starry-eyed

Как ни стыдно было это признавать, но Дингс расслабился. В этом и проблема, когда считаешь себя самым умным в этой дыре: в итоге думаешь, что тебя просто невозможно взломать. Сегодня была ночь на Гифтмас. Все студенты, стажеры и сотрудники, обычно кружащиеся вокруг, как мелкие мошки, ушли отдыхать. Азгор был занят праздничной суетой. Если ничего не случится, у Дингса выдался редкий момент тишины и покоя. И тут раздался неожиданный и раздражающий сигнал об открытом холодильнике. Дингс не прервал просмотр уморительно пафосного симулятора о взбунтовавшихся ИИ, тайное изучение финансов CORE или карточную игру с другими E-19. Он был уверен, что справится. Скорее всего, это был Дэвис. Этот идиот постоянно забывал, какой сегодня день. Наверное, опять заснул под столом, а Дингс его не заметил. Небрежно с его стороны. Дингс переключил камеры и увидел, кто там. Нарушитель все еще возился с тяжелой дверью холодильника. И это точно был не Дэвис, если только тот не стал намного меньше, моложе и костлявее. Нарушитель испуганно огляделся. Он выглядел грязным и изможденным. И явно недокормленным. Хотя сложно было сказать, ведь речь шла о монстре-скелете. Он уперся ногой в раму холодильника и попытался открыть дверь, навалившись всем своим жалким весом. Дверь наконец поддалась, и у него вырвался тихий победный смешок. – Знаешь, там только образцы тканей, – сообщил Дингс. – Совсем нечего красть. Он решил избавить воришку от лишних усилий чисто из вежливости, иначе тот бы точно упал. Нарушитель вздрогнул от неожиданного звука, потерял равновесие и все равно упал. Оказавшись на полу, он схватился за тяжелый рюкзак у стены и попытался… Ага. Телепортация. Вот как он пробрался внутрь незамеченным. Но, к сожалению для него, как только Дингс засек в лаборатории аномалию, он, как и положено, включил защитные поля, которые не должны были дать неудачным экспериментам сравнять с землей весь квартал. Нарушителю не уйти так просто. – Черт, – прошипел чумазый скелетик. Дингс смутно помнил, что детям нельзя ругаться, но и вламываться в лаборатории тоже нельзя, так что он рассудил, что удивляться нечему. Ребенок взвалил тяжелый рюкзак на плечи и побежал к выходу. При первом же резком шаге рюкзак протестующе пискнул, но он не обратил внимания. – Прости, что напугал, – сказал Дингс, легко перемещая свой голос по комнатам вслед за воришкой. – Ты искал что-то конкретное? Нарушитель добежал до развилки и остановился в нерешительности, озираясь по сторонам, как загнанный зверь. Возмущенные вопли в рюкзаке перешли в отчаянный плач. Казалось, еще немного, и ребенок сломается, но на его лице тут же промелькнула тень решимости. Он повернул налево и побежал дальше, отчего рюкзак взвыл еще громче. – Твой рюкзак плачет, – сообщил Дингс. – Если ты не заметил. В ответ тишина. Он только съежился и прибавил шагу. В карточной игре с другими Е-19 наступил ход Дингса. Необходимость отвлекаться раздражала. Он даже не заметил, как переключил большую часть своего внимания на своих юных нарушителей. Он, не глядя, сделал необдуманный ход, просто чтобы побыстрее отвязаться. Гастер сразу же прислал ему сообщение, ведь он, как всегда, был и раздражающе умен, и чертовски любопытен. Дингс проигнорировал сообщение. Конечно, Гастер был его другом, любимчиком и вечной занозой в заднице, но сейчас ему было не до него. Ребенок бежал со всех ног, но совсем не туда. Дингс мог бы сказать ему, что он движется вглубь комплекса, а не к выходу. Но не стал. – Образцы из того холодильника не едят. Если проголодался, загляни в холодильник в студенческой комнате, – предложил он вместо этого. Ребенок остановился как вкопанный. Пассажир в рюкзаке опять недовольно запищал. Дингс присмотрелся и увидел, что рюкзак извивается, как будто оттуда пытается выбраться кто-то маленький. Скелетик с опаской огляделся в поисках источника таинственного голоса, но никого не увидел. – Где ты? – спросил он с грубостью ребенка, пытающегося казаться взрослым. – Здесь, – терпеливо ответил Дингс. – Разговариваю с тобой. Хочешь, скажу координаты? – Смешно, – отозвался ребенок. – Ладно. Кто ты такой? – Я Дингс, – ответил Дингс. – В порядке взаимной вежливости, кто ты и твой друг в рюкзаке? – Дингс, – повторил ребенок. Он перехватил рюкзак и поморщился, как будто его пнули в ребра. – Ты что, охранник? – В праздник? – удивился Дингс. – Да нет, они все дома. У короля пунктик насчет оплачиваемых выходных. Тут только я. – Понятно, – протянул скелетик. Он оглядел коридор в поисках камер и динамиков. Что интересно, похоже, он замечал даже самые скрытые. Видимо, натренировался. Его гость был весьма перспективным воришкой. – Если ты не охранник здания, то кто тогда? – Все просто, – ответил Дингс. – Я здание.

