Истории Нишира: Мара

      Мара любила слушать, как Лазарь с присущей ему детской наивностью, рассказывал о своих днях: о школе, друзьях, поездках в разные города далекой Сармы. Недавно он наконец дождался заветного котенка и ему теперь не терпелось поскорее показать маме своего нового лучше друга. Мальчик со всей серьезностью подошел к заботе о питомце, сам мастерил для котенка игрушки, домики и кормушки. А еще Лазарь много спрашивал у матери, как правильно обращаться с этим крохотным, хрупким комочком.       Да, о таких вещах Мара могла долго и увлеченно болтать с сыном… За этими разговорами все границы и расстояния между двумя прекращали существовать. Весь мир, словно замирал, давая им насладиться компанией друг друга. Но порой Лазарь все же задавал и менее приятные вопросы. Например, о том, каким был его отец?       Время порой играет с нами злые шутки… Чем больше дней проходило с того ужасного момента, когда Мара услышала мертвую тишину, прильнув к груди мужа, тем тяжелее ей было вспомнить: а каким же был Велес на самом деле? Она корила себя за такое предательство, корила за то, что теперь так спокойно живет с Григором, корила себя за бездействие, но все равно ничего не могла с собой поделать. Мара будто бы боялась сделать следующий ход, зная, что он нарушит столь хрупкое равновесие ее жизни. Было безмерно стыдно признаться себе в том, что Маре, в общем то, нравилась та жизнь, которую она сейчас вела.       В какой-то момент она перестала ожидать подвоха от Григора и попросту стала получать удовольствие от прогулок, походов в музеи и кино, от их совместных вечеров и от цветов, которые мужчина неизменно приносил ей минимум раз в неделю. В голове то и дело укоризненно звенел уже такой малознакомый голос: «Конечно! Легко ему при деньгах и в роскоши быть идеальным мужчиной! А как же я? Наши родители все время работали, а твоя мать и вообще знать тебя не хотела! Но я вырастил вас с Астрид! Вы не сдохли только благодаря мне! Цветы я может не дарил, но без меня у тебя ничего бы не было!».       Верно. Велес, даже если и хотел, не мог радовать любимую не цветами, не излишней нежностью. Жизнь в трущобах не располагала к таким излишествам. Там приходилось каждый день бороться за свое выживание. У Велеса не было выбора. Даже если порой для пущей убедительности ему приходилось поднимать руку на жену, он делал это лишь чтобы наставить ее на наиболее продуктивный путь. Мара это все прекрасно понимала как тогда, так и сейчас… Но от этого осознания синяки в те времена все же не прекращали болеть… А теперь, спустя несколько месяцев после смерти Велеса, боль эта то и дело возвращалась с воспоминаниями о каждом едком слове, о каждой оплеухе. Порой становилась тошно, но Мара продолжала твердить себе, что у Велеса просто не было другого выбора.       С этой мыслью девушка и завершила разговор с сыном тем утром. Она как раз успела спрятать передатчик незадолго о того, как Григор вернулся после очередной переработки в больнице. Теперь пару ожидали столь приятные и заслуженные выходные, которые они намеревались провести, уютно свернувшись под пледом дома. Но настойчивый звонок в дверь помешал исполнению их плана.       Почти вплотную к дверному глазку кто-то приставил значок Центрального комиссариата. Григор нехотя приоткрыл дверь, полагая, что Бдители пришли к нему, чтобы обсудить некоторые разработки больницы для армии. Но нагловатый детектив, оставляя уличными ботинками на полу и светлых коврах грязные следы, по-хозяйски прошелся по квартире. Он внимательно осмотрел каждый уголок: широкие полки в прихожей; тут сушатся зонты (незваный гость хмыкнул с явным пренебрежением глядя на старый поломанный зонт Григора); в гостиной стоит витрина с изысканными сервизами и бокалами; столько цветов повсюду… Закончив обход, мужчина уселся прямо напротив Мары. Казалось, девушка знала его. Она презрительно скривилась.       - Дай угадать, твоя зазноба прислала тебя ко мне? – девушка произнесла с язвительной усмешкой.       - И да, и нет, - немного подумав ответил детектив. – Я тут узнал, что около десяти лет назад ты была обручена с неким шпионом по имени Велес Тарнер. Это верно?       