Ответственность на хрупких плечах

Всё вокруг было тогда наполнено беспокойством. Ветер выл так неистово громко, словно собралась целая стая диких волков в полнолуние. Ночь темна из-за облаков, противна, и ни одной живой душе не хотелось бы встретиться с недоброжелательной сыростью промокших осенних улиц. Даже звёзды на небе скрылись от поверхности, не желая видеть весь ужас, происходящий сегодня ночью. В такой час большинство наверняка сейчас лежит в тёплой кровати, видя не менее тёплые сновидения. Фигура маленького человечка в свитере одиноко сидела на полу коридора, прислонившись к стене. Она безмолвно слушала страшный гул за окном, иногда тяжело вздыхая. К сожалению, плотные окна не могли сделать тише разгневанную погоду. Массивные занавески тоже не исправляли ситуацию. Последние дни природа вела себя особенно истерично, из-за чего отпадали и так шаткие планы погулять. Даже в бар с её дядями пойти нельзя. Осень ужасна. Фигуркой оказалась девочка, которая, обхватив одной рукой согнутые ноги и положив щёку на острое колено, периодически проверяла время на лежащем в расслабленной ладони телефоне. На экране большими цифрами отображалось "03:27". Свет она не включала, предпочитая прозябать во мгле, так что дисплей был единственным источником тусклого мерцания. Время позднее. Нужно перестать упрямиться, насилуя детский организм, но ей откровенно не спалось. Сердце неспокойно стучало, и на душе скребли кошки. Она ждала чего-то настолько усердно, как мог ждать только нетерпеливый ребёнок Санта Клауса в канун рождества. Зачем же она тут сидела? В коридоре тикали напольные часы с боем. Этот старинный механизм абсолютно не вписывался в окружающий современный интерьер, но по какой-то причине всё равно находился здесь. Если девочка правильно помнит, то доисторическое изобретение подарил им тот злой доктор на один из праздников. Зачем мама вообще принял его, для девочки оставалось загадкой. Сувенир так же отвратителен, как и человек-даритель. Тик нервировал до зубного скрежета, а в тишине квартиры, когда сменялся час, механизм бил соответсвующее число столь пронзительно страшно, что приходилось закрывать уши подушкой. Девочка так к ним и не привыкла. Она более чем уверенна, что злой доктор прекрасно понимал, кому аукнется его омерзительный подарок. Очевидно, что тому, кто чаще сидит дома, а не бегает на миссии или в бар. Ей. Этот невыносимый старик достаёт её даже сейчас, когда она теперь живёт у мамы. Отвратительный человек. Девочка могла бы пожаловаться родителю, но было стыдно обращаться к вечно уставшему парню по такой ерунде. Они и так мало виделись, поэтому ей не хотелось омрачать эти встречи детскими бреднями. Пора бы взрослеть и учиться самостоятельно решать проблемы, мама часто намекал об этом. Девочка не сразу услышала, как прокрутился ключ в замочной скважине. Входная дверь без скрипа открылась, и внутрь чуть не ввалился человек в чёрном, как смоль, плаще. Заглянув за дверь, точно зная, что там кто-то сидит, парень хмыкнул. — Опять меня караулишь? Спать иди, — беззлобно сказал Осаму. Сердце девочки затрепетало от радости. Всё-таки пришёл. Всё будет хорошо. Теперь они смогут вместе лечь спать на мягкой постели. А перед сном выпьют чаю, почистят зубы и переоденутся в мягкую пижаму. Возможно, Аксис сможет уговорить его почитать сказку. Возможно, что завтра у него не будет дел с утра, и они позавтракают за одним столом. Девочка подарвалась с пола, радостно воскликнув: — Мама! — и уже хотела обнять вернувшегося, как её остановили. — Тише ты. Иди спать, говорю, — настаивал он, всё ещё не войдя внутрь дома. Такое развитие событий заставило девочку остановится, нахмурившись. Это не вписывалось в их привычную рутину. Почему мама не дал обнять себя? Он не особо любил прикосновения, если сам не инициировал их, но ей позволял в этом плане куда больше, чем другим. Иногда даже разрешал целовать себя в лоб или щёку. Ну, как разрешал. Просто не препятствовал, если она в приступе нежности осторожно прикасалась губами к его лицу. Кривился, правда. Ещё и прячется за дверью подозрительно, так, что невозможно разглядеть половину тела. Её зрение привыкло к темноте, так что она могла хоть что-то увидеть. Осаму был бледен. Это было первым, что девочка подметила. В принципе, ничего нового, у него очевидные проблемы с образом жизни, хоть и под чётким руководством дядей и с более адекватным отношением к здоровью он стал намного крепче. Однако сейчас Осаму бледен как смерть. Или это так рассеянный лунный свет с улицы действует? Он весь растрёпанный, но не привычно небрежно, а так, будто попал в центр торнадо. Ещё и волосы слиплись в некоторых местах. Слиплись? Несмотря на плохую погоду, дождя нет. Встревоженная, она собиралась обойти препятствие и посмотреть поближе, но её опять остановили. — Аксис. Спать, — уже более жёстко приказал парень, прикрыв дверь перед собой, не давая тем самым ей приблизиться. Такой тон обычно значил, что нужно молча послушать его и не возражать, и раньше Аксис бесприкословно выполняла всё, что он ей говорил. Однако, по личному мнению Осаму, последние пару месяцев, когда их отношения более-менее стали течь в нужное русло, девочка начала смелеть. И наглеть. Могла с ним не соглашаться в чём-то и отказывалась сдаваться без небольшого боя. Это вызывало проблемы. Особенно с учётом того, как прогрессировала её настойчивость. Того гляди, через пару лет она будет ругаться и спорить с ним во весь голос. А ведь была таким хорошеньким ребёнком. Не последовав словам Осаму, Аксис схватила ручку двери со своей стороны и потянула её на себя, не позволяя ему скрыться. Затея была провальной изначально, так как он был старше и, соответственно, намного сильнее её. И всё же, на удивление, дверь после минутной борьбы поддалась ей и раскрылась нараспашку. Она не сразу осознала, чему стала свидетелем. А стоило ей только понять, что происходит, как Аксис испуганно вдохнула, прикрыв ладошками рот, чтобы не закричать. Безразличный Осаму просто пожал плечами: — Я предупреждал. Под уличным светом внезапно стало так ясно. Держась за живот рукой, Осаму стоял, без сил оперевшись о дверной проём, и дрожал. То, как дрожал полностью бледный парень, было страшно. Но, почему он дрожал, было куда страшнее. Внизу рубашки расплывались пятна. Аксис сколько угодно могла надеяться, что это просто грязь, в которую непутёвый Осаму вляпался по случайности в дороге, но сила, с которой её родитель сжимал живот на месте пятен, напрямую говорила ей об их природе. Кровь. Он был весь в крови. Брюки, рубашка, жилет, пиджак, плащ, руки, волосы. Всё было в крови. Господи, лишь бы хоть половина из этого принадлежала не ему. Пусть это будет парочки очередных противных людей, которые бессовестно запачкали Осаму, пока он копался в их внутренностях, но не его. Без возможности скрывать дальше маленькую неприятность, парень-таки отлипнул от проёма и зашёл домой, закрыв распахнутую дверь. Он не с первого раза попал ключом в скважину. Дело плоховато, но ладно. Оказавшись напротив застывшей Аксис, Осаму потрепал её по макушке наименее грязной рукой, пытаясь привести в чувство, но девочка легко скинула её с головы и обхватилась подобно коале на ветке. Она хотела что-то сказать, но только открыв рот, сразу же захлопывала его обратно, не зная, какие подобрать слова. "Ты в порядке?", — ответом будет весёлое "конечно" и разговор закончится, не успев начаться. "Я ждала тебя", — не подходило вообще: проблемы есть и посерьёзнее, чем это. "Я помогу тебе"...