Истории Нишира: Мара

      - Так что? Уже обжилась у этого старого сухаря? – глазки Лады хитро блестели. То ли вино, то ли свежие сплетни так сказывались на ней.       Мара ничего не ответила. Лишь пожала плечами. Она сама еще не знала, обжилась ли у Григора или нет. Ее переезд к нему был слишком быстрым. Все вообще развивалось как-то слишком быстро. Изначально, медсестра согласилась переехать к начальнику, только чтобы разыскать у него дома хоть какую-то информацию об экспериментах в закрытой части клиники. Но потом все как-то закрутилось. Сборы вещей, перевозка всего ее скупенького имущества, распродажа лишней мебели. Мара и сама не заметила, как впервые за последние почти семь лет она достала свою одежду и скромные пожитки из коробок и разложила в шкафах…       Все эти годы она себе такого не позволяла. Ей часто приходилось переезжать. Сначала из синей зоны, потом от Лады, потом она несколько лет мыкалась по общежитиям, а затем сменила две или три квартиры. Вещи всегда оставались в картонных коробках, и это всегда напоминало девушке о временности всего того, что с ней происходило. Школа и клиника – все это было ненадолго, лишь работа на пару лет, а потом она уехала бы далеко-далеко.       Но теперь, она неожиданно быстро обустроилась в просторной квартире Григора и избавилась от коробок. А от этого казалось, будто в его ловушке она застряла навсегда. Поначалу, от таких мыслей Маре становилось тошно, как и от компании своего ухажера. Но быт удивительным образом притупляет ненависть. На той неделе, сидя за ужином за одним столом с Григором в голове у Мары пронеслось: «Было бы славно проткнуть ему бедренную артерию вилкой… Но не здесь. Я только сегодня помыла в столовой полы… Можно было в ванной. Да, коврики сейчас в стирке, так что в самый раз».       Какая нелепость… Всего несколько месяцев, а Мару уже больше заботило не то, как она будет пытать Григора, а то, что почти все его скатерти ну абсолютно не подходят к антуражу столовой. Оказалось, к хорошему мы и впрямь быстро привыкаем. Ведь никаких документов дома у Григора Мара так и не нашла, но предпринимать какие-то дальнейшие действия она будто бы не пыталась. Себе девушка эту раздражающую слабость объясняла тем, что слишком устала. Последние годы она работала без передышки ради блага Сармы. Теперь ей нужно было время, нужен был покой, чтобы решить, как действовать дальше…       А Григор, каким-то образом, никак ее в этом не мешал. Он много работал. Редко появлялся дома. А когда приходил, зачем-то приносил цветы, да еще и нахваливал стряпню Мары. Это, конечно, сбивала с толку. Девушка все ждала подвоха, но пока так и не дождалась, от чего с каждым днем все больше расслаблялась, хотя сама того и не хотела.       - Любимая, а куда полотенце синее из ящика делось? – смущенный голос Илая нарушил внутренний диалог Мары.       Лада недовольно цокнула языком и бросила на мужа недовольный взгляд:       - А мне то откуда знать? Это ты же у нас любитель ящики перебирать! Иди, не мешай! – резко съязвила она. – Так что, кузина, ты теперь с этим – официально пара? – Лада, посмотрела на родственницу через мутное стекло бокала.       - У него есть имя, ты же знаешь, - Мара и сама опешила от того, что внезапно заступилась за Григора…       - Ой, ладно, ладно. Я же не осуждаю, - Лада вздернула плечиками. – Он же вон, приодел тебя неплохо.       - С чего ты взяла, что это он? Я сама себе новые вещи купила, - Мара процедила.       - Да ладно? Вот так вдруг? Ты же раньше все в балахонах ходила! Что не платье, то мешок! И действительно… В последнее время Мара довольно сильно сменила стиль. Но она предпочитала полагать, что это никак не было связано с Григором. Скорее, она просто перестала одеваться так, как-то нравилось Велесу. Мужа больше не было, а значит не надо было больше стараться его порадовать… Казалось бы, Маре теперь следовало подстраиваться под вкусы Григора, чтобы попрочнее привязать его к себе, но мужчина почему-то не высказывал никаких предпочтений в отношении внешности его возлюбленной. Он вообще не высказывал никаких пожеланий, что прилично сбивало Мару с толку. Не разглядев никаких сигналов о том, как ей следовало себя вести, поначалу она чувствовала себя, будто должна разгадать сложнейшую головоломку без какой-либо помощи, да еще и в кромешной темноте. В конечном счете она попросту сдалась и стала вести себя, как ей вздумается. И вот так, одним утром Мара проснулась с четким желанием сделать что-то для себя, раз больше никто ничего от нее не ожидал.       