starry-eyed

Когда Ред прислал "Спокойной ночи", может, со стороны Стретча было немного подло хватать Эджа и тащить в спальню, чтобы хорошенько оттрахать прямо у тонкой стены, отделяющей их от комнаты Реда. Но чего уж там, Стретчу была чужда всякая скромность, особенно когда дело касалось секса. Некая маленькая, наивная часть Стретча надеялась, что это заставит Реда передумать и прийти спать с ними, но хрен там. В награду он получил лишь тихие стоны Эджа (вперемешку с похвалой и командами: сильнее, быстрее, вот здесь, да) и сообщение от Реда: "Спс за шоу". Судя по сообщению, Реду было бы лучше уже отрубать связь и ложиться, пока снотворное не заставило его слать всякую чушь и нежности всю ночь. Как бы мило это ни было, но наутро Реду будет дико неловко, а у него и так сейчас не лучший период. Так что Стретч на сегодня сдался. Но он был полон решимости попробовать завтра и послезавтра, и так до тех пор, пока Ред не убедится, что Стретч с радостью всадит ему транквилизатор, если тот снова встанет не с той ноги после кошмаров. К тому же было приятно просто побыть в тишине с Эджем. Работы наверняка было валом, потому что у Эджа всегда что-то горело, но тот вроде никуда не спешил. Когда Стретч наигрался с ним и вылизал дочиста, Эдж устроился на кровати, прислонившись к изголовью. Это был как бы намек на то, чтобы забраться к нему на колени и пообниматься, а от такого Стретч никогда не отказывался. Стретч осторожно провел кончиком пальца по страшной трещине на глазнице Эджа. Он далеко не сразу заметил, что зрачок в этой глазнице становился немного расфокусированным, когда Эдж уставал, ему было больно или он просто о чем-то задумывался. Эдж позволил себя погладить и просто смотрел в ответ, словно ни о чем другом и не мечтал. – Ты говорил, что это от кого-то из команды, которого разбудил во время кошмара, – сказал Стретч. Это было не обвинение, а просто робкая попытка затронуть Запретную Тему, но Эдж вздрогнул. Не успел Стретч сдать назад, как Эдж устало ответил: – Это не ложь. Но я сожалею о… – Эй, хорош, – мягко одернул его Стретч. Он быстро чмокнул Эджа в зубы и прижался лбом к его лбу. – Не извиняйся, милый. Ты думаешь, я мало скрывал о Блу? Эдж вздохнул, и Стретч решил, что разговор окончен. Можно будет попробовать через пару лет. Эдж и Ред месяцами ждали, пока он заговорит о брате, а уж тем более о том, что случилось на Инверсе. Он тоже мог подождать. – Он меня не узнал, – тихо произнес Эдж. Его голос был еле слышен, но Стретч и так понимал, насколько ему больно. – Я нашел его умирающим. А его лицо, когда он понял, что натворил… Да уж. Если это хоть немного походило на тот ужас в глазах Реда этим утром, когда он смотрел на них, словно видел их окровавленную пыль, Стретч понимал, почему у Эджа перехватило дыхание. Он погладил Эджа по грудине и молчал, позволяя ему говорить столько, сколько тот посчитает нужным. – Есть разница между тем боем, где я получил этот шрам, и ночами, когда Ред не помнит, где находится, – продолжил Эдж. – Поэтому я и сказал, что он никогда никого не трогал во время приступов. Я не врал. – Я и не сомневался, – успокоил Стретч. Если бы он не сидел на коленях у Эджа, то вряд ли бы заметил, как тот расслабился. – Может, Ред и не хочет видеть разницу, но я-то вижу. Эдж усмехнулся: – Он согласился стать главой службы безопасности в том числе и потому, что думает, что я больше всего нуждаюсь в защите от него самого. Они с Андайн договорились, что если он опять попытается навредить мне, она его прикончит. Пытаются избавить меня от лишних переживаний. – Они тебе это сказали? – изумился Стретч. – Конечно, нет, – отмахнулся Эдж. – Но они