Под цепким взглядом дьявола +18

Минсу выжидает около недели. Чанёль чувствует давящие взгляды друзей бывшего и старается как можно скорее прятаться в коридорах корпуса или сокращает маршрут до дома. Чанёль не из пугливых, но трудно держать себя в руках, зная, что может случиться, если он не обезопасит себя хотя бы так. Расслабься он хоть на минуту — это станет сигналом для Минсу, а водить красной тряпкой около разъярённого быка совсем не хотелось. У его бывшего много друзей. Хотя вряд ли можно назвать этих червей друзьями, ибо их главная задача была высосать как можно больше денег из чужого кармана и развлечься. Минсу всегда с жаром отзывался на такие предложения и давал множество возможностей отдохнуть где-то за пределами большой квартиры, в которой уже всем было скучно встречаться. И даже сейчас, выходя из университета, Чанёль видел, с какими ухмылками и свистом его провожали взгляды из чужой компании. Пока не сдвигались с места, но давили морально, потому что всем было понятно, что случится, если Пак не успеет от них оторваться. Отчего-то сегодняшний день с самого утра не задался: он проспал, не успел позавтракать, забыл ланчбокс дома, пары шли до шести вечера и его заставили остаться до семи, чтобы помочь активистам. Он был голодный, уставший и разбитый в хлам из-за полученных ранее травм в драке, но это не помешало ему вовремя осознать, что что-то идёт не так. Машину Минсу он заметил сразу, потому что та вылетела из поворота в одно мгновение и испугала визгом шин всех пешеходов. Чанёль дал дёру не задумываясь — нырнул в проулок, пытаясь скосить путь до нужной остановки. Если он сядет в автобус, у него будет время позвонить Бёну, потому что больше просить помощи было не у кого. Бег и паника едва не лишили его сердца, ему казалось, что он сдохнет до того, как Минсу доберётся до него. Он видел, как машина проехала мимо проулка и остановился, позволяя автомобилю двинуться дальше. Что, если он там не один? Что, если есть ещё одна машина?.. Чанёль достал телефон и быстро нашёл забитый новый контакт. Бён снял вызов практически сразу.       — Я уже еду. Стой на месте. Пак удивлённо огляделся вокруг.       — Пока Вы доедете, он прикончит меня.       — Я успею, — уверенно бросил мужчина и отключился. Чанёль отошёл к стене дома и присел, пытаясь выровнять дыхание. Из-за шума в ушах было тяжело анализировать ситуацию на слух, поэтому он всё время оглядывался вокруг: из этого проулка было три пути, и каждый из них не вызывал чувства безопасности. Довериться Бёну было глупо, но больше надеяться было не на кого. Когда он приедет? Стоит ли ждать? Возможно, нужно бежать обратно? Если Минсу проехал дальше, он будет ждать его впереди, верно?.. Чанёль поднялся и вышел из-за угла, тут же замирая при виде нескольких парней.       — Думаешь, спрятался? — крикнул один из них. Чанёль тут же рванул вправо, надеясь уйти от преследователей, но этот путь перекрыла машина, из которой вышло ещё несколько человек, включая водителя.       — Ну ладно, Чанёль, хватит от меня бегать, ты же знал, что так будет, верно? — послышался голос позади. Тяжело дышащий Минсу стоял у угла, опёршись на стену ладонью. — Будь хорошим мальчиком, садись в машину. В одно мгновение к нему подбежал ещё один парень.       — Пошёл ты, — нервно произнёс Пак, оглядываясь назад и понемногу отходя. Возможно, прорваться сквозь машину будет проще, чем через этих двух. Чанёль хорошо знал, насколько сильным может быть бывший, он неоднократно получал от его рук синяки. Контролировать силу у парня никогда не получалось.       — Я всё равно доберусь до тебя. Одного шаркающего шага было достаточно, чтобы спровоцировать его на действия. Чанёль рванул к машине, надеясь сбить одного из парней по пути из проулка, и ему действительно удалось это сделать. Правда, он не рассчитал, что споткнётся о него и произойдёт запинка. Чужое предплечье крепко обхватило его за шею, удерживая на месте твёрдой хваткой.       — Не дёргайся, а то попаду не туда и прикончу. Чан успел только руку поднять, как в шею резко уколола игла.       — Всё, готов. Тонкий шприц с короткой иглой упал на землю, отброшенный, как ненужный элемент. Чанёль провёл его взглядом и дёрнулся в руках, понимая, ничем хорошим это не кончится. Больше его не удерживали: ждали, когда он свалится самостоятельно.       — Далеко собрался? — хмыкнул Минсу. Тяжело дыша, удалось сделать несколько шагов к стене. Тело в одно мгновение загорелось и навалилось такое бессилие, что он больше не мог сопротивляться чужим рукам. Его буквально заволокли в машину. Ватные ноги не держали, руки окаменели, а перед глазами появилась плохо разбираемая пелена. И только сердце в окаменевшем теле билось, как птица в клетке.       — Что ты вколол… — выдохнул Чан. Парни усадили его посередине, чтобы он не мешался. Голова непроизвольно запрокинулась на спинку сиденья, потому что держать её самостоятельно он не мог.       — Расслабляющее, — усмехнулся один из парней. Ужас заполнил рассудок. Чанёль забыл обо всём, даже о Бёне. Чем больше он паниковал, проливая слёзы, тем быстрее удушающее состояние опускалось на него. Он не мог двигаться, не мог соображать, перед глазами всё затуманилось, удавалось разобрать только мелькающий свет фонарей. Он так сильно боялся потерять сознание, что изо всех сил старался удержать себя в нём. По ощущениям прошла вечность, прежде чем машину резко занесло и послышался визг тормозов. Еле разбираемые ругательства оглушили, и из открытых дверей в лицо резко подул холодный сырой воздух.       — Вышли из машины все! — чужие голоса невпопад заполнили салон. — Лежать! Лежать, я сказал! Не имея опоры, Чанёль завалился на бок и с трудом моргнул. Сердце будто сбилось с ритма и резко перестало доводить его до приступа, вернувшись к спокойному ритму.       — Чанёль, — послышался знакомый голос. — Чанёль, — снова позвал он. Парень даже не сразу понял, что его повернули на спину. Перед взглядом стояла такая чернь, что он едва мог сообразить, в каком положении находится.       — Что ты с ним сделал, выродок? Я спрашиваю: что ты с ним сделал? Что ты вколол ему? Отдалённые разборки, кажется, его не касаются. Ёль плывёт где-то в своём рассудке, не ориентируясь даже на мигающие перед глазами тени. Кто-то держит его то за шею, то пытается повернуть на бок. Он отключается в потоке. А толку оставаться в сознании, если даже принять участие во всём этом не может?.. Чан просыпается раньше, чем открывает глаза. Чувства и ощущения с трудом пробираются сквозь толщу оглушающей тишины. Он слышит свой вдох и снова будто отключается, чтобы через время случайно двинуть рукой и услышать шуршание плотной ткани постельного белья. По крайней мере ему кажется, что именно такой звук издаёт пододеяльник. Тело практически не ощущается, какое-то странное давление в ногах и руках вызывает всплеск страха. Это похоже на медленно отступающее онемение, настолько затянутое, что ноют мышцы во всем теле. Сквозь закрытые веки в глаза не бьёт свет, Чанёль считает это положительным обстоятельством для того, чтобы осмотреться и понять, где он всё-таки находится. Парень промаргивается, пытаясь согнать темную пелену, и только через мгновение осознаёт, что над ним чёрный потолок. Он медленно сводит взгляд в сторону и тихо скулит от ударившего головокружения. Тошнота в мгновение ока поднимает слюну ко рту, и Ёль пытается зажмуриться, чтобы сбить ужасное ощущение — безрезультатно. Тяжело дыша, ему даётся нормализовать состояние. Он смаргивает выступившие слёзы и внезапно упирается взглядом в капельницу. Ощущение проколотой руки нет, потому что он толком их не чувствует, а опустить голову боится. Пакет