парень мягко улыбнулся недовольству Аксис, рассматривая тёплую янтарную жижу в кружке. Он тоже не хотел уезжать из этого города. Они оба надеялись, что их дни вечных переездов закончились, но если всё продолжиться в таком же темпе, то не останется другого выхода. Глотнув чая, Осаму ребячески пожаловался, чтобы разбавить грусть: — Я уже написал твоему дяде, но он молчит. Даже не прочитал! — Ведь по-любому ему опять чушь настрочил, да? Вот и думает, что ты над ним снова прикалываешься. — Да я никогда бы не стал шутить в опасных ситуациях! — возмущённо отрицал он, на что девочка с подозрением хмыкнула. Очевидная ложь заставила угрюмое настроение чуть рассеяться. Юмор, как надёжный щит, помогал им справиться со всеми проблемами, превращая даже самые мрачные ситуации в повод для шутки. Эти двое понимали, что, если они способны смеяться над проблемами, они способны и жить, несмотря на все невзгоды. Осаму и правда отправил немного несерьёзное сообщение. Однако понять его адресату было не сложно. "Хей, доброй ночи, приятель! Знаю, пишу немного поздно, но у нас тут кое-какая проблемка образовалась. Можешь своими всеведущими четырьмя глазами глянуть, чем там занимаются наши старые друзья? С нетерпением ждём ответа!" Просто и понятно. И почему девочка жаловалась? Сидеть на месте и ждать приказа свыше, как говорят грубые люди с автоматами, Дазай Осаму и Дазай Аксис не могли. Они без понятия, зачем те, о которых не стоит говорить вслух, пробрались в Америку, и следует ли им двоим паковать чемоданы. Однако даже если шанс, что пришли за их головами, составляет один из ста, то уже нужно принимать меры. — Все границы перекрыты, — задумчиво протянул Осаму с хитринкой в голосе. Быстро включившаяся в планирование Аксис, осознав, куда клонит парень, предложила: — Тогда как насчёт леса? И у обоих заблестели глаза. Лес был необъятными сокровищами: полезными ископаемыми, животными, растениями, древесиной и местами для пряток. И очень кстати, что два изворотливых человека ещё в первое время пребывания в штате решили поискать хорошие места среди кучи деревьев, куда можно было бы проскользнуть незамеченными. Иключительно в научных целях, разумеется. Жизнь в бегах учит географии куда лучше школы. На том и решили.

***

Осаму осторожно ехал по полупустым дорогам, стараясь максимально сливаться с парой тупорылых идиотов, всё ещё считающих, что если они достаточно хорошо попросят, их выпустят из металлической клетки. В мыслях парень подумал, что, в принципе, если в конец разозлить военных, то они вполне могут выпустить. Только не на волю, а очередь из автомата в лоб. Однако это считалось путём на свободу только по не самому надёжному мнению Осаму. В салоне машины кроме него никого не сидело. Чересчур упирающаяся Аксис осталась дома собирать вещи. Вообще-то план по проверке их секретного места изначально содержал обоих, но позже парень изменил его. Разгуливать по городу было рискованно. Неприятности могли поджидать за каждым углом, и если что-то случится во время их поиска знакомой лазейки, то в капкан попадут и Осаму, и Аксис. Допускать этого нельзя ни в коем случае. Город отныне был для них как минное поле. Улицы, когда-то полные радости, теперь казались враждебными и угрюмыми, а тени зданий нависали, словно предостережение о возможной опасности. Тем не менее, даже эти доводы не смягчали упорства девчонки присоединиться к нему. Она не стеснялась использовать весь свой арсенал убеждений: истерики, манипуляции, угрозы — все средства казались ей оправданными в этой ситуации; но Аксис так и не добилась согласия. В конце концов, после долгих споров и эмоций, она всё же выбила из него обязательство позвонить ей и сообщить новости, будь те благоприятными или не очень. Если всё в порядке, то парень возвращается домой, забирает уже готовую Аксис, и они сбегают подальше от навалившихся разом проблем. Правда, придётся оставить дорогую машину на обочине и идти пешком через растительную живность несколько километров до их старого авто. Если всё плохо...Они не хотели это обсуждать. Здесь и не нужно ничего обсуждать. План в случае фатальной ошибки Осаму составлен давно, и до сих пор оба Дазая к нему не прибегали. Тихо свернув на неосфальтованную дорогу, парень полной грудью вдохнул воздух, пропитанный запахом листвы. В зеркале заднего вида было пусто, лишь пыль поднималась в воздух, оставляя за ним призрачный след. Он отделился от людей, оставив позади злополучный город, и остался один. Леса здесь были поистине великолепны: высокие деревья, словно стражи, охраняли их тайны, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле волшебные узоры света и тени. Когда-то они с девочкой желали устроить пикник здесь, среди зелени и пения птиц, или отправиться в поход, хотя он лениво вздыхал на эту идею. Осаму и Аксис даже специально купили какие-то новороченные палатки, плетённые корзинки и термосы для чая, которые так и остались нетронутыми, потому что пикник постоянно откладывался. А теперь им точно в ближайшее время будет не до отдыха. Ничего страшного, они ещё успеют выполнить всё запланированное. У них на многое не находилось возможности, но каждое новое препятствие только укрепляло их решимость. Осаму и Аксис всё еще верили, что однажды наступит нормальная жизнь, когда они смогут наслаждаться простыми вещами, такими как прогулки в безлюдных местах и долгие разговоры под ночным небом без занесённой гильотины над головами. Слишком наивно, но именно эта вера была их единственной мотивацией, и, несмотря на всю безысходность, они продолжали мечтать. Юность не исправить, но ещё можно попытаться улучшить остаток существования. И именно этим Осаму собирался заняться. "Когда выберемся, то я