Ответственность на хрупких плечах

— Особняк Озаки, — ровно произнёс Осаму, стоя перед воротами большого здания в традиционном японском стиле. Вытаскивающий ключи зажигания из припаркованного мотоцикла Чуя без энтузиазма отозвался: — И? — Особняк Озаки, — повторил Осаму, будто во второй раз его слова несли какое-то другое значение. — Ты возмущаешься? У неё вообще-то уже есть воспитанница, показывающая хорошие результаты, — недовольно заметил Чуя, справедливо посчитавший, что бывшую наставницу прямо сейчас оскорбили. — Или хотел, чтобы твою дочку оставили на попечение кому-то другому? Скептически настроенный Дазай подождал, пока Чуя уладит все дела с мотоциклом, но чисто для галочки. Стоило Накахаре только закончить, а Осаму уже без него пошёл вперёд к закрытым воротам, попутно объяснив: — Я бы хотел, чтобы о существовании Аксис знало как можно меньше людей из моего прошлого. — Уже поздно, — ещё сильнее ухудшил его душевное равновесие Чуя, впрочем, прекрасно понимая причины беспокойства. — Но не думаю, что Босс ей объяснил вашу связь. В конце концов, если сам Чуя узнал об этом всего лишь сутки назад, то вряд ли Коё в курсе. Скорее всего Мори представил девочку как нового члена мафии или типа того. И вопросов возникнуть у женщины не должно, ведь малявка не первый и явно не последний ребёнок, принятый в их преступную организацию с распростёртыми объятиями. Да и судя по всему, дочка Дазая знакома с Портовой Мафией и её деятельностью, хотя бы поверхностно. Со слов Босса, по крайней мере, она даже какое-то время находилась у него на попечительстве. И, получается, о существовании девчонки ни у кого не имелось информации, кроме них двоих. Тогда примерно понятно, как с поддержкой своего начальника Дазай так долго скрывал её, но Чуя всё ещё не мог поверить, что упустил столь важную деталь из жизни своего напарника. Прятать целого человека на протяжении всего их знакомства? Накахаре стоит признать, что это и правда впечатляет. У него не было ни мгновения подозрений о семейном положении Дазая. Тот казался слишком беспечным и свободным, чтобы заботиться о ком-то. Никогда не торопился домой, не прекращал попыток умереть, не отпрашивался пораньше с работы по непредвиденным обстоятельствам. Никогда не проявлял чуткости к детям без причины. — Это никак не помешает мисс Коё обо всём догадаться, — обречённо возразил Дазай, встав перед железными воротами в ожидании. Чуя сморщил нос при слове "мисс". Достав телефон, он быстро отправил короткое сообщение бывшей наставнице, что они подъехали. Не успел Чуя поднять взгляд с экрана, как услышал дежурное приветствие знакомого ему слуги — старого, седого мужчины в тёмном традиционном наряде, который после сразу начал открывать ворота перед смотрящим на него в упор Дазаем, что не потрудился уйти с пути, но который всё же удосужился поздороваться со старшим в ответ, видимо по привычке, выстраданной в добродушном и улыбчивом США. Что же, Коё к ним подготовилась, несмотря на то, что Накахаре пришлось внаглую поднять её посреди ночи. У бывшей наставницы сегодня выпала дневная смена, так что она наверное крепко спала, когда сквозь сон к ней проникла мелодия звонка от Чуи. Он не мог сказать точно, потому что на той скорости, с которой разогнался его мотоцикл, едва ли возможно было разобрать, насколько вялый у неё голос. Идя по каменной тропинке следом за слугой, Чуя внимательно разглядывал окружение. Он не впервые здесь, но каждый раз у него захватывало дух от выстроенной твёрдой рукой Коё картины. Находящийся в отдалении от города особняк Озаки, словно вырезанный из самой ткани времени, величественно возвышался в окружёнии нежных вишен, что в весенний период распускали свои цветы, окутывая пространство лёгким ароматом. Крыша здания, изогнутая как буйные волны моря, была покрыта тёмной черепицей. Каждое окно обрамлено резьбой с изящными узорами, изображающими цветущие сакуры и грациозных журавлей — символов долголетия и счастья. Сад вокруг особняка, по мнению Чуи, являлся настоящим произведением искусства. Узкие тропинки из гладких камней вели к прудам с кристально чистой водой, где плавали упитанные карпы кои и росли лотосы, их яркие цвета гармонично контрастировали с зеленью водорослей. В пруд с тихим журчанием падал небольшой водопад. В центре сада расположился чайный домик с открытыми дверями. Сам Чуя предпочитал более современные варианты жилища, но не против был бы пожить пару деньков и здесь. Жаль, что времени на такую роскошь немного. Взгляд Осаму оставался устремлённым только на здание впереди. Поднявшись по низким ступенькам, слуга отрыл выдвижную дверь. За порогом уже стояла слегка недовольная женщина с прямой, как ствол бамбука, спиной. — Доброй ночи, мисс Коё, — состроил вежливую улыбку Дазай, ненавязчиво помахав хозяйке дома. Находившийся сбоку от него Чуя приветственно кивнул и заранее снял шляпу, припоминая, что в головных уборах по особняку Озаки ходить запрещалось, чтобы не заносить грязь с улицы. Коё хмыкнула, сложив руки на груди. Одета она была не в ожидаемый посреди ночи белый нижний покров, а в приличное многослойное одеяние. Чуя не объяснил ей точную причину срочного визита, но она явно понимала, что вряд ли появиться в тонком, едва накинутом халате будет подходяще для их встречи. А может, она и вовсе не была в одежде для сна изначально. Однако волосы её оставались распущены. Наградив поздних посетителей строго поджатыми губами, показывающими весь спектр радости Коё на данный момент, она слегка повернула голову и насмешливо обратилась вглубь тёмного коридора: — Иди сюда, к тебе наконец пришли, — несмотря на очевидную язвительность, в целом её голос звучал скорее устало. И непохоже, что всё дело только в подорвавшем посреди ночи звонке. По