опустошен больше, чем на половину, а по тонкой трубке медленно стекают капли чего-то неизвестного. Чанёль сводит взгляд к окну: чернота перед глазами размывается слабым светом фонарей, он находится на втором этаже, за густыми деревьями не видно неба, но сейчас явно ночь. Парню нужно ещё немного времени, чтобы понять, что он находится не в том доме Минсу, из которого когда-то сбегал, потому что он не помнит ни одной комнаты, полностью заполненной черными шторами, всевозможной мебелью и поклеенными обоями. Рассудок сопротивляется, настойчиво пытаясь перейти в сонный режим, потому что испытывать давящее ощущение на всё тело больше, чем просто неприятно. Ёль медленно поворачивает голову к двери и снова борется с головокружением, отнимающим последние силы. Пак боится засыпать, но постепенно сдаётся утешающей тишине в комнате. Когда дверь открывается, Чанёль уже не в состоянии бороться с дремой. Он с трудом открывает глаза, но картинка настолько размыта, что приходится снова моргать и пытаться вглядеться в незнакомца.       — Ты в безопасности. Отдыхай. Бёновский голос проносится по комнате. Чанёль чуть хмурится от прозвучавшего тона и закрывает глаза. Он не знает, почему, но облегчение опускается на грудь и он позволяет себе отключиться. Утром всё кажется немного другим: комната не такая пугающая, хоть и полностью чёрная, а тело не такое онемевшее, но вялое. Сгиб руки заклеен широким пластырем, а он укрыт под шею и лежит на спине. Что ж, видимо, он пролежал слишком долго в этом положении, потому что затылок онемел, и ему приснился какой-то смазанный кошмар, от которого он, собственно, и очнулся. Чан приходит в себя медленно. У него достаточно времени для этого, поскольку к нему ещё долго никто не приходит. Сам он пытается двигаться, но сил недостаточно, чтобы встать с кровати. Спустя время, вместо ожидаемого визита Бёна, в комнату входит какой-то мужчина с чемоданчиком в руке.       — Доброе утро.       — А оно доброе? — шепчет Чан, откашливаясь от хрипоты. Мужчина обходит постель, подставляет стул к постели и ставит на него свой чемоданчик.       — Судя по тому состоянию, что у Вас было вчера, это утро должно быть вполне себе добрым.       — Кто Вы?       — Нарколог. Этой ночью мы ослабляли влияние наркотика на организм, после чего дополнительно провели медикаментозную детоксикацию. Пара капельниц — и к утру Вы уже воспринимаете мою речь. Пак слабо нахмурился, наблюдая за тем, как мужчина достаёт вакутайнер, салфетки и перчатки.       — Не помню, чтобы мы общались.       — Это неудивительно.       — Что Вы собираетесь делать?       — Забор крови для обнаружения остатков наркотических веществ. Скоро узнаём, стоит ли ставить ещё одну капельницу.       — Где господин Бён?       — Уехал несколько часов назад.       — Мне нужно домой, — Чанёль скривился, когда игла проткнула вену. — Вы не видели мой телефон? Мне нужно позвонить домой. Брат заберёт меня.       — У меня нет полномочий, чтобы решать такие вопросы. Обсудите это с самим господином Бёном, — мужчина написал что-то на этикетке маркером и поставил пробирку в чемоданчик. Перчатки слезли с рук с неприятным звуком. — Рекомендую Вам поспать. Я зайду к Вам, как только получу результаты. Не то чтобы у Чанёля был выбор… Он засыпает и дезориентированный просыпается от неприятного прокола тыльной стороны ладони. Всё ещё сонный, он с трудом может вовремя отреагировать на угрозу. Но после тихих заверений, что всё в порядке и им нужно прокапать ещё одну капельницу, расслабляется и закрывает глаза. Вероятно, в капельнице есть седативные, иначе почему его так стремительно накрывает темнота?.. С Бёном удаётся состыковаться ближе к вечеру. В комнате заметно потемнело, а Чанёль только продирает глаза.       — Как твоё самочувствие? — от чужого голоса поднимаются волоски на руках. Мужчина садится на стул с пустой стороны постели, оставляя между ними огромное расстояние. Чанёль с неприятием ощущает, как эта пустота рвёт его на куски. Не то чтобы хотелось близкого контакта, но после пережитого хотелось бы немного… участия.       — Не знаю. Бён молча окидывает его взглядом, опуская давящую тишину на голову. Сейчас парню хотелось бы услышать рассказ о том, что произошло и что он упустил, пока пребывал в небытие. Но чем дольше он пытался сформулировать вопрос, тем больше понимал, что боится услышать подробности. Возможно, с чёрным пятном в памяти будет проще жить, чем снова возвращаться мыслями к чудовищному ощущению беззащитности и паники. Чанёль не мог заставить себя задать ни один вопрос, заковывая себя в неприятном чувстве беспокойства. Глупо думать, что произошедшее не оставило свой отпечаток — ещё как оставило. Ёль двинул рукой и понял, что капельницы больше нет. В теле заметно прибавилось силы, так что впервые за много часов он заставил себя сдвинуться с места, поворачиваясь на бок и сжимаясь в ком. Под чужим взглядом он натянул одеяло на шею и сморгнул выступившие слёзы.       — Мне нужно позвонить брату.       — Он знает, что ты со мной. Чан отвёл взгляд от мужчины, рассматривая чёрное постельное, будто пытаясь найти на нём звёзды.       — Какой легенды мне придерживаться?       — Он знает, что мой сын накачал тебя наркотиками, — Ёль мгновенно бросил на мужчину нервный взгляд, — ты проходишь лечение, он получил от меня видео и результаты анализов.       — Как Вы могли?..       — Я не лгу людям, — прервал Бён.       — Но это!..       — Он твой опекун и имеет право быть в курсе последних событий. Чанёль судорожно выдохнул, глаза защипало от подступивших слёз. Голова тут же заполнилась мыслями о Банчане, о чужих переживаниях, о развернувшейся трагедии, о том, что он не планировал ставить брата в известность, хотел умолчать, пережить всё… самостоятельно, как это было в последние годы.       — Вы не должны были этого делать. Я не позволял Вам ставить его в известность!       — Не помню, что нуждался в разрешении.       — Вы ничего не понимаете, Вы не должны были этого делать!       — Мне уже давно всё предельно ясно, Чанёль. И твоему брату тоже. Ёль стиснул зубы и сжался в ком ещё сильнее, ненавидя эту ситуацию. Он боялся причинить неудобства брату, который повесил его на себя. Он ненавидел тот факт, что Банчан в курсе произошедшего: это заставит его переживать, беспокоиться, уделять ему ещё больше внимания, через силу, и пусть Чанёль больше всего на свете хотел бы получить его, но не по такому поводу. Брат и без того устаёт, а теперь ещё и это…       — Тебе нужно перестать умалчивать о трудностях, с которыми ты сталкиваешься. Пак сморгнул слёзы.       — Не лезьте в мою жизнь.       — Если бы я в неё не влез, ты бы ещё несколько месяцев назад ощутил на себе все прелести группового секса. А может быть, даже был мёртв. Судя по всему, ты не из тех людей, которые смогли бы пережить такой стресс.       — О чём Вы говорите? Минсу решился на это на прошлых выходных, — возразил Пак.       — Уверен? Чанёль нервно взглянул на Бёна. Чужая холодность и расслабленность била по нервам не хуже слов. Он просто не понимал, как можно говорить о таких вещах настолько безэмоционально, абсолютно не проявляя сочувствия.       — Вы оба психопаты, — выдавил Ёль, медленно приподнимаясь на локте, — один завлекает жертв, другой развлекается, пока их спасает. Конченые на всю голову. Голова слабо закружилась, когда он сел. Парень прикрыл глаза, надеясь, что давление в голове ослабнет, и медленно спустил ноги на пол. Ему нужны штаны, где его одежда?       — Далеко собрался?       — Я хочу домой.       — Он месяцами опаивал тебя анксиолитиками, травил в малых дозах, чтобы ты был податливым и спокойным.       — Я не хочу этого слышать. Я хочу домой, — пробормотал Чан, оглядываясь в поиске вещей.       — Пора взглянуть правде в глаза: после смерти родителей ты убиваешь себя чужими руками.       — Мне нужно домой. Я хочу домой.       — Ты не хочешь домой, Чанёль, — чужой голос прозвучал совсем близко. Парень поднял затуманенный взгляд и увидел перед собой мужчину. — Ни сегодня, ни завтра ты туда не вернёшься.       — Мне нужно домой. Чужие руки коснулись плеч и настойчиво опустили его на постель. Чанёль безропотно сжался в комок и заплакал, Бён накрыл его одеялом и смахнул чёлку с глаз.       — Ты не хочешь домой, Чанёль, потому что там никого нет. Мужчина отошёл к окну, чтобы задёрнуть шторы, оставляя лишь небольшую щелку. Через мгновение он затерялся в образовавшейся черноте комнаты.       — Неужели я всегда буду один? — шепнул Чанёль. В следующий раз он видит Бёна на следующий день после двух капельниц ближе к шести часам вечера. Он приносит ему новые вещи, которые Пак молча надевает, и провожает к выходу из дома. Большое двухэтажное здание оказывается коттеджем в частном секторе с большими окнами, просторными комнатами и высокими потолками. Пак не вглядывается в ухоженную территорию, предпочтя поглядывать на широкую спину, покрытую чёрным длинным пальто. Бён открывает ему дверь, дожидается, пока Чанёль окажется в салоне, и захлопывает её. Чанёль замечает, как он несколько мгновений разговаривает с кем-то вроде помощника или охранника, после чего оказывается за рулём. Едут молча. Чанёль равнодушно смотрит в лобовое стекло, немного приспустившись на сиденье. Переброшенный ремень безопасности немного сдавливает грудную клетку.       — Я потерял Минсу из вида. В следующий раз нападение будет последним, обещаю. Ёль ничего не отвечает. Не потому что не хочет разговаривать, а потому что ему нечего сказать. Его не удивляет тот факт, что Минсу исчез, его больше интересует то, что Бён отпустил своего сына. Почему он ни разу не пытался повлиять на него более серьёзными методами вроде полиции? Он ведь ненавидит его, верно?.. Разве он должен его покрывать?.. Дорога домой всегда кажется короче. Чанёль быстро понимает, что оказался в своём районе, и садится ровнее. Он отстёгивается прежде, чем машина останавливается у подъезда.       — Спасибо, что позаботились обо мне.       — Всегда пожалуйста. Эта фраза отбрасывает его ко вчерашнему разговору. Чанёль пытался осмыслить это всю ночь, но так и не смог понять, действительно ли Бён защищал его от собственного сына на протяжении нескольких месяцев?..       — Я буду рядом, когда он появится возле тебя. Не переживай об этом.       — Это уже не имеет значения, — шепнул Чанёль и открыл дверь. — До свидания, господин Бён. Поднявшись на свой этаж, Ёль успевает вставить ключ в замочную скважину, как звучит щелчок и он отходит в сторону, чтобы его не прибило дверью. Банчан смотрит на него так, словно разрывается между желанием наказать и пожалеть. Пак медленно спускает рюкзак с плеча и проходит в коридор. Дверь защёлкивается, и брат подходит ближе, впечатывая в себя крепкими объятьями. Он стоял бы так вечность, если бы не внезапный звонок.       — Слушаю Вас… Да, он уже поднялся, всё в порядке. Спасибо за заботу. До свидания. Чанёль удивлённо наблюдает за тем, как брат сбрасывает вызов и откладывает телефон на тумбочку. Бён позвонил ему, чтобы убедиться, что он добрался до квартиры?.. Судя по взгляду Банчана, тот не расположен к разговору об этом.       — Переодевайся и приходи на кухню. Обсудим ситуацию с Минсу. Господин Бён прав: нам давно нужно об этом поговорить... Минсу долго не ждёт. Видимо, неудачи подстрекают его действовать наперекор всему, так что в первый же учебный день после выходных он окружает Чанёля недалеко от остановки. Пак не дошёл всего несколько метров, остановившись посреди тротуара, когда заметил парня. Страха почему-то не было. После капельниц он почувствовал себя лучше и смог передвигаться, но вялость и усталость сейчас не позволила бы ему перейти на бег.       — Больше не хочешь сбегать? — вопросил Минсу, хватая его под руку и утаскивая в сторону автомобилей.       — Я жду твоего отца.       — В этот раз он не успеет приехать.       — Уверен? Ради приличия Чанёль, конечно, упёрся руками в машину, отказываясь залезать внутрь. Его с силой попытались усадить, но всех отвлёк визг шин и щелчки открывшихся дверей. Пак пораженно уставился на то, как огромное количество людей в форме «сил специальных операций» опрокинули всех друзей Минсу на асфальт и заставили поднять руки. Оторопевший, Чанёль осматривает периметр и быстро находит нужную машину. Бён выходит из автомобиля вместе с каким-то мужчиной в форме и движется к ним. Полы пальто раскрываются при движении, у парня по спине проходят мурашки, потому что на улице чертовски холодно для осени. Минсу при виде него едва не скулит.       — Отец… Спутник отходит от Бёна, отдавая указания вооруженным людям загонять преступников в микроавтобус. Мужчина становится перед лежащим на земле сыном, равнодушно спрятав ладони в карманах пальто.       — Я сказал тебе остановиться, разве ты меня не слышал?       — Слышал.       — Разве я не говорил тебе не подходить к парню?       — Говорил.       — Я предупреждал о том, что с тобой сделаю, если ты не угомонишься? От требовательного тона сжимается всё внутри. Чанёль отступает на шаг назад, но Бён внезапно хватает его за руку и тянет на себя.       — Отец, пожалуйста… Не понимая, почему тащишся за мужчиной, Чанёль покорно следует за ним. Бён открывает ему дверь, впихивает на сиденье и через мгновение садится рядом за руль.       — Больше он тебя не побеспокоит.       — Что Вы собираетесь делать?       — Ничего. Его сопроводят в психоневрологическую клинику. Ёль обращает на него удивлённый взгляд.       — Так он всё-таки болен?       — Нет, но он будет болеть, — всё тело покрывается гусиной кожей. Чанёль не знает, как реагировать на эти слова. С таким равнодушием, с таким холодом в глазах… — Как долго — зависит от него. Я больше не хочу просыпаться с чувством, что мой сын насильник. Чанёля затошнило. Он шумно выдохнул и сел ровнее, не зная, на что взглянуть, чтобы обрести равновесие. Бён так легко признал тот факт, что его сын делал и пытался делать ужасные вещи с другими людьми, будто совершенно не ощущал себя его отцом.       — Как Вы можете говорить об этом так просто? — задушено произнёс Чанёль. Чужая ладонь коснулась его руки. Пак дёрнулся, и захват пальцев на ладони стал крепче.       — Это уже не имеет значения. Самое главное то, что теперь ты в безопасности.       — Вы говорили, что упустили только одного человека.       — Да, и я почти упустил тебя. До момента с загородным домом моим помощникам удавалось оберегать тебя, а потом всё превратилось в снежный ком.       — Вашим помощникам? Как долго это происходило? Месяц? Два? С самого начала? — пораженно вопросил Ёль.       — Уже четыре месяца. Он всего встречался с Минсу полгода… Старший Бён постоянно оберегал его? Минсу хотел делать эти ужасные вещи с ним с самого начала?       — Вечеринки, наркотики, походы в бар. Мы успевали практически везде, разве что не могли заглянуть в твой стакан.       — Зачем Вам всё это?       — Чтобы защитить тебя от него. Я смирился с тем, что мой сын урод и я мог наказать его одного, но мне нужна была информация и доказательства на всю его компанию. Минсу словил гиперфиксацию, и я понял, что на тебе всё это и закончится. И всё действительно закончилось, Чанёль.       — Вы уверены? — шепнул парень. Мужчина окинул его взглядом.       — Относительно тебя — нет, потому что ты уже в поиске того, кто заменит тебе моего сумасшедшего сына.