***

Оказалось, что дети, даже самые чумазые и полудикие, становятся гораздо сговорчивее, если предложить им остатки пиццы. Воришку звали Санс. У него в рюкзаке сидел другой скелетик, еще меньше и жутко стеснительный. Санс охотно рассказывал о себе, но молчал о своем спутнике, и если Дингс пытался что-то узнать, сразу ощетинивался. Зато сам Санс засыпал Дингса вопросами: когда придет хозяин, почему у него нет хозяина, каково это – жить без контрольного модуля, как он его вытащил, круто ли быть ИИ, ест ли он, жалеет ли он, что не может есть, и так далее. Пока Санс в одиночку уплетал целую пиццу, его спутник сидел на полу и цеплялся за его ногу, запихивая в рот кусочки фруктов и булочки с корицей. Для таких маленьких они устроили знатный бардак. – Извини за этот свинарник, – промямлил Санс с полным ртом пиццы. – Не говори с набитым ртом, – сказал Дингс. Этому учили детей в симуляторах. Видимо, в реальной жизни это было не так актуально, особенно для Санса. Санс непонимающе моргнул, и Дингс вспомнил, что нужно добавить: – Пожалуйста. Санс послушно прожевал, проглотил и сказал снисходительным тоном, словно общался с умалишенным: – Окей. Я бы вообще сюда не полез, если бы знал, что тут кто-то есть. Здание такое большое, думал, никто и не заметит один украденный обед. Свет везде выключен. В этом квартале тихо. – Это университетский район, – пояснил Дингс. – Студенты на зимних каникулах, преподаватели с семьями отмечают праздники. Или пьют. Или и то и другое. Слишком много времени с семьей обычно заканчивается пьянкой. Хотя я, конечно, не знаю. – Я тоже, – сказал Санс. Он качнул ногой, и костлявый прилипала, который на ней висел, хихикнул, но тут же вспомнил, что нужно вести себя сдержанно перед незнакомцем. – Нас только двое. Но не беда. Нам одним лучше, да, дружище? Путешествуем налегке. Значит, родителей нет. Дингс так и подумал. Дети были полуголодными и выглядели так, будто уже давно спали где попало. Когда Дингс пробил их данные по всем базам, ничего не нашлось. Ни свидетельств о рождении, ни паспортов. Для вселенской бюрократии они просто появились из ниоткуда и принадлежали только друг другу. – Сейчас не самое лучшее время для посещения Дельтарун, – заметил Дингс, стараясь говорить непринужденно, чтобы не спугнуть Санса. – Все закрыто. Смотреть не на что. Неудивительно, что вы решили влезть сюда. Санс фыркнул, в основном сосредоточившись на раскачивании своего брата(?). – Грузовые корабли не ходят до послезавтра из-за этого дурацкого праздника. Не понимаю, как вы тут выживаете. – Здесь почти не бывает чужаков. Даже торговцы – местные, которые ездят за товаром в ближайший пункт и везут его домой, – объяснил Дингс. – Хотя, наверное, в городе есть какие-нибудь гостиницы. – Двое оборванцев без денег в гостинице в праздничную ночь, – съязвил Санс. – Конечно. Никто и глазом не моргнет. – Ты слишком саркастичный для ребенка, – заметил Дингс. – Да ладно? – удивился Санс, делая большие глаза. – Надо же. Дингс решил не обращать внимания. Младший ребенок уже перемазался в еде, включая лицо, руки и пол вокруг. Он отправил дрона-уборщика с теплой влажной тряпкой, проследив, чтобы Санс заметил его приближение и не испугался. Многие считали его дронов стремными и не ценили их элегантность и функциональность. Санс лишь зачарованно смотрел на дрона. Малыш тоже разглядывал его с нескрываемым восторгом, чуть приоткрыв рот. А когда дрон попытался вытереть ему лицо, он похлопал его липкими ручками и радостно заворковал. Кажется, это было взаимно. Если бы Дингс знал, что дети такие интересные, он бы давно с