Под цепким взглядом дьявола +18

Не то чтобы у Чанёля было мало проблем и он решил добавить себе ещё, но пробивать чужой спиной шкаф явно было плохой идеей. Ещё хуже (по ощущениям) было протаранить стол с лабораторной посудой. В целом, у него всегда были проблемы с этим предметом, но отчего-то проскользнуло наслаждение от хруста реторты и всевозможных колб. Заканчивается всё тяжело и достаточно продолжительно, возможно, не стоило продолжать драться при появляющихся преподавателях… Чанёль, в целом, не жалеет. Он знает, что ему больше не дадут здесь спокойно учиться и жить, поэтому вырывается из чужих рук и изо всей дури бьёт бывшего парня в лицо. Чужой нос приятно хрустит и это самое лучшее, что произошло за сегодня.       — Достаточно! Вы оба будете немедленно отчислены, если не прекратите этот балаган! — визг стоит в ушах. Председатель учебного совета, конечно, тут как тут, и судя по огромному животу, волноваться ей нельзя. — Я говорю: хватит, Пак Чанёль! Минсу! Что вы здесь натворили?! Чанёль потирает висок разбитыми пальцами. Глаз буквально заливает кровью, неприятное ощущение попавшей влаги раздражает и немного пугает. Ёль не из той категории парней, которым нравятся драки и синяки по всему телу.       — Минги-я, вызови родителей этих студентов. Господи, как нам всё это покрывать? Пока вся кафедра осуждающе бормочет, разводя руками, Чанёль окидывает кабинет химии взглядом: они разбили два стеклянных шкафа с реагентами, полностью уничтожили два стола с колбами, пробирками и всей стеклянной лабораторной херней и даже умудрились оставить вмятину на одном из столов. Полный пиздец. Брат его уничтожит. Чанёль дёргает плечом, пытаясь вырваться из чужой хватки, но преподаватель позади настолько крепко удерживает его руками, что наверняка оставит синяки. Будто ему только что заполученных мало. На часах почти семь. Чанёля толкают в кресло в кабинете заведующего кафедрой, и он безрадостно осознаёт, что будет здесь сидеть до посинения, потому что у него есть только опекун — брат, который не станет из-за него отпрашиваться с работы. Чёрт возьми, какая же взбучка его будет ждать сегодня дома… Банчан съест его с дерьмом. Минсу садится напротив с таким же недовольным видом, потому что отец не особо его жалует (насколько Пак помнит по рассказам) и за любую провинность вполне себе может серьёзно навредить. Эти ненавистные полчаса, пока они ждут хотя бы кого-то из взрослых, Чанёль с удовольствием рассматривает чужое разбитое лицо, наслаждаясь заткнутыми ваткой ноздрями. Время от времени они переругиваются, но от громкого удара кулаком по столу от заведующего слова приходится оборвать. Когда господин Бён входит в кабинет, Чанёль не сразу понимает, что это — отец грёбаного Минсу, ибо как у такого мужчины мог родиться такой долбоящер, Чанёль просто не понимает.       — Добрый вечер, — бархатный голос расходится по комнате со стальными нотками. Оказывается, так звучит голос Бёна, не искаженный громкой связью телефона. — Полагаю, случилась некоторая неприятность.       — Больше, чем просто неприятность, господин Бён! — восклицает заведующий, поднимаясь с места. — Чанёль, мы дождёмся кого-нибудь с твоей стороны?       — Нет, господин Чхве. Брат не придёт, а больше никого из взрослых, как Вы выражаетесь, у меня нет. Минсу хмыкает, Чанёль напрягается всем телом, потому что отсутствие родителей — сплошная рана на всё тело и душу. Озлобленно взглянув на парня, Ёль уже раскрывает губы, но бывший его опережает:       — Ты ещё заплачь. Чанёль срывается с места, мгновенно оказываясь на ногах, но заведующий ловко перехватывает его и толкает обратно в кресло. Строго пригрозив ему пальцем, заведующий смотрит так твёрдо, что накатываются слёзы. Чанёль отворачивает голову, поднимая руки, сдаваясь, потому что так проще, потому что он уже неоднократно за вечер съездил бывшему по лицу.       — Эти ребята сцепились в кабинете химии и разбили всё самое хрупкое. Желаете взглянуть на причинённый ущёрб?       — Считаете, что оставить их двоих наедине будет правильным? — спокойно вопрошает Бён. Чанёль наклоняется и поднимает с пола рюкзак, невольно цепляясь взглядом за чужую обувь, медленно поднимая взгляд к отглаженным брюкам, застёгнутому пиджаку и пальто, в котором мужчина спрятал руки. Он сталкивается с ним взглядом и отводит глаза. Не потому что неловко или стыдно за то, что он разбил лицо его сыну, скорее за то, что ему придётся покрыть ущерб самостоятельно, ибо брат Чанёля такие траты не потянет. Даже думать не хочется, как Ёль будет объясняться этим вечером.       — Считаю, что Вы должны взглянуть на остатки нашего оборудования и оценить масштаб финансовых трат самостоятельно, — твёрдо произносит заведующий, проходя к двери. Бён равнодушно поворачивается к коридору, но оборачивается к сыну:       — Сдвинешься с места — пожалеешь. О да, Чанёль неоднократно мог слышать начало разговоров, пока Минсу не уменьшал звук динамика. Отец звонил ему редко, но каждый такой звонок начинался с угроз и ругательств, потому что Минсу, откровенно говоря, гадил отцу в душу и неплохо так приседал на кошелёк.       — Что ты лыбишься? — раздраженно бросает парень. — Услышал что-то весёлое?       — Забавляет тот факт, что, каким бы ты дерьмовым сыном ни был, твой отец всегда прикрывает твою задницу. Даже сейчас он приехал, чтобы вытащить тебя отсюда. Ты просто неблагодарный кусок дерьма, — выплюнул Чанёль.       — Он ненавидит меня, и ты это знаешь. Как у тебя язык поворачивается говорить, что он вытаскивает меня из неприятностей?       — Не припомню, за что бы тебя можно было полюбить.       — Какая же ты сука, Чанёль. Неблагодарная тварь, я повесил тебя на свою шею, и так ты мне отплатил за всё?       — На свою? — усмехнулся Пак. — Все твои карманные деньги — это деньги твоего отца. Давай, пойди, подлижи ему, чтобы он отвалил денег. Ты же ни на что не годен. Твой предел: несколько месяцев вести приличный образ жизни, получать за это деньги и снова скатываться на дно. Ты позоришь свою семью. А, ой, прости, говорю прямо как твой отец, — наигранно испугался Чан, тут же меняясь в лице, — наверное потому что он оказался прав. Дверь в кабинет открывается. Чанёль с удивлением отмечает, что наклонился вперед, огрызаясь на слова Минсу, и откидывается на спинку кресла.       — Я рад, что мы решили этот вопрос так быстро, господин Бён. Спасибо Вам за сотрудничество, но, разумеется, мы были бы больше Вам благодарны, если бы Ваш сын вёл себя прилично.       — А Паку это никто не говорит, потому что он сирота? — хмыкает Минсу. Мозг не успевает обработать услышанное, но за него уже успевает ответить Бён:       — Я не позволял тебе говорить.       — Чанёль, ты можешь идти, но я всё равно жду твоего брата. Если он не появится, мы будем вынуждены выписать чек и отправить его без предисловия. Ты меня понял?       — Да, господин Чхве.       — Можно подумать, ему есть чем заплатить, он же нищий выродок!       — Закрой свой поганый рот, Минсу. Так странно, что этот человек ему когда-то нравился. Так странно, что их связывало что-то больше, чем просто «очарованность». Они были так близки и не было ничего такого, на что Пак мог обратить внимание и сказать себе «да, это плохой человек, нужно расстаться с ним». Почему именно после разрыва оказывается, что партнёр набит дерьмом под завязку?.. Чанёль сжимает зубы и поднимается с места, чтобы быстро поклониться старшим и выскочить в коридор. Конечно, его это не особо спасёт, потому что на улице наверняка его дожидаются друзья Минсу, а от них ничего хорошего не дождёшься. Ему буквально приходится задержаться на крыльце, потому что небольшая кучка парней ожидающе уставляются на него, шепчась и мерзко хихикая. Минсу вылетает из дверей первым. Чанёль оборачивается, пытаясь угадать момент, чтобы безопасно выйти за пределы ворот корпуса.       — Боишься попасть им под руку? — хмыкает, мерзко улыбнувшись. — Не зря боишься.       — Да пошёл ты. Поверить не могу, что ты оказался таким уродом, — отплёвывается Чанёль, спускаясь по ступенькам вниз. Минсу хватает его за плечо, но Чанёль вырывается. Весь бок начинает противно пульсировать от боли, кажется, у него посинеет половина тела от встречи со столами. Ну ещё бы…       — А ты у нас кто тогда? Съебался с моим другом, даже ничего не сказав! Это нормально по-твоему?       — Я спасался от тебя! Я сказал тебе «нет» четырежды, но ты продолжал настаивать! Когда партнёр говорит «нет» — это значит «нет», Минсу! — прорычал Чанёль, вырываясь-таки из хватки пальцев. — Хотя бы Кюбин оказался нормальным парнем в твоей компании, остальные такие же озабоченные, как ты. Вы всех парней делите на пятерых? Долбаные уроды! Или это ты за счёт друзей компенсируешь своё неумение банально потрахаться? Ты даже этого ни разу не смог нормально сделать! Может, это у вас семейное, если даже твоя мать сбежала от вас. Позади кто-то хмыкает. Покрасневший Минсу скашивает взгляд назад и Чанёль оборачивается, заметив Бёна. И это совсем не хорошо, потому что колоть старшего Бёна совсем не хотелось. Чан почувствовал, как отхлынула от лица кровь, — настолько неловко ему стало. Приходится незамедлительно исправлять ситуацию, низко кланяясь и оправдываясь:       — Приношу свои извинения, господин Бён. Эти слова не предназначались Вам, я не должен был втягивать Вас в это. Мужчина подходит ближе. Он внимательно всматривается в сына, и Чанёль замечает, как чужие скулы заостряются. Минсу в это время выглядит настолько испуганным, что вот-вот отступит от отца на шаг назад, даже кеды зашаркали по асфальту.       — Он принуждал тебя к сексу впятером? — вопрошает Бён. В это время Минсу обращает на него тот самый взгляд «спаси меня», и Чанёль, несмотря ни на что, чётко отвечает «да».       — Тебе пизда, Чанёль, я даже дышать тебе здесь не дам, — рычит Минсу, глядя из-под лобья. Весь он как-то сжимается и опасливо обращает взгляд на отца, но отреагировать не успевает: Бён с такой силой даёт ему пощёчину, что парень валится на землю. Чанёль замирает, ошарашенно пытаясь вдохнуть. Всё произошло так стремительно, что он не успел осознать сказанное, как Бён уже отреагировал своим методом. Да, Чанёль знал, что Бён не скупится на ругательства и неоднократно видел, как Минсу приходил из родительской квартиры помятым, но сейчас он понимает, что наверняка было, за что бить. Минсу неуправляемый, вероятно, как и сам господин Бён.       — Ты снова это делаешь, маленький выродок? — звучит наигранно спокойный голос. Чанёль чувствует, как мурашки пробегают по всей спине и передёргивает плечами.       — Снова? — оторопело переспрашивает Ёль, бегая взглядом между старшим Бёном и его сыном, который неторопливо поднимается с колен. — Он?.. Чужой взгляд буквально прижимает к асфальту. Чанёль не знает, от чего затыкается, просто чувствует, что лучше закрыть рот. Возможно, ещё лучше просто двинуться к воротам и покинуть территорию учебного заведения?..       — Откроешь свой рот в сторону парня, я тебя живьём закопаю.       — Отец… Бёну достаточно поднять палец, прерывая чужую речь. Минсу отшатывается с таким видом, будто мужчина прямо здесь начнёт его морально и физически ликвидировать. У Чанёля всё холодеет внутри и голова горит от осознания того, что Минсу буквально уменьшается в размерах, боясь сделать что-то не так. Это насколько же Бён его… избивает? унижает словесно? морально? Невероятно.       — Я не хочу, чтобы ты дышал рядом со мной, — мужчина слабо кривит губы. У него настолько давящая аура, что Чанёль буквально ждёт, когда Минсу вдохнёт и перестанет дышать. — Проваливай. Минсу буквально сбегает к воротам вместе со своей шайкой. Чанёль провождает его взглядом, замечая, как тот неоднократно спотыкается, едва не падая от спешных шагов.       — Теперь ты, — Ёль мгновенно оборачивается, вопросительно взглянув на мужчину. — Поехали, отвезу тебя домой.       — Это очень далеко, спасибо, не нужно. Бён подхватывает его под руку и тянет к парковке, будто провинившееся существо.       — Я знаю, где ты живёшь. Это не проблема.       — Я сказал «нет», Вы, видимо, тоже не понимаете с первого раза? Мужчина останавливается и отпускает его. У Пака буквально горит плечо, потому что до этого его сильно сжимал один из преподавателей.       — Если ты хочешь, чтобы этот мелкий ублюдок вместе со своими псами поймал тебя где-то в подворотне, то, разумеется, ты можешь пойти один. Но если ты хочешь продолжать дышать и ходить на своих двоих, то засунь своё «нет» себе туда, откуда оно выскочило, и садись в машину. Чанёль пораженно проводит мужчину взглядом: тот спокойно проходит мимо ряда автомобилей и заворачивает к чёрному мерседесу, вскоре оказываясь внутри. В это время парень пытается понять, действительно ли Минсу способен на такую подлость и стоит ли доверять самому Бёну, даже если он заступился за него, нельзя сказать, что чужое поведение не вызывает вопросов. Машина подъезжает к нему, и стекло с водительской стороны опускается.       — Твоё решение?       — Вы правда думаете, что Минсу сделает это?       — На твоём месте я бы сел в машину. Бён ждёт буквально несколько секунд, после чего отводит взгляд и закрывает окно. Чанёль чувствует, как нервозность поднимается до тревожной отметки, и делает шаг вперёд, обходя-таки машину и влезая в внедорожник. В салоне уже работает обогреватель. От сырой осенней погоды уже давно хочется вздёрнуться, и это — как нельзя кстати. Чанёль неловко стягивает с себя рюкзак и спускает его вниз к ногам.       — Пристегнись. После увиденного и услышанного трудно не подчиниться. Не то чтобы Бён будет бить его или издеваться (хотя кто знает), но Чанёль торопливо пристёгивается, не с первого раза попадая в ячейку. Бён в это время спокойно выезжает с парковки и вливается в общий поток автомобилей. В полном молчании напряжённым оказывается только Пак, который ждёт, когда мужчина свернёт с главной дороги туда, куда нужно свернуть, чтобы поехать по нужному маршруту. Бён действительно сворачивает там, где нужно, а не как все водители такси или перевозчики — раньше на одну улицу.       — Откуда Вы знаете, где я живу? — тихо вопросил Чан. Ответа не последовало, и Чанёль неловко предпринял ещё одну попытку: — Минсу Вам сказал?       — Исходя из того, что ты сегодня видел, думаешь, этот недоносок стал бы рассказывать мне о своём парне?       — Не похоже, — шепнул Пак. — Как… как тогда?.. Бён молчал. Чанёль вздохнул и отвернул голову к окну, внимательнее присматриваясь к дороге, по которой они едут. Не хотелось бы внезапно осознать, что его везут куда-то не туда, но всё было в порядке. Ещё минут двадцать-тридцать, и он будет дома. В салоне было достаточно тепло, чтобы его разморило. Чан немного приспустился на сиденье и расслабился всем телом, опуская затылок на подголовник. В этом положении запульсировали рёбра и левая половина спины. Ёль мог терпеть неудобство некоторое время, но когда уже начало резать, был вынужден заерзать, чтобы найти удобное положение.       — Он сломал тебе что-нибудь? — внезапно вопросил мужчина. Чан дрогнул от неожиданности.       — Думаю, боль была бы намного сильнее, если бы это был перелом.       — Пришли мне счёт, если понадобится квалифицированная помощь.       — Я обойдусь, господин Бён. Это просто драка.       — Ты сломал ему нос.       — Извините?.. — неуверенно произнёс Чан, не зная, действительно ли стоит извиняться, если Бён не особо дружелюбен по отношению к сыну.       — Я был бы счастлив, если бы ты сломал ему позвоночник, но не похоже, что у тебя хватило бы на это сил. Чанёль оторопело уставился на Бёна, впервые за всё время поездки позволяя себе глупо уткнуться в него взглядом. Мужчина слабо усмехнулся.       — Я бы… не стал его калечить.       — Даже если бы он пустил тебя по кругу? Пак отвернул голову, испугано взглянув в окно. Кажется, они всё ещё ехали куда нужно. Заданный вопрос был не просто неприятен, а вызывал отвратительные ощущения и дрожь в теле. Чанёль едва смог унести ноги с той вечеринки, он не думал, что сможет уйти оттуда живым.       — Ты не ответил на мой вопрос.       — Это другое, — отреагировал Чанёль, — я ушёл, мне удалось это сделать, поэтому разбитого носа в данной ситуации достаточно. В конце концов, я разбил его телом два шкафа и теперь брат прикончит меня, когда узнает, зачем его вызывали в универ.       — Из-за ущерба? — Чан угукнул. — Я весь его возьму на себя — это не проблема. Это было бы просто невероятно. Банчан и так работает допоздна, и любые негативные и финансовые происшествия ввели бы его в ярость. Чанёль ненавидел расстраивать брата, Чанёль ненавидел его манипуляции и наказание молчанием. Однако, вместе со всем этим Ёль был достаточно взрослым, чтобы понять, что обстоятельства не вписываются в привычные рамки. Парень не стал говорить, что оплатил бы счёт сам, потому что знал, что не оплатит, вместо этого он медленно произнёс:       — Вы выручаете меня из безвыходной ситуации. Если я могу что-нибудь…       — Никогда не произноси этих слов, иначе твоя благодарность будет смешана с грязью и быстро превратится в шантаж. Пак сомкнул губы, чувствуя, как внутри всё сжимает от непонятых ощущений. Бён пугал и давил, хотя выглядел при этом спокойным и расслабленным. Чанёль приложил ладонь к рёбрам и тихо выдохнул. Салон погрузился в тишину, которая неожиданно оказалась разбавленной оповещениями о пришедших сообщениях. Ёль достал телефон и проскользнул взглядом по сообщениям Минсу с угрозами. Чанёлю явно удалось задеть его за живое, и пощёчина от отца, очевидно, сильно ударила по репутации в кругу общения.       — Вы были правы, — тихо произнёс Чан, выходя из диалога и блокируя телефон. — Минсу в ярости.       — Он угрожает тебе?       — Да, господин Бён.       — Видимо, нужно было ударить сильнее, чтобы он что-то понял.       — Вы не думали, что он стал таким из-за того, что Вы его избиваете и ненавидите?       — А его есть за что любить? — Бён взглянул на него, на мгновение отвлёкшись от дороги. Чанёль вспомнил, как сказал эти же слова ранее.       — Я не знаю. Это же Ваш сын.       — А ты его бывший парень, так скажи мне: его есть, за что любить? — Чанёль искренне посчитал этот вопрос риторическим, пока Бён не повторил его.       — Господин Бён…       — Что тебя в нём привлекло? Деньги? Они никогда не были его. Отдельная квартира? Она никогда не принадлежала ему. Фамилия или репутация? Он её не укреплял и не зарабатывал, получив от рождения. Внешность? Крайне посредственная, он не взял ни одну черту по моей линии. Секс? Судя по тому, что я услышал, он не смог тебя удовлетворить, так что же тебя заставило влюбиться в него? Ёль смутился, отчаянно желая оказаться дома. Оставалось проехать несколько кварталов, чтобы оказаться около квартир среднего класса — всё, что осталось им с братом от родителей.       — Всё то, что Вы перечислили, и правда не имеет значения.       — Тогда что?       — Он как-то умело прятал свою гадкую натуру и показывал только хорошие черты. Мне этого было достаточно.       — Конкретнее.       — Почему Вы спрашиваете? — неловко вопросил Пак. Машина, наконец, остановилась около нужного дома. Поразительно, но он угадал даже с подъездом.       — Я хочу понять, каким образом он каждый раз умудряется обольстить парней до такой степени, что они соглашаются уехать с ним на какие-то вечеринки, которые ни разу ещё ничем хорошим не закончились. Чанёль резко взглянул на мужчину.       — Я не легкомысленный и не тупой! Лучше бы Вам разобраться со своим сыном, чем лезть ко мне в душу! — выплюнул парень, отстёгивая ремень.       — Внимание? Он покорил тебя этим? Неожиданные предположения вынудили Ёля замереть. Всего несколько секунд, но их оказалось достаточно, чтобы Бён протянул «Ясно».       — Не нужно делать вид, будто Вам всё понятно. Вы ничего не знаете, — выделил Пак, хватая рюкзак.       — Ты думаешь, Кюбин помог тебе, потому что захотел? Пальцы замерли, так и не потянув за ручку двери. Чанёль сделал вдох и обернулся, обращая на мужчину нервный взгляд. Бён же напротив продолжал быть максимально расслабленным, удерживая руку на руле.       — О чём Вы говорите?       — Я заплатил ему, чтобы он помог тебе оттуда сбежать. Вопросов было столько, что язык был готов связаться в узел от желания задать все одним махом. Чанёль напрягся всем телом, не зная, как отреагировать и что сказать. Бён будто ждал, когда он отомрёт, но пока что Пак был способен судорожно выдохнуть от осознания того, что мог бы не выбраться из того дома невредимым и Бён бы об этом… знал. И ничего не делал, если бы… что?..       — Вы… теперь я знаю, почему Минсу такой больной, — он весь пошёл в своего отца.       — Я защищал тебя от него.       — А других?! Были же другие парни до меня, Вы говорили об этом! Они не заслуживали защиты?       — Я упустил только одного и чуть не упустил тебя.       — Не говорите мне ничего, — выдохнул Чанёль, отворачиваясь. — Спасибо, что подвезли. Мне нужно вернуться домой.       — Если он не угомонится, позвони мне, — Бён дёрнул за руку и вложил визитку в ладонь. — Я просто хочу защитить тебя от него. Чанёль сжал пальцы в кулак, оборачиваясь на мужчину. Твёрдый взгляд припечатывал к месту, Ёль буквально слышал, как ему приказывали позвонить, вместо скромного предложения. Мужчина давил так сильно, что хотелось избежать любых дальнейших контактов, даже если Минсу снова начнёт угрожать.       — Не дай ему запугать себя.       — Сейчас меня пугаете только Вы, — шепнул Чанёль.       — Обычно я не вызываю такие ощущения у людей.       — Значит, эти люди плохо разбираются в своих чувствах. Я могу вернуться к себе домой?       — Помоги мне обезопасить тебя, пока Минсу не успокоится, и всё будет хорошо. Ты меня услышал?       — Да, господин Бён.       — Можешь идти.