обязательно устрою огромный пикник с ночёвкой. Выберу красивое место под небом, чтобы показать Аксис созвездия, хотя она и не любит астрологию. Наготовлю кучу еды. Даже торт с кексами. Захвачу камеру и сачки для ловли насекомых. Уж не знаю, чем эти жужжащие твари так нравятся Аксис, ну и ладно", — размышлял он. Было неприятно покидать Мэн. Это место стало для них убежищем, где они смогли построить ту стабильность, которой им так не хватало. Стабильная и безопасная работа, которая обеспечивала их существование, позволив Осаму и Аксис немного выдохнуть и сосредоточиться на будущем, стабильный распорядок дня, стабильные знакомые. Он не привязался к людям в этом городе, но с ностальгией будет вспоминать ощущения, которые они ему дарили. Милые девушки-коллеги с их заботой о нём, дружелюбные продавцы из магазина детских игрушек, которые всегда знали, что выбрать для Аксис в качестве подарка. Семья мистера Велса тоже оставила свой след в его памяти, пусть они и были едва знакомы. Кстати о нём. Неуважительно просто уйти и не попрощаться с таким забавным человеком, он ведь помог им встать на ноги в трудную минуту как-никак. Осаму находился в неоплачиваемом долгу перед ним, и оставлять его в полной неизвестности не хотелось. С начала всей этой суматохи у Бишопа стало дел по горло. Мистер Велс также старался найти возможность перевезти своих родных подальше отсюда. Осаму не знал, приостановлена ли работа в компании: он не выходил на работу всё это время, сидя дома с Аксис и следя за новостями, но, судя по тому, что от начальника не поступило ни одной жалобы, ему было не до пунктуальности подчинённых. Вряд ли он вообще ответит Дазаю до того, как станет слишком поздно. Не отвлекаясь от дороги, Осаму взял в ладонь сенсорный телефон, и его палец скользил по экрану, пока он формулировал текст, в котором извинялся за доставленные неудобства и желал удачи с развитием компании без всякого намёка на возможную встречу в дальнейшем. Парень не рассчитывал на то, что им когда-нибудь удастся поговорить снова. Дазай едва отправил прощание, как вдруг вверху всплыло уведомление о новом сообщении. Оно было маленьким. Всего одно предложение. Однако от его содержания дыхание в теле Осаму замерло, а грудь стянуло обручем. Офисный клерк:P: "Портовая Мафия в вашем городе." Слова сверкнули на экране, точно молния в ясном небе, и Осаму ощутил, как холодный пот пробежал по его спине. Как мало нужно, оказывается, для того, чтобы лишить кого-то мнимого спокойствия. Все его надежды на новую жизнь и стабильность, которые он так старательно строил, начали рушиться, подобно карточному домику, а худшие опасения подтвердились прямо на глазах. В ту же секунду через заднее стекло машины, разбив его с характерным треском, влетела непонятной природы частица, застряв ровно в середине лобового, от чего по нему расползлись паутиной тончайшие трещинки. Осаму вздрогнул от неожиданности, его сердце забилось быстрее. Разум не успел осознать, что произошло, как рефлексы уже сработали: он не стал проверять повреждения, а сразу вдавил газ в пол, выжимая полную мощность из своего транспорта. Автомобиль рванул вперёд с небывалой быстротой, словно сам стремился вырваться из этой ситуации. Так Дазай Осаму ещё не водил, даже когда за ним неслись несколько полицейских с мигалкой и наводили на колёса свои служебные пистолеты, попеременно крича, чтобы он остановился. Тогда в зеркалах заднего вида мелькали яркие огни — слепящий красный и синий, повсюду раздавались громкие звуки, а впереди ехали кучи других машин, которые ему приходилось объезжать как можно аккуратнее, чтобы не убиться раньше выбранного. Сейчас ничего из этого не было. Природа молчала. Сзади не выли сирены. Осаму выглядел единственным живым существом на сотни миль. И это ощущалось ещё ужаснее. Он почувствовал, как адреналин забурлил в его венах. В чём же была основная причина тревоги? Что ж, Дазай обвёл быстрым взглядом трещины и обнаружил занятную вещицу. В лобовом стекле застряла вовсе не пуля, выпущенная из огнестрельного оружия, как сперва могло показаться исходя из скорости и точности прицела. Нет, это был обычный камень размером с фалангу пальца. Из чего закономерно сложились неутешительные выводы. Дело — дерьмо. И он в дерьме, соответственно, тоже. Держа так и не отпущенный телефон, Осаму выбрал первый в списке контакт, приложив трубку к уху. — Ну что- — Тринадцать, — парень перебил нетерпеливый голос. Словно в ответ на это, из динамиков раздался треск разбитого фарфора, и Осаму почувствовал, как сердце забилось быстрее, хотя подобное представлялось невозможным. Не услышать по ту сторону рёв погони, с которым ехала машина, было невозможно. Ветер свистел и гудел, чуть ли не заглушая его апатичную речь. Существовало тысячи вариантов вопросов, которые подходят для данной ситуации: "Ты в порядке?", "Всё хорошо?", "Ты не ранен?". Ни один из тысячи так и не озвучился. — Поняла, — лишь негромко отозвались ему на том конце и прервали звонок. Сигнал обрывающейся связи представлялся в его сознании как приговор. Больше никаких выстрелов не последовало, но Осаму знал лучше: останавливаться нельзя. Ни в коем случае нельзя. Он резко сворачивал из стороны в сторону, стараясь сохранить контроль над машиной, что лишь оттягивало неизбежное. У Осаму практически нет шансов. Местность открытая, дорога прямая как рельсы. Можно было съехать в лесную чащу сбоку, но авто просто застрянет среди деревьев. И тогда его ничто не спасёт. Даже новенький глок, лежащий в бардачке, будет абсолютно бесполезен против того, с чем ему придётся столкнуться. Смирившись с непредотвратимой судьбой, Осаму через недавнее смертельное уведомление перешёл в нужный чат, а после, зажав кнопку