Чем она ему поможет? Наблюдая за внутренними метаниями малышки, Осаму задорно хихикнул, выбрался из захвата и как ни в чём не бывало прошёл на кухню, чуть прихрамывая. Аксис последовала за ним. Парень с трудом открыл дверцу холодильника, сморщившись от резкого яркого света. Девочка тем временем мельтешила где-то рядом, но Осаму не обращал на это внимания. Достав с ящика полупустую бутылку бренди и закрыв дверцу, он уже собирался сделать глоток прямо с горла, как за рукав потянули вниз, из-за чего парень чуть не отпустил стеклянный сосуд. Цокнув, Осаму попытался вырвать ткань из чужого захвата, но его держали очень настойчиво. — Чего ты такая вредная? — вздохнул он, когда бутылку оперативно забрали, отступив подальше, и тихо хмыкнул, стоило только слабой девчонке выронить её спустя пару секунд. Высота была небольшой, так что стекло не разбилось и не треснуло, лишь расплескалось содержимое. Что ж, придётся мыть пол, иначе останется липкое пятно. Не самая приятная кончина для напитка. Бренди был дорогим, однако, молча смотря на безобразную лужу, Осаму ничего не чувствовал по поводу пустой траты денег. Жалко только, что он даже глотнуть не успел. Ничего, у него ещё есть где-то запас. Вот бы только девочку прогнать. Аксис виновато поглядела на устроенный ею беспорядок, но, взяв волю в кулак, переступила через разлитый алкоголь, подобравшись поближе к шатающемуся Осаму. — Нельзя пить! — напористо заявила она. Подняв брови в, казалось бы, искреннем удивлении, парень склонил голову в бок и спросил: — Почему это? — Рана, — многозначно объяснили ему. В прочем, ждать от ребёнка чего-то точного было глупо. Малышка недавно начала очень активно говорить, и для своих юных лет даже строила вполне логичные предложения. Разбирал их Осаму с трудом, конечно, так как детский язык звучал словно жидкая каша из звуков. И всё же, несмотря на то, как быстро развивалась девочка, большинство вещей в этом мире ей всё ещё непонятны, чем можно воспользоваться. — Ну да, рана. Поэтому я и достал алкоголь. Ты же в курсе, что там спирт? А спирт предотвращает развитие инфекции при ране, — с умным видом сказал он. Если бы у него были очки, Осаму по-любому бы их деловито поправил. Аксис нахмурилась. Она определённо знала, что пить во время кровотечения нельзя. Не могла дать чёткого ответа, почему нельзя, но данное правило надёжно укрепилось в её представлении. Может, слышала где-то из телевизора, может, ей говорил об этом злой доктор. Она знала, что иначе, кажется, кровь потечёт ещё сильнее. А мама и так на последнем издыхании. Слова Осаму вроде бы были логичными. Спирт же действительно убивает многие плохие вещи. И всё же что-то было не так. Поэтому Аксис продолжила рассуждать. — Ты хотел его пить? — задумчиво уточнила она. — Да, у меня же рана в животе. И если я выпью спирт, то он попадёт прямо в живот и вылечит меня, — Осаму не переставал дурить её. И всё же, видимо, за это время Аксис многому научилась. Так что, резко покачав головой в отрицании, девочка воскликнула: — Врёшь! По-другому и быть не могло. Она вспомнила. Спирт не пьют, а растирают возле раны! Мама — наглый лжец! Осаму не стал переубеждать её: — Как скажешь, — тихо усмехнулся он, не желая продолжать дискуссию, и приложил висок к прохладной дверце холодильника. Маленькое сердечко было готово выпрыгнуть из груди. Если Осаму теперь не хотел разговаривать, значит, дело действительно плохо. Он настолько вымотан? Что же делать? Как ему помочь? Аксис не умеет перевязывать раны, да и не знает, чем. А сам парень едва ли что-то предпримет, чтобы вылечить себя. Но такие ранения не шуточные, и отлежаться не получится. И что теперь? Оставить его истекать кровью на кухне в надежде, что доживёт хотя бы до утра? Мама...Мама умрёт? Отвратительные сцены крутились в сознании, пугая и без того встревоженный разум ребёнка. Она сама не заметила, как на глаза навернулись слёзы, а из груди вырвался всхлип. — Нет. Аксис, не надо. Хриплый голос окончательно её добил. И девочка, не выдержав, громко расплакалась, будто уже стояла возле могилы Осаму и клала цветы на холодную каменную плиту, разглядывая чёрно-белую фотографию беззаботно улыбающегося родителя. Физиономия её тотчас скривилась как от съеденного целиком лимона, покраснела до состояния спелого помидора, а завывания больно ударили по ушам Осаму, которому оставалось только вздыхать при виде нелицеприятного зрелища. Ну вот чего малявка себе понапридумывала? Как вообще дошла до расстроившей её мысли? Всё же нормально шло. Рыдала она достаточно часто, чтобы этим неприятным звуком изрядно натереть мозоли в слуховом проходе Осаму. Он неоднократно надеялся, что весь свой запас детских истерик Аксис однажды истратит, но каждый раз ребёнок поражал неимоверным количеством воды в своём теле, которое тратил зря. Осаму так-то собирался вернуться в тишину дома и отдохнуть, а не слушать вот это всё. Было бы намного проще, если бы девчонка давно валялась в постели, но чтобы уложить мелкую козявку, приходилось гнать её ссанными тряпками, потому что она развила отвратительную привычку не отключаться, пока не придёт Осаму. Сейчас эта привычка была абсолютно не к месту. И почему самые ужасные их разговоры постоянно происходят именно после особо отвратительных дней, когда ему необходим покой? Последний из таких разговоров случился всего пару месяцев назад, дайте передышку! — Со мной всё в порядке, я не умру, — очень хотелось добавить "к сожалению". — Рана большая, но не глубокая. Перевязать её нужно было покрепче, правда. Но и так заживёт. Да если бы он подох из-за какого-то задания, это стало бы настоящим чудом! А Осаму выживет, тут нет никаких сомнений. О своих пределах парень в курсе, и сейчас он от них далеко, просто устал больше обычного, вот и плохо выглядит. На нём ранения заживают как на собаке. Да и подобная ситуация была не в новинку. Сколько раз Осаму добровольно сдавался в плен? А сколько его мучали там? Избивали, ломали кости, душили, травили, даже пытались накормить осколками стекла, стреляли в конце