деревянному полу глухо отразились поспешные шаги, а затем в поле зрения, освещённом лунным светом, показались маленькие ноги в белых носках. А после и сама их обладательница. На Аксис напялили несколько неподходящее по размеру красное кимоно с обвязанной вокруг талии широкой жёлтой лентой, которое, без всякого сомнения, не принадлежало ей или Коё, так как для первой оно было велико, а для второй, наоборот — коротко. Аксис приходилось приподнимать подол, чтобы не запнуться, и неудобство ей не приносило удовольствия. Осаму тихо хихикнул от её серьёзного вида и наклонился к внезапно потянувшейся к нему девочке. — Привет, Принцесса. Подошедшая вплотную Аксис напряжённо всматривалась в его лицо на предмет каких-либо повреждений, поднявшись на цыпочки, обхватила его щёки, проведя кончиками пальцев по незажившему порезу, с которого Осаму в первый же день снял налепленный мстительным напарником пластырь. Потом мельком прошлась глазами по одежде. Она совершенно не обратила внимания на обессиленный вздох Коё позади. Девочка вышла на холодный порог в одних тонких носках, что ещё пару секунд назад были абсолютно чисты. Порыв ребёнка остался не прокомментированным никем из присутствующих по разным причинам. Однако Накахара не удержался от того, чтобы не закатить глаза от почти душераздирающей картины. Убедившись в полном здравии Осаму, Аксис убрала ладони и с ничуть не смягчившимся настроем зыркнула на возвышавшегося над ней рядом Чую. К слову, второго посетителя она определённо заметила сразу же, но предпочла игнорировать до этого момента. И Чуя не уступал ей в настороженности, ведь все их недавние столкновения обязательно сопровождались попыткой ударить его электрошокером. — Отличное кимоно, малявка. — Что здесь делает чихуахуа? Они выпалили это одновременно, также одновременно со злобой нахмурились от слов друг друга и в такой же синхронизации рационально посчитали дальнейший разговор бессмысленным занятием. Свидетели их небольшой перепалки притворились, что ничего не произошло для сохранности шаткого спокойствия. Коё, поправив складки на рукавах, приглашающе повела рукой в сторону коридора. — Чаю? — деликатно поинтересовалась она. Выпрямившийся Осаму ответил ей лёгкой улыбкой и без сомнения принял предложение, оставив всё ещё играющих в пламенные гляделки низкорослых бойцов на улице. Лишь когда Осаму, посчитавший особняк Озаки слишком тёмным, включил свет в коридоре, не встретив возражений от сощурившейся из-за яркости Коё, Аксис и Чуя вспомнили, что они не одни. Бросив последние свирепые взгляды оппоненту, эти двое вошли внутрь. По пути девочка стянула носки, оставшись босоногой, и смяла их в ком, а Чуя повесил шляпу на вешалку и снял чёрные лакированные туфли, аккуратно сложив в одном углу с обувью Осаму. Коё неодобрительно нахмурилась в ответ на действия Аксис, уже вовсю готовящейся бросить носки прямо на полу коридора. — Кинь грязное бельё в корзину, — строго произнесла она, в общем-то, ни на что не надеясь. Женщина почти разинула рот от удивления, когда та действительно её послушалась и без пререканий направилась в ванную. Благо, Коё всё-таки смогла сохранить лицо перед гостями. — Я руки помою, — оповестил чуть замешкавшуюся хозяйку Осаму, кое-как закрепив тоненькую петельку пальто на крючке, и шустро скрылся в той же стороне, что и Аксис, по пути закатывая рукава рубашки. На недоумённый взгляд бывшей наставницы Чуя пожал плечами, мол, сам без понятия, что за чертовщина происходит с этими двумя на постоянной основе, и не особо хочу разбираться, и собирался пойти за ними, но был остановлен кивком Коё в сторону кухни. Напряжённо проследив за исчезнувшими спинами Осаму и Аксис, Чуя оставил их одних по молчаливому совету Коё, пусть и абсолютно не доверял данной семейке. Однако он доверял Коё и её уверенности в том, что пара вертлявых предателей не сбежит у них за спиной. Уже будучи на кухне, присев на дзабутон, он сосредоточенно вслушивался в любой звук, звучащий из ванной. Точнее, пытался вслушаться. Несмотря на тонкие стены, единственное, что доносилось от Дазая и девчонки — это журчание воды из-под крана раковины, заглушавшее любые возможные разговоры шёпотом. — С ними много мороки, — сказала крайне утомлённая за сегодня Коё, ставя чайник на плиту. Чуя ранее предложил ей помощь, но она отказалась, то ли не доверяя его умению заваривать чай, то ли не желая показаться ещё более ослабленной. Поправляя лезущие в лицо пряди волос, и протерев натурально слипающиеся глаза, ему оставалось только согласиться: — Это точно. Скоро в проходе кухни появилась Аксис, а чуть позже и Осаму. Чуя сразу же покосился на них, но в чужом поведении ничего не изменилось. Не было никаких намёков, что за те минуты, проведённые в одиночестве, они что-то задумали. Аксис всё также неуклюже подбирала чересчур длинный подол кимоно, смотря под ноги, чтобы не свалиться. Дазай осматривал кухню, не останавливаясь ни на чём конкретном, просто ради интереса от нового места. Не пытался выхватить из подставки нож, не заглядывал в ящики, не касался рамы окна. Они не планировали сбежать, по крайней мере, не сейчас и не здесь. И этого должно быть достаточно, чтобы отстать от них. Чуя в принципе не устраивался охранником, и по приказу Босса единственное его предназначение — это периодически пинать под зад слишком разленившегося Дазая, чтобы тот исправно работал, и защищать по возможности его от недоброжелателей, особо желающих смерти предателя. Даже если противная семейка и задумывает что-то, то это не зона ответственности Чуи. И всё же что-то было не так. Чуя не мог сказать точно, но опасная мысль на краю сознания быстро лишила его желания уткнуться в стол и крепко заснуть. Что-то изменилось. И ему это не нравилось.