голосового сообщения, твёрдо произнёс: — Если через полтора часа я тебе не отвечу, то ты в курсе, что делать, — и, отправив его, кинул телефон в карман серого пальто. Сзади, спустя столько времени затишья перед бурей, послышался хруст переломанного напополам дерева. — Блять, — это единственное, что успел сказать парень, резко свернув в сторону, перед тем, как огромный ствол ели, словно снаряд, пробил насквозь дверь со стороны пассажирского сидения, оставив за собой разлетающиеся осколки стекла и металлические искры. Большая их часть чудом не задела водителя или его лицо, максимум оставив пару порезов на теле. Хотя чудом ли? Потерявший управление транспорт из-за резкого поворота и точного броска по инерции съехал с дороги, и ожидаемо врезался в другое дерево. Удар пришёлся снова на правую часть, и Осаму почувствовал, как его тело вжалось в сиденье, а мир вокруг заколебался, как в замедленной съёмке. Звон в голове обострился, смешиваясь с гулким эхом от удара. Не давая себе и минуты на размышления и не замечая звона в голове, Осаму с силой открыл водительскую дверь, прихватив глок, и без оглядки бросился бежать в густоту леса. Его ватные ноги погрузились в мягкий мох и опавшие листья. Если он запутает навязчивого преследователя, то ещё есть возможность. Однако, прежде чем Осаму смог полностью скрыться среди густой растительности, его спину пронзила резкая боль. И это снова была не пуля. Это чёртов дротик со снотворным. Он не мог не задаться вопросом, когда же у них завелись такие вещи. В его время, в крайних случаях, просто использовали приём "удар прикладом по голове". Ну что за отвратительный день. Теперь бежать уж точно не имело смысла. Чем активнее он разгоняет кровь по сосудам, тем быстрее его сознание будет погружаться в темноту. А учитывая, с какой интенсивностью его преследовали, бежать нужно было как минимум со скоростью света. Тем не менее, Дазай всё равно не останавливался. Он понимал, что у него нет другого выбора. Кроны деревьев и кусты мешали ему, затрудняя каждое движение. Ветки цеплялись за его одежду, как будто пытались удержать его на месте. Одна из особенно острых мазнула ему по щеке, наверняка оставив порез, из которого потекла кровь. Он не мог сказать точно, потому что боль так и не наступила. Осаму нельзя позволить себе отвлекаться на такие мелочи. Эта часть леса была ему незнакома. Он не имел ни малейшего понятия о том, в какую сторону повернуть, чтобы не застрять ногой среди корней или в яме какого-то животного. Докучливому багряному вихрю, дышащему ему в затылок, было всё равно. Что лес, что лёд, что стены здания — все эти преграды были для него лишь небольшими помехами. Вихрь сносил всё вокруг, стремглав бросаясь вперёд, оставляя за собой лишь хаос. Разрушения позади сопровождали каждый стук бешено колотящегося сердца Осаму. Это уже не первый случай, когда недостаточная физическая подготовка мешала ему. В этот раз его тело ещё и было истощено до предела: мышцы горели от усталости, а лёгкие сжимались от недостатка кислорода. Каждая попытка ускориться оборачивалась новым всплеском нарастающей слабости. Дазай знал, что должен бежать, но с каждым шагом это становилось всё труднее. Осаму не боялся. Он мало чего боялся, и этот преследователь был не в списке подобных вещей. Однако то, что произойдёт после того, как это божественное пламя догонит его, вызывало если не страх, то беспокойство точно. На очередном тяжёлом хрипе шею сзади сдавила мощная ладонь в кожаной перчатке, холод от которой вызвал укол в разгорячённом из-за перезагрузки теле, повалив его на землю. Дазай не нашёл в себе энергии даже вскрикнуть. Честно говоря, Осаму еле дышал. Прежде чем сознание, более не подкрепляемое адреналином, окончательно спуталось, его затылок ещё крепче сжали, мешая поступлению так необходимого сейчас кислорода. Над ухом послышался торжественный смешок. — Попался.

***

— Ага, попалась! — воскликнул Осаму, схватив притаившуюся за барной стойкой девочку. Аксис весело хохотала, протягивая руки к юноше, чтобы обнять его за шею. Это была их четвёртая игра в прятки за полчаса, и все четыре раза он без проблем находил её, чтобы затем сразить щекоткой. Тёплый оранжевый свет, исходящий от настенных ламп, мягко озарял помещение. В воздухе плавал запах алкоголя, смешиваясь с нотами приятного джаза, который задавал особое настроение этому вечеру, словно обещая, что сегодня всё будет по-настоящему хорошо. — Поверить не могу, что у тебя есть дочь! — с ужасом в расширенных глазах признался Анго. Рюмка в его руках тряслась, едва ли не разливая своё содержимое. — Для меня это тоже сюрприз. Я подозревал, что Дазай взял к себе нового подопечного уже давно, но и подумать не мог, что они связаны такими отношениями, — куда спокойнее отозвался Одасаку, глядя, как девочка извивается в почти что припадках от щекотки в объятиях Осаму. Это был один из тех особых вечеров, когда они втроём собирались после работы, чтобы выпить. И сегодня член исполнительного комитета Портовой Мафии созвал их с интригующим сообщением, что хочет удивить своих дорогих друзей. Что ж, удивил, так удивил. Бедного Сакагучи пятнадцать минут откачивали сначала нашатырём, а потом самым крепким пойлом в «Lupin», хотя Анго собирался пропустить максимум по стаканчику. Осаму на протяжении этих пятнадцати минут, само собой, ржал как последняя скотина, глядя на то, как над полусознательным мужчиной с любопытным лицом нависала девочка, постоянно спрашивающая, что с ним, а Анго, едва приходя в себя, от одного вида Аксис снова плюхался в обморок. Юноша ничуть не пожалел, что решил познакомить ребёнка с ними. Посадив смеющуся девочку на свой стул, Осаму облокотился о стойку и, ткнув пальцем в