концов! Да, о многом Аксис не в курсе, но и увиденного ею должно быть уже достаточно, чтобы привыкнуть. Добродушный Одасаку перестал удивляться факту об очередном повреждении своего друга, а эта всё никак не свыклась. Объяснения Осаму девочку не успокоили. Обычно стоило смягчить тон и выражение лица, сказать пару ласковых слов, и дети неосознанно больше доверяли доброму незнакомцу. А там уже и наврать с три короба можно без проблем. Так что он неплохо ладил с малолетними, которые видели немного в своей короткой жизни и в сложных ситауциях искали поддержку у людей вокруг. Вот только для Аксис он не был незнакомцем. — Не перевяжешь! — резонно заметила девочка, хныча и растирая слёзы по всей сморщенной моське. У неё, кажется, ещё и сопли текли. Не очень приятно. Простыла или они из-за истерики? Нужно проверить отопление и в следующий раз постелить что-то мягкое возле входной двери, чтобы не сидела на полу. А вообще, что за сомнения на его счёт? Уж он-то и без дитятка разберётся, что ему делать, а на что можно забить болт. Осаму в вопросе о надёжности своих решений руководствовался простой логикой: если дожил до своих лет, значит, что пока не ошибся. Поэтому не надо упрекать его в отсутствии осторожности. Тем более, что они с Аксис оба не отличались ею. Не девочка ли относительно недавно была на месте больного, так как не смогла удержаться от переедания? Осаму собирался возмутиться несправедливостью, обидчиво обвинить в недоверии, но что-то подсказывало, что это тот самый момент, когда ему нужно вести себя по-взрослому. Были ли это слезящиеся глаза глупого ребёнка, или осознание, что нужно успокоить, а не по привычке довести до нервного тика, он понятия не имел. У него просто резко сработали тормоза, и юноша теперь решал, как поступить иначе. Слишком ребяческое поведение пораждало вседозволенность и фривольность, что не есть хорошо. Излишняя самоуверенность или неконтролируемый инфантилизм может сыграть с Аксис однажду злую шутку. И задача Осаму, как старшего, приложить максимальное количество усилий, чтобы подобных ситуаций у неё в дальнейшей жизни было как можно меньше. И, желательно, с безобидными последствиями. Жалко, конечно. Дуться и кривляться намного проще, чем строить из себя ответственного человека. Постояв у холодильника ещё пару секунд в ожидании, когда дитё перестанет мазать лицо в своих мерзких выделениях прямиком из слизистой, Осаму как можно мягче произнёс: — Аксис, послушай меня, — и, завладев её вниманием, продолжил. — Здесь, — при этом Осаму указал на тёмные пятна, пропитавшие белую ткань рубашки. — по большей части не моя кровь. А рана не глубокая. Я не умру. Так что не нужно рыдать из-за картинок, придуманных твоим впечатлительным мозгом. Слышишь? Девочка всё ещё морщилась и периодически всхлипывала, но утвердительно кивнула, чтобы обозначить, что она поняла слова Осаму и на счёт них спорить не будет. Аксис ещё что-то промямлила, но парень так и не смог понять, что именно. Потом спросит. — А сейчас ты умоешься и пойдёшь спать. Завтра поговорим об этом поподробнее, если захочешь. — Я хочу сейчас! — Нет, сейчас не получится. — Почему?! — Ты сонная, заплаканная и явно не в состоянии мне помочь. А если я попытаюсь рассказать, что делать, снова заплачешь, — не меняя мягкий тон, чтобы мелкая не дай боже подумала, что её только что оскорбили, заключил Осаму. Видимо этого было всё же недостаточно, чтобы вбить девочке в голову правильные мысли. Так что она, капризно топнув ногой, снова начала открыто истерить. И новый поток слёз не заставил себя ждать. — Я не уйду! И снова эта нелепая детская упёртость. Раньше такого не было. Не слишком ли внезапно девочка начала отстаивать своё мнение? Кризис трёх лет наступил слишком неожиданно. Нет, не так. Он наступил неправильно. Девочке даже трёх нет, куда так спешить с сепарацией? И подобных случаев стало слишком много. В пору наверное забеспокоиться о каких-то отклонениях в психике ребёнка. Она в принципе во многом опережает свой возраст, в убыток самой же себе. Слишком рано встала на ноги, слишком рано начала говорить, слишком рано начала понимать. И это напрягало. Будь Осаму типичным примером эгоистичного родителя с неудавшейся карьерой, он бы с гордостью хвастался успехами ребёнка так, будто они были его личной заслугой. Однако радоваться тут было нечему. Он поговорит об этом с Боссом завтра. Что ж, мягкий тон помог успокоить, но вот в отношении убеждения не сработал. Значит будет по-другому. — Аксис, — уже куда строже обратился юноша. — Ты пойдёшь в свою комнату. Не надо ни с чем мне помогать, я сам разберусь. Иди спать. Она всё ещё не сдавалась: — Нет! С подозрением сощурив глаза, Осаму отлип от холодильника и встал прямо напротив девочки. — Что значит "нет"? — Не уйду! Она ещё раз топнула ногой, уже переходя на крик. Судя по её виду, Аксис уверенно оставалась при своём мнении и не собиралась прислушиваться к логике, сколько бы раз Осаму не пытался ей объяснить элементарные вещи. Точно несмышлённая овца, отказываяющаяся возвращаться в свой загон, несмотря на то, что там очевидно безопаснее. — Ты, кажется, чего-то не понимаешь. Твои возражения не принимаются, — жёстко осадил её он, а после приблизился, возвышаясь над маленькой фигуркой. Окно на кухне было не зашторено. Тучи наконец перестали заслонять луну, которая тут же начала беспрепятственно проникать внутрь. Её холодный свет с жадностью облизал затылок Осаму, плотно прильнув к юноше, и врос в него, как вторая кожа. Словно это было его законное место. Словно так и должно быть. От лунного объятия по полу кухни растянулась длинная тень, чьи неровные углы напоминали сухие острые ветви дерева. Эта тьма сразу же поглотила вмиг сжавшуюся в комочек Аксис. — Ты всего лишь ребёнок, а почему-то слишком многое на себя берёшь. Мне не нужна твоя помощь и твоё присутствие. Понятно? А теперь будь хорошей девочкой и иди в свою комнату, пока я сам тебя туда не затолкал. Из-за нависшей тени трудно разобрать выражение его лица. Смотря на него снизу вверх, потерявшая былой запал Аксис в общем едва ли могла узнать привычного ей Осаму. Он превратился для неё в один высокий непонятный силуэт, заслоняющий свет. На нём чуть выделялась пыльная белая рубашка, запачканная, как уже выяснено, почти полностью чужой кровью, да мертвенно бледная кожа. Ребёнок не замечал даже движения грудной клетки. Существо не дышит? Единственное, что по какой-то причине она ясно видела во всей темноте, был большой и чёрный, как бездна, глаз, не скрытый бинтами. Стоящая до этого совершенно без движений фигура, не услышав от Аксис подтверждения, подняла свою такую же длинную, как и всё тело руку, и положила её на чужое плечо, крепко сжав его. От прикосновения по девочке прошёлся могильный холод, приморозив её к месту. Губы задрожали от страха. — М...