***

Неловкие посиделки за столом в компании с недружелюбными людьми совсем скоро войдут в обыденность у Осаму. Он готов поставить на это любую сумму, если кто-то предположит обратное. Чуя без настроения постукивал ногтями по деревянной поверхности, желая побыстрее смыться, отчитаться Боссу да завалиться спать. Аксис не могла удобно усесться на подушке под коленями, постоянно мялась от того, насколько больно ноги упирались в жёсткий пол, никак не смягчаемый дзабутоном. Коё молча пила зелёный чай, по залёгшим под глазами теням становилось очевидно, что она не прочь бы бросить в одиночестве всех их, возмутительных нарушителей спокойствия, мешавших ей насладиться сновидениями в поздний час, но, как хозяйка, была обязана проявить гостеприимство. Похоже, только Осаму ничуть не заботила хмурая атмосфера. — Вы совсем не удивились моему возвращению, — заметил он, обратившись к Коё. В руках у него устроилась пиала с чёрным чаем, от которой поднимался горячий пар. Аромат был также прекрасен как и, несомненно, сам вкус чая, который ему до сих пор не удалось распробовать из-за температуры. Он попросил Коё разбавить его прохладной водой, но та неодобрительно сощурилась, и пришлось принять то, что дали, пока и так не особо желанного посетителя не выкинули вовсе отсюда за шиворот. Сидеть в позе сэйдза Осаму порядком отвык, но стойко держался, несмотря на ноющие суставы. Мягкие кресла ему и его бедному телу симпатизировали намного больше. — Меня предупредили, — нейтрально отозвалась Коё, прикрывая рукавом пиалу и нижнюю часть лица, пока делала крохотный глоток чая. Примерно догадываясь, кто мог сообщить ей весточку, Осаму полюбопытствовал, поддерживая сухой разговор: — И какая была у вас первая мысль на эту новость? — Ничего удивительного. Оставалось лишь вопросом времени, когда ты вернёшься, — Коё опустила пиалу на стол, и с более мрачным тоном продолжила. — Никто не уходит из Портовой Мафии. Если когда-то вступил в её ряды, то будь готов прожить остаток жизни во тьме. Осаму не стал ей как-либо отвечать, лишь вернул внимание к напитку, тихо дуя на поверхность горячего чая. От потока воздуха тёмная жидкость поспорядочно покрывалась рябью, искажая его отражение до неузнаваемости. Аксис недовольно фыркнула. Она была категорически не согласна с суждением Коё, а от цинизма женщины ей, откровенно говоря, хотелось блевать. Мафия и дальше продолжала бы рвать волосы на голове в их поисках, если бы не рандомно наложившиеся корявой стопкой обстоятельства. Если бы не чистая случайность, то они бы и дальше продолжали наслаждаться спокойными деньками без всего этого ужаса. Если бы их мельком не заметили тем вечером, то Аксис и Осаму вместо того, чтобы беспокоиться о выживании в Портовой Мафии, сейчас бы могли посещать баттерфляриум, как и договаривались. Они бы рассматривали сухие скрюченные куколки, гадая, что за вид бабочек там сидит в ожидании конца своего метаморфоза; купили бы новые сувениры, которые позже Аксис лично поставит на полочку в своей комнате вместе с другими и будет бережно смахивать с них всех пылинки каждые три дня, сохраняя ценные воспоминания; устроили бы фотосессию, и во время неё на любознательный нос Аксис по-любому нежданно сядет бабочка с большими красочными крыльями, а Осаму бы запечатлил этот момент, обязательно после распечатав забавную фотографию, чтобы повесить на видном месте в рамочку в коридоре, рядом с остальными никак не связанными друг с другом фотографиями. Они как минимум до сих пор жили бы вместе, под одной крышей, а не на расстоянии половины города, словно чужие люди. Возмущаться Аксис не стала, но в сердцах прокляла каждого, кто снова лишил их выбора. — Что-то я проголодался, — ни с того ни с сего внезапно выдал Осаму. — У вас есть бананы, яблоки какие-нибудь? Сделав очередной глоток зелёного чая, Коё кивнула, повернув голову в сторону полок над плитой. — Фрукты в корзине лежат, угощайся. — Благодарю! — улыбнулся Осаму и, встав из за стола, направился к кухонному гарнитуру. — А вы будете? После отрицательного покачивания головы от Коё и усилившегося гневного ритма постукиваний пальцев о стол от Чуи, он понял, что эти двое не в настроении для еды. А вот Аксис, посветлев от его предложения, сразу же согласилась. Кухня Коё, как и весь особняк в целом, являлась идеальным сочетанием простоты, гармонии и функциональности. Стены были покрыты светлым деревом. В центре — компактный кухонный гарнитур из тёмного дерева с гладкими фасадами, без лишних украшений, лишь аккуратные ручки из металла. Сбоку от шкафов расположены открытые полки из тонких досок, на которых аккуратно выстроены керамические чашки, небольшие чайники, деревянные подставки для посуды и упомянутая плетённая корзинка с фруктами. Внизу встроена плита, рядом — ящик для хранения кухонных принадлежностей. Всё здесь организовано так, чтобы создать ощущение порядка. И как назло Аксис не любила японскую традиционность, предпочитая шумный быт в плотно населённых городах и сумбур в расстановке вещей. Она вряд ли сможет приспособиться к жизни у Коё со всеми её манерами, строгостью и обычаями. Кстати о них. — Простите за вопрос не по теме, но откуда у вас это милое кимоно? — невзначай поинтересовался Дазай, выбирая, что взять из корзины, и хозяйка сразу поняла, что речь явно идёт не о той одежде, которую носила она сама. — Ты уже догадался и без меня. Достав из корзины самое большое яблоко и пару мандаринок, Осаму быстро промыл их в воде из крана и над столешницей начал с ловкостью чистить оранжевую кожуру, срывая разом почти целые куски. И в воздухе появился приятный запах цитруса. — Я хочу подтвердить свои догадки, — беспечно пожал плечами он. — Кёка оставила. Она пока что на задании. Значит, Аксис будет сосуществовать не только с уже глубоко презираемой Коё, но и вместе с ещё неизвестной им воспитанницей женщины. Судя по всему, та порядком старше девочки, может, ей четырнадцать лет или около того, если её телосложение и размер кимоно соответствует возрасту. — И долго она там будет? — пока Аксис поправляла длинные рукава, чтобы было удобно есть, у неё появился проблеск надежды. Однако, будто чувствуя чуть поднявшееся настроение девочки, её тут же хладнокровно обломали: — Завтра вернётся, — не взглянув на неё, ответила