шарик льда под внимательным взглядом Аксис, беззаботно пропел: — И почему же вы так реагируете? — Дазай, ты и дети несовместимы! — не успокаивался Анго. — Это настоящее чудо, что малышка до сих пор цела и невредима. Да и я никогда бы не назвал тебя семейной личностью. Основная причина, почему они изумлялись наличию дочери у их друга, была так и не высказана главным образом из-за простого нежелания знать ответ. Юный мафиози с оскорблённым видом набрал в грудь побольше воздуха, словно не ожидая такого от близкого человека, и уже собирался возмутиться, как Одасаку прервал их перебранку. — Она сейчас виски наглотается. — Что?! — в унисон воскликнули Анго и Осаму, обратив внимание на Аксис. А та уже тянула загребущие пальцы к алкоголю, ухватившись за край сосуда и чуть не перевернув его на стол. Член исполкома вовремя забрал виски из детских лапок, от чего малышка заметно нахмурилась. Отпив из стакана под неодобрительно надувшиеся губы, он поставил его подальше от слишком уж любопытной малышки. — С каждым днём наглеет всё больше! — с сожалением заключил юноша после того, как Аксис снова настойчиво потянулась к стакану. Чем её так привлекло пойло? Аж кряхтит, пока пытается достать. Если не перестанет, то и со стула от усердия свалиться может. Анго сощурился, подозрительно вперившись в него взглядом, а после паузы выдал: — Интересно, почему, — что звучало скорее как подтверждение, а не вопрос. — Эй, ты на что это намекаешь?! Тем временем сдавшаяся получить желаемое собственными силами Аксис решила, что легче уже попросить. Всё равно ведь не дотянется. — Мама, пить! — внезапно потребовала она, дёрнув Осаму за жилет. Услышав это, старшие мужчины пару раз комично хлопнули ресницами, совсем запутавшись, что происходит. Пожалуй, слишком уж много он вывалил на них потрясений за раз, стоило это делать постепенно. Полностью осознавая суть их недопонимания, Осаму цыкнул и махнул рукой, словно уже привык к такому обращению от Аксис. — Ай, не надумайте лишнего, — произнёс он с лёгким смехом. — Я сам до сих пор не вдупляю, почему она меня так называет. Пытался разучить, но ни в какую. Раздражённая тем, что её попросту проигнорировали, девочка уже открыто приказывала, сильнее дёрнув за край ткани: — Пить! — Сейчас-сейчас, — утихомирил её юноша и повернулся к вечно невозмутимому бармену. Интересно, если сейчас в бар метеорит влетит, тот тоже продолжит молча протирать стаканы? — Яблочный сок, пожалуйста. Однако Аксис таким вариантом всё равно была неудовлетворена, будто ей только что предложили съесть лук вместо конфет. — Хочу у тебя! — а затем, вспоминая, как недавно называл напиток мужчина с бурыми волосами, та добавила. — Виски! И шарик! Осаму закатил глаза на жалобы. Он и так пытался выйти с ней на компромисс, чтобы мелюзга не зарыдала в его любимом баре, а им всё ещё недовольны? — Ну куда тебе виски? Живот болеть опять будет. — Виски! — настаивала девочка. В этот момент кто-то рядом бархатисто рассмеялся, и оба Дазая одновременно повернули головы в сторону этого необычного звука. Одасаку, с кулаком, прижатым к искривлённому в улыбке рту, уже не был в силах сдерживать рвущееся наружу веселье. — Вы оба просто нечто, — объявил он, а после с нежностью добавил. — Я рад, что у тебя теперь есть тот, о ком заботиться, и кто будет заботиться о тебе. С ней ты выглядишь гораздо счастливее. Осаму так и не осознал, что в тот вечер так сильно рассмешило Одасаку, и к чему были эти слова. Он не замечал в своём поведении ничего особенного. Его роль потешного дурака в их трио никак не изменилась. Мафиози пытался после выведать у Сакуноске этот сакральный смысл, но мужчина хранил свои секреты также хорошо, как моллюск — жемчуг. Он ещё парочку раз приводил Аксис на их совместные посиделки. Девочка стала называть двух друзей юноши дядями, шаг за шагом сближаясь с ними. Одасаку был просто без ума от шкодливой малышки, на что Осаму часто в шутку дулся, что теперь у того есть новый любимчик. Анго же старался держаться особняком, но, судя по тому, как Аксис беспрепятственно порой могла забрать у него очки, чтобы натянуть их на себя, он тоже пал под её чарами. Жаль, что это долго не продлилось.

***

Пробуждение вышло болезненным. Всё тело ныло, будто его тянули в разные стороны. Каждая мышца ломотой напоминала о себе, протестуя против того, чтобы он даже решился открыть глаза. Черепная коробка раскалывалась, глотать было трудно из-за сухости в горле. В общем, чувствовал Осаму себя как после тяжёлой попойки, во время которой его неплохо так избили битой. Вот только в попойках и драках он уже давненько не участвовал. — Проснулся наконец? С трудом продрав слипшиеся глаза, парень сразу же захотел закрыть их обратно, надеясь, что давний знакомый испарится в пространстве подобно миражу. Но, увы, реальность не была так благосклонна. — Ну и вид у тебя, конечно, — сверху ехидно ухмылялись. — Такую бы картину в Лувр или на выставку. Осаму попытался приподняться, но его тело ответило резким протестом, и он лишь со стоном опустил голову обратно. Игнорируя щекотку раздражения от своего амёбного состояния, парень приглушённо пробормотал, рассчитывая на то, что его в любом случае обязательно услышат: — Заткнись. Голова болит. — Бедняжечка. Хочешь, оторву её? Тогда точно не заболит. Подобного стоило ожидать. Этот человек никогда не упустит возможности подколоть его, особенно в редкие моменты беспомощности. Что же, юмор у вешалки для шляп так и остался поганым. Едва поднявшись на локтях, помятый Осаму оглядывался вокруг и не мог сообразить, что это за место. — И где я? — задал он очевидный вопрос. Осаму лежал на диване, и это единственное, что парень понимал в данный момент. Вокруг было настолько бело, что