Услышав заветное имя глаза Мары на долю секунды широко распахнулись. Но девушка смогла сохранить хладнокровие и сразу же натянула на лицо пугающую улыбочку. Григор же, будто ошарашенный услышанным, медленно опустился на диван.       - Так что? Верна моя информация? – продолжил настаивать Маркус.       - Ты правда хочешь поговорить об этом? – Мара слегка наклонила голову, отчего выражение ее казалось еще более устрашающим. Она медленно расчленяла детектива глазами. – Было дело. Но после его поимки я прошла проверку Бдителей. В комиссариате есть подтверждение того, что я ничего не знала о делах Велеса.       - Да. Я видел бумаги. Но знаешь, Бдители тоже иногда ошибаются, - Маркус постарался звучать уверенно, но сверлящий взгляд его собеседницы, почему-то вызывавший в нем дрожь, не давал ему сосредоточиться. – Я был бы не против перепроверить тебя. Пока это лишь идея. Но если ты продолжишь создавать Ладе проблемы, я подумаю о том, чтобы воплотить мой план в жизнь.       - И у Вас есть на это какие-то основания? В связи с чем у комиссариата появились теперь вопросы к Госпоже Арва? – низким, замогильным голосом произнес Григор. Такое неожиданное вмешательство сбило Маркуса с толку еще больше. Идя сюда, он ожидал застать молоденькую, глупенькую девушку врасплох. Но не только это ему не удалось, так он еще и нарвался на гнев главврача Первой Имперской. Даже до Маркуса долетали слухи о его суровом характере.       - Что ж, пока… - откашливаясь начал оправдываться детектив, — Это, скажем так, моя работа на опережение. Проверяю все возможные варианты.       - Ох, - прервала его Мара. – Раз все возможные, так может поговоришь со своей любовницей? Мы все выросли в соседних домах. Она тоже знала Велеса… Вот только… - девушка наигранно-задумчиво приложила палец к губам, - Вот только Ладу после ареста семьи Тарнер никто не проверял. А вдруг… А нет, не буду даже говорить такое!       - Мм, думаю, многоуважаемый детектив об этом не знал, - Григор присоединился к своей возлюбленной. – Но, если у Вас роман с супругой министра Дарина, не может быть так, что Вы пытаетесь отвести подозрения от Вашей подруги? Мне стоит, пожалуй, обратиться к адвокату…       - Господин Астора, - поспешно затараторил Маркус. – Это пока что не требуется. Я думаю, мы все и так все поняли. Я просто хотел обменяться парой слов с Марой. На этом я Вас покину. Давайте просто не все вместе не будем создавать друг другу проблем, - он слащавенько улыбнулся.       - Но ты же уже пришел и создал мне проблемы, - девушка тихо проговорила гипнотизирующим тоном. – Как думаешь, что будет дальше?       Маркус встрепенулся. Это было вовсе не то, на что он рассчитывал. Но нужно было держать лицо. Он пришел сюда хозяином жизни, не может же он теперь убежать как побитая псина.       - Я просто предлагаю тебе разойтись миром. На всех нас найдется компромат, на нас, и на тебя. Просто не лезь в нашу жизнь. Я ведь если ко дну пойду, то всех за собой утяну! – Маркус выпалил и тут же недовольно хмыкнул. Его реплика звучала более чем жалко. Слишком недостойно для хозяина жизни. Ему нужно было срочно ретироваться, прежде чем он нарвется на еще большие проблемы.       - Красивые часики, кстати, - Мара усмехнулась, оглядывая поспешно сбегавшего от них Маркуса. – Могут поспорить, подарок от Лады? Вот значит куда наши деньги ушли…       Детектив, стыдливо пряча глаза, пронесся по квартире, оставляя лишь еще больше грязи на чистых полах. Ах как же он был зол в этот момент на весь мир. На Ладу, которая втянула его в столь щепетильную историю. На выскочку Мару, которая так успешно нашла себе властного заступника. На Григора, который влез вообще не в свое дело ради какой-то дешевки из трущоб. Да даже на своего начальника, который так долго медлил с повышением и из-за которого Маркус все еще должен был возиться с такими неприятными делами. Но к его облегчению, как только за его спиной закрылась дверь апартаментов Господина Асторы, хотя бы часть всей этой паршивой истории осталась для него позади. Для него, но не для Мары.       