Мама...— тихо всхлипнула Аксис, надеясь, что жуткий монстр уйдёт, и всё станет как прежде. Осаму вернётся, резко поднимет её на руки, подкинув высоко-высоко к потолку под детский визг, как он обожал делать, если девочка рассказывала о своих кошмарах посреди ночи. Затем он обязательно игриво посмеётся, не воспринимая её испуг как что-то значительное. И начнёт в темноте, с Аксис на руках, открывать дверцы шкафа, заглядывать под кровать, обязательно шутливо переворачивая ребёнка головой вниз, отодвигать занавески, показывать ей каждый уголок комнаты, чтобы потом бросить Аксис на постель и, не прекращая посмеиваться над всё ещё нервной малышкой, начать задавать ей вопросы. И его успокаивающий, от природы мягкий голос, будет долго проносится у неё в сознании, когда ей снова привидется монстр в лежащем поверх кресла пальто. "Мы сейчас проверили все места, где мог бы спрятаться монстр. Ты нашла его?" "Нет? Так а чего боишься тогда? Ты чувствуешь, что за тобой кто-то следит?" "Тоже нет. Теперь это ощущение пропало, да? Знаешь почему? Весь страх лишь в твоей голове. После того, как мы всё обошли и убедились в фальшивости монстра, твой разум стал сильнее фантазии. Когда подрастёшь, воображение не будет мешать воспринимать реальность автоматически с помощью логики. Вот тогда ты перестанешь путать глупые детские придумки с настоящей угрозой в лице реальных людей. Именно их бояться и надо" "Да и тем более, кто сможет незаметно проникнуть сюда, пока я здесь?" — Не зови меня так. Я не твоя мама, — мрачно ответило чудище с лицом Осаму. От этих слов её сжатое сердце упало куда-то вниз. Куда-то на пол, рядом с валяющейся бутылкой алкоголя и растёкшимся липким пятном. Почему он говорит такие страшные вещи? Она всего лишь хотела помочь, но почему-то от неё отмахнулись, как от надоедливой мухи, даже не разрешив Аксис остаться рядом. Она так долго ждала его, боялась, чего бы с Осаму ничего плохого не случилось. Девочка хотела, чтобы они мирно пошли спать. Хотела вместе умыться, вместе переодеться. Она хотела, чтобы сегодня вечером мама перестал думать о своей работе и вспомнил о ней, но своими действиями только расстроила его. И теперь перед ней был не Осаму, а тот самый монстр, о котором ей рассказывал злой доктор. Монстр, который, как она знала, живёт в ужасном месте под названием "Портовая мафия". Если появился монстр, то она очень сильно разозлила Осаму, да? Он пришёл съесть её? Она больше не нужна? Она снова сделала глупость и показала, насколько бесполезна? Мама больше её не любит? Не любит? Почему-то именно эта мысль заставила Аксис вдрогнуть от ужаса. Сама возможность того, что мама больше не хочет, чтобы она была его дочерью, стала страшнее всего на свете. Страшнее монстра, страшнее мафии, злого доктора и тех кошмаров, что преследовали её долгое время по ночам. Она не нужна. От неё избавятся. Аксис просто нелепое создание, которое из раза в раз лишь мешало Осаму своим существованием. Зачем такому удивительному человеку такая посредственность, как она? Он был терпеливым. Пытался заботиться о ней, даже если для него это сложно. Он пытался. А Аксис? Аксис путалась под ногами, как дворовой щенок без воспитания. Зачем она всё портит? Гнев поднимался вместе с напряжением в маленьком теле, тёк по её венам горячим потоком лавы и скапливался внутри как крупинки в перевёрнутых песочных часах. Девочка чувствовала себя так, будто по всему организму раз за разом проходился заряд тока, пытаясь отыскать место, откуда можно выплеснуться, но не находя выхода, он становился ещё сильнее, пульсировал в спазме, тем самым причиняя боль. Больно. Это было больно. Единственными звуками на кухне был воющий ветер и прерывистое дыхание зажмурившейся Аксис. Высокая фигура всё также продолжала молча стоять, сжимая её плечо. Существо смотрело. Внимательно смотрело на неё своим бездонным провалом вместо глаза. Оценивало. Ждало, когда она заплачет и сбежит. Аксис сбегать не собиралась, иначе бы оно победило. Оно бы оказалось право насчёт того, что перед ним лишь глупый ребёнок. Спокойный голос мамы крутился в мыслях, приводя её разум в порядок. Осаму сказал, что ни один монстр не сможет проникнуть внутрь незамеченным. И он не лгал. Значит, существо ненастоящее. Ведь так? Думай логически, Аксис. Это лишь игра теней, противный лунный свет, накопленное за вечер волнение и недосып. Она на кухне. Здесь только она и раненный Осаму, которому нужна помощь. А монстр нереален. Он не мог быть реальным, иначе Осаму прогнал бы его. Это лишь фантазия. Ничего больше. Повзрослей и пойми, что настоящие чудовища стараются выглядеть как можно более безобидными. Иначе Осаму не был бы так дотошен в том, чтобы научить её не доверять кому попало и подозревать каждого особо дружелюбного человека на примере злого доктора. И чем дольше она об этом думала, тем стыднее ей становилось за одну мысль о каком-то существе. Ведь оно всё так неважно. Есть лишь она и раненный Осаму. А это превыше её беспочвенных страхов и неуверенностей. Ужас перестал сковывать её. Аксис снова чувствовала помимо боли силу в онемевших конечностях. И накопившийся заряд выбрался наружу. Маленькая ножка с размаху ударила по лежащей рядом бутылке. Бедный стеклянный сосуд подскочил, стремительно полетел вперёд, крутясь и теряя ещё больше жидкости, пачкая пол. Девочка наконец смогла вдохнуть полной грудью, наполнив тело кислородом, а не тем обжигающим чувством, от которого так болело внутри. Из-за удара нога начала неприятно пульсировать, но это чувство лишь придало ей уверенности. — Не уйду, — сипло, но жёстко заключила она, встречаясь взглядом с фигурой перед ней, чтобы убедиться в своей правоте. Осаму с безразличным лицом глянул на неё, выискивая что-то, а затем перевёл взгляд на отброшенную бутыль и лужу. Таким же безразличным тоном парень пожаловался: — Ну вот. Теперь ещё больше работы, — и почесал затылок той рукой, которой секунду назад держал Аксис, оценивая масштаб предстоящей уборки. Это был всего лишь Осаму. Грязный, весь в пыли и крови. Но это был он, её мама. А не монстр. Оторвавшись от увлекательного разглядывания беспорядка, Осаму вернул своё внимание Аксис и поднял бровь в ожидании, так буднично, будто ничего и не произошло. — Что ты будешь делать теперь? Мнение по поводу твоей помощи не изменилось. Аксис закусила губу, внутренне соглашаясь. Да, она могла сделать немногое. Однако девочка знала человека, который всегда готов помочь им. И как хорошо, что у неё есть собственный телефон с номером этого человека. Приняв решение, Аксис развернулась и стремительно пошагала обратно в коридор, где она оставила мобильник, не оглянувшись на удивившегося парня. — И куда ты пошла? На что издалека приглушённо послышалось: — Звоню дяде!