Даже невзирая на тревогу, что Григору осудит ее за расточительность, девушка все равно пошла на поводу внезапного порыва. И впервые за несколько последних лет она почувствовала какое-то странное облегчение и согревающее чувство удовольствия… А что же Григор? Несмотря на гнетущие ожидания Мары, он был просто рад видеть свою возлюбленную такой довольной.       - Я нашел… - Илай вновь нерешительно влез в разговор. В руках он держал синее полотенце, на которое смотрел с таким смятением, будто видел его впервые в жизни. – Оно в грязных вещах было… Ты его брала? Пахнет… Будто бы духами… Или одеколоном…       - Да что ты пристал ко мне со своим дурацким полотенцем?! – Лада внезапно сорвалась на мужа. – Раз пахнет одеколоном, значит ты его и использовал! Иди отсюда уже! Вот же ж надоел!       Илай робко сжался. Он совсем не хотел разозлить жену. Взрослый мужчина с престижной должностью, он стоял перед девушками, жалко переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший школьник. Его глаза за толстыми стеклами очков растерянно бегали из стороны в сторону, отчаянно сдерживая накатившие слезы. И было видно, что он очень хотел что-то сказать. Может хотел защититься от резкой нападки, а может искал слова для извинения. Наконец он выдавил из себя тихое:       - Извини пожалуйста, любимая. Я, видно забыл. Отнесу обратно в стирку потом… - он опустил голову и тихо зашаркал ногами в сторону своего рабочего кабинета.       Как только дверь офиса закрылась за спиной мужа, Лада фыркнула, сделала щедрый глоток вина и вытянулась через стол к кузине:       - Маркус это полотенце в прошлый раз брал… Вот кто бы подумал, что этот чистоплюй заметит? Такой он зануда! На той неделе заметил в посудомойке грязную чушку из-под кофе… Пришлось сказать, что мне резко захотелось. И вот он мне теперь каждое утро варит кофе! Ужас! Я ведь кофе терпеть не могу! Но приходится давиться, чтоб он ничего не заподозрил…       - Черт побери! – внезапно громко сорвалось у Мары с губ. Девушка зажмурилась, откашлялась и шепотом продолжила, - Зачем? Я же тебе сказала, заканчивать с этим! А ты его еще и в дом притащила!       - Ну я ж говорю! Ты не представляешь как скучно с Илаем! А я еще молодая! Я жить хочу! Не всем же, как тебе, на годы хоронить себя из-за несчастной любви! Это ты раз встретила этого Велеса, так и поле его смерти еще почти десяток лет не жила! Я так не хочу! Илай хоть и живой еще, да только от этого не легче! Только мешает мне во всем! Лучше б сдох!       - Лада! – Мара грубо перебила кузину.       - Да не ори ты! Лучше слушай! Этот зануда теперь меня во всем проверяет, все контролирует. А мне надо Маркусу записку передать с кодами от нашей сигнализации тут и на реке… Скажи ему, что хочешь опять со мной в Парк Уортон? Мне нужно прикрытие, чтоб улизнуть в комиссариат. Он сегодня до обеда в министерстве, но оформил на меня пропуск на входе.       Мара спрятала лицо в ладонях. Перед ее глазами все еще стоял такой напуганный и смущенный Илай. Честное слово, пнуть щеночка девушке было проще, чем обидеть его… Потому что ни один щеночек в этом мире не мог выглядеть и в половину так искренне и жалостливо, как Илай… Так какое, к чертям, прикрытие? Мара бы предпочла рассказать мужчине все честно прямо сейчас! Это было единственно верным решением… Разве что… Прокурор Ларист.       Это имя неожиданно вынырнуло из потока рассуждений. Мара уже почти и забыла о нем. Мужчина, по-видимому, страдал от весьма запущенной паранойи, а потому прятался и шифровался получше многих шпионов. Подобраться к нему было почти невозможно. Мара годами безуспешно пыталась выследить, где он живет, по каким улицам ходит. Она давно хотела свести счеты с человеком, вынесшим такой суровый приговор Велесу, Ларист успешно скрывался за надежными воротами комиссариата.       