Истории Нишира: Мара

      - Хватит ныть! Чего еще ты ожидала? – сквозь треск радиопередачи пробивался резкий голос Астрид. – Ты что ли думала, что Велес как ящерица, снова себе все конечности отрастит и побежит с тобой за ручку в счастливое будущее?       Обессиленная Мара словно безжизненный труп лежала на полу своей квартирки. Ее глаза были полузакрыты. Она почти не дышала. С сухих губ слетело только тихое:       - Позови сына…       Спустя несколько мгновений из динамика послышались быстрые шаги, а потому сразу же зазвенел детский смех:       - Мама! Мама! Я плавать научился! У нас начались уроки в бассейне. Я научился. Правда пока только под водой… Над водой сложновато…Мы решили, что летом обязательно с Йоханом и Ярой поедем на озеро. Мама, а ты умеешь плавать?       - Нет, родной… - тихо выдохнула Мара.       - А! Ну тогда я буду заниматься! Научусь хорошо, а потом, когда ты приедешь, я и тебя научу! Я обещаю!       - Было бы славно…       - Да! Я тебе обязательно покажу наше место на озере. Там лес подходит как раз к берегу. Мы в том году в лесу построили домик на дереве… Но ты не переживай, он не высоко! – поспешил объясниться мальчик. – А берег там такой! Самое то, чтобы плавать! Песок мягкий-мягкий и совсем неглубоко. И вода там самая чиста, самая бирюзовая! Правда, холодная немного… Но когда летом наступают теплые дни, то не страшно!       Мара молча слушала голос Лазаря и улыбалась. Она представляла, как сидит с ним на берегу того самого озера, почти чувствовала приятный запах хвои и горных трав. Она бы, наверное, не решилась учиться плавать… Все же страшно было представлять, что ей пришлось бы зависнуть, будто в невесомости, над бездной, не зная, что скрывает глубина. Но она бы точно помочила ноги на отмели вместе с сыном, и обязательно помогла бы ему с друзьями обустроить их домик на дереве.       - Мама! Когда ты приедешь? – голос Лазаря прозвучал непривычно тоскливо, мгновенно вырывая Мару из ее грез.       - Скоро, - девушка выпалила не успев подумать.       - Ты обещаешь? Поклянись, что не умрешь… Что мы обязательно встретимся! – мальчик настойчиво потребовал.       Мара открыла глаза и приподняла голову. Она напряженно уставилась на радиопередатчик, будто надеясь, что сын все же не станет требовать от нее давать клятв, в исполнение которых ей уже и самой порой не верилось. Но Лазарь молчал. Он ждал ответ от матери, и ей ничего не осталось, кроме как, сделав глубокий вдох, прошептать:       - Я клянусь. Я не умру, мы с тобой скоро будем вместе.       - Может мне снова приехать с Астрид? – Лазарь спросил с надеждой.       Ах, как Маре хотелось изо всех своих сил прокричать в динамик: «Да!». Как она скучала по сыну… Но ее секундный эгоизм не стоил тех рисков. В Порт Берис Лазарь встречался с матерью уже дважды. И если в первый раз все обошлось, то вот год назад пристанище всех заблудших на диких землях душ внезапно атаковали солдаты Нишира. Стоило ожидать. Империя не могла спать спокойно, зная, что под боком находился подобный городок: уж слишком много всяких беспокойных авантюристов обитало там.       В тот раз Порт неожиданно заволокла желто-зеленая дымка, от которой отвратительно пахло то ли металлом, то ли отбеливателем. Еще со времен работы на хим. заводе Мара знала, что это хлор. А еще она знала, что, как и многие ядовитые газы, хлор был тяжелее воздуха. Подхватив сына на руки и заткнув ему нос мокрой тряпкой, она смогла выволочь и его и Астрид на причал. По счастью, тогда все трое смогли скрыться. Но проверять благосклонность удачи во второй раз Мара не хотела. И поэтому теперь она лишь печально выдохнула:       - Нет. Оставайся дома. Скоро это все закончится…       И после этих слов в комнате повисла тишина. Мара была бы сейчас не против перенести эту тишину в свое сознание. Виски пульсировали так, будто еще немного и голова взорвется. Внутри девушки бушевал шторм, который вот-вот мог вырваться наружу. В приступе отчаяния скребя пальцами по полу, она внезапно нащупала маленький кусок бумажки. На нем аккуратным подчерком было выведено: «Риверроад 12, 24 этаж».       