ROT

      Верь. Но опасен.              Джисон думал об этих словах все то время, которое находился в «Когте», хотя и не понимал до конца, почему они так сильно его волнуют. Казалось бы, доверие и недоверие — вопрос весьма легкий, не так ли? Некоторые люди, такие как, например, Тэхён, заслуживают доверия. А некоторые нет.              Раньше это было как-то проще. Джисон не доверял тем, кто причинял ему боль, и доверял тем, кто был слишком слаб для того, чтобы сделать это. Хотя, можно ли было назвать это доверием? Или же отсутствие угрозы нельзя приравнять к доверию?              А знал ли Джисон вообще о том, что такое «доверие»? Или это, как и многое другое, было совсем не очевидно для него, хотя он и прожил в этом мире уже двадцать лет?              Джисон вздохнул и стряхнул ножом с доски очередную порцию чего-то, что он порезал, даже не отметив в своей голове, что это было, в кастрюлю с кипящей водой.              — Аджосси, как вы понимаете, доверяете ли вы человеку или нет? — спросил он, даже не поворачиваясь к старику.              — Что у тебя за дурацкая манера начинать задушевный разговор прямо посреди рабочего дня? Клянусь, еще немного, и я заставлю тебя курить, чтобы ты все эти темы обсуждал не со мной, а с теми, с кем ты будешь курить, — проворчал Гисок, покачав головой.              — Так я с вами же и буду курить, Аджосси, — пробормотал Джисон каким-то почти подавленным тоном. — Так что, боюсь, вы ничего с этим не сделаете. Я буду лезть к вам с тупыми вопросами. Так как вы понимаете, что доверяете человеку?              — Экая ты язва, — фыркнул Гисок. — Ладно, это я даже в каком-то роде уважаю.              Он подошел к Джисону, вытирая руки о фартук, и навис над ним, изучая его так внимательно, словно пытался прочитать его. Немного подумав, он вытянул перед собой кулак, буркнув:              — Сожми его. Если сможешь, то сожми сильно.              Джисон немного растерянно потянулся к кулаку Гисока и сжал его, смотря на Гисока с непониманием в глазах. Сильно сжать не получилось, в конце концов, Джисон не был слишком уж силен, да и сжимать очень уж больно не хотелось, даже если бы Джисон мог.              — Вот так, да, — кивнул Гисок. — А теперь смотри.              Он медленно расслабил руку, заставив ее висеть в кулаке Джисона, как полудохлую медузу, как те, которые в особенно жаркий день могло вынести на берег.              — Будь ты одним из ребят с моей прошлой работы, я бы в жизни этого не сделал, — сказал Гисок задумчиво. — Но ты мне не навредишь, я это знаю. Так что я смог это сделать. Твое тело буквально само говорит тебе, доверяешь ты кому-то или нет.              Джисон медленно разжал кулак, кивнув:              — Хорошо, я понял… кажется, — пробормотал он. — Только вот что произошло бы, если бы я был кем-то с… вашей прошлой работы?              Он проследил взглядом за Гисоком, который уже пошел к своему рабочему месту, закатывая рукава и хрустя суставами.              — Тот факт, что ты задаешь такой вопрос, уже говорит о том, что тебе можно доверять, — хмыкнул он, пожав плечами. — Руку ты бы мне вывернул, вот и все.              — А… — Джисон поднял брови, переведя взгляд себе на руки. — Мне бы не пришло такое в голову. Даже в качестве мысли, которую я бы отбросил.              — Вот то-то и оно. Все, я тебе доверяю. А теперь принеси мне из подвала еще аджоки, а то этот горшок почти пустой… черт, снова придется возиться с этим, — Гисок недовольно цокнул языком. — Лампа у входа висит.              Джисон встряхнулся, посмотрев перед собой и быстро приходя в себя:              — Да, Аджосси, секунду.              — Хоть две.              Джисон вышел из кухни, почти сразу же заметив боковым зрением что-то, лежащее на полу, и темное коричневое пятно, нависшее над ним.              — А, Кики, это ты… о Господи, — Джисон вздрогнул, увидев, что чем-то, что принес Кики, была мертвая крыса, и отпрянул назад, схватившись за сердце. — Хороший мальчик, полагаю?..              Кики не отреагировал на него, продолжив сидеть и смотреть на закрытый проход в кухню.              — Ты хочешь похвастаться Аджосси, что ты поймал крысу? — спросил Джисон, проследив за движением его глаз. — Ну, могу лишь похвалить твое тонкое чувство иерархии. Я так понимаю, крысу убирать нельзя?              Кики недовольно чихнул, оставив Джисона без ответа.              — Понятно, — пробормотал тот, отправляясь к лестнице в подвал. — В целом, я согласен, я не представляю особой пользы в этом доме. Только вот дохлую крысу убирать все равно мне. Всю жизнь мечтал…              Джисон спустился вниз по лестнице, освещая путь керосиновой лампой, и он заметил, что крыс действительно стало гораздо меньше. Теперь в подвале стало даже как-то тихо.              — Что, страшно? Ну бойтесь, бойтесь, — буркнул он, отправляясь к горшкам. — Боже мой, Минхо в пьяном виде принес нам кота, который убивает крыс в половину своего размера. Я даже боюсь себе представить, на что он способен в трезвом состоянии.              Пока он искал нужный горшок, его мысли вернулись к его разговору с Гисоком. Честно говоря, его проверка казалась какой-то не очень надежной. То есть, наверное, только люди, которые искренне ненавидят тебя, будут выворачивать тебе руку, правда? Тогда в чем смысл этой проверки?              Ему нужен был кто-то, кто поможет ему нащупать эту тонкую грань между доверием и недоверием.              Кто-то, кому он так и не может понять, доверяет он или нет.              — Хм, — пробормотал он себе под нос.              Джисон взял нужный горшок, прижимая его к себе и поднимаясь по шаткой лестнице. Даже этот тусклый свет ударил Джисону в глаза, и он зажмурился, поморщившись.              Он на ощупь нашел вход в кухню и заглянул внутрь, сразу сказав Гисоку:              — Кики сидит у входа с дохлой крысой и ждет вашей похвалы, — он поставил горшок на стол.              Гисок выпрямился, прижав ладонь к груди в слегка преувеличенном жесте, отправляясь к входу и причитая ворчливо:              — Кики, засранец, я очень тобой горжусь, но не мог бы ты не приносить трупы мне прямо под дверь? — из-за занавески раздалось громкое самодовольное мяуканье и цоканье языком. — Да молодец ты, молодец. Хоть и засранец, да умный. Люблю умных котов.              Кики заурчал и довольно ушел, оставив Гисока у входа с мертвой крысой.              — Подношение, понимаешь ли, — фыркнул тот, покачав головой. — Ну, судя по всему, реально работает кот, а не зад просиживает у печи. Все-таки в чем уж в чем, а в котах Белому Кролику можно доверять.              Белому Кролику можно доверять…              — Минхо… — пробормотал Джисон, нахмурившись. — Да… да, в этом есть логика.              — Что ты там бубнишь?              — Ничего. Ничего… — Джисон выдохнул, вернувшись к работе. — Да, он именно тот, кто мне нужен.              Сказать это было легко, но вот думать о том, где же ему искать Белого Кролика, было затруднительно. Переться в бар Гончих после рабочего дня только ради него? Джисон не настолько отчаялся. Ждать, пока Минхо сам заглянет? Это как сидеть у реки, пока мимо не проплывет труп врага, несложно, но утомительно.              Кики вошел на кухню, деловито мурча и подрагивая хвостом. Он проскочил мимо Гисока, который был слишком занят, чтобы заворчать и вывести его из кухни, и пошел к Джисону, начиная урчать и тереться о его ноги.              — Курочку хочешь? — переспросил Джисон тихо, словно покрывая Кики перед Гисоком.              Кот раскрыл рот в бесшумном «мяу», и Джисон вздохнул, взяв кусочек от курицы, которую он резал, и подняв его над головой Кики:              — Договор такой; я даю тебе курицу, а ты зовешь Минхо, чтобы он пришел сюда. Он мне нужен, а я точно знаю, что ты в состоянии ему рассказать, что я имел в виду. Понял?              Кики радостно задрал хвост, поймав кусочек курицы и радостно убегая с добычей в зубах.              — Я что, серьезно сейчас пытался договориться с котом? — спросил Джисон негромко. — Черт возьми, Минхо и правда плохо на меня влияет. Но, наверное, хуже от этого точно не будет. Кто знает, может, он реально… по-кошачьи разговаривает. Я бы не удивился.              — Джисон, я глухой, как старый пес, если ты мне что-то говоришь, говори громче, а не бухти под нос! — возмущенно ответил Гисок.              — Нет, Аджосси, я это сам себе, — ответил Джисон.              — Кота не корми, он меня уже с ума свел своими попрошайничествами. Еще немного, и он съест половину кухни и тебя на закуску. На редкость прожорливое создание.              Ах, так вот почему Кики пошел к нему. Гисока он уже на все, на что можно, развел, а Джисон был еще свеженьким.              — Буду иметь в виду, — кивнул Джисон.              — Передай своему приятелю, что кот хороший. Но наглый до ужаса. Никакого стыда и даже намека на него, — буркнул Гисок.              — Передам.              Кем же таким стал Джисон, что теперь Белый Кролик считался его «приятелем»? Считался или действительно был?              Что-то подсказывало Джисону, что, если бы он спросил это у самого Минхо, тот бы закатил глаза, фыркнул и ответил бы что-то вроде «Бельчонок, приятели бывают у тех ребят, что ходят на службы в церковь, а у меня есть только враги и злейшие враги. И ты не злейший.»              Ну и ладно. Минхо никогда не говорил ничего напрямую. Джисона это раздражало, но он уже почти что к этому привык.              — Аджосси, у вас еще есть спички? — спросил Тэхён, засовывая голову в окно. — У меня закончились. Кажется, они отсырели, потому что зажигались через раз…              — Должны быть, но я сейчас не брошусь их тебе отдавать, дотягивайся сам.              — Хорошо, — буркнул Тэхён. — У вас тут тепло… снаружи какой-то кошмар.              — Я не пущу тебя больным на кухню, Тэхён.              — Я выздоровел! — обиженно пискнул тот. — Джисона вон вы после того, как он приперся в трактир насквозь мокрый и холодный, сразу же на кухню определили.              — Вплоть до первого чиха, — поправил его Гисок. — Один неверный жест и вы поменяетесь местами по праву наименее больного.              — Я здоров! — быстро возразил Джисон, не желающий вылезть с теплой кухни. — Абсолютно, полностью здоров!              Он выпрямился, напряженно глядя поочередно на Тэхёна и на Гисока. Тэхён выглядел… очень недовольным тем, что Джисон не был готов поменяться.              — …ладно, — спустя небольшую паузу, выдохнул Джисон, насупившись. — Аджосси, можно мы с Тэхёном все-таки поменяемся, и он погреется?              — Как хотите, но один неудачный чих, и я вас меняю, — отмахнулся Гисок, и Тэхён радостно юркнул на кухню.              — Джисон, ты настоящий друг.              — Всегда пожалуйста, — вздохнул Джисон, снимая фартук и покидая кухню, чуть не споткнувшись о Кики, которому явно не терпелось проверить уже Тэхёна на щедрость. — О, как мило, крысу убрали без моего участия.              Первые несколько минут было страшно холодно, но довольно скоро Джисон привык и смог снова погрузиться в свои мысли, из которых он почти не выходил последнее время.              В какой-то момент Кики снова юркнул между его ног и, радостно задрав хвост, понесся к одному из столиков.              — Привет, родной, — раздался знакомый голос. — Всего пару дней тут, а уже какие-то бока нарисовались, ну разве не прелесть? Хорошо тебя тут кормят?              Джисон вздрогнул и поднял глаза, не веря собственному слуху. Черт возьми, Минхо действительно сидел тут, за одним из столиков, в этом темно-зеленом пиджаке, и гладил запрыгнувшего ему на колени Кики, небрежно опираясь локтем на стол.              — Кот что, серьезно как-то умудрился его позвать? — спросил Джисон себе под нос сконфуженно, но все же подошел к Минхо:              — Нужно что-то?              — О, добрый день, Бельчонок, — Минхо прищурился, подняв взгляд на него. — Нужно… хм. Я не такой большой любитель домашнего алкоголя, как Королёк, и я не особо голоден, так что… возможно, твоя компания и, если повезет, небольшая партия в карты будет в самый раз.              Сегодня он звучал как-то слегка иначе. Или это Джисон просто надумывал?              — У меня работа. Но… скоро я заканчиваю, так что… а зачем ты вообще пришел? — неловко переспросил он.              — Хотел проведать Кики, разумеется. А что? — Минхо усмехнулся, наклонив голову. — Я же тебе как ребенка своего отдал на присмотр. Я волновался.              — Волноваться не о чем. На редкость самостоятельное создание, — ответил Джисон, хмыкнув. — Крыс ловит. И попрошайничает.              — Хороший мальчик, — кивнул Минхо довольно, почесывая Кики за ухом. — Слышал, вы с Чаном чем-то интересным занимались, пока мы не виделись? Расскажешь, как освободишься?              — Тебе правда интересно? — скептически приподнял бровь Джисон.              — Разумеется, — по губам Минхо скользнула та жутковатая ухмылка, которую Джисон не видел довольно давно. — Должен же я знать, что происходит в жизни моего приятеля?              