***

— Дазай, ты постоянно ведёшь себя безрасудно. Но в этот раз откровенно перегнул палку, — с беспокойством произнёс мужчина с тёмно-рыжими волосами, занятый перевязкой дующегося Осаму, который с максимально недовольным видом сидел на бортике ванной. — А по-моему ничего особенного не произошло. — Ты отказался от профессиональной медицинской помощи, раненный пришёл домой, едва самостоятельно перебинтовавшись после миссии, перепугал ребёнка и довёл себя до обморочного состояния. Я уже не говорю о том, что ты в очередной раз оставил Аксис одну, хотя обещал этого не делать. — Когда это было? Не припоминаю, чтобы я такого обещал. — Дазай. Одасаку почти никогда не читал ему нотации. В общем-то, он придерживался похожей на Осаму позиции в плане воспитания "дай подопечному ошибиться самому, чтобы он понял, где был неправ", поэтому молча наблюдал за безбашенными поступками юного мафиози, ожидая, когда понадобится помощь. Будь то пьянка несовершеннолетнего бинтованного юноши, опасные задания, убийства и так далее. Несмотря на свои существующие нормы морали, Одасаку, понимая их несовершенное общество как никто другой, не осуждал и не считал его беспомощным ребёнком. Просто потому что Осаму им не был и в контроле не нуждался. В Портовой мафии распространялись слухи о том, что юноша совсем скоро займёт пост одного из членов исполнительного комитета задолго до того, как он действительно стал самым молодым руководителем в истории организации. А некоторые даже шептались за закрытыми дверьми, что ещё через лет пять он сядет в кресло Босса. О какой опеке за ним может идти речь? Вот только оставить малышку одну дома допоздна под охранной системой и едой в холодильнике, а после вернуться полудохлым для Одасаку было куда большим аморальным поступком, чем пытки и вымогательства, которыми Осаму грешил день ото дня. Так что добрый дядя, проснувшись почти в четыре утра от настойчивого звонка соплячки, быстренько собрался и примчался на всех порах на помощь как Супермен. Сама соплячка, кстати, стояла возле дверного проёма ванной комнаты и выглядела столь самодовольно, слушая, как парня отчитывают, словно напроказничевшего школьника, что Осаму не мог удержаться, чтобы не показать ей язык. Смогла впервые выиграть в споре с ним и теперь думает, что самая крутая что ли? Ей просто повезло, что у него сил особо не было, иначе девчонка бы сейчас привязанная к кровати лежала и видела десятый сон. — Если тебя это немного успокоит, я не самостоятельно перевязку делал, — беззаботно болтая ногами, оправдывался Осаму. Невпечатлённый Одасаку продолжал наносить на него очередной слой бинтов, словно хотел его замотать до самого конца рулона. — И кто же тебе помог? Скривившееся выражение парня сказало мужчине обо всём наперёд, даже следующие слова были не нужны. — Ну кто-кто? Вешалка для шляп, конечно. Настолько криво я даже под травкой не перевязывал. — Ты сам до дома добрался или он довёз? Хмыкнув, Осаму откинулся назад, чуть не упав с бортика. — Он послал меня нахер и запихал в прибывшую машину своего личного водителя. Я, естественно, не мог сказать настоящий адрес, так как эта информация не должна быть у левых людей. Пришлось попросить высадить меня где-то и пойти пешочком. — Ты ещё и несколько километров с этим ранением шёл? — нахмурился Одасаку. Он всё ещё не ворчал, как сделал бы тот же Анго, но только Осаму и так понимал, что его друг не особо доволен. — Обычное ранение. — Я тебя только что зашивал. Раненный обиженно насупился: — Да, и я до сих пор не чувствую свой живот из-за анестетика. Ты, между прочим, очень больно уколы делаешь. Вздохнув из-за невозможности внести толику беспокойства за своё здоровье, Одасаку сосредоточился на том, чтобы сделать прочный узел. Осмотрев свою работу на предмет неровностей или слишком слабо сидящих бинтов, мужчина удовлетворительно кивнул сам себе, снял латексные перчатки и начал убирать устроенный им медицинский стол на раковине. Нитки, иголка, шприц, окровавленные бинты, вата. Всё использованное и ненужное летело в мусорку, оставляя только то, что возвращалось в аптечку. Бинтовать Дазая было настоящим испытанием. Парень отнекивался от зашивания и не хотел снимать свои грязные повязки. Пришлось пойти с ним на компромисс, чтобы он сам размотал те, что были прямо на месте раны, а после сам делал первый слой новых бинтов. Однако если для него это настолько важно, Ода совсем не против уступить. — Ты не ценишь свою жизнь, и я тебя в этом не виню, но не забывай, что есть Аксис, за которую ты должен нести ответственность. Раздосадованно цокнув, Осаму сложил руки на груди. — И она в полном порядке. Так что я справляюсь со своей задачей. — В этот раз да, а что будет в следующий? Оставлять её одну так долго слишком опрометчиво. С ней может случиться что угодно, а ты об этом и не узнаешь. — Дом защищён прочным замком и охранной системой, у Аксис есть телефон, острые предметы спрятаны, как и бытовая химия, все шкафы и столы прочно закреплены к полу, полки приклеены, окна закрыты, в розетки я вставил заглушки, электрическая плита заблокирована, а в холодильнике только детское питание, которое даже разогревать не нужно, и пара бутылок алкоголя в туго открывающемся ящике, — методично перечислял Осаму, загибая палец на каждый довод. — Аксис умеет сама ходить в туалет и подтираться. По-моему, для большей безопасности её можно только в белую комнату с мягкими стенами поместить. — Это всё равно не гарант того, что она не найдёт способ навредить себе. Дети очень хрупкие, — не успокаивался Одасаку. Он тоже часто оставлял своих сироток, но они были постарше и приглядывали друг за другом, поэтому он меньше волновался за них, чем за брошенную в одиночестве девочку. — Почему ты просто не наймёшь няню? Одасаку сразу же понял, что задел неприятную тему. Всякое игривое настроение Осаму вмиг испарилось. Его поведение стало серьёзным, вместе со следующими словами: — Ни за что, — резко отрезал он. — Доверить дом незнакомцу? Попытавшийся разрядить обстановку Одасаку поспешил принести ясности в своё предложение: — Этот человек будет по договору обязан следить за Аксис, да и малышке не помешает больше общаться с другими людьми. Злая ухмылка на лице перевязанного парня поведала о его истинных мыслях на этот счёт. — Договор никого не останавливает. Даже "добропорядочных", в отличие от нас с тобой, личностей. И раз уж мы говорим о безопасности, то вопросы о дружбе и общении сразу отметаются, и ты сам понимаешь, почему, — затем, повернувшись к с интересом слушающей их разговор малышке, Осаму ласково продолжил. — Что ты думаешь, Аксис? Хочешь, чтобы по нашему дому бродил посторонний? Раскрывшая в удивлении рот девочка активно замотала головой из стороны в сторону, а после прошла в ванную, направившись к Осаму, чтобы обхватить его руку и прижаться поближе. — Нет! — пролепетал ребёнок. — Только мама и я! Затем, вспомнив о существовании ещё одного взрослого в помещении, она быстро добавила, заметно смутившись: — И дяди! Улыбнувшись, Осаму потрепал Аксис по тёмной макушке, и та с радостью подставилась под его прикосновения, как прилипчивый котёнок, и сонно зевнула. На Сакуноске уставились глаза обоих представителей семейства Дазаев, и он с усталостью признал, что спорить с одним из них было в лучшем случае сложно, а с двумя сразу — подобно лечению мёртвого.