Верно. Она обязана исполнить обещание, данное сыну; обязана заслужить свое место в Сарме. И теперь, пожалуй, Мару больше ничего не удерживало от выполнения своей работы. Такое противное чувство облегчения… Почему оно вдруг прокралось в ее сердце? На этот вопрос Мара сейчас совсем не хотела искать ответ.       Она нащупала в коробке длинное, облегающее черное платье. Когда-то давно она лишь закатила глаза, когда Лада довольно преподнесла его кузине в подарок. Мару так злила гордость родственницы, ведь на самом деле ей нечем было гордиться. Чтобы купить этот подарок Лада в очередной раз стрясла деньги с мужа, да и сама вещица была вовсе не во вкусе Мары, слишком уж дерзкая… Хотя спасибо и на том, что Илай удержал жену от покупки какой-нибудь пестрой тряпки. Забавно, но за такое короткое время он намного лучше узнал вкусы девушки, чем его супруга за столько лет. Он знал, что черный цвет Маре понравится. Он не ошибся. Сегодня это платье пришлось весьма кстати.       Из кошелька, спрятанного за кухонной раковиной, Мара извлекла несколько крупных купюр. Ей потребовалось всего полчаса, чтобы превратить одну из этих бумажек в элегантные лодочки на толстом каблуке, а вторую – в бутылку недешевого красного вина. И вот ее тоненький палец уже опустился на кнопку дверного звонка. В ответ послышалась тишина. В голове промелькнуло: «Бесполезно. Он наверняка на работе, наверняка не открывает двери просто так. Зачем? Такой хитрый урод как он никогда бы не попался так просто на ее крючок. Это все точно было лишь ловушкой. А может шуткой или розыгрышем. Какой кошмар… Как отвратительно. Как больно…».       Размышления девушки прервал шорох за дверью. Послышались тяжелые шаги, а потом в дверном глазке промелькнула тень. Еще мгновения и вот дверной замок щелкнул, дверь медленно открылась.       Григор уже едва ли ждал посетителей в столь позднее время. Он был непривычно небрежно одет, а на носу его сидели громоздкие очки, которые он как будто бы стеснялся носить в клинике. Мужчина слегка наклонил голову вниз, оглядев поверх толстых стекол свою внезапную гостью. На его лице читалось удивление. Но Мара никак не могла различить, было ли это удивление приятным. А вдруг она поступила слишком опрометчиво? Вдруг снова ошиблась? Как выкрутиться? Было бы сложно придумать убедительную причину, по которой она могла бы оказаться в такое время в таком виде с бутылкой вина на пороге начальника. Секунды растянулись в вечность. Сердце будто остановилось… Ну же! Маре был отчаянно нужен хоть какой-то ответ.       Григор слегка опешил. А потом, будто опомнившись от размышлений, тряхнул головой, стянул с носа очки и вновь посмотрел на свою подчиненную. В его холодных, до того словно безжизненных глазах вдруг мелькнул задорный огонек. Он отошел в сторону, приглашая Мару в свои апартаменты, и когда девушка прошла мимо него, довольно шепнул:       - Я полагаю, мне стоит достать бокалы?       Мара и не знала, что его голос может звучать так мягко, так вкрадчиво. Она не сводила взгляда с Григора, будто боялась, что как только повернется к нему спиной, он нанесет ей смертельный удар. Нет, она хотела его видеть, знать, когда он попытается атаковать, чтобы она могла впиться ему зубами в глотку в ответ. Она двигалась медленно и уверено, ровно, как и он.       Пробка с громким хлопком выпрыгнула из узкого горлышка бутылки. Кроваво-красная жидкость быстро наполнила бокалы. Мара редко пила, а потому уповала на то, что вино скоро замутнит ее сознание, и что на завтра она уже ничего не вспомнит. Она поднесла бокал к губам. В нос ударил запах древесины и почему-то вишни. Горло неприятно защипало. Было ли это от вина, или от того, что сейчас прямо перед ней стоял Григор? Слишком близко. Еще один шаг и он оказался непозволительно, запредельно близко. Сердце, будто забывшее еще несколько минут назад, что оно должно качать кровь в этом бренном теле, наконец опомнилось и, наверстывая упущенное заколотилось с бешеной скоростью. Уши заложило, а в руки опустился неприятный холодок.       