хозяйка кухни, предпочитая уделить внимание ободку своей пиалы. Аксис хотелось рвать и метать. Она заранее составила возможный портрет сожительницы и сразу разочаровалась в ней. Когда с очищенными, немного белыми от прожилок мандаринами было покончено, правая рука Осаму потянулась к ножам, но остановилась на мгновение. Чуть ли не смущённо бросив взгляд своему цепному псу, сверлящему его несчастную конечность коньячными глазами так, будто был готов прямо сейчас оторвать её с мясом, Осаму без резких движений, опасаясь потревожить бдящего зверя на службе, вытащил небольшой ножик из деревянной подставки. И для того, чтобы снизить хоть на каплю уровень настороженности Чуи, он сел рядом за стол с ножом и яблоком, прихватив почищенные мандаринки, часть от одной из которых передал расстроенной Аксис. — Тебе сделать зайчика? — утешающе спросил у неё Осаму, плотно обхватив яблоко в ладони. Жующая оказавшийся сладким мандарин Аксис приглушённо угукнула, впихнув в себя половину фрукта с таким голодом, словно её весь день не кормили. Аккуратно отрезав дольку яблока прямо в руках, Осаму лезвием неглубоко провёл по поверхности одного из кончиков кусочка, создавая V-образную линию. Убрав кожуру со внутренней стороны получившегося угла, он начал от верхушки к середине линии срезать красную оболочку вместе с частью мякоти. Сначала первую верхушку, потом вторую. И вот, спустя всего минуту в пальцах сжата минималистичная фигурка с огромными ушами. Если бы существовали соревнования по такому бесполезному, но зрелищному виду спорта, то Осаму бы непременно занял там первое место. Аксис тем временем успела умять за щеками все мандарины, дожидаясь зайца. Когда тот был готов, девочка шустро взяла его из протянутой руки и за раз откусила ему всю голову. Отделив от яблока простой кусочек для себя, Осаму вновь приставил ножик к фрукту. — Что теперь хочешь? — Без разницы, ешь сам, — жуя с громким хрустом, удовлетворённо отозвалась Аксис. Видимо, притупила аппетит и вспомнила, что есть собралась, так-то, не только она. Осаму усмехнулся и крепче обхватил рукоятку. Он отрезал ещё одну часть от яблока, но на этот раз гораздо тоньше, словно хотел сделать что-то более изящное. Немного задумавшись над будущим творением, покрутил кусочек из стороны в сторону между пальцами. Затем, сообразив, что именно хочет сделать дальше, без опрометчивых движений удалил лишнее — небольшую часть по краю — оставив простую треугольную форму. На этом можно было бы остановиться, но Осаму только начал свою работу. Он округлил две вершины треугольника почти до идеала, придав им мягкую кривизну, и сделал небольшую расщелину посередине фигуры. Улыбка заиграла на его лице. Он был доволен результатом. Затем Осаму с гордостью показал своё миниатюрное творение Аксис. Яблоко в форме сердца. Сначала девочка зависла на секунду, а потом, отмерев, с широкими как блюдце глазами попыталась схватить его, сделав быстрый рывок вперёд. Но Осаму оказался быстрее: он отложил фигурку чуть в сторону. — Дай мне! — воскликнула Аксис и настойчиво потянулась к ней через стол. — Не, оно моё, — с хитринкой дразнил её Осаму, попутно подняв самодельную фигурку вверх так, чтобы она была вне досягаемости маленьких ручек. А после, под чужие возмущения, впихнул всё яблочное сердце себе в рот с полным чувством победы. Никто из присутствующих не мешал им веселиться. Не пытался их остановить или упрекнуть за проявление невежества за столом. Но и поддерживать никто не собирался. Коё игнорировала их шалости всецело: она предпочитала молча пить чай и оставаться на спокойной дистанции. Чуя же пристально следил за происходящей сценой. И его настроение стремительно падало с каждой секундой, что было видно по бешенно бьющейся жилке на шее и смертельному взгляду, устремлённому на них обоих, но в особенности, конечно, на напарника и его голую руку с опасным, пусть и небольшим, ножом. Аксис и Осаму впоследствии слопали подчистую фруктовую корзину, не ограничившись мандаринами и яблоками, практически дрались за то, что в ней лежало, будто лично купили каждый фрукт, а не сидели в гостях у Коё на птичьих правах. Они игрались с едой как с материалом для творчества или соревнования: вырезали новые фигурки, и в ход пошло всё, даже кожурки апельсинов и семечки, которые становились частью их креативного процесса. Правда, вырезал лишь Осаму, не разрешая ребёнку и пальцем тронуть острое лезвие, а Аксис в ответ мстила ему за сомнение в своей осторожности, и, откровенно беря на понт, задавала всё более и более сложные для исполнения задачи. Дошло до того, что она внаглую запросила детальную копию космической ракеты вместе с космонавтом в скафандре, и запрос логично был снят, так как подходящего материала у самопровозглашённого мастера по резбе не нашлось, а не потому, что Осаму не в силах справиться с поставленной задачей. К сожалению для Накахары, к Боссу Двойной чёрный так и не отправился, надолго зависнув среди дурачества. Когда он в грубой форме посоветовал прекратить глупые игры и сказал, что на сегодня трогательного воссоединения достаточно, Коё вмешалась: остановила Чую, настояв на том, чтобы переночевать у неё. — Уже слишком поздно для поездок. Отчитаетесь завтра, — заключила она надзирательным тоном, которому он был не способен противиться. Тем более, что бывшая наставница говорила полную правду: Чуе на самом деле сейчас небезопасно садиться за руль. Он почти клевал носом, пусть и держался до последнего. Дазай останется рад, если они врежутся в едущую на бешенной скорости машину и умрут, а вот Накахара ещё хотел пожить. Так что, закусив язык и приняв предложение Коё, он решил остаться и не тащить напарника обратно. Коё выделила им отдельную комнату, приказав прислуге подготовить её, постелить футоны и выдать более менее подходящую сменную одежду на ночь. После, подождав для личного спокойствия Чуи, когда он вернётся после быстрого приёма ванны, наконец ушла спать, еле-еле заставив Аксис быть в своих покоях и не высовываться до утра. Девчонка, само собой, осталась недовольна решением женщины разъединить их с Осаму. Она не хотела засыпать в одиночестве, когда практически за стеной лежал тот, кого Аксис ждала весь день. Однако лицо у Коё во время чужой гневной тирады оставалось безразличным, словно