приходилось жмуриться, дабы не ослепнуть. Стены были окрашены в яркий белый цвет, а потолок казался слишком высоким и пустым. — Угадай, — очевидно, помогать ему и не собирались. Лишь чуть привыкнув к свету, Осаму смог нормально осмотреться. В общем, как он и понял раньше, это белая комната. Он лежал на велюровом диване кофейного оттенка. Низ устелен тёмно-серым паласом. Чем-то обстановка напоминала отель, но было одно главное отличие. В стенах установлено ровным рядом несколько маленьких окошек. Тяжело упав многострадальной головой на удобную мебель, Осаму со скептицизмом озвучил свой вывод: — Частный самолёт? Серьёзно? Ты бы ещё в доме на колёсах перемещался, павлин чёртов. Парень не собирался узнавать, каким образом слизняк незаметно от властей смог мало того, что украсть человека, перед этим превратив добрую часть национального достояния лесного штата в руины, но ещё и преспокойно покинуть границу на частном самолёте. Нет, ради сохранности веры в человечество Осаму не хотел знать. — Ты слишком уж расслаблен, — отметил для себя похититель, находившийся непозволительно близко. Он стоял над душой Дазая, как зверь над пойманной добычей, с жадностью наблюдая за каждой секундой его страданий. Хотя, учитывая условия их встречи, такое сравнение подходило как нельзя кстати. Осаму действительно являлся убегающей дичью на охоте некоторое время назад. В отличие от юмора, сам Накахара Чуя сильно изменился. У него отросли волосы, от чего их необычный рыжий цвет стал ещё заметнее. Прежде немного округлые мальчишеские черты заострились. И если Осаму старался поддерживать видимость мягкости, чтобы заманивать людей сладким нектаром, скрывающим каплю концентрированного яда, то вот Чуя жалил как змея без притворства. От всей его натуры веяло могуществом, начиная вычурной одеждой и заканчивая тем, как властно он себя вёл, словно весь мир был у его ног. Ноги, к слову, у него не выросли. Это единственная вещь, которая помогала Осаму оставаться в более-менее позитивном расположении духа. Так что он просто продолжал безучастно лежать на животе, чтобы не видеть действующего на нервы бывшего напарника. Что, само собой, кое-кому совсем не понравилось. — Нет, ну ты точно слишком уж расслаблен, — так и не дождавшись желанной реакции, Накахара капризничал хуже ребёнка. Именно поэтому он схватил тёмные кудри и приподнял лежащего, с явным наслаждением впитывая искры боли на чужом лице. Осаму ему всё равно не ответил, лишь кривился от того, как нестерпимо натягивалась кожа головы. Ну и не только из-за этого. — Совсем-совсем не боишься за себя? — тягуче протянул мучитель. Это шутка какая-то? Осаму с сомнением глянул на него. Что за дурацкие расспросы? Чуя лично видел, как его бывший напарник лез под обстрел, будто ему было там мёдом намазано, как Осаму раз за разом добровольно сдавался в плен, получая всё больше увечий, как мог почти не есть и не спать, превращая себя в подобие человека. Да сам Накахара дрался с ним семь раз на дню в качестве извращённого ритуала, в значении которого никто не в курсе, и Дазай никогда всерьёз не жаловался на переломы и синяки. Какой уж тут страх о себе? Осаму не заботился о своём теле и безопасности ни мгновения со дня появления на свет. — Очень боюсь, Чуечка, аж потом обливаюсь, — как можно противнее заголосил он, сложив руки в умоляющем жесте. — Многоуважаемый рыжий гном, отпустите, пожалуйста, и я сделаю всё, что вы прикажете! Обычно после такого Накахара вдавливал его в ближайшую поверхность и душил, пока глаза из орбит не вылазили. Сейчас же он вполне спокойно отнёсся к очевидной игре артиста погорелого театра. Даже вид задумчивый состроил. Неужели мозги где-то за четыре года их разлуки нарыл? Неприятненько. И что, теперь никаких яростных взрывов от рыжего гнома не будет? А Осаму надеялся на шоу. — Так уж прямо всё? — непонятно откуда достав пёстрый нож-бабочку и незатейливо крутя его одной рукой, поинтересовался Чуя. Этот нож, кстати, подарил ему Дазай. Хорошее оружие для встречи выбрал, однако. И где его отрыл? Если Осаму правильно помнит, то презент отправился куда-то в дальний угол шкафа сразу же после вручения и с того дня не доставался. Цвет не понравился. — Всё-всё! — заверил его Осаму, внутри которого поднималось плохое предчувствие. Нет, не предчувствие. Дазай уже понимал, куда ведёт разговор. Чуя приблизился к нему вплотную, сжав копну волос ещё сильнее, и с оскалом, практически шёпотом спросил: — Тогда почему бы не поведать давнему другу, что за девочку ты укрывал в своём доме? Осаму хотел бы искренне удивиться. Сказать, что не ожидал. Что не может поверить, в то, что Чуя узнал его секрет, тщательно скрываемый годами. К сожалению, Дазай, против своего же блага непроизвольно подмечал и анализировал всё вокруг. В ненавязчивой атмосфере его мазохисткий мозг немного успокаивался и давал владельцу почувствовать себя умиротворённо, но большую часть времени мыслей в голове Осаму было больше, чем воды в океане. Его благословение и проклятие одновременно. Он не мог удивиться и больше не хотел подыгрывать. Так что Дазай просто застыл в той же позе и выражении, словно его поставили на паузу, что не осталось проигнорируемым Чуей. — Ты не избавился от привычки подвисать? Блин, до сих пор жутко выглядит, хотя ты больше не так страшен, как прежде, — с ленцой, текущей сквозь насмешку, Накахара приставил кончик ножа к его щеке, легонько похлопав по ней. — Но я постарался вернуть частички прошлого, заметил? Погоня за предателями, элитный транспорт, ножик. Даже внешность тебе подправил. Конечно, подправил. На щеку, возле которой опасно занесли оружие, наклеен толстый квадратный пластырь. Прямо на месте царапины, заработанной в лесу. — Навевает