***

Морг Портовой мафии встретил Двойной чёрный стерильной чистотой, которая выедала глаза похуже хлорки. Всюду словно муравьи слонялись люди в белых халатах, которые относили какие-то кипы бумажек, пили кофе, советовались друг с другом по профессиональным вопросам, что-то обсуждали. Чуя и Осаму значительно выделялись из этой толпы, о чём говорили заинтересованные взгляды окружающих. Впереди них по коридору размашисто шёл, крутя свой бейджик на верёвке, мужчина в возрасте, одетый в такой же, как и у всех остальных в этом здании, белый халат. — В общем, всё, как вы и предположили: четыре тела, смерть наступила примерно в три часа ночи, причина — огнестрельное ранение в сердце, погибли сразу же, — заключил он. — Есть какие-то другие ранения? — уточнил Чуя, активно написывая кому-то в своём телефоне. На бледной шее мафиози помимо привычного чокера красовался похожий бейджик. Он не особо был нужен, ведь Накахару, как одного из членов исполнительного комитета, знали практически все, но ради приличия, и на случай непредвиденных обстоятельств, Чуя его таки надел. — Неа, следов избиения или сексуального насилия нет. Однако бедняжек пару дней морили голодом и не давали принять ванну. Тихо идущий Осаму от безделья считал собственные шаги, сложив руки в карманах. Как только трупы после его первичного осмотра были перемещены в морг, Чуя ещё долго доставал напарника своими глупыми вопросами. И Осаму старался, правда старался ответить на каждый, однако у всего должен быть предел, так что Накахару в конце концов в ответ стали доставать настойчивыми требованиями поехать перекусить, раз уж им придётся неизвестно сколько ждать заключение судмедэкспертизы. В кофетерии Портовой мафии Дазай есть отказался наотрез, приводя в аргумент такой бред, как неподходящее расположение звёзд в космосе, и раздражённому Чуе пришлось везти его в какую-то маленькую кафешку, где большую часть времени рот бинтованного придурка был занят не едой, а флиртом с симпатичной официанткой. От согласия пойти как-нибудь на свидание краснеющую девушку остановило внушающее ужас свечение вокруг компаньона так понравившегося ей парня. Остаток дня, до того, как они получили сообщение о готовом отчёте вскрытия, обе половинки Двойного чёрного перекинулись лишь парой слов во время краткого доклада Боссу по телефону о ситуации. И даже вернувшись в Портовую мафию по просьбе Осаму, чтобы выбрать себе оружие на случай неожиданных ситуаций из хранилища, ведь его новенький глок, как оказалось, Чуя бросил в лесу (на новость об этом Осаму лишь не особо красноречиво кивнул), они молчали. Им обоим было всё ещё не по себе от недавнего диалога под мостом. И, как это обычно у них бывает, Двойному чёрному проще притвориться, что ничего не случилось, чем выяснять отношения, чтобы ещё сильнее разругаться. — Что там по баллистической экспертизе? — напомнил о своём существовании Осаму, когда они дошли до металлических дверей архива с вещдоками. Остановившийся перед дверьми со связкой ключей мужчина, Иошито Ногути, как гласил бейджик, развернулся и окинул Осаму таким взглядом, как будто впервые его заметил, хотя с момента их встречи прошло целых пятнадцать минут. — А вы?..— судмедэксперт искал на шее у парня бэйджик. Но его, конечно же, у новоприбывшего мафиози не наблюдалось. Выдать символ принятия в семью успели, выдать аппартаменты под боком у Босса успели, быстренько оформить в базе данных успели, заставить принять сложное задание тоже, а распечатать его фотографию с именем и фамилией и вставить в кусок пластика — нет. Удивительные правила работы Портовой мафии. — Он со мной, — нетерпеливо объяснил Чуя, не желая затягивать и так долгий процесс похода в морг. Потому что, естественно, прибыв на место, чтобы услышать информацию по делу из первых уст от человека, проводившего вскрытие, и главного по судебной экспертизе в принципе, выяснилось, что этот самый человек отошёл покурить. Потом стало известно, что уважаемый Иошито на перекусе. Когда они его нашли, мужчина сказал им подождать, а сам наведался в камеры хранения трупов, потому что забыл там отчёт. И в догонку, как назло, на протяжении всего пути он периодически останавливался, чтобы попросить своих знакомых передать кое-какие бумаги в кое-какой кабинет. На то, что за ним, словно два брошенных щенка, попятам бродили весьма высокопоставленная фигура и странный парень в бинтах, мужчине было так индифферентно, что он даже не оборачивался, чтобы проверить, не заблудились ли они в этих бесконечных коридорах. — А, ваш напарник? — с улыбкой догадался Иошито. — Я наслышан о вас. Дазай Осаму, правильно? — Да, — лаконично ответил он, чувствуя, как кое-кто прожигал его сбоку взглядом. Ну не будет Осаму устраивать сцены и отвлекать этого чудаковатого судмедэксперта, слизняк, не нервничай. Его хождения из одного конца морга в другой тоже не впечатлили. Не хватало ещё, чтобы мужчина снова вспомнил о чём-то и бросил их прямо тут. — Мне будет приятно работать с вами. Про вашу персону говорили очень много интересного. — Не сомневаюсь. Спасибо, он уже понял, что о его деятельности в Портовой мафии сплетничает каждая собака. Можно поближе к делу, пожалуйста? Массивная дверь открылась со скрипом и три человека прошли внутрь хранилища. Иошито сразу же направился к стальным ящикам, и, не медля ни секунды на размышления, начал открывать нужный, чтобы достать вещдоки и оставленные внутри отчёты по ним, даже не проверив номер ящика. Осаму и Чуя тем временем переглянулись, прекрасно осознавая, что думают об одном и том же: "То есть этот фрик не помнит, как оставил отчёт о вскрытии в морге, зато прекрасно знает, где и в каком разделе лежат определённые вещдоки. Поразительный человек". — Если кратко, — начал Иошито, перелистывая кучу бумаг и небрежно бросая на металлический стол фотографии оттуда. — Произведён одиночный выстрел с близкого расстояния. Стрелявший находился на одном уровне с жертвами. Нет следов наркотиков, яда и прочего. Каких-либо частиц по типу гравия, песка или земли, указывающих на место убийства тоже нет. Зато есть неглубоко вырезанная острым режущим предметом, предположительно кинжалом или ножом, форма сердца вокруг раневого отверстия, сделанная достаточно давно, чтобы образовался струп. Ну и причуды у этого убийцы, конечно: столько заморочек ради обыкновенного выстрела! На его комментарий не по теме не последовало никакой реакции, но Иошито её