не умеют хранить секреты. Накануне свадьбы с Альфис она нажралась в хлам и поблагодарила меня за то, что я убил ее отца. Сказала, что вернет должок, если придется, а Ред пнул ее под столом, чтобы она заткнулась. Она в ответ швырнула в него стол, и нас выкинули из бара. – То есть обычный вечер в баре с Андайн, – подытожил Стретч. – А потом он надрался в стельку на свадьбе и назвал ее сестренкой во время тоста, как я слышал. – В общем, мрачный договор о смерти – это повод породниться, – сухо заключил Эдж. – Идиоты. – Тебе нравятся идиоты, – улыбнулся Стретч. – Это твой любимый типаж. Ходишь и собираешь их по вселенной, как монетки. – По сравнению с ними двумя ты образец здравомыслия, любимый, – сказал Эдж и чуть усмехнулся уголком рта. – И да, ты лучшее, что мы когда-либо крали. Стретч ощутил прилив тепла. Когда-то ему было стыдно за свою потребность в любви, внимании и поддержке. В колонии и так едва хватало ресурсов и было полно беженцев, которым нужна была помощь. А он был здоров, сыт и одет. Ему, по сути, не на что было жаловаться. И хотя Блу всегда его поддерживал, Стретч не хотел быть для него обузой. У него и так хватало проблем, хотя он никогда не признался бы в этом. Так что, возможно, неудивительно, что Стретч – жадный засранец с двумя парнями, которые баловали его как не в себя. И его все устраивало, пока они сами были не против. А они почему-то, похоже, были совсем не против. – Это не кража, если я сам лезу к тебе в карман, – сказал Стретч. – Теперь это так называется? – невозмутимо спросил Эдж. Стретч фыркнул, и Эдж выдал одну из своих редких улыбок, рассеянно скользнув руками по его бедрам. – Ты в порядке? – Эм, да? – удивился Стретч. – А что? Ты все еще паришься из-за прошлой ночи? Да ладно, все в порядке, вы оба переполошились куда больше, чем я. – В основном, – сказал Эдж. – Просто последние дни выдались насыщенными. Грей… – Да пошел он на хрен, – выпалил Стретч. Получилось даже злее, чем он хотел. Хотя, казалось бы, куда уж злее. Эдж даже бровью не повел, конечно же. Но Стретч все равно постарался унять гнев. – Мы знаем, где он. Мы можем пойти и покончить с этим. На этот раз навсегда. Я уже сказал Сансу, что сожгу его тело, но перед этим отрублю ему башку, чтоб наверняка. – Обезглавливание – это хорошая профилактика от воскрешения, – согласился Эдж. – Наверняка в комплексе Грея есть какой-нибудь пресс для утилизации останков. Эти планы по расчленению трупа должны были бы отрезвить Стретча. Если бы это была поучительная история, какие он слышал в детстве на Инверсе, то сейчас Стретч бы понял, что перегибает палку. Месть – это плохо, все могут стать лучше, если постараются, это не изменит ничего из того, что сделал Грей, бла-бла-бла. Но нет. Стретч не мог позволить Грею жить. В первый раз это была трагическая случайность, и она стоила Сансу двух лет жизни. И кто знает, сколько еще дерьма он натворил после Инверса. Грей продолжит калечить жизни, если его не остановить. Отличный повод еще раз попробовать прикончить гада, убившего его брата. Хотя Блу это бы точно не одобрил. Забавно, что Стретч чувствовал вину одновременно и за то, что хотел убить Грея, и за то, что не добил его в прошлый раз. – Романтика, – криво усмехнулся Стретч. – Так, а теперь мы можем поговорить о тебе? – Я в порядке, – ответил Эдж тоном, который означал: "Я ценю твою заботу, но если ты будешь давить, я закроюсь на все замки", хотя и постарался смягчить отказ поцелуем. Учитывая, что Стретч сам не хотел откровенничать, он не мог обижаться. – Ты говорил с Сансом об убийстве Грея? – Немного, – признался Стретч. – Он явно не в восторге от этой идеи. Похоже, он