Григор еще долго молча сидел на диване, уставившись в одну точку. Лоб его расчертили длинные морщины. Таким нахмуренным девушка часто видела своего ухажера на работе, но прежде никогда прежде дома. Мужчина глухо откашлялся и резко поднялся на ноги. Мара рефлекторно выставила руки вперед, защищаясь от грядущего удара.       - Ты чего? – испуг девушки несколько озадачил главврача.       - Я… Просто… Не знаю. Думала, ударишь… - пробубнила Мара, сама удивляясь тому, откуда в ней проснулись давно забытые инстинкты.       - Нет! – вырвалось из Григора. – Я бы не стал… Но это детектив… Скажи мне только честно, ты знала Велеса Тарнера? – мужчина сел перед своей возлюбленной на корточки и внимательно взглянул ей в глаза. – Вы были обручены?       - Да. – сухо произнесла Мара.       Григор закрыл глаза. Этот короткий ответ будто метко ранил его в самое сердце. Забавно, совсем недавно девушка не верила, что этот орган у ее начальника вообще был, а теперь точно знал о его наличии, видела, что в ту самую минуту оно если не разбилось вдребезги, то точно треснуло.       - Почему? – он прошептал.       - Да как-то так вышло… Он заботился обо мне с самого детства… А потом закрутилось… - пробормотала Мара, хотя и сама не знала причин.       - Пожалуйста! Умоляю! Не ври мне только, - Григор обхватил ладони девушки, - Ты знала про его дела на заводе? Ты знала, что замышлял этот ублюдок?       Мара почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ей казалось, что мужчина видел ее насквозь. Имело ли вообще смысл лгать ему? Или стоило признаться? Она была обручена с Велесом. Ну разве можно было поверить, что она не знала о его делах на заводе? Конечно знала, она даже помогала ему! Но такого Григор бы ей точно не простил… Но что же пугало ее больше всего в этот момент: то, что она может провалить свое задание или потерять их маленькую семейную идиллию с Григором? Неужели она и впрямь дорожила этими отношениями?       - Я не знала, какие задания ему давала Сарма, - Мара постаралась соврать как можно более убедительно… А потом… Потом из нее внезапно потоком вырвалось то, о чем она так долго молчала, - Я много раз ему говорила, что это дело надо бросать. Все это было глупостью, дурацкой сказкой о лучшем мире. Я никогда в это не верила, не хотела бежать, не хотела иметь ничего общего с его делами! Я просто хотела спокойной жизни! Черт побери! Знаешь, я была такой молодой и наивной. Верила, что он и правда знает, как нужно было правильно поступать, что у него не было другого выбора. Я ничего не знала, кроме него. Тогда я и подумать не могла, что можно жить как-то иначе… Сейчас я понимаю, именно этого он и хотел. Он был эгоистом. Делал лишь то, что считал нужным, никогда не слушал меня, заставлял делать то, что мне было чуждо! Теперь я это вижу… Ему никогда не было интересно, чего хочу я. Велес считал, что мое мнение априори неверно. Лишь он всегда был прав… Став старше и умнее я даже не знаю больше, любил ли он меня когда-то, или он любил только свои идеи о нашей жизни. В любом случае, я видела свое будущее совсем другим, но из-за него чуть было не оказалась в застенках! Вся моя жизнь из-за него разрушилась на мелкие кусочки… Я никогда его не прощу… И не хочу больше иметь ничего общего с этим человеком.       Слезы любимый женщины способны сбить с толку любого мужчину, не важно, в насколько серьезной ситуации они оказались. Вот и Григор, казалось бы, уже забыл о тех упреках, которые крутились у него на уме. Слишком много боли звучало в голосе Мары. Верно, в какой-то степени она высказала все то, о чем запрещала себе думать всю свою жизнь. И от этого было мерзко на душе, но в то же время она почувствовала странное облегчение, будто стряхнула с себя тяжелые оковы. Теперь Мара тревожилась лишь, что уже покойный Велес вновь сумеет разрушить ее жизнь. Девушка умоляюще взглянула на Григора.       Он медленно поднялся, пересек комнату и вытащил с верней полки стеллажа небольшую картонную коробку. Мара, уже успевшая прежде обыскать весь дом, знала, что Григор хранил там фотографии семьи. Теперь он с тоской прижал к себе эту коробку и еще долго молчал. Он не хотел заглядывать внутрь. Это было бы слишком больно.       - Ты знаешь, у нас была на редкость счастливая для трущоб семья. Папа обожал маму. Заваливал ее каждый день подарками, даже когда у них еще совсем не было денег. Он старался радовать ее мелочами: где-то нашел цветочек, свернул из салфетки птичку, сохранил кусочек пирога с обеда… Из-за любви к маме он добился высот на заводе. Он хотел подарить ей и мне весь мир. И мама это очень ценила. Она посвятила всю себя семье. Как и отец, она не представляла своей жизни без него. Я видел, что за мир был за дверями нашего дома и даже не верил, что мне могло так повести. Все было слишком хорошо, чтобы длиться вечно.       Та диверсия на заводе сильно ударила по репутации отца. Бдители завели на него дело. Они преследовали моих родителей на каждом шагу. А еще каждый день приходили десятки, сотни разгневанных писем с проклятьями от родственников погибших в том взрыве сотрудников. Множество семей в один день потеряли единственных кормильцев, они были теперь обречены на медленную голодную смерть и винили во всем моего отца…       Он не выдержал… Спустя месяц он повесился. Я нашел его безжизненное тело у него в кабинете. Поверь, я никогда не забуду вида его стеклянных, пустых глаз и ужасающий крик моей матери. Она потеряла человека, которого любила больше жизни, а в месте с ним потеряла и рассудок. Свою жизнь она доживала в клинике для душевнобольных, размазывая собственное дерьмо по стенам. В последние годы она уже даже не узнавала меня. Не понимала, где находится. Просто требовала, чтобы к ней наконец привели ее любимого…       Этот человек, Велес, он отнял у меня мою любящую семью. Я был так зол на него… Его осудили, и я вызвался привести его наказание в исполнение. Я очень хотел, чтобы он страдал так же, как и мой бедный отец в свои последние дни, и как моя мать во все последующие годы. Это было, пожалуй, самым жестоким, что я когда-либо делал, но мне не стыдно за свой поступок. Он заслужил то, что получил. Я поклялся себе тогда, что позабочусь о том, чтобы такие паразиты как Велес или твоя Лада, чтобы все они исчезли с лица земли. Чтобы они больше не смогли причинять хорошим людям боль, - Григор закрыл глаза, сдерживая слезы и замолчал.       Мара тоже молчала. Она прежде никогда не задумывалась о том, что могло сподвигнуть главврача Первой Имперской так истязать Велеса. Все эти годы она просто проклинала его за то, что у него не нашлось смелости или снисхождения просто убить свою жертву после всех ужасных пыток, что тот перенес. Уже после знакомства с Григором в ее душе порой возникали сомнения. Уж слишком спокойным, рассудительным и добродушным был этот человек за пределами больницы. Мара не раз спрашивала себя, как же он умудрялся скрывать за этой маской того свирепого зверя, способного так истязать живого человека. Теперь его гнев стал понятен.       - Ты пойми… - размышления девушки прервал хриплый, низкий голос Григора, - Я вижу, что он и тебе причинил много зла. Я хочу верить, что ты не связана с событиями на заводе… Но… Мне надо подумать. Побыть одному. Я не знаю, как нам теперь быть… Ты оставайся здесь. А я пару дней проведу где-нибудь в отеле.       Мара не стала отговаривать мужчину. Она прекрасно понимала, что, если бы бросилась сейчас ему в ноги и умоляла о прощении – это выглядело бы жалко. А она удивительным образом в последнее время, наконец почувствовав вкус свободы, научилась хоть немного ценить себя. И этого было достаточно, чтобы не пойти на такие унижения, как страшно бы ей ни было. Поэтому она смиренно осталась неподвижно сидеть на диване, пока Григор в спальне быстро бросал в чемоданчик свои вещи. Только когда за ним закрылась входная дверь, крик боли и нескончаемый поток слез наконец вырвались из Мары.       Она не помнила, как заснула в ту ночь. Знала лишь, что заснула не от усталости, а от истощения. И, пожалуй, от вина, в котором она безуспешно попыталась утопить внезапно нахлынувшие эмоции, в которых она сама едва ли могла бы разобраться. Столько противоречий, казалось, попросту не могло уживаться в одном бренном теле. Голова на утро болела знатно.