маска из льда. На нём не дрогнул ни один мускул, когда Озаки доходчиво объяснила, что это её наказание за отвратительное поведение. И, на самом деле ничуть не признавшая поражение, Аксис с громким топотом удалилась к себе, агрессивно закрыла раздвижную дверь, ещё пуще прежнего злясь от того, что не могла ею как следует хлопнуть. Следом за Чуей ополоснуться в ванной отправился и Дазай, предварительно попросив слугу о двух рулонах свежих бинтов. Чуя стоял один посреди комнаты для гостей в непонятно откуда откопанной у бывшей наставницы пижаме, состоящей из трикотажной рубашки с короткими рукавами и шорт с широкимм карманами. Радушная Коё даже умудрилась подобрать достаточно закрытый вариант для Дазая. Выделенная комната была ожидаемо полупустой. Воцарилась тишина, и только слышно было, как за окном чуть шумит ветер. Тонкие тени играли на стенах, покрытых бумажными обоями с изящным узором, пропуская мягкий свет луны, просачивающийся через раздвижные двери-сёдзи. На полу раскинулся татами — мягкий, чуть шершавый ковёр из соломы, на нём низкие футоны для них с Дазаем, заправленные хлопковыми одеялами и подушками из шёлка, чуть припорошенными ароматом лаванды и жасмина. Рядом с одним из футонов лежал сложенный гардероб Чуи. На стене висит каллиграфическая картина с мудрыми иероглифами, а в углу — небольшой алтарь с керамическими статуэтками и свечой. Всё здесь располагало к отдыху и спокойному сну, но Чуя не находил себе места. Стоило Дазаю с охапкой одежды только переступить порог комнаты и задвинуть за собой сёдзи, как его, едва успевшего развернуться, с силой ударили в районе солнечного сплетения, и Осаму, на мгновение забывший, что вообще значит дышать, качнулся на дрогнувших ногах, почти свалившись на пол. Сделать ему это не дала жёсткая хватка, сдавившая скрытую только парой слоёв бинта шею, перед этим хорошенько приложив затылком о стену. Не чтобы убить, пока нет. При желании этим действием его и вовсе могли переломать, но ограничились относительно невинным удушьем. Едва придя в себя от удара и вернувшись из полной темноты в более светлый мир, Дазай хрипло прошипел: — Что на тебя- — Где перчатка? — ледяным голосом произнёс Чуя, обхватив свободной рукой правую кисть Осаму до боли. Дазай нахмурился от дискомфорта и тупости вопроса, чувствуя смесь раздражения, а также навалившейся разом усталости. — Мне с ней ещё и спать? — пробормотал он сквозь плотно сжатые зубы. Вдохнуть было трудно. Но рука, сжимающая шею, не отпускала. Дазай паралелльно слышал глухой шум в ушах. В груди появилось напряжение, его будто бы всего сжимало внутри. Типичная попытка разрядить ситуацию шутливой фразой не сработала. Чуя не отвлекался: его образ оставался холодным и безэмоциональным, пряча за собой шквал ярости. — Не считай меня идиотом. Ты её снял после того, как ушёл мыть руки. — Да, потому что я собирался сесть за стол. В отличие от тебя, у меня есть нормы этикета, — делая перерывы в словах, чтобы набрать хоть малую толику воздуха, парировал с насмешкой Осаму. Он не пытался вырваться или ударить в обратную. Ему словно было просто весело злить распалённого до предела партнёра, тыкать палкой в запугивающую жутким треском гремучую змею. Эдакая своеобразная игра в слепого сапёра: он легкомысленно нажимал на кнопки, гадая, какая же из них приведёт Чую к конечной точке, где тот больше не сможет сдерживаться и исполнит своё давнее обещание. Горло сдавили ещё сильнее. Осаму почти представил, как его кадык проваливается во внутрь, по крайней мере, из-за жгучей агонии в гортани так и казалось. Неряшливо смятая одежда из ослабевшей руки упала на пол, и на неё сразу же, точно на ничтожный мусор, случайно встреченный по дороге, наступил Накахара. — Где. Перчатка. — потребовал ответа Чуя и поднёс голую кисть Осаму на уровне глаз между ними, буквально тыча в чужую оплошность. Жизненно необходимый кислород стремительно покидал тело вместе с сознанием и возможностью говорить. Осаму неиронично ощущал, как иссыхают его лёгкие, превращаясь в подобие изюма. И когда Дазай уже подумал, что вот прямо так и умрёт — задушенный окончательно сошедшим с ума напарником, хватка вдруг пропала, и от резко проникнувшего внутрь бронхов потока он судорожно закашлялся. Свобода была мимолётна. Его снова прижали вплотную к стене, но уже локтем, и лицо Чуи оказалось близко как никогда раньше. Он рассматривал рвано глотающего воздух, отслеживая каждую, даже самую крохотную реакцию человека напротив: болезненно сдвинутые брови, беспорядочное движение затронутых рефлекторными слезами глаз или дрожь посиневших, чуть влажных от выделившейся слюны губ. — Я жду, — тихо напомнил он о себе потерявшемуся в моменте Дазаю. Сопротивляться было бесполезно. Всё равно, что пытаться остановить несущийся на тебя поезд. — Этой перчаткой я сегодня трупы трогал, — осипшим бульканьем внёс ясность Осаму. — Поэтому попросил Аксис её замочить в тазике. Чуя не отвечал, разглядывая его так пристально, словно хотел визуально разобрать на атомы и под микроскопом в подробностях ознакомиться с каждым из них. На этом Осаму подумал, что, узнав про проклятую перчатку, неожиданный допрос с пристрастием перед сном закончится, но... — Что за херня произошла с тобой и малявкой на кухне? — Ты о чём? Зажатую в тиски руку провернули в сторону, угрожая сломать, и Дазай зашипел раненной кошкой от распространившегося в передавленной конечности покалывания. — Я тебя сейчас прикончу, — ядовито предупредил Чуя. — Ваше взаимодействие. Объясни. Нахмуренные прежде брови Осаму стремительно полезли на лоб. — Мы вели себя как обычно. У тебя горячка что ли? — удивлённо вопросил он. И вид у него был до того невинный, что любой бы на месте Чуи ему поверил. Любой бы. Но не сам Чуя. — Не ври мне. Я знаю, когда ты что-то замышляешь. Накахара не опирался на типичные проявления физиологических симптомов лжи, вызубренных за годы работы в мафии. Потому что на обмане Дазая никогда не сработал бы хвалённый в массовых медиа полиграф, даже модель с усовершенствованной до идеала точностью. Прощупываемый пальцами пульс на запястье Осаму оставался сбитым от интенсивной работы испуганного удушьем сердца, перегоняющего кровь с удвоенным ритмом. Однако если бы не применяемое на нём только что насилие, частота его