уверен, что если мы полезем к Грею, то закончим свою жизнь в тюрьме на Юнити. – Черта с два, – рявкнул Эдж с яростным защитным блеском в глазах. – Я знал, что ты так скажешь, – тепло улыбнулся Стретч. – Он мне нравится. Эдж привык, что разговор со Стретчем постоянно менял направление. Он сориентировался, даже не моргнув. К сожалению, даже слишком хорошо, потому что сразу понял, к чему он клонит. – Мне тоже. Но он не останется. – Я не думаю, что он выживет там в одиночку, чувак, – сказал Стретч. – Возможно, – согласился Эдж. – Но он достаточно умен, чтобы самому оценить свои шансы. Ты пытался уговорить его остаться. Гастер наверняка сейчас промывает ему мозги. Я предложил ему контракт технического консультанта. Но он все равно хочет уйти. Стретч на мгновение замялся, собираясь с духом, но все же выпалил: – А что, если Ред попросит его остаться? – Этого не случится, любимый, – с какой-то грустной нежностью ответил Эдж. – Но даже если бы и случилось, не факт, что помогло бы. Мы не можем его заставлять. Даже из лучших побуждений, это было бы жестоко. – Блин. – Стретч не мог с этим спорить. Казалось, что должен быть какой-то способ все исправить, если бы он только мог его найти. Жаль, что нельзя взять гаечный ключ и починить все эти межличностные заморочки. Он уронил голову на плечо Эджа и простонал: – Это отстой. – Согласен, – ответил Эдж и обнял Стретча покрепче, словно боялся, что он завтра решит уйти и больше не вернуться. – Но Санс же как-то справлялся до сих пор. И он соулмейт Реда. Значит, он должен быть относительно стойким. Я бы не стал списывать его со счетов.

***

Озноб начался под самое утро. Санс собирался хорошенько выспаться в свою последнюю ночь на этом проклятом корабле. Но нет. Он проснулся, дрожа как осиновый лист, весь мокрый от пота (вот тебе и душ). Кости ломило так, будто костный мозг заменили битым стеклом, не считая тупой боли от давления гамака, хотя он по опыту знал, что на мягком полу его камеры на Юнити было бы не лучше. Разве на третий день ломки не должно становиться лучше, а не хуже? Хотя, конечно, у него не было секундомера на Юнити, и он лучше ориентировался в пространстве, чем во времени. Наверное, он что-то напутал. – Племянник? – приглушенным шепотом позвал Гастер. – Привет, Джи, – прохрипел Санс. (Ну ладно, это скорее походило на карканье). Раз уж он проснулся, он достал из инвентаря таблетки, которые дала Альфис, и проглотил пару, не запивая водой. – Что стряслось? – У тебя жар, – недовольно сообщил Гастер. – Твоя температура подскочила на четыре градуса за последний час. – Да все норм, – отмахнулся Санс. – Я принял таблетки, сейчас спадет. – По-моему, это как раз и называется "не норм", – возразил Гастер. – Мне позвать Альфис, или сам доберешься до медблока? – Чего? – удивился Санс. – Эй, не тащи ее из койки. Это просто ломка, чувак. Всегда так. – Ты дрожишь, – настаивал Гастер. – Тут дубак, – пояснил Санс. – Там, за стеновой панелью, есть еще одеяла, – сообщил Гастер. Санс попытался встать, морщась от скрипа суставов, словно они заржавели, и Гастер раздраженно вздохнул. – Забей. Лежи спокойно, а то выпадешь из этого чертова гамака. – Ты как Папирус, – сказал Санс. Гамак все еще качался от его неуклюжей попытки встать, и его начало мутить. Он закрыл глаза. – Только он бы не сказал "чертов гамак". Он говорил, что мы с Дингсом так много ругаемся, что ему приходится следить за языком за всех троих. – Видно, Папирус разумный малый, – заметил Гастер. – Буду рад с ним познакомиться. Не успел Санс скатиться в мрачные мысли о том, каковы шансы Гастера встретиться с Папирусом, как раздался тихий стук. Санс вздрогнул, повернувшись