Джисон слегка вздрогнул, почувствовав, как по его спине пробегают мурашки. Просто совпадение, верно? Минхо не мог слышать этот его диалог с Гисоком, это бы значило, что он следит за ним круглосуточно.              — Интересный выбор слов, — заметил он неловко, выпрямившись.              — Мм, не хотел тебя пугать, — Минхо без тени сожаления в голосе усмехнулся. — Я, наоборот, хотел сделать свое высказывание более… нейтральным. Если бы я назвал тебя «моим Бельчонком», ты бы смутился куда больше, разве я не прав?              — Я не напугался! И… да, я бы смутился, — возразил Джисон неуверенно. — Но не напугался бы. Мне бы просто было немного неловко.              — Да-да, конечно, Бельчонок, — хмыкнул Минхо. — Ты говорил, что у тебя работа, не так ли?              — Д-да, работа, — кивнул Джисон слегка резким движением. — И я… иду ее выполнять.              — Конечно. Даже и не думаю тебе мешать, — с напускной серьезностью ответил Минхо. — Буду ждать тебя тут, сколько понадобится.              Джисон удалился от стола настолько быстро, насколько это возможно, чувствуя себя очень неловко. Что ж, по крайней мере Минхо пришел. И на том хорошо.              

***

             Джисону удалось кратко рассказать о том, что именно произошло на территории Сикоку, пока они с Минхо ходили вокруг трактира по хрустящему снегу, наматывая круги. Разумеется, Джисон опустил некоторые детали, но все же.              — Значит, Стрекоза и Сокол действительно помогли тому парнишке. Это мило с их стороны, хотя они просто выполняли приказ, конечно, — протянул Минхо задумчиво.              — Приказ? Чей приказ? — удивленно переспросил Джисон, подняв брови.              — Приказ Шиги, разумеется, — пожал плечами Минхо. — Он сказал, чтобы мы по возможности поддерживали образ Гончих в твоих глазах, как надежных партнеров, которым можно доверять. И если для этого нужно было просто провести одного юнца до безопасного места… мм, невелики затраты.              — Можно… доверять?.. — повторил Джисон, нахмурившись. — Хм.              — Что такое, Бельчонок? Снова не нравится выбор слов? — поддразнил его Минхо.              — Нет, просто… — Джисон повел плечом неловко. — Это напомнило мне о кое-чем. Можно попросить тебя о небольшой услуге?              — Попросить-то ты можешь, но вот соглашусь ли я помочь тебе, ты узнаешь лишь в последний момент, — протянул Минхо, останавливаясь и смотря на Джисона внимательным, изучающим взглядом.              Джисон тоже остановился и, чувствуя себя ужасно неловко, протянул к нему кулак:              — Можешь сжать его, пожалуйста? Как… знаешь… нет, сейчас это звучит так глупо, — пробормотал он, неловко поджав губы.              — О, как в той проверке на доверие? — поднял брови Минхо. — Хм, она забавная, но она совсем ребяческая. Есть более убедительная ее версия. Хочешь?              — …это какая?              Минхо обошел его сзади, положив ладонь ему на плечо, и невозмутимо, слегка игриво прошептал ему на ухо:              — Доверься мне.              Не успел Джисон даже обдумать его слова и как-то ответить, как Минхо внезапно переложил руку ему на лоб, наклоняя его голову назад, и прижал ребро второй ладони куда-то к его горлу, которое внезапно оказалось таким… оголенным.              Джисон резко вдохнул, его руки испуганно дернулись, хотя и не совсем понятно, что именно он собирался сделать. Он видел лишь темное вечернее небо, с которого даже не падали снежинки. Просто темно-синяя пустота, которая от испуга казалась давящей.              Голос Минхо, удивительно тихий из-за биения собственного сердца в ушах и удивительно громкий из-за его близости, прошептал Джисону на ухо, словно из другой вселенной:              — Закрой глаза и считай до десяти. Не пытайся меня оттолкнуть. Ты же знаешь, я не хочу тебя убить.              Джисон не мог обработать его слова, но уловил общий их смысл, хотя тот все равно не мог уложиться в его испуганном разуме. По шее бежал холод, а голова, помещенная в непривычную позицию, казалась такой тяжелой, словно стала больше в два раза.              Но Джисон все же смог закрыть глаза, хотя его веки и дрожали:              — Один, — просипел он так, словно Минхо душил его, хотя, кажется, Минхо даже не давил. — Два…              Странно, он же точно знал, что это рука Минхо. Почему же он так четко ощущал касание металла к своей шее? Там не могло быть лезвия.              