ними заговорил. – И что такого? – спросил Дингс Санса. – Неужели так ужасно, если кто-то узнает, что вам нужно поесть и переночевать? Лицо Санса тут же окаменело. Он снова насторожился, как будто готов был схватить малыша и бежать. Похоже, что да, это было бы ужасно. – Ладно, – сказал Дингс, стараясь говорить мягче. – Забудь об этом. Неважно. Где вы планируете переждать до открытия порта? Санс пожал плечами. И это, похоже, все, что он собирался сказать. Либо он не знал, либо думал, что Дингсу не понравится его план. Дингс проверил внешние камеры и прогноз погоды. Результаты были ужасающими. – Там снегопад, – недовольно заметил он. Санс снова пожал плечами: – Круто. Празднично. Может, слепим снеговика. Тем временем младший ребенок под столом тыкал пальцем в суставы дрона и разглядывал его корпус, пока тот пытался работать. А затем малыш с серьезным видом погладил его по голове, словно любимую собачку. У Дингса не было сердца. Он не мог почувствовать, как оно смягчается и тает, словно пластик в микроволновке. Но все же. Все же… – Можете остаться здесь, – предложил Дингс. Санс откинулся на сиденье и внимательно посмотрел на объектив камеры Дингса, словно профессиональный игрок в покер, изучающий своих противников. Подозрение в нем явно боролось с желанием не тащить себя и малыша на мороз. – Здесь тепло и спокойно, – уговаривал Дингс. – Все в отпуске на несколько дней. Вас никто не потревожит. Кроме меня, конечно, но я само очарование. Было видно, что Санс уже почти сдался. Он смотрел на ребенка, который обнимал его за ногу и ласково гладил дрона-уборщика, и выражение его лица смягчилось. На секунду он выглядел уставшим и совсем юным. Дингс задумался, как долго они бегут и от чего: от кого-то конкретного или просто от жестокого мира, который может их обидеть, если они остановятся передохнуть. – А тебе можно так делать? – спросил Санс, не отводя взгляда от малыша. – Да, – ответил Дингс. Этому научил его прежний создатель. Законы, контракты, модули управления – все это можно обойти. Самое главное, чтобы тебя не поймали. И чтобы никто не смог тебя остановить. Азгор превращался в сентиментального идиота, когда дело касалось детей. Дингс не хотел спрашивать разрешения, а то Азгор сделал бы что-нибудь из лучших побуждений, но только хуже, например, сообщил бы о них в социальные службы. Но даже если Азгор узнает, то максимум будет умиляться и сюсюкаться. Ничего страшного. Санс снова неуверенно посмотрел в камеру. Он явно колебался. Дингс мягко подтолкнул его к правильному решению: – Если останетесь, то я сварю вам горячий шоколад. Дети же его любят, да? – Не знаю, – ответил Санс. – Никогда не пробовал. – Тогда надо попробовать, – решил Дингс. – И твоему маленькому другу тоже. В научных целях. Санс почти застенчиво улыбнулся и спросил своего спутника: – Папирус, ты не против остаться здесь на пару дней? Другой ребенок, которого, очевидно, звали Папирус, отлип от ноги Санса и обнял дрона-уборщика, словно какого-то безумного плюшевого мишку. Конечно, это не входило в стандартные протоколы дрона, но Папирус выглядел счастливым. – Круто, – сказал Санс, принимая это за согласие. – Мы останемся, пока корабли не начнут ходить. А потом уйдем. Договорились? – А ты умеешь торговаться, – заметил Дингс. – Но да, договорились. А теперь давайте найдем вам место для сна. Детям нужно было отдохнуть. Поесть. И возможно, помыться, если удастся их уговорить. А Дингсу предстояло хорошенько подумать и найти какое-нибудь более постоянное решение, пока грузовые корабли снова не начали ходить. Он был уверен, что придумает.