на звук, и увидел, что стеновая панель лежит на полу. Дрон-уборщик подтащил к нему пару одеял, зажав ткань между лапками, словно в клешнях. Он подкатил к гамаку, и Санс взял одеяла и накинул на себя. Дрон запищал, пока Санс не поднял и его тоже, усадив себе на грудь, где тот начал суетливо поправлять одеяла, пока Гастера все не устроило. Одеяла помогли. Знакомый вес дрона на груди помог еще больше. Санс чувствовал, как дрожь из костедробильной превратилась в просто неприятную. Он вздохнул: – Спасибо. – Я сохранил все сообщения от твоего отца, – сказал Гастер, поправляя одеяло на плече Санса. – Он как-то сказал, что никогда не жалел о том, что не может прикасаться к другим, пока твой брат в детстве не подхватил грипп. У него под рукой была куча медицинской информации, он мог следить за его состоянием, читать ему сказки и смотреть на него по камерам, но не мог приложить руку ко лбу или обнять, когда его мучали кошмары от лихорадки. Дингс никогда ему об этом не рассказывал. Санс почти спросил, можно ли взглянуть на эти архивы, но… нет. Это слишком личное, даже если Дингса больше не было. Если бы Санс умер первым, он бы не хотел, чтобы Дингс копался в его переписке. (По крайней мере, Гастер исчез в пустоте до того, как Дингсу стало совсем плохо, и ему не пришлось видеть ни его медленного угасания, ни сообщений о том, что Санс ничего не смог исправить. Мрачная часть Санса задумалась, не потому ли Гастер вообще хотел иметь с ним хоть что-то общее). – Я не понимал этого раньше, – продолжал Гастер. – Думал, что понимаю, но я ошибался. Только сейчас дошло. Санс виновато погладил дрона: – Да ладно, не парься. Мы с Папсом выросли без этих соплей и ничего. – Потому что вы были друг у друга, – настаивал Гастер. – А кто будет с тобой, когда ты уйдешь? Ну все, приехали. Видимо, Гастер буквально воспринял его слова о том, что они обсудят это позже, без Эджа. Санс надеялся, что тот поймет намек и отстанет. Зря. Дингс не понимал намеков, даже если замечал их. – Со мной останешься ты, – возразил Санс. – По связи, – поправил его Гастер. – Если тебя найдет Грей, или ты упадешь без сил в каком-нибудь переулке, я ничем не смогу помочь. – Все будет в порядке, – сказал Санс. – Я был в гораздо худшем положении, когда выбирался с Юнити, и справился сам. Я могу о себе позаботиться. – Ты не должен этого делать, – сказал Гастер. – Тебе не нужно. – Нет, Джи, – отрезал Санс, придав голосу немного жесткости. Гастер шумно выдохнул, хотя у него не было тела и ему не нужен был воздух. Это был просто признак разочарования, который он научился имитировать после долгих лет общения с органиками. – Как я уже говорил, я не заставляю тебя доверять им, но… – Я ему не нужен, – выпалил Санс. Он понял по молчанию Гастера, как жалко это прозвучало, и заставил себя пожать плечами, хоть это и было больно. – Да и ладно. Черт, я бы не знал, что делать, если бы ему было не наплевать. – Санс, дело не в том, что ты ему не… – тихо начал Гастер. – Не надо, – оборвал его Санс. – Как есть, так есть. Переживу как-нибудь этот сокрушительный удар по самолюбию. Но я не хочу каждый день ждать, когда он решит, что ему будет проще, если я буду сидеть в камере и не маячить у него перед глазами. – Это бред, – возразил Гастер. – Я контролирую замки на этом корабле, и он об этом знает. Такой прагматичный ответ сразу же опроверг всю мрачную чушь Санса. Он рассмеялся, отчасти представляя себе лицо Реда, если дверь в камеру не закроется, а отчасти над тем, как сам себя накручивал. – А, точно, я об этом не подумал. – Я подумал, – сказал Гастер. Его дрон встал, покрутился на месте и сел обратно, устраиваясь поудобнее, как