и не ждал. Поэтому, после того, как мужчина разложил все имеющиеся фотографии, он из ящика достал четыре пронумерованных герметичных полиэтиленовых пакета, кинув рядом с фотографиями, и сразу же продолжил: — Ну и самое интересное! У всех слепое огнестрельное ранение, поэтому пули были аккуратнейшим образом извлечены из грудных клеток. Я готов голову на отсечение дать, что они прямиком из Colt Python! Я уже имел дело с ним, и все характеристики схожи. Хмыкнув, Чуя с сомнением взял пакет, трогая пулю через полиэтилен. Он не особо разбирался в таких вещах. Знал основы, ведь видит огнестрельное оружие чаще, чем свои отпускные, но вот в плане тонкостей откровенно плавал на поверхности. Ему было незачем: Накахара сам по себе ходячее оружие массового поражения, так что пистолеты и прочие костыли только сдерживали его. Но это вовсе не значит, что он не умел стрелять. Так, ради интереса научился в далёком прошлом. Напарник не сделал никакого замечания насчёт правоты суждений судмедэксперта, так что Чуя был более-менее спокоен. Хотя бы профессиональные навыки у этого странного мужчины присутствовали, что нельзя сказать об этике. Вернув пакет на место, Накахара поправил свою шляпу и беззлобно сказал: — Ты такими-то словами не разбрасывайся в нашей организации, мало ли что. Лучше у специалиста по баллистической экспертизе удостоверься, чтобы не ошибиться. Оскорблённый до глубины души Иошито встал на дыбы, будто член исполнительного комитета не посоветовал ему просто меньше нести лишнего и перепроверять выводы, а как минимум признался в том, что каждый день в течении вот уже нескольких лет стабильно харкался на могилы его почивших родственников. И это в лучшем случае. — Мне не нужен баллистик, чтобы определить оружие. На счёт своей компетенции я уверен, — с презрением скривился Иошито, и, ух, как же Накахаре не понравился этот сучий акцент на "своей" компетенции. Старикан с гнездом на голове всерьёз принимает Чую за конченного идиота, раз так откровенно язвит в лицо? Осаму же между тем внимательно рассматривал фотографии и улики в стороне от конфликта. Ну, ровно до тех пор, пока Иошито, не спрашивая разрешения, не начал интенсивно запихивать их обратно в папку. И спрашивается, зачем показал, если не дал времени проанализировать? Не то чтобы там было что-то нужное, но это просто некрасиво со стороны судмедэксперта. Сдерживающий свою агрессию Чуя непонимающе сощурился, когда понял, что в результате разговора так и не услышал ответа на вопрос, который интересовал его больше всего. — Погоди-ка, трупы что, так и не смогли опознать?! Поправлявший содержимое папки мужчина не сразу обратил внимание на него. Выждав приличную такую паузу, он удостоверился в правильности расставленных по местам фотографий, и только тогда вспомнил, что ему что-то там возмущённо сказали. С недовольным видом Иошито закрыл папку. — Одного дня на опознание мало. Вы вообще в курсе, сколько людей в Японии? — закатил глаза судмедэксперт, будто вопрос Чуи показался ему глупым. У Накахары уже чесались руки от срочной потребности в насилии. До сих пор он и представить не мог, что существует кто-то с настолько отвратительным характером. Если уж на то пошло, Чуя бы предпочёл снова провести два часа в кафе вместе с Дазаем, чем двадцать минут в компании этого заносчивого ублюдка. Ой, простите, двадцать минут в ожидании, пока этот ублюдок снизойдёт, чтобы обратить на него свой взор, а не заниматься Арахабаки знает чем! Скумбрия тоже строит из себя невесть что, но хотя бы трудится, чтобы при этом сохранить образ легкомысленного дурака, а не всезнающего ока. Получается у него это откровенно хреново, естественно, потому что каждый раз бинтованную мумию выдаёт блядская хитрая ухмылочка. Чуя уже привык. Накахара перевёл дыхание и сквозь зубы прошипел: — У вас есть вся информация из базы данных Портовой мафии, связи с медицинскими организациями и доступ к полицейским источникам. Неужели так трудно просто попытаться поискать подольше? Дальнейшее пессимистичное объяснение Иошито окончательно сорвало ему башню. — Ну извините, нам за срочность не доплатили, — развёл руками мужчина. С громким хлопком на металический стол опустился кулак в перчатке, из-за чего блестящая поверхность затряслась как хилый домишко в землятресение, жалобно скрипнув ножками. — Ты хоть знаешь, что я с тобой- Схватив под локоть пышущего яростью Чую, Осаму коротко кивнул невозмутимому мужчине, и повёл почти не сопротивляющегося, по меркам самого Осаму, у которого было с чем сравнивать, напарника к выходу. Однако прямо возле двери он остановился и через плечо бросил напоследок: — Отправьте все отчёты на почту. И оповестите, если найдёте что-нибудь стоящее внимания. До свидания, господин Иошито, — и, не дожидаясь, что скажет судмедэксперт, вывел их из архива, тихонько закрыв двери. Пока Осаму шёл с ним под локоть по коридору, подальше от этого злополучного места, Чуя, будто очнувшись, поспешно вырвался из его хватки и стал остервенело поправлять каждую складочку на одежде, будто мимолётный контакт с Дазаем мог оставить на нём какие-то следы. Напарник же бесстрастно сложил руки в карманах пальто и продолжил идти без него. Его одиночество не продлилось долго, так как всё ещё не сумевший до конца остыть Накахара совсем скоро нагнал парня. — Я больше в эту залупу не сунусь, — хмуро глядя вперёд, пробурчал он. — Да, удручающее место. Чуя фыркнул: — Я не про морг, скумбрия, а про компанию этого мудилы. Бесит жутко. Как можно так относиться к работе?! — Очень халатное поведение, — согласился Осаму. — Старик на хорошем счету у Босса, вот и выёбывается, — жаловался партнёр. — Заставил ждать и бегать за ним по всему зданию, за весь разговор не потрудился ни разу обратиться к нам даже по имени! Меня, не стесняясь статуса, оскорблял ценичными высказываниями, а тебя игнорировал вообще. Специально же, сука, это делает! — Ты прав. Господин Иошито действительно по какой-то причине пытался вызвать у нас яркую реакцию. Накахара на мгновение остановился, подозрительно скосив глаза на Осаму. Тот выглядел безучастным ко всему вокруг, будто произошедшее ранее Дазая и не касалось. Словно абсолютно всё это его в принципе не касалось: ни морг, ни трупы, ни задание, и уж тем более ни его партнёр, а у самого Дазая дела есть поважнее. И хоть в целом он был расслаблен, никаким спокойствием от него и не пахло. Чуя не совсем понимал его настрой, но