Григор сделав один глоток, аккуратно опустил бокал на стеклянный стол. А потом резко рванулся вперед и одним движением притянул Мару к себе. Теперь это было не случайное объятие, как тогда, в морге. Теперь Григор вполне уверенно прижал к себе девушку. Его руки медленно скользили по ее спине к талии. Мара почувствовала жар его тела, жар своего тела. А от того еще отчетливее она ощутила, как холодное вино сбежало вниз по горлу. Ну почему же она все никак не пьянела?       И вот горячее дыхание Григора уже коснулось кожи Мары. Невольно по телу пробежали мурашки. Все это было ничем не похоже на те далекие минуты близости с Велесом. С мужем ей было спокойно, она верила ему во всем, подчинялась, растворялась в нем. Сейчас же девушка не позволяла себе ни на секунду закрыть глаза. Она ни за что не хотела, чтобы Григор почувствовал над ней хоть какую-то власть. Скорее наоборот, она предпочла бы, чтобы он боялся. Он должен был бояться.       Мара грубо толкнула мужчину на диван и склонилась над ним. Так было значительно лучше. Какая-то часть нее всегда знала, что мрази, подобные ему должны были смотреть на нее только снизу вверх. Спокойная и властная улыбка медленно расползлась на ее лице. Григор подхватил девушку, сажая ее к себе на колени. Но Мара уже слишком далеко зашла, она не была готова отдавать контроль. Она приблизилась к его лицу. Ее холодные пальцы медленно обвились вокруг его горла. Интерес смешался на лице Григора с некоторой тревогой, когда он почувствовал, как по его легким прокатился жар удушья. Но прежде, чем он успел что-то понять, губы двоих слились в поцелуе.       Нет, это было вовсе не как с мужем. Даже дорогие шелковые простыни и благоухающие свечи не могли бы помочь Маре избавится от гнетущего чувства отвращения. Сколько бы воды ни пролилось на нее из лейки душа, она все никак не могла стереть с кожи мерзкие следы поцелуев Григора. Казалось, что было бы легче снять с себя кожу, чем отмыться от того, что она совершила той ночью. Но подавать виду было нельзя. Она должна была все стерпеть. Даже когда сонный Григор засопел, уткнувшись ей в плечо, Мара держала себя в руках. Только ближе к полуночи слезы все же взяли свое. Они все катились безостановочно по щекам, оставляя крупные пятна подушках. А девушка, испуская из легких немой крик, словно рыба, лишь открывала и закрывала рот. Это было все, что она могла позволить…       Боль имеет свойство истощать. Если поначалу Маре и казалось, что ей так и не удастся уснуть рядом с столь ненавистным ей человеком, к утру истерика все же утомила ее. На рассвете она задремала, и проснулась от того, что кто-то нежно погладил ее по голове.       - Так ты рыжая? – Григор задумчиво проговорил, запуская свои пальцы в кудрявые пряди волос Мары. – Я и не знал, что это не твой натуральный цвет.       Девушка не без труда пресекла инстинктивное желание оттолкнуть руку начальника. Пряча отвращение за сонливостью, она лишь кивнула, сама не зная чему.       - Почему ты красишь их? – продолжил Григор.       - Не знаю… Просто так… В последнее время все никак не было возможности, вот корни и отрасли. Потом закрашу, - зевая ответила Мара.       - Зачем? Рыжий – красивый цвет, тебе бы пошло… - мужчина, улыбаясь, опустился обратно на подушку.       Как же Маре хотелось закричать в этот момент… Какое право он имел рассказывать ей, что бы ей пошло? Да что он о себе возомнил? Горячая волна гнева резко накрыла ее. Конечно, откуда Григору было знать, что он посягнул на святое? Ведь этот пыльный оттенок русого, в который с подросткового возраста Мара неизменно красила волосы, когда-то для нее выбрал Велес. Он часто повторял, как шел ей этот цвет, и Мара с радостью окрашивала свои кудри, желая порадовать любимого. Но вот у Григора не было такого же права как у Велеса, давать ей подобные советы. Его мнение девушка предпочла бы засунуть ему так глубоко, что Григору пришлось бы обратиться к проктологу, чтобы достать его обратно. - Но в любом случае, делай как хочешь. Тебе и так, и так хорошо, - мысли Мары внезапно прервала так внезапно брошенная реплика Григора.