Но он готов был поклясться, что там нож. Прямо у его шеи.              — Три, — выдавил он, изо всех сил держа глаза закрытыми, хотя те постоянно норовили открыться. — Четыре…              Дыхание не должно было быть таким зажатым. Его шея совсем не была сжата, но воздуха, которого еще недавно было так много, вдруг стало критически мало.              Дыхание Минхо на его затылке заставляло что-то очень первобытное и испуганное в его сердце метаться из стороны в сторону, паникуя и крича о том, что сейчас рука Минхо дернется.              — Пять… шесть… — его голос точно дрожал, он не мог не дрожать, но Минхо не говорил, что он провалился, а значит, его голос был достаточно убедителен.              Секунды длились бесконечно, и почему-то было безумно страшно. Кажется, рука Минхо надавила сильнее… или ему казалось? Ему казалось, не может же Минхо действительно задушить его прямо здесь, за трактиром?.. Зачем ему это делать?              — Семь…              Его руки мелко задрожали в желании отпихнуть Минхо, который был за его спиной, но из-за закрытых глаз Джисона находился где-то в совершенно непонятном местоположении. Он хотел просто отпихнуть его. Оттолкнуть, уронить в снег, убежать со всех ног…              — Восемь, — воздуха в легких уже едва хватало на то, чтобы произносить слова. — Д…              Он распахнул глаза и закашлялся, даже не заметив, как руки Минхо медленно пропали, и он оказался освобожденным от захвата, который был в разы слабее, чем ему казалось. Перед взором все плыло, а рот глотал воздух так жадно, словно все это время Джисон вообще не дышал.              — Ну, согласись, убедительнее, чем обычное держание за кулачок? — хмыкнул Минхо, пока Джисон приходил в себя.              — Д-да… да… я… — Джисон с трудом выпрямился, смотря на Минхо. — Я, получается, провалил проверку?              Минхо, смотря ему прямо в глаза, невозмутимо пожал плечами.              — Ну вообще да, провалил.              — Значит… я тебе не доверяю? — переспросил Джисон неловко, все еще восстанавливая дыхание.              Брови Минхо дернулись, и он чуть более пристально посмотрел на Джисона, после чего все так же спокойно сказал:              — Да, Бельчонок. Ты мне не доверяешь, — по его губам проскользнула сухая, острая, как нож, улыбка. — И правильно делаешь.              Джисон не был в состоянии оторвать взгляд от него, хотя эта глухая тревога в душе вновь вспыхнула. Он давно не видел Минхо таким. Наверное, с тех пор как они только познакомились.              Но разве Минхо менялся?              Сейчас Джисон понял, что да. Менялся.              — Я не доверился. Хотя ты попросил меня об этом, — пробормотал он, хмурясь.              — Ах, мало ли, о чем я просил, — усмехнулся Минхо, отмахнувшись небрежно. — Если тебя это успокоит, я тоже все эти проверки на доверие не проваливаю лишь потому, что мне насрать, если человек меня убьет.              Он пожал плечами, после чего вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт и, недолго повертев его в руках, передал его Джисону:              — Это тебе, кстати. Близится финальный акт нашего выступления, и мне досталась главная роль, так что… я бы пошел репетировать, если ты не против, — он наклонил голову, с любопытством смотря на Джисона.              Тот потянулся и взял конверт, рассматривая его. Обычный конверт, но почему-то… помеченный отпечатком помады? Да, это был отпечаток губ, покрашенных в темно-красную помаду.              Неужели Шухуа?              Джисон посмотрел на письмо, слегка озадаченно подняв брови, после чего поднял глаза на Минхо, который все еще рассматривал его этим слегка хищным, но не агрессивным взглядом.              — И что, я действительно нужен вам в этом… финальном акте? Как приманка? Или как что?              — Приманка? — Минхо громко фыркнул. — Побойся хоть кого-нибудь, Джисон, приманкой буду я. Приманка должна быть… чуть менее нервной, если ты понимаешь, о чем я.              Джисон кивнул, посмотрев вновь на конверт.              — Но зачем? — еще раз спросил он. — Я уже принес всю ту небольшую пользу, которую мог, разве нет?              — Я лишь исполняю волю господина Шиги, — невинно проворковал Минхо, прижав ладонь к груди. — Или нет. Откуда тебе знать? Оставайся в неведении.              