воспоминания, партнёр? — продолжал издеваться он. Если достаточно быстро выхватить нож, то можно воткнуть в один из этих коньячных глаз, которые становились красными щёлочками во время действия Порчи. Чуя отвлечётся на боль, а Осаму повалит его на пол. У них не такая большая разница в весе, но на стороне Дазая рост. Бывший мафиози абсолютно уверен в превосходном физическом состоянии оппонента, так что сопротивление будет агрессивным. Но если успеть коленом придавить тело, вытащить лезвие из глазницы, отразив последующий удар другой рукой, и воткнуть сбоку шеи, задев артерию, то Чую ничего не спасёт. Даже сверхествественная регенерация Арахабаки из-за Исповеди Неполноценного Человека не поможет. Накахара будет лежать на паласе частного самолёта под своим давним врагом-напарником и, умирая от подаренного им на день рождения ножа-бабочки, видеть перед собой пустые дыры, глядящие на него сверху. Их тьма неспешно станет поглощать всё его существо. Кровь пропитает палас, оставив тёмную кляксу. Его придётся выкинуть, так как настолько плотное пятно отмыть невозможно. Тело Чуи из всех вариантов Осаму предпочёл бы сжечь. Он же рыжий всё-таки. Нужно соблюдать исторические традиции. А прах развеять над вулканом, чтобы Накахара окончательно воссоединился со своей пламеной природой. — Думаешь как бы меня убить? У тебя зрачки расширились, аж вся радужка чёрная, — смертельно прекрасный нож-бабочку вдавили сильнее. От пореза защищал только пластырь. — Если не хочешь говорить о девчонке, то не надо. И не волнуйся так, у нас же не настолько натянутые отношения. А то ведёшь себя словно злобная мамаша, у которой забрали дитё. Эх, Чуя, если бы ты знал, насколько близок к правде...Естественно, не полностью, лишь в какой-то мере, потому что слизняк слишком тугодум, чтобы догадаться до очевидных вещей. Вернув себе более дружелюбный вид, Осаму обезоруживающе растянул губы в улыбке: — Прости, рыжик, что-то в последние дни настроение плохое. По телевизору случайно увидел, как в моей стране беспорядки всякие творятся, — Чуя на "моей стране" сморщил нос от отвращения. — Случайно не знаешь, кто перестрелочки там вёл? Голос Осаму, с лёгкой ноткой насмешки, звучал как мелодия, знакомая всем, кто хоть раз сталкивался с его остроумием. Раз уж начался парад очевидных вопросов и издёвок, то Дазай Осаму обязан его возглавить. Иначе и быть не могло. Этот парад всегда принадлежал ему, и отдавать его отчётливо почуявшему преимущество бывшему напарнику он не намерен. После длинного зрительного контакта, когда стало понятно, что более бурной реплики от пленника ждать бесполезно, от его щеки наконец убрали лезвие и, повертев на пальцах, вернули на законное место — на портупею, как оказалось. Вешалка для шляп раньше не носил портупеи. Ещё одно отличие. Надел, чтобы впечатлить? — Что-то знаю, — уклончиво произнёс Чуя, отпустил чужие волосы, отойдя от Осаму, и сел на диван напротив. Он повернулся спиной так беспечно. Если бы у Дазая не забрали глок, то можно было бы схватить Накахару за локоть, остановить его, а после выстрелить в сердце...Чуя не хочет сотрудничать. Он не даёт никакой полезной информации. У кого её тогда получить? — Ну хоть время скажи мне, — взмолился Осаму. Хмыкнув и поудобнее устроившись, рыжик поправил шляпу, словно она могла упасть с его макушки. С учётом-то контролируемой гравитации. Он стал ещё выпендрёжнее, чем в подростковом возрасте. Ещё неприятнее. Побыстрее бы сбилась эта спесь под гнётом обстоятельств, которые Чуе неподвластны, чтоб прекратил считать себя выше Осаму. Потому что такого не могло быть ни в физическом, ни в духовном плане. Закинув ногу на ногу, Накахара достал свой телефон и уткнулся в него, будто более не находил человека напротив хоть сколько-нибудь интересным для себя. — Выгляни в окошко и сам догадайся. Внутренне задаваясь вопросом, а где его собственный мобильник, и жив ли он вообще, Дазай последовал совету от Чуи, но лишь потому, что других вариантов не оставалось. И с критически поджатыми губами выяснил, что в иллюминаторе небо было ясным. И чистым. В отличие от ситуации, в которую ввязался похищенный. Раннее утро. Прошло около десяти часов, если учесть разность часовых поясов Америки и того места, куда его скорее всего везут. Осаму не думал, что его отрубит настолько долго. Видимо, сказался недосып и истощение из-за неудачного побега. Офисный клерк, прости, Дазай ожидал, что его сразу убьют. — А звонок другу можно? — Нельзя, — грубо отрезал мафиози. Вот и всё, что стоит знать о доброте Накахары Чуи. Маленький противный гном. Вести его расспрос всё равно, что пальцы собаке в пасть пихать. Кусает больно, а полезного мало. Проблем не возникало, если он был в бешенстве. У него тогда автоматически отключался разум, и тот мог ляпнуть что-нибудь неосознанно. Но слизняк на данный момент подозрительно невозмутим. Уже и не ожидая, что ему расскажут интересные новости, Осаму перевернулся на спину и прилёг, вытянув ноги, с которых так любезно сняли обувь. Как по-джентельменски. Аксис забрали. Это уже понятно. Значит, беспокоиться поздно. Есть время выспаться зато. Хотя, он уже явно отоспался на два дня наперёд. — Не боись, с мелкой всё в порядке. А вот что случится с тобой... — решил подать голос отвлёкшийся от телефона Чуя, но его заговорческий тон мало страшил. Лучше бы он и дальше молчал. Осаму его слушать не хотел. — Какова наша остановка? — с зевком полюбопытствовал Дазай, проигнорировав последнюю часть. Чуя не был смущён спокойствием жертвы. Казалось, оно наоборот приводило его в восторг, если судить по очередной ухмылке. — Родная Йокогама, Дазай, летим обратно к твоей семье — Портовой Мафии. Да с такими родственниками и врагов не нужно.