Так почему бы теперь не воспользоваться столь удачно подвернувшимся поводом? Илая, конечно же, было бесконечно жалко. Но он был жив и здоров, а вот Велес – нет. За мужа Мара должна была отомстить в первую очередь.       - Сиди сегодня дома! Раз Илай уже что-то подозревает, оставайся с ним. Дай мне свою идентификационную карточку. Я сама все отвезу, - заговорчески прошептала Мара.       Лада не возражала. Наоборот, вариант при котором ради ее интрижки ей даже не пришлось бы подниматься с дивана, очень импонировал женщине. Без задней мысли она всучила кузине маленький конвертик и свое удостоверение. Благо, что фотографию на него она делала почти пятнадцать лет и почти 20 килограммов назад. Тогда родственные связи между девушками было заметить не сложно, так похожи они были. А те отличия, что все же бросались в глаза, удачно скрывало дурное качество черно-белого фото.       И вот всего спустя час уставший охранник, лениво сверя данные на пластиковой карточке с заявленными в журнале, скучающе ударил по кнопке. Массивные железные ворота со скрипом отворились, всего на несколько мгновений открывая взору секреты двора центрального комиссариата. Мара, приветливо склонив голову, быстро юркнула внутрь и уверенной походкой направилась к старинному пятиэтажному зданию, увенчанному флагами с золотой буквойUи гербами Имперской семьи в виде феникса.       Внутри кипела жизнь. На обширной территории Нишира ежедневно совершались тысячи преступлений, но большинство из них, особенно те, что происходили в трущобах, мало волновали центральный комиссариат. Здесь занимались лишь самыми резонансными делами Ригиса и шпионскими вопросами. И вот такими вопросами все следователи и прокуроры здесь занимались более чем тщательно. Конечно, шутка ли! Ведь речь шла о государственной безопасности Нишира!       Мара специально по пути сюда переоделась в строгую блузку и брюки. Так она вполне себе походила на одного из мелких клерков, коих здесь было больше, чем комаров летом на болотах. Не привлекая к себе лишнего внимания, девушка углубилась в лабиринт из офисов, архивов и лестниц. Медные таблички на потертых деревянных дверях сменяли друг друга. Несколько раз Мара путалась в коридорах и замечала свою ошибку, только уткнувшись в фамилию, которую уже точно прежде видела. Можно было бы спросить у пробегающих мимо нее работников комиссариата, но девушка все же не хотела рисковать наткнуться на какого-нибудь дотошного детектива, который бы сразу подметил, что она была посторонней здесь.       Этаж за этажом, кабинет за кабинетом. Мара старалась вести себя так, будто бы наверняка знала, куда направлялась. Однако поиски заняли у нее куда больше времени, чем девушка полгала. Но вот наконец ей на глаза попалась заветная табличка с надписью: «Филип Ларист».       Мара настороженно огляделась. В коридоре было слишком людно, а за дверью слышался хрипловатый город хозяина кабинета. Зато чуть дальше за стеклянной дверью на небольшом балкончике толпилась стайка офисных работников, выползших на свежий воздух, чтобы воздух этот дымом своих ядреных сигарет сделать не таким уж и свежим. Мара, приветливо улыбаясь и кивая собравшимся на балконе так, будто они были давними приятелями, протиснулась в группу курильщиков и даже выудила у кого-то сигарету.  Сдерживая невольный кашель, она простояла добрых минут двадцать на холодном зимнем ветру. Но вот наконец из-за стеклянной двери они заметила, как прокурор, несколько подергиваясь от нетерпения, выскочил из своего кабинета и направился в сторону туалета.       По примеру других курильщиков, Мара быстро махнула рукой над перилами балкона, делая вид, что, как и прочие выкинула окурок на грязный асфальт внизу. Вернувшись в теплое помещение, она торопливом шагом пронеслась по коридору и незаметно бросила еще тлеющий окурок в урну, доверху набитую офисной макулатурой. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы коридор заполнил неприятный запах гари. Проходившие мимо работники комиссариата, недовольно хмуря носы, поспешили к дымящемуся мусорному ведру. И вот улучив момент, когда все взгляды были направлены на урну, Мара незаметно юркнула в офис прокурора.       