Он уже развернулся, собираясь уйти, когда Джисон вдруг окликнул его:              — Минхо!              Тот обернулся, смотря на него так, словно ожидал от Джисона каких-то неловких оправданий или объяснений тому, почему же Джисон не смог пройти эту странную проверку на доверие. И Джисон почти хотел начать все это вываливать, но в последний момент понял, что и слов-то никаких на его уме просто нет, и все. Он просто не смог. И, кажется, этому не было каких-то конкретных причин. Просто не смог, вот и все.              — Ты… не ожидал, что я пройду это, да? — только и смог сказать он, почти виновато смотря на Минхо, который все еще выглядел так, словно уйдет, оставив его без ответа.              Но тот смотрел на него, никуда не уходя. Он молчал довольно долго, то ли обдумывая ответ, то ли просто держа Джисона в этом подвешенном, слегка унизительном состоянии.              — Я не знаю, — на удивление спокойно сказал он. — Но я не могу винить тебя за то, что ты мне не доверяешь. Это просто базовое желание жить, знаешь ли. Я был бы больше обеспокоен, если бы его у тебя не было.              Он покачал головой небрежно:              — Я бы тоже себе не доверял, Бельчонок.              После этого он все же развернулся и пошел в темноту, и снег хрустел под его сапогами. А Джисон стоял, смотря ему вслед и прижимая это странное письмо к груди.              Его тело сказало все само; он не доверял Белому Кролику.              И правильно делал, наверное.              

***

             Джисон пришел в их с Чаном комнату, закрывая за собой дверь и погружаясь в темноту, слабо разбавляемую светом луны из окна. Он чувствовал себя растерянно и как-то очень неправильно.              Он рухнул на кровать, рассматривая потолок, хотя совсем его не видел.              Письмо он так и не раскрывал. Оно осталось у него в руке, и он совсем не мог заставить себя его распаковать.              — Финальный акт, — пробормотал он, нахмурившись. — Финальный акт. Действительно, пора заканчивать этот… балаган. А то это уже никуда не годится.              Финальный акт. Звучало это так, словно это были не цепочка мелких разборок и избиений в неприглядных заброшенных локациях, а какой-то красивый спектакль, поставленный по известной пьесе. Но что это за пьеса, где ты с каждым действием все больше и больше разочаровываешься в людях вообще и конкретно в этих в частности?              Но Минхо явно нравилось так жить. Он главная фигура в этой постановке. Он наслаждается тем, что он притворяется кем-то, кем не является. Он получает от этого искреннее удовольствие.              Джисон бы так не смог. Ему и так тяжело понять, кто он есть на самом деле, а уж притворяться, что он таковым еще и не является, было бы совсем уж невыносимо.              — Хотя, может, и он не знает?.. — прошептал он, глядя невидящим взором в потолок. — Может, Белый Кролик — это все, что у него есть?              На самом деле не было на это похоже. Джисон не чувствовал пустоты в Минхо. Он чувствовал… омут. Тот, в который нельзя наступать, потому что даже когда кажется, что ты еще совсем неглубоко, ты уже втянут насмерть.              Он видел это во время их танца. Тогда они ведь тоже были близки, но почему-то Джисон мог просто взять и довериться ему, а сейчас… просто не получилось.              — Справедливости ради, тогда он не делал вид, что сейчас задушит меня, — буркнул он себе под нос. — Может, во время танца я и могу ему довериться, но не когда… вот так…              Дверь со скрипом приоткрылась, и внутрь почти бесшумно зашел кот.              — Ты уже и двери научился открывать? — буркнул Джисон. — Удивительно умный засранец. Весь в отца.              Он сам фыркнул от своей же реплики. Ну, справедливости ради, Минхо первым назвал Кики своим ребенком, Джисон просто повторял за ним.              Кот деловито прошелся и прыгнул на кровать, под бок Джисона. Джисон потянулся и на ощупь нашел его голову, почесав его за ушами.              — Минхо может не переживать на твой счет. Ты нравишься Гисоку, а это главное. Я вот тоже ему нравлюсь, потому все еще тут и обитаю, — пробормотал он. — Хотя, зная Минхо, он не переживает. Он знает, что делает.              Кот ответил коротким довольным звуком и лег у живота Джисона.              — Я тебе нравлюсь? — спросил тот. — Или тебя просто Гисок в свою каморку не пускает?              