***

После посадки ему связали руки верёвкой, которую они откуда-то нарыли на борту самолёта. Чуя благоразумно решил не вешать наручники. Вот бы он так на миссиях хорошо думал. Под сопровождением парочки хмурых мужчин, словно преступника, Осаму довели до большого длинного здания, которое он надеялся больше никогда не видеть. Член исполнительного комитета шёл впереди. Когда они остановились возле массивной двери, Накахара жестом приказал шестёркам остановиться. — Ваша помощь дальше не требуется, — сказал он, а затем обратился к пленнику и пропустил его вперёд, — Дазай, Босс ждёт. Вежливо кивнув, связанный Осаму без стука толкнул дверь с небольшим трудом. Тяжёлая, зараза. Затылком он почувствовал, как Чуя прошёл следом. Прекрасно, значит придётся ещё дольше терпеть эту мерзость рядом. Там, где он оказался, всё было невообразимо знакомым. Широкие окна закрыты, подражая стериотипному времени Портовой Мафии — ночи. Помещение, больше напоминающее по своим размерам бальный зал, освещалось лишь несколькими лампами. Клетчатый пол, похожий на шахматную доску, если смотреть под правильным углом, алый ковёр, высокие шкафы с медицинскими книжками. И в конце дубовый лаковый стол с сидящим за ним улыбающимся человеком. Собеседования хуже быть не может. — Доброе утро, Дазай, — поприветствовали его. Сказал бы так Осаму, если бы собеседником был не Мори Огай. — И вам не хворать. Вот бывший Босс совсем не изменился, в отличие от бывшего парнёра. Лишь постарел немного. Интересно, а седину он закрашивает? Она у него по-любому должна быть. Осаму очень постарался, чтобы добрый доктор никогда не отдыхал в его присутствии. Сколько раз он специально получал ранения и приходил к уставшему Мори, чтобы тот подлечил его? А сколько раз не слушался приказов, действуя на своё усмотрение? Сколько раз превышал должностные полномочия, не стесняясь потом прямо об этом говорить вышестоящему? Эх, были времена. Огай даже сидел точно также. Со сложенными пальцами, как типичный злодей из мультфильмов. — Нормально долетели? — и тон у него такой же. Что там Осаму думал про высокомерие Чуи? Забудьте. Если Накахара вёл себя, будто весь мир у его ног, то глава Портовой Мафии считал, что держит под пяткой всю Вселенную и имеет полное право изменять её по своему усмотрению. — Ой, да неплохо. Вот бы только компанию посимпатичнее. С правой стороны фыркнули. В отличие от безцеремонного Осаму с его почти неосознанным протестом против официальных манер, рыжик почтительно снял шляпу и поклонился перед Боссом как только оказался в кабинете. И вот эта традиция всегда оставляла бывшего мафиози в недоумении. На кой чёрт ему кланяться? Он что, король какой-то? Самодержец, достойный такого почтения? Поздороваться вполне достаточно, хотя порой Дазай, будучи в ещё более отвратительном настроении, чем обычно, не разменивался и на подобные мелочи. Возможно, конечно, всё дело в том, что он впервые встретил Мори, когда тот был всего лишь врачом с достаточно высокими амбициями, и что их, по большей части, скорее связывали отношения двух подельников, нежели подчинённого и руководителя. — Чуя, освободи нашего гостя, у него кисти затекли, — с проницательностью, доступной лишь разбирающемуся в медицине, приказал мужчина. Мори Огай походил на объевшегося сметаной кота. Довольно жмурился, от чего морщины скапливались возле глаз, кривил в притворно уютной улыбочке губы, которая выглядела скорее как хитрая гримаса. Чего так радуется? Нравится чувствовать себя победителем? Дазай здесь ненадолго, будь уверен. Чуя без препирательств обошёл Осаму и голыми руками с лёгкостью разорвал прочную верёвку словно ниточку. Этими же руками он способен сломать позвоночник врагу, не используя способность. — Благодарю, — ненавязчиво произнёс Дазай, с хрустом разминая бедные ноющие конечности. Он не единственный, кто анализировал все преображения в давних знакомых. Его также пристально рассматривали, как монтированное булавками насекомое под лупой. Изменившееся лицо, рост, одежда — ничего нельзя было скрыть от чужого взора. — Ты так вырос! Помню тебя всего лишь несуразным подростком, — с восторгом подытожил Мори и разочарованно вздохнул. — Жаль, что я не был свидетелем твоего взросления. Даже немного обидно, что мой молодой протеже, которого я долго воспитывал, внезапно пропал, даже не попрощавшись. Ну начинается. Чьими успехами Дазай сбежал из Портовой Мафии, бывший Босс, конечно же, объяснять не станет. А вот катить все бочки на ветренного парня — всегда пожалуйста. Что у этих людей за привычка: винить его во всех бедах? — Как вы нашли меня? — прервал поток красноречия Осаму. Вот по чему он совсем не скучал — это петляющие мотивы Огая. Да и по самому Мори, пытающемуся усидеть на нескольких стульях одновременно. Дьявол ногу сломит, пока разберёт его изменяющиеся инструкции к заданиям. "Пойди туда, не знаю куда, найди и убей того, не знаю кого" — максимум описаний, предоставляемых Мори за все годы их совместной работы. Дазай же умный, он разберётся и сам, так что пусть берёт свой отряд самоубийц и идёт на миссию. Босс мафии собирался ответить, но Чуя решил встрять не только в жизнь Осаму, но и в разговор, даже забыв про уважение к старшему, что случалось крайне редко: — Специально тебя никто не искал, не обольщайся. Просто совпадение. — Удивительное совпадение, не находишь? Из всех пятидесяти штатов США вы удачно попали прямиком в мой, — подозрительно заметил Осаму. — Чуя не врёт. Наш отряд разведки, в котором ещё остались те, кого ты лично обучал, нашёл вас действительно по чистому совпадению. У нас были кое-какие дела в штатах. Даже так. Уже интереснее. — Какая-то организация снова под вашим носом творит бесчинства? — состроив удивлённую мордашку, охнул Дазай. Крайне иронично получается. Портовая Мафия истребляет преступников. Осаму бы посмеялся, да только по сути он и сам был преступником, а риск подохнуть в этом кабинете от искрящегося бенгальским огнём Чуи неоправданно высок. — Тебе никто не обязан рас- — Да, к сожалению, не все могут сдержать желание искупаться в тёмной составляющей общества, — разочарованно поник Мори, и Дазай внутреннее чертыхнулся. А глава Мафии прямо пример сдержанности желаний. Предшественника своего он тоже из сдержанности убрал с дороги, попутно подобрав ценного помощника, что в последствии стал настоящей золотой жилой для экономики