Действовать нужно было молниеносно. Девушке всего то надо было спрятать в вещах своей цели крохотный жучек. Казалось бы, что может быть проще? Вот только адреналин, бешено подскочивший в крови, предательски мешал Маре мыслить трезво. Она судорожно оглядела кабинет. Нужно было надежное место… Карман пиджака? Нет, там сразу найдет. В папку с документами? А вдруг ее он оставит на работе? Куда? Ну куда же? Сердце бешено колотилось, виски неприятно пульсировали. Мара беспорядочно заметалась по комнате. Как назло, в такой важный момент ее разум отправился в глубокий нокаут. За дверью уже как будто бы были слышны шаги.       На мгновение Маре захотелось все бросить и просто-напросто разрыдаться прямо посреди офиса прокурора. Собрав остатки сил, она кинулась к вешалке с верхней одеждой. В длинном сером пальто не было ни одного кармана, ни одной дырочки. Зато под вешалкой стояла трость. Мара бегло осмотрела ее, а потом схватилась за ручку. Та поддалась. Несколько оборотов и вот перед девушкой открылась полость, из которой слабо пахнуло спиртом. Раньше сосуд, видимо, часто использовали по назначению, но судя по едва уловимому запаху теперь он уже давно пустовал. В его темную глотки и опустился крохотный жучок.       Мара вылетел из кабинета прокурора как ошпаренная. Ей показалось, что она провела в душном помещении целую вечность, но в холле вокруг зловонной урны все также толпились работники, а часы над большим окном сумели сдвинуть лишь минутную стрелку на одно деление. На другом конце коридора из туалета показался Филип. Он беззаботно просеменил обратно к своему бюро, попутно брякнув что-то про тлеющий мусор. Мара отшатнулась и резко отвернулась. Она слышала, как за прокурором закрылась дверь его офиса. От сердца сразу же отлегло. Мара закрыла глаза и облегченно выдохнула. Она сделала шаг вперед и…       И столкнулась с рослым мужчиной. Высокий, широкоплечий блондин. Маркусу уже было слегка за сорок, но он мало изменился с тех лет, когда Мара видела его приезжавшим в гости к Ладе. Да, его, пожалуй, и впрямь можно было назвать красавцем. Но красота его была такой… Гладенькой что ли? Глаза скользили по его приятному лицу, но не находили ничего, за что можно было бы зацепиться, а от его присутствия оставался лишь неприятный привкус приторной сладости.       Мара нахмурилась. На ее лице читалась смесь презрения и злобы. Но девушка тем не менее сунула руку в карман и извлекла оттуда небольшой конвертик:       - Это Вам. Передает Лада.       Маркус встряхнул головой всматриваясь в лицо, казалось бы, незнакомки. Конечно же, он не узнавал ее, ведь в их последнюю встречу, когда он так раздраженно согнал Мару с диванчика, будто та была лишь тараканом, ей было всего-навсего семь лет.       - Я кузина Лады. Мы встречались раньше, - видя смятение детектива, пояснила девушка.       - Ааа… - смущенно протянул он. – Подожди. Должна же была приехать… Как ты вошла? – он крепко ухватил незваную гостью за плечи и с силой потащил ее за угол.       Глаз Мары слегка дернулся. Она стряхнула с себя большие ладони Маркусуа:       - Как-как? По карточке Лады. Мы все же сестры. Похожи, как-никак, - безразлично пояснила она.       Ярко-голубые глаза детектива широко распахнулись то ли от ужаса, то ли от злобы. За мгновение его сосредоточенное лицо побелело от ужаса. Мужчину будто бы затрясло от ужаса…Или от гнева:       - Что?! – прошипел он. – Это же преступление! Кража чужой идентичности! Ты хоть понимаешь, что я за такие вещи под суд пойти могу! Если вскроется, то вы, бабы тупые, всю мою карьеру под откос пустите!       - А связь с женой вице-министра как будто отправит твою карьеру к звездам? Или ты бы предпочел, чтобы подозрения Илая лишний раз подтвердились? Вы, должна сказать, весьма плохо скрываете свою интрижку!       - Это… Нет! Илаю знать не надо. Ладно, давай сюда письмо и проваливай! Уходи отсюда, ни с кем не разговаривай. И сразу же верни Ладе ее карточку! Запомни, тебя сегодня тут не было! Твою мать! Я подотру записи на камерах наблюдения… Не дай бог, кто заметит… – озираясь по сторонам протараторил Маркус.       Мара коротко кивнула. Она и сама не хотела дольше задерживаться в этом угнетающем, душном здании. В конце концов, сегодня она уже сделала все, что хотела.