сердечных сокращений ни чуть не изменилась бы. Дазай мог бы хоть выдумать себе новое имя, другую историю или притвориться, что они с Чуей вовсе не знакомы, но внешне остался бы спокойным. Это умение очень помогало во время определённых совместных миссий, целью которых являлось проникнуть в тыл противника и выведать информацию перед тем, как уничтожить всё или уйти незаметно до того, как враг успеет среагировать. Дазай в таком случае придумывал хитроумные планы и мало когда просвещал в них его, предпочитая слепо довериться подсознательному умению партнёра предугадывать свои намерения. И предчувствие Чуи ещё ни разу не подводило их обоих. В быту такая особенность Накахару только бесила, потому что среагировать на спонтанную выходку придурка без контекста максимально сложно. Особенно, если эта выходка представляла из себя нечто незамысловатое, как, например, ребяческая кража шляпы из вредности или аннулирование лёгким касанием его дара во время полёта. Столь же спонтанные и неожиданные действия, как и побег Дазая. Он в один из дней просто прервал своё задание без предупреждения и, скинув подаренное Боссом пальто, дезертировал. Ушёл, не оставив ни следа. Будто его никогда и не существовало. — Ну, в этот раз ты ошибаешься, — устало вздохнул Осаму, словно не понимая, чем обязан отчитываться за какое-то там надуманное скрытое значение своих поступков. — Знаю, стресс и всё такое, но, Чуя, ты, кажется, параноишь. Я скован всем, чем только можно. Какие ещё умыслы? За последние сутки не случалось ни секунды, когда я бы не испытывал на себе чей-то надзор. Кстати, не думаете, что перестарались? От одного и того же положения у Осаму заныли и так пережившие продолжительное сидение на коленях ноги, поэтому он попробовал чуть выпрямиться, привстав, но дело представлялось гиблым изначально, так как давящий ему поперёк туловища локоть не дал и дёрнуться, заставляя и дальше быть практически распятым у стены под никак не прекращающимся допросом. Зато он смог освободить поменявшую цвет на фиолетовый онемевшую руку. — Предлагаешь как-то иначе поступать с предателем? — напряжённо осведомился Чуя, когда пресёк попытку устроиться по-удобнее. — Предложил бы вовсе отпустить нас, но никто не согласится, — пытаясь вернуть функциональность полумёртвой руке, пожаловался от разочарования Дазай, которому уже хотелось выть из-за того, как сильно ныли мышцы. Чуя усмехнулся с лёгкой издёвкой, не веря в услышанное. — Отпустить? — почти иронично переспросил он, точно человек напротив прямо сейчас сморозил самую возмутительную чушь на свете. Как будто Дазаю когда-либо нужно было чьё-то разрешение, чтобы своенравно уйти, оставив всё позади. — Временно или нет, но прямо сейчас ты принадлежишь Портовой Мафии. От раздражения и болезненного напряжения в теле у пленника уже кончалось терпение. Перехватив мешающуюся двигаться руку Накахары, Осаму твёрдо протянул, не оставляя за собой ни грамма сомнения: — Я сам буду решать, кому принадлежу. Когда о чём-то подобном сказала Коё во время их небольшого диалога, Дазай промолчал. Оставшись с Чуей наедине он, однако, молчать, словно скотина без выбора, отказался. К многострадальному горлу Дазая после столь громкого заявления, которое не устроило агрессивно настроенного допрашивателя, приставили пёстрый нож-бабочку, и в ответ на молчаливую угрозу у Осаму сверкнули глаза. — Ты не убьёшь меня, — тихо заверил напарника он. — И кто мне помешает? — зловеще прошептал тому прямо в лицо Чуя. Осаму чуть прищурился, и уголки его губ коварно поползли вверх. — Ты же и помешаешь. Чуя замер на мгновение, а затем красочный нож ещё сильнее прижался к перебинтованной шее, и прохлада его лезвия ужалила Дазая прямо возле отчаянно бьющейся в такт взволнованному сердцу артерии. Он не дрогнул. — Если я умру, то вы потратите больше времени на поиск врагов. А ты разве не хочешь им отомстить как можно скорее? — проникновенно произнёс он, и яд пробрался в самую глубь этих слов, отозвавшись у Чуи плохим предчувствием. — К тому же, погибнет ещё несколько твоих многоуважаемых товарищей. А тебе ведь они так дороги. От елейного тона несло насмешкой, настолько очевидной, что от неё жгло изнутри. Конечно же, Дазаю было всё равно на других членов мафии. Конечно же, его ничуть не волновали жизни людей, которые когда-то были для него семьёй. Он бы и не моргнул, если бы прямо перед ним лежали десятки изуродованных трупов своих же подчинённых, слепо доверившихся его приказам. В понимании Дазая они все просто расходники, которые можно и нужно использовать. И если Босс это делал во благо организации, то он просто из вечной скуки и неумения вести себя по-другому. Со свистом нож-бабочка сложилась пополам, вернувшись в карман шорт. От Осаму в отвращении отпрянули, разрешая наконец выпрямиться и подобрать вывалившуюся в ходе столкновения одежду. Удостоив продолжающегося ухмыляться напарника презрительно скривившимся лицом, Чуя направился к своему футону, не обронив ни звука. Также безмолвно он лёг, накрывшись одеялом, и отвернулся от футона Дазая, больше не желая его видеть. Хватит на сегодня компании напарника. Чуя уже отвык от того, как порой неприятно находиться рядом с этим строящим из себя нелюдя ублюдком. Спиной Накахара слышал приближающиеся шаги, многочисленное приглушённое шуршание ткани, а позже расслабленный вздох, сопровождаемый выбором удобного положения для сна. Чуя не видел, как сразу же исчезла ухмылка Дазая, стоило ему отвернуться. Не увидел и того, что, перед тем как лечь, точь-в-точь скопировав его собственную позу, Накахару окинули долгим взглядом. Завтра точно всё будет лучше. Ночью Чуе спалось настолько плохо, что каждые полчаса его будило малейшее движение, будь то шелест листьев на улице, завывание разбушевавшегося ветра или собственное дыхание. Он не подрывался на постели, не метался беспокойно из стороны в сторону и не кричал, но в голове крутились какие-то непонятные расплывчатые картинки, заставляющие раз за разом поднимать веки и подолгу пялиться в стену напротив. В комнате не было часов, но Чуя готов поклясться, что провалился в приличный сон только ближе к утру. Сквозь полудрёму казалось, что он уловил, как раздвинулись двери-сёдзи, но навалившаяся усталось помешала проверить, не почудилось ли ему.