организации. Не сомневайтесь, здесь присутствовали только чистые и праведные помыслы. Бывший начальник нарушил правила игры в замалчивание информации, которой кое-кто чересчур увлекался с момента их встречи, из-за чего Чуя с досадой высказал возмущение: — Босс! — Ближе к делу, Огай, — откровенно по-хамски между тем задел сразу двух людей Осаму: рыжика снова прервали, а очень уважаемого мужчину назвали по имени. Мори не обратил внимания на эту шалость. Бывали времена и похуже. — Почему бы тебе на время не присоединиться к Портовой Мафии? Вражеская организация обладает весьма опасными одарёнными. Думаю, ты и сам уже слышал из новостей, какой беспорядок произошёл во время нашей небольшой стычки, — что для жителей штата Мэн трагедия, то для главы Портовой Мафии беспорядок и небольшая стычка. Поразительное равнодушие. — Твоя аннуляция и стратегия нам бы не помешали. Ну ещё бы. Осаму мог и догадаться, что алчность этого человека не знает границ. Неужели бывший Босс думает, что он купится на сомнительное предложение? Дазай сей приём изучил вдоль и поперёк. Сначала будет "на время", затем "чуть дольше". А потом парень обнаружит себя среди исполкома с бинтами на лице и сломанными конечностями. А он, как бы, завязал с этим. И вряд ли старший об этом не в курсе. Во всяком случае, Мори был серьёзен. Он всё это реально говорит или просто издевается над прошлым Дазая? Даже смешно получается: их пути разошлись при уничтожении сильной организации, и соединились вновь при появлении новой. Мори имел ужасную привычку выбрасывать надоевшие игрушки и забывать о них до тех пор, пока они ему в один момент не понадобятся снова. Ненасытный. Осаму сложил руки на груди, и весело прощебетал, словно и правда просто вёл беседу со старым знакомым: — Милое предложение, но вынужден отказаться. Он не вернётся в Мафию, ни за что. Путь саморазрушения чуть не довёл его до финишной прямой. Однако глава не был бы тем, кем он является, если б отступал при первой же неудаче: — Разве ты не хочешь помочь своему родному городу? Я думал, что в твоём сердце осталась хоть капля любви к Йокогаме, несмотря на внезапный побег от нас. Ты переехал так далеко, Дазай, и ни один из наших информаторов так и не смог дать наводку на тебя, — сцепив пальцы в замок, журчаще проговорил Мори. И внезапно Осаму почувствовал, будто это его бережно сдавили в замочке цепких лапищ бывшего Босса. — Что ж, я очень старался, — легко улыбнулся Дазай. И тут Огай ласково и совсем не подходяще его жуткой натуре произнёс: — Да, у тебя ведь было ради кого стараться, правда? Как там поживает Аксис, кстати? И невидимый капкан захлопнулся. На дверь выхода сбросили те самые обломки разрушенных зданий из втянутого в безобразие преступности штата и его невинных жителей: груды камней и металлических конструкций вперемешку с кровавыми остатками тел, которые теперь преграждали путь к свободе, поймав Осаму в ловушку. Ему оставалось только сидеть возле бывшего спасения и стремительно задыхаться. Кислорода не хватает. — Жива и здорова, — безразлично отозвался Осаму, боковым зрением подмечая, как напрягся Чуя после упоминания девочки. Встал в стойку словно поисковая собака, навострив любопытые уши, надо же. Так не терпится узнать неизведанное прошлое Дазая? А столько пафоса было: "Не хочешь, не говори". Будь по-твоему, бывший напарничек, он сам ничего не объяснял. Только Чуя переоценил себя и свою выдержку. Сейчас за Дазая всё скажут сами, и он надеется, что выскочка не пропустит ни слова. Пусть наслаждается представлением. С главы Портовой Мафии не слезало противное выражение, уже вовсю напоминающее звериный оскал: — Я очень рад. Но был бы не против сам с ней встретиться. Шантаж. Понятно. Сомнений нет. А что тут добавить, если и так ясно? Он был к этому готов, ещё когда узнал, что Аксис тоже поймали, но не рассчитывал, что раскрытие произойдёт при свидетелях, да ещё и при одном определённом. Хотя, плюс тоже есть: ему не придётся заводить этот разговор самостоятельно. — Я попросил быть ближе к делу...Босс, — сдавленно произнёс Осаму, продолжая натягивать на лицо приятельскую физиономию. Сейчас он будто снова вернулся в прошлое. Дазай и позабыл, каково это — показывать клыки опасности. Тогда он предупреждающе сжимал в руке пистолет или шёл прямо на противника с полной уверенностью, что его идею вовремя подхватят и подстрахуют. Только теперь он был безоружен и совсем один в окружении диких зверей, которым он когда-то очень сильно насолил. Но даже так, Осаму не прочь вырвать Мори его гадкий язык одним чётким рывком. Порез, скрытый пластырем, налился жаром от колющей крови. Интеллекта и ловкости на то, чтобы убить Огая, у него хватит. Поэтому мужчина и избавился от него когда-то, побоявшись одной тёмной ночью встретиться лицом к лицу с пригретой на груди тварью. — Ты поможешь Портовой Мафии в уничтожении вражеской организации. А если нет — твоя дочь снова вернётся под моё крыло, — отрешённо сказал Мори, предлагая самую ублюдскую сделку в своей жизни без тени сожаления. "Снова уйти безнаказанными я вам не дам", — на самом деле имел ввиду он. Кто-то сбоку закашлялся, подавившись воздухом. Осаму было всё равно на остальной мир, пусть тот горит адским пламенем. Двумя чёрными провалами он продолжал так же дико пялиться на Мори, а в голове его прокручивались разные варианты. Можно сломать тому челюсть. По одному вырвать зубы и ногти. Вывернуть все конечности, и тогда Огай будет не более, чем старой, никому ненужной кучей плоти. После нужно привязать бесполезную, но пока живую тушу к камню и сбросить в озеро на корм рыбам. Он представлял себе, как вода поглощает поломанное тело, как оно медленно уходит на дно, оставляя лишь муть и пузырьки. В его воображении это было возвращение к истокам — отправка в котёл к остальным грешникам, где они все будут вариться в собственных пороках. Осаму и сам когда-нибудь окажется в этом месте за каждую пролитую каплю крови и слёз. Тем не менее, Мори был просто обязан попасть туда раньше него. Ему всё равно на то, как тот во время процесса станет корчиться от боли, как его лицо исказится в гримасе страха и унижения. Вся суть была не в удовольствии Осаму от мести. — И моё влияние на Йокогаму значительно выросло с того времени, Дазай. Всюду есть уши и глаза, представляешь? — добавил очевидно веселящийся из-за его выражения лица Босс. "Вам не убежать"