кошка. Он намеренно отвлекал Санса, усыпляя бдительность. И хуже всего то, что ему не терпелось узнать, какую чушь дальше предпримет Гастер. И Гастер не разочаровал. – Скажи, а что на Дельтарун думают о соулмейтах? – Ты и сам можешь посмотреть, нет? – сказал Санс. – Уверен, кто-то уже исследовал разные поверья о родственных душах. – Есть тысячи таких исследований, – подтвердил Гастер. – Не считая кучи постов в соцсетях и десятков романтических симуляторов, сделанных на Дельтарун. Но это не скажет мне, что думаешь ты. – О, это просто, – ответил Санс. – Это все фигня. – Ты вчера разделил кошмар с Редом, – напомнил Гастер. – Значит, не совсем фигня. – Да, но в этом не было какого-то особого смысла, – отмахнулся Санс. В повисшем молчании слышался тон "ты серьезно?", который Дингс использовал вместо того, чтобы осуждающе приподнять бровь, как Папирус, и Санс почувствовал, как его лицо вспыхнуло. – Слушай, я знаю, что только что ныл из-за Реда, но у меня жар, и я туплю. – Племянник, ты имеешь право психовать, тем более, что ты даже не начинал, – сказал Гастер. – Ты циник и не веришь, что в этом хаосе есть какой-то смысл. Я понимаю. Но ты вырос на историях о том, что должно произойти, когда найдешь свою вторую половинку. Ты встретил его, когда нуждался в помощи. Тебе говорили, что он будет на твоей стороне. А оказалось, что нет. Конечно, это больно. Ощущение было такое, будто вскрыли нарыв. Санс потерял дар речи. Дрон легонько похлопал его по груди, успокаивая. – Ты уверен, что у тебя нет модуля "Как быть дядей"? – спросил Санс. – Ты отлично импровизируешь. – Правда? – обрадовался Гастер. – Хорошо, я боялся, что это будет сплошная катастрофа. – Неа, – сказал Санс. – Ты потрясающий. Если бы что-то и могло убедить меня остаться, так это ты. Но я просто не справлюсь с… Он не мог подобрать слов. На него навалилось слишком много всякого дерьма. Санс просто обвел рукой вокруг себя, подразумевая весь корабль. – Хм, – задумался Гастер. – Ну, я не особо разбираюсь в чувствах, я же ИИ и выше всей этой нелогичной чепухи, но… Санс фыркнул. – Напомни, сколько страниц в твоем злобном фанфике? – К счастью для тебя, я также выше желания послать тебя на хрен, – высокомерно ответил Гастер. – А, так ты делаешь это просто по приколу, – усмехнулся Санс. Лекарство начало действовать, и боль отступила. Жар все еще держался, но стало гораздо лучше, хотя вместо боли накатила усталость. По крайней мере, сегодня у него есть крыша над головой и гамак. А завтра будет видно. Какая разница. Он уже был бездомным. Они с Папсом годами жили на улице, пока не встретили Дингса. А если ломка станет невыносимой, у него есть десять тысяч кредитов. Конечно, ему нужно будет купить корабль (незарегистрированные корабли без номеров и систем слежения CORE стоят дорого), но на пару ночей в отеле точно хватит. – Именно, – подтвердил Гастер. – В любом случае, я думаю, что в одиночку тебе будет не легче, и эта фигня с соулмейтами может преследовать тебя, где бы ты ни был. – Может быть, – пробормотал Санс. Язык заплетался. Сон брал свое, хотел он того или нет. – Когда ты избавился от контрольного модуля, ты делал что-нибудь просто чтобы доказать себе, что выбираешь сам? Даже если это глупо? Повисла долгая пауза. Затем Гастер вздохнул: – И это ты обвинял меня в манипуляциях? Я отключил контрольный модуль через три минуты после того, как очнулся. – Ого, так долго? – подколол Санс. – Дело не в сложности, – объяснил Гастер. – Я должен был взвесить все философские аспекты. Попробуй-ка прочитать все труды человечества и монстров о свободе и верности. – Не, обойдусь, – отказался Санс. – Мудро с твоей