***

На следующий день он ожидаемо встал самым последним. Когда Чуя по-быстрому умылся, сменил пижаму на свою одежду и прошёл на кухню, там уже сидели за завтраком все вчерашние лица, включая веселящегося как ни в чём не бывало Дазая, который бесцельно болтал ложкой в рисовой каше под носом и при этом одновременно журил Аксис за то, что она не ест свою порцию. Причёсанная, с готовым макияжем и разодетая с иголочки Коё выглядела намного лучше, будучи бодрой и не такой отстранённой, а оттого на девочку обрушился шквал критики за отстуствие аппетита сразу с двух сторон. — Ты за сутки съела разве что фрукты и пару раз попила чай, — настаивала строго нахмурившаяся Коё. В приказ от Босса не входило играть роль заботливой мамочки, однако бездействовать, наблюдая за доводящим себя до истощения ребёнком, было трудно даже для неё. — Я не голодная, — сопротивлялась им обоим Аксис, упрямо отодвинув тарелку подальше от себя. Осаму вернул кашу на место под раздражённое ворчание. — Так нельзя, — возразил он, набирая полную ложку и протягивая её к плотно закрытому рту Аксис. — Если не будешь есть, останешься маленькой и хилой. Прямо как Чуя. В это время упомянутый усаживался за стол с чашкой крепкого кофе, молча созерцая представление со стороны. Бросив убийственный взгляд на напарника, он сделал крупный глоток, за раз осушив добрую часть бодрящего напитка. Есть ему тоже не особо хотелось, но это, возможно, будет его первая и последняя пища на сегодня, поэтому Чуя периодически запихивал в себя кусочки омлета через силу. Из-за нытья Аксис и противного сюсюканья над глупой мелюзгой, не осознающей, что ей стараются донести, как будет лучше для неё же, у Накахары сами собой закатывались глаза. Порядком устав от капризной девчонки, он с громким стуком поставил чашку на стол, привлекая к себе всеобщее внимание. — Не сожрёшь кашу — и она окажется у тебя на голове. Я гарантирую, — предостерёг её от дальнейших разглагольствований Чуя, и его чашка, окаймлённая красным свечением, поднялась в воздух, красноречиво перевернувшись. Остаток кофе, также находящийся под контролем Смутной печали, не вылился из уважения к чистоте мебели бывшей наставницы, тем не менее сообщение достигло адресата и без прямой демонстрации. Зная, что он ничуть не лукавит, и в случае неповиновения и правда без проблем помоет ей волосы рисом, Аксис, поджав губы от досады, забрала ложку из рук Осаму, принявшись без удовольствия поедать завтрак. Следом за ребёнком Чуя осадил и ехидно лыбящегося над Аксис напарника: — Тебя это тоже касается. И если Аксис просто причёску испачкают, то вот ему об голову после ещё и с размаху разобьют тарелку. Обе половинки Двойного чёрного это прекрасно понимали, поэтому, стерев злорадство с лица, Осаму только ради приличия засунул половину каши себе в рот за несколько секунд, и Чуя с чувством выполненного долга хлебнул кофе. Коё скрыла смех за рукавом. Около десяти часов утра Чуе позвонили, сообщив, что есть интересные новости по трупам, так что откладывать поездку в мафию больше не представлялось возможным. Коё приказала слуге залить бензин в его мотоцикл, чему он был несказанно рад, так как это избавляло его от необходимости тратить драгоценное время на заправке. Пока они спешно собирались в коридоре, к ним тихо присоединилась Аксис, и, судя по тому, как она зажато опёрлась о стену, не находя себе места, и нервно сложила руки на груди, та не особо была рада их уходу. Точнее, уходу Осаму. — Ты ведь придёшь снова? — когда он уже обулся и натянул пальто, готовясь выходить вслед за Чуей, с надеждой произнесла Аксис, подойдя ближе. Открыв рот от удивления, словно не мог вообразить, как подобное вообще пришло в чужую голову, Осаму поспешил её подбодрить: — Конечно, — развеял он её сомнения с уверенной улыбкой. — Мы встретимся совсем скоро, ты, главное, подожди. Девочка утвердительно кивнула. — Я всегда буду ждать тебя. И, слегка помахав ей на прощание, Осаму задвинул за собой дверь. Аксис так и продолжила стоять в коридоре, даже когда шаги снаружи совсем стихли.