неестественная молчаливость настораживала. — И ты ничего больше не скажешь про это? — Я думаю об его суждении по орудию убийства, — пожал плечами Дазай. На очередном повороте коридора Чуя лишь закатил глаза, понимая, что его злобная тирада так и останется не поддержанной. Подумаешь! Не очень-то и нужно! Кому вообще надобно знать мнение бинтованного кретина? Если придурок всё ещё дуется за произошедшее под мостом, то и пусть. Поделом ему. Всего этого можно было бы избежать, но Дазаю же обязательно бесить его и доводить до крайних мер. Почему Чуя должен чувствовать себя плохо за манипулирование, если Осаму занимается этим на постоянной основе, причём часто смеха ради практикуется на собственном напарнике? А стоило Накахаре показать партнёру, как это ощущается на собственной шкуре, так сразу обидки пошли? Обижайся дальше, Дазай, ты в его жизни достаточно оставил тёмных пятен, чтобы относится к тебе бережнее. — Ты о кольте? — откинув все ненужные чувства подальше, спросил Чуя, спускаясь по лестнице. — Да. Вражеская организация явно имеет тесную связь с Америкой и активно об этом намекает. Иной причины, почему для казни они выбрали именно американский револьер, я пока не могу предположить, — отстранённо произнёс Осаму, когда Двойной чёрный наконец вышел из здания. На улице была ночь. Даже удивительно, как этот день, что начался и длился мучительно медленно, незаметно для него закончился в один момент. Время всегда так странно работает или сегодня что-то изменилось в движении Земли? Городское небо по обыкновению не имело звёзд, лишь яркая луна освещала планету в пределах своих возможностей. С поднятой головой Осаму молча наблюдал за ней, думая непонятно о чём. Та же мягко легла на его лицо, огладив щёки, поцеловала в лоб, но тепла от её ненавязчивых ласк не было и в помине. У отражения солнечного света отсутствовала настоящая нежность, то лишь иллюзия. Почему она тогда такая желанная, если искусственная? Потому что просто красивая и загадочная? — Могу поспорить, что сделано это лишь для показухи. Мы же с ними в твоём любимом США сцепились, — ехидно бросил Чуя. На парковке стоял его мотоцикл, который за сегодня определённо выдохся от бесконечных заездов и после нуждался в бензине. Ласково проведя по блестящей поверхности корпуса своего любимого послушного зверя, Накахара обратился к застывшему Дазаю: — Садись, поедем на ковёр. Нужно отчитаться и намекнуть, что одному старикашке стоит хорошенько дать под зад. Осаму не обращал на него внимания, всё также меланхолично втыкая куда-то в небо. Чуя непонимающе проследил взглядом за тем местом, справедливо ожидая летающую тарелку или трещину в пространстве. Но ничего. Это было обычное ночное небо без звёзд, которое Накахара видел тысячи раз до этого. — Тебя штырит? — неуверенно выдал он, пытаясь хоть как-то оторвать напарника от бесполезного занятия. Тяжело вздохнув, Осаму опустил голову и медленно поплёлся к нему, только чтобы остановится рядом и серьёзно сказать: — Отвези меня к Аксис. — Ага, может ещё на Бали подбросить? Хернёй не майся, Босс ждёт новых подробностей по делу, — криво усмехнулся Накахара. Дазай был по-прежнему смертельно серьёзен и стоял на месте посреди полупустой ночной парковки, не двигаясь. — Чуя. Упомянутый недовольно цыкнул, остервенело снимая с шеи бесполезный бейджик и с особой мстительностью запихивая его куда-то в карман брюк, лишь бы было меньше напоминаний об этом морге и противном старикашке. С глаз долой — из сердца вон, как говорится. И всё равно, даже если кусок пластика помнётся. — Ну я, да, — издевательски протянул Чуя, и, не давая вставить Осаму ни слова, продолжил, ожидая типичных пререканий. — Ой, давай без всего вот этого. Я устал, не хочу спорить. Если отказываешься сотрудничать, то оставлю тебя здесь, и делай что хочешь. Боссу скажу, что дрыхнешь. Мне за сегодня хватило ругани. Как только Чуя торопливо сел на мотоцикл и завёл мотор, на руле оказалась тонкая ладонь в перчатке с серыми вставками, остановив его от начала движения. С фырканьем Накахара надменно задрал подбородок и собрался уже в красках описать всё, что думает по поводу сегодняшнего дня в отвратительной компании Дазая, и про его раздражающую личность в частности, но прервался, когда услышал: — Чуя, пожалуйста. Рычащий мотор смирно застывшего мотоцикла не заглушил его слов. Чуя ждал очередной насмешки, может быть шутки над ростом или вспыльчивостью. Чего Накахара точно не предчувствовал, так это искренности. От неожиданности все мысли и предложения, которые только могли прийти в голову, застряли в горле, как будто кто-то невидимый сжал его, а рыжие брови полезли на лоб, придавая лицу выражение шокированной растерянности. Дазай сказал "пожалуйста"? Это не сон? Дазай искренне, без двойного смысла, без утайки попросил его о чём-то? Спустя столько лет их знакомства подобное казалось бредом. Чтобы человек, в жизни не сделавший ничего без выгоды для себя, стоял перед ним и откровенно умолял об одолжении? Сейчас взойдёт солнце? Что происходит? Это не особо на него похоже. Когда Дазай чего-то хотел, то брал, не спрашивая. Мог, подобно заядлому воришке, исподтишка забрать у него нож, телефон или любую другую внезапно понадобившуюся вещь. Если был важен именно процесс получения и чувство триумфа, то напарник обходился вымогательством. Если желал чего-то с целью повеселиться, то заключал пари. Мог дежурно, не придавая словам никакой настоящей вежливости, поинтересоваться о нужном. Но не просил. Просьбы всегда для них являлись чем-то из разряда обычных людей и их нормальных взаимоотношений, и оттого к Дазаю они мало как подходили. Чуя внимательно осматривал Осаму, полагая, что, может быть, это какая-то шутка, но нет. Дазай не шутил и не игрался, как обычно любил это делать со своим напарником. Он за сегодня побывал в стольких состояниях, что невозможно сосчитать. Напарник издевался над ним, ленился во время задания, был очарован предоставленной загадкой от вражеской организации, флиртовал с очередной дамой, а также отстранённо держался особняком, витая в своих извилистых мыслительных процессах, но конкретно с этим Чуя сталкивался впервые. Накахара перестал понимать логику его поведения ещё после их последней ссоры, но теперь окончательно запутался. И, будто этого было мало, Дазай, словно считая, что его не расслышали, повторил, только теперь намного чётче: — Пожалуйста, отвези меня к Аксис.