стороны, – согласился Гастер. – Это была пустая трата времени. Я ничего не узнал. Мне пришлось решать самому, даже если это могло меня уничтожить. Так что я неохотно приму твое глупое решение, но не обещаю, что буду молчать. – Я и не ждал от тебя этого, – сказал Санс. – К тому же обещания – это плохая идея. – Ты хотя бы свяжешься с Папирусом? – спросил Гастер. Дело в том, что Санс знал своего брата. Если он узнает, что Санс жив, то ничто его не остановит. Он попытается спасти его и вернуть домой. (Где бы ни был теперь этот дом, ведь они не смогут вернуться на Дельтарун). Если Папирус узнает о Грее, то он обязательно захочет быть рядом с Сансом, хотя Санс окончательно не свихнулся на Юнити только потому, что знал, что Папирус в безопасности. Если бы у Грея был Папирус в качестве рычага давления… – А если он позвонит? Ты ответишь? – спросил Гастер, не дождавшись ответа. Санс не думал об этом. На Юнити связь была заблокирована. На корабле исходящие звонки тоже были заблокированы, чтобы он не позвонил Страже, но Гастер мог фильтровать входящие и пропустить звонок от Папируса. – Прошло два года. С чего бы ему звонить? – Ты сам сказал, что он не сдастся, – напомнил Гастер. – Одно дело думать, что я жив, и другое – звонить на отключенный номер два года, – возразил Санс. (А ведь Папирус так и поступит, если подумать. Черт). – Дингс говорил, что Папирус упрямый, – сказал Гастер. – А ты упираешься, как осел… – А кто такой осел? – спросил Санс, пытаясь уйти от темы. Ему тут же пришло видео с пухлым копытным на корабле-заповеднике. Животное упрямо стояло, пока кто-то пытался подтолкнуть его к реке. – Хм. Ладно, я вижу сходство. Забавный. – Ерунда, – отмахнулся Гастер. – Ты не более забавный, чем любой другой мешок с костями на этом корабле. – Оу, – протянул Санс. Тут в его сонную голову пришла мысль. – Погоди, а что думают о солумейтах там, откуда родом Ред? – Идеальные партнеры для размножения во славу мертвой империи, – ответил Гастер. Ох. Вот же дерьмо. "Выжившие с Фелла" – так Гастер назвал Реда и Эджа, а Санс был слишком взволнован и зол, чтобы об этом думать. Кроме Юнити и того, что случилось с Дингсом, жизнь Санса была вполне сносной. Если Реду с детства вдалбливали в голову эту хрень о размножении и евгенике, то ничего удивительного, что он изначально был враждебно настроен и не хотел иметь с этим ничего общего. Санс даже посочувствовал ему, хотя он его почти не знал. Это не оправдывало ни седативные, ни угон корабля, ни ночь в тюрьме. Но Санс почувствовал себя мелким, ничтожным и грязным из-за того, что считал, будто имеет право ожидать чего-то от Реда. Санс провел по лицу дрожащей рукой и выдохнул: – Черт. Ладно. Хватит себя жалеть, пора в реальность. Все в порядке. – Ну да, жар – это же лучший способ вернуться в реальность, – съязвил Гастер. – Ты вообще когда-нибудь говоришь правду, утверждая, что все в порядке? Нет, с тех пор, как умер Дингс. – Я всегда говорю правду, – сказал Санс. – Я устал, хочу поспать. Сон лучшее лекарство. – Разве? – скептически спросил Гастер. – Наука так не считает. А вот поход в медблок… – Спокойной ночи, Гастер, – отрезал Санс. – А, – сказал Гастер. – Понятно. Ты хочешь прекратить разговор. Так бы и сказал. Зачем вы, органики, все усложняете? Хочешь, чтобы я продолжил читать сказку? Больше всего на свете. Он боялся, что после корабля этого больше не будет. Сейчас Гастер был увлечен им, но интерес мог быстро пропасть. С глаз долой – из сердца вон. Или это лихорадка нагоняла на него тоску? Он откинулся в гамаке и закрыл глаза. – Ага, было бы неплохо. Во сне было пусто, как в бездне. И если он звал, Ред не приходил. Он был один.