Кот не ответил.              — Прям как твой отец. Тоже не отвечаешь на прямо поставленные вопросы, — фыркнул Джисон. — Ладно, ладно. Эта шутка и с первого раза смешной не была. Знаю.              Он потянулся и зажег керосиновую лампу, после чего все-таки развернул конверт, вновь зацепившись взглядом за отпечаток помады.              — Нет, не Шухуа все-таки, — пробормотал Джисон. — Не стала бы она целовать мне конверт. С другой стороны, а кто бы стал?..              Джисон хмыкнул, поняв вдруг, что женщин, кроме Шухуа и Суджин, он, честно говоря, не знает.              — Ладно, забудем об этом, — пробормотал он, все-таки глядя в письмо.              «Белке: многого от вас не требуется. Вы нам нужны по той же причине, что и до этого. Мы не хотим, чтобы нам нагло врали в лицо, поэтому хотим, чтобы вы присутствовали при допросе. На этом, как нам хочется надеяться, наше сотрудничество закончится, мы выплатим вам положенное вознаграждение и будем дальше смотреть по ситуации. Но, как вы и сами понимаете, обещать мы ничего не можем…»              Да, различие между автором письма и тем, кто запечатывал конверт, было очевидно. Этот почерк, такой строгий, аккуратный, печатный… интересно, Суджин или Уджин?              Джисон ознакомился с инструкцией и вздохнул, после чего положил письмо обратно в конверт и полез, чтобы положить его в тот печатный экземпляр пьесы, который все еще лежал тут, рядом с этой загадочной надписью «если получится, то Джи Сон» на одной из страниц. Да, его тезка. Что-то он о ней вообще не думал с тех пор, как впервые наткнулся на это имя.              Он положил письмо между страниц и хотел было закрыть книгу, но потом просто лег, прижимая ее к себе.              — Так странно, — пробормотал он, даже не зная, про что именно он говорит.              Кики чихнул, словно ответив ему.              — Да, ты так прав, — пробормотал Джисон в ответ.              Он вздохнул и потянулся, чтобы потушить лампу и вновь погрузить комнату в темноту.              — Интересно, где Чан? — спросил он так, словно кот мог ответить.              Через минут двадцать пришел и ответ на этот вопрос. Чан ввалился в комнату, отряхиваясь от снега и швыряя плащ на стул.              — Джисон, ты спишь? — спросил он устало.              — Нет, — ответил тот тихо.              — Зря. Надо спать, — буркнул он. — Я вот сегодня нечаянно подписал себя на участие в сраном сектантском вечере.              — Чего? — Джисон приподнялся на локтях, и его уже привыкший к темноте взгляд уткнулся в Чана.              — А вот так! Не хватало же мне забот, — вздохнул Чан. — Но это все ради моей изначальной цели. Ради него. Ради него…              — Надеюсь, ты не очень внушаемый? — спросил Джисон осторожно.              — Не очень? Джисон, я доверчивый до ужаса, мне можно втюхать что угодно, я поверю! — горько рассмеялся Чан. — Но я заранее не доверяю этому типу. Надеюсь, меня это спасет. Знаешь, агрессия нужна нам для выживания… А к этому человеку у меня… очень много агрессии.              Джисон наблюдал за тем, как он возится, и несколько растерянно поджал плечи, не понимая, как именно ему реагировать.              — Сектанты в целом редко бывают хорошими людьми, но этот, судя по всему, совсем какой-то неприятный тип, да? — спросил он неловко.              — Не знаю, но надеюсь, что это так, — вздохнул Чан. — Будет тяжело, если он окажется не насквозь гнилым человеком…              Он скрипнул зубами так заметно, что Джисон практически услышал это.              — Учитывая, что я не уверен, что смогу найти с ним компромисс.              Джисон сел на кровати, поджав ноги к себе. Кики поднял голову и недовольно мяукнул, словно требуя от Джисона принять прежнюю позу.              — О, и ты тут, — Чан потянулся и погладил Кики. — Рад тебя видеть, оборванец.              Джисон посмотрел на них и даже слегка улыбнулся, потому что это, честно говоря, было довольно трогательно.              — Чан, у меня к тебе есть очень глупая просьба, — сказал он вдруг, протягивая кулак.              Чан посмотрел на него, после чего перевел взгляд на кулак:              — Слушаю всеми ушами.              — Сожми, пожалуйста. Знаешь, это… как те проверки на доверие, да? — пробормотал он. — Не то, чтобы я тебе не доверяю! Просто хочу… проверить. Вот и все.              — А, точно, — кивнул Чан, сжав его кулак почти что небрежно, хотя и довольно сильно.              Рука Джисона расслабилась так легко, словно это вообще не обсуждалось. Это было даже в какой-то степени приятно, и Джисон радостно улыбнулся, когда Чан отпустил его руку.              — А что, у тебя были какие-то сомнения? — спросил Чан с любопытством в голосе. — Или просто услышал о такой проверке и решил, что хочешь попробовать? У нас в Гавани пацаны так любили делать. Всегда проходил эти проверки, хотя не доверил бы никому из них даже ноготь своего мизинца.              — Да, захотелось… попробовать, — кивнул Джисон, убирая руку и уводя взгляд. — Гисок рассказал. Я его тоже немного подоставал своими вопросами про доверие и… и все такое.              — Что, тебя все еще так волнует эта тема? — спросил Чан, посмотрев на него внимательно. — Про Гончих? Или… уже не только про них?              — В целом, — пожал плечами Джисон. — Доверие кажется таким странным. Я сегодня пытался понять, а знаю ли я вообще, что такое доверие, или просто думал, что знаю.              Чан сел рядом с ним на край кровати, заставив старые доски жалобно скрипнуть.              — Мне кажется, слова приобретают тот смысл, который придает им сам человек. В конце концов, и выдуманы они были человеком, не правда ли? — сказал он задумчиво. — Так что, возможно, тебя беспокоит не непонимание какого-то глубинного смысла, а то, как именно доверие и недоверие могут помочь или помешать тебе нормально жить?              — Да, наверное, — согласился Джисон, вздохнув. — Знаешь, раньше мне казалось, что весь мир против меня, и так было как-то… проще, что ли? Либо человек был сильнее тебя, и ты ему не доверял по умолчанию, либо слабее, и ты просто не ожидал от него угрозы.              Он поджал колени к себе поплотнее, положив подбородок на скрещенные руки.              — А потом появился ты. И Гисок. И Тэхён. И я понял, что… мне так нравится доверять людям, но, кажется, я пока что плохо понимаю, как это делать и когда это уместно. Я словно пытаюсь говорить на иностранном языке, который похож на мой родной, но при этом я все равно звучу коряво.              Чан мягко улыбнулся, переведя взгляд на Кики.              — Честно говоря, я так чувствую себя всю жизнь. В Гавани, среди Мастиффов, среди Гончих… я никогда не понимал, как люди ведут себя и чего они хотят, и попытка вести себя, как они, всегда ощущалась какой-то чужеродной и для них, и для меня.              Он погладил кота и продолжил:              — И обычно это не было для меня проблемой. Но иногда я вдруг осознавал, что какой-то человек действительно является… плохим человеком, хотя мне ужасно не нравится делить людей на плохих и хороших. И это каждый раз, как первый, понимаешь? К этому нельзя подготовиться или привыкнуть.              — Могу себе представить, — пробормотал Джисон.              Чан замолчал, и на какое-то время в комнате повисла тишина. Через какое-то время он все же добавил:              — Возможно, это просто наивность. Тоже не исключено.              — Наивность… — пробормотал Джисон. — Это слово обычно про детей говорят. А ты, вроде как, не ребенок.              — Ребенку прощается не понимать порою очевидных вещей, знаешь ли, — вздохнул Чан. — А взрослому нет. Но меня некому было научить. А сам я… как-то не смог разобраться.              Джисон кивнул неловко.              — Да, это не то, чему обычно учат. Я даже не могу себе представить, как этому можно научиться, — пробормотал он.              — Если бы я мог, я бы тебя научил, — ответил Чан. — Но я и сам в этом, кажется, ничего не понимаю. Так что мои советы будут довольно бесполезны.              Он легонько толкнул Джисона в плечо:              — Или никто ничего на самом деле не понимает, и все просто притворяются! Тоже же вариант, да? — он усмехнулся неловко. — А мы с тобой просто… решили не делать вид, что мы хоть немного в этом разбираемся. Вот и все.              — Да, наверное, — Джисон улыбнулся коряво. — Надеюсь, без этого притворства можно как-то прожить.              — Ну, живем же пока? — заметил Чан небрежно, после чего встал с кровати. — Ладно, надо спать. Ночь располагает к душевным разговорам, но, к сожалению, это не заменит сон. А жаль.              Джисон кивнул и лег обратно, смотря на Кики, лежащего уже у его ног.              — Действительно, жаль.