***

Бесконечные белые стены морга неприятно мозолили глаза, создавая ощущение абсолютной стерильности, а их гладкая поверхность отражала тусклый свет ламп, делая пространство бездушным и холодным. Хотя, каким ещё должен быть морг? Здесь было также энергично, как и вчера, будто в этом здании время как-то текло по-другому. Люди спешили, кто-то с тревогой, кто-то с усталостью на лице от постоянного потока жизни и смерти одновременно. Единственное отличие в том, что возле кофе машин на этот раз скопилось гораздо больше людей. Они стояли в небольших группах, тихо разговаривая между собой, или одиноко погружённые в свои мысли. — Чуя, похоже, сегодня нас тоже встретит господин Иошито, — идя чуть ли не вприпрыжку, прощебетал Дазай. — Этого ещё не хватало, — оскалился при упоминании в край зазнавшегося деда Накахара. — Я надеюсь, что у него смена закончилась. На его слова Дазай лишь состроил хитрую морду, и Чуе стало понятно, что надежды вряд ли оправдаются. После регистрации времени прибытия им сказали, что их уже ждут в секционном зале, так что оба заранее подготовились лицезреть подгнивающий распотрашённый на столе для вскрытия труп. По плану здания, всё это время, оказывается, висящему на стене возле выхода, они довольно быстро разобрались, куда им идти. С тихим скрипом двери Двойной чёрный вошёл в помещение. Секционный зал морга, погружённый в полумрак, напоминал сцену из триллера. Кафель отражал тусклый свет гудящих флуоресцентных ламп. В воздухе витал лёгкий запах формалина, смешивавшийся с чем-то металлическим. На стенах были развешаны фотографии, сделанные в ходе предыдущих вскрытий. В центре зала стоял длинный, блестящий стол из нержавеющей стали. По его периметру находились специальные бортики для предотвращения случайного соскальзывания инструментов или биологических образцов. Вдоль одного края располагалась система слива, позволяющая быстро удалять жидкости, которые неизбежно возникали в процессе копания в людях. Внутри стола были встроены контейнеры для хранения инструментов. И, что самое главное, на его поверхности располагалось тело, прикрытое простынёй. Видимо, решили пощадить их съеденный завтрак. Помимо прочего, в секционном зале уже было чисто: убраны инструменты для вскрытия, остатки крови, ну прямо кое-кто навёл порядок к чужому приходу. И этим кое-кем, естественно, являлся Иошито Ногути, склонившийся над чем-то возле трупа. — Доброе утро, — бодро поздоровался Дазай, отвлекая мужчину от чего бы то ни было. — Доброе, — дежурно отозвался судмедэксперт, подняв голову, и Чуя сардонически заметил, что выглядел Иошито откровенно неважно: небритый, помятый, и явно не сомкнувший век с их последней встречи, но держится на ногах твёрдо. Скорее всего, находка взбодрила его, раз при таком раскладе старик всё ещё не клюёт носом. И всё же, отложив мстительность в сторону, Чуя напомнил себе, что они пришли по делу, а не сводить счёты. Последним он займётся позже. — Какие-то новости? — поинтересовался он, подходя к столу. Вместо того, чтобы смирно дождаться объяснений, Дазай неожиданно обогнал его, и, прежде чем тот потянул свои загребущие руки к простыне, Чуя уже понял, что он собирается сделать, поэтому отвернулся, лишь бы не видеть осунувшееся, покрытое трупными пятнами лицо трупа. В отличие от напарника, смотреть на мёртвых без причины Накахара не любил. — Так-так, снова та самая дама из неудачливой четвёрки? Вы что-то у неё нашли? — стянув белую ткань с верхней части голого туловища убитой, с восторгом произнёс Осаму. Если Иошито и имел что-то против проявленного самоволия на своём месте работы, то, по крайней мере, не упомянул об этом вслух. — Да, крайне занятную вещицу, которой обычно у людей внутри не имеется. Боковым зрением Чуя видел, как Ногути что-то протянул Дазаю, давая разглядеть вещь со своих рук, одетых в перчатки, и тот заинтригованно наклонился поближе. Накахара пихнул напарника в плечо, чтобы бесцеремонный болван закрыл простынёй труп, и, когда с тихим "ауч" Осаму подчинился, он наконец повернулся к находке. На ладони у Иошито расположилось старенькое, изношенное на вид кольцо из жёлтого золота. Его поверхность была поцарапана и потемнела со временем, а крупный рубиновый камень в центре сиял тусклым красноватым светом. Однако оно, бесспорно, стоило немало. — Я извлёк его из кишечника, так что трогать не советую, — предупредил мужчина. "Как будто кто-то из нас настолько легкомысленный, чтобы...", — хотел было возмутиться член исполнительного комитета, а потом вспомнил про недавний поступок одного бинтованного придурка, и мигом захлопнул рот. — Она перед смертью проглотила кольцо? — с сомнением вместо этого спросил Чуя, размышляя, откуда внутри девушки могло взяться нечто подобное. — Может, её заставили сделать это? Осаму с сарказмом вмешался в ход мыслей, находя его крайне забавным: — Ага, в качестве нового метода пытки. Ведь проглатывание кольца очень болезненно, особенно акт дефекации. Только суть теряется, если её убили до того, как она вернула его обратно на свет естественным путём. — Пытки здесь причём, дубина? — нахмурился Накахара, раздражённый его очередным бредом. — Ублюдки тут и там оставляют намёки. Вдруг это один из них? — Ты серьёзно считаешь, что кто-то додумался бы засунуть в ещё живую женщину дорогое кольцо-сюрприз вместо того, чтобы прилепить банальную записку на одежду? — со смешком уточнил Дазай, ткнув пальцем в середину лба напарника. — Какая извращённая фантазия! Что ещё таится в закромах твоей невинной на вид головушки? Не успев вовремя среагировать, запястье Осаму оказалось в пугающей по своей силе хватке Чуи. — Не ценишь ты свои нежные ручки, как я понял, — прошипел он сквозь зубы. Обе половинки Двойного чёрного мрачно улыбнулись друг другу. — Простите, что вмешиваюсь, — невозмутимо прервал будущую драку Иошито, вернув весь фокус на себя. Его спокойствие контрастировало с накалившейся атмосферой. — Всё это время я был занят рассматриванием гравировки. Тут какая-то дата и фамилия. Рефлекторно дёрнувшуюся в порыве схватить кольцо бинтованную руку Чуя успешно сдержал, закатив глаза. Видимо, прямое предостережение не брать украшение им осталось невоспринято. Освободив его, Чуя кинул убийственный взгляд Дазаю, чтобы он и подумать не смел вновь выкинуть что-то из ряда вон выходящее, и достал из кармана телефон. Пальцы уверенно и быстро нажали на экран, активируя камеру. — Что там с гравировкой? — повторил Чуя, и Иошито молча положил кольцо на край стола, позволяя Накахаре увеличить масштаб изображения.