За порогом бесконечной пустоты

Юджи опустился на пол слишком рьяно, оттого неуклюже, ударился коленями, но не подал виду, уткнулся лбом в сложенные вместе руки, стал ждать. — Что ты там на полу интересное увидел? Давай, вставай. — Голос, раздавшийся перед ним, был бодр и даже весел, совсем не такой, каким он ожидал его услышать в подобных обстоятельствах. Юджи подчинился ему, однако поднял только голову, пока не решаясь глазеть на человека перед собой открыто, вместо этого с любопытством стал осматриваться. Дом, комнаты которого он успел увидеть, был богатый и большой, в традиционном стиле, несущий причудливый отпечаток личности владельца и его пристрастие к оккультизму. Просторное помещение, где он находился сейчас, было особенно необычно и вызывало стойкие ассоциации со святилищем, даже не атрибутикой, а атмосферой, обступившей его практически осязаемой энергией. Тихо доносился запах благовоний, звонкий стук бамбука фонтана в саду и его тихое журчание ненавязчиво отсчитывало неспешный ритм, под коленями шуршала мягкая решетка татами. Здесь, в контрасте с токийским зноем и суетой, отделенными от них тонкими раздвижными седзи, обволакивало умиротворением. А в центре, в нескольких метрах впереди, окруженный идеальной симметрией обстановки и пространства, сидел и смотрел на него тот, во имя кого это святилище и возвели. Юджи теперь разглядывал Годжо Сатору неприкрыто, и тут странная мысль мелькнула в голове: интересно, сколько людей хотели бы оказаться здесь и сейчас на его месте перед ним? Десятки страждущих остались там, за высоким забором, готовые многое отдать ради этой возможности. Он видел их, стоящих в смиренном ожидании с просьбами и подношениями, смотрящих на него с интересом и завистью, когда Нанами Кенто пропустил за ворота только его и проводил внутрь дома. А сколько же таких было по всей стране? После недавних злополучных событий Юджи решил найти контакт на сайте и просто написал сообщение в свободной форме, выражая мысли и чувства, даже не рассчитывая, что все зайдет так далеко: с ним свяжутся, и он будет здесь, перед Сатору Годжо, и произносить все уже лично. Информации в интернете нашлось достаточно, он не отрывал пальца от экрана, прокручивая тексты и открывая фотографии уже глубоко за полночь. Это было как касание иной реальности с магией, проклятьями, духами, непонятными учениями и мистическими практиками. Было даже удивительно, как все это сосуществовало бок о бок с обыденной реальностью. Однако то, как выглядел дом и прилегающая территория, наглядно говорило, что деньги это приносило немалые. Значит, кто-то их с радостью нес и в больших количествах. Спасительный культ для одних и чертова секта для других. И человек, перед ним стоявший, во главе всего этого. — М-м-м? — Годжо ненавязчиво обратил на себя внимание, улыбка не сходила с бледного и красивого лица. — Я бы хотел попросить вашего прощения за то, что сделал мой брат, от имени семьи. — Фраза, ради которой он и шел сюда, прозвучала; Юджи снова покорно опустил взгляд. — И от его имени тоже? Думаю, он все еще не очень разделяет твои стремления. — Гето-сан, ваш друг, помогал моей матери… она очень расстроена произошедшим. — А, в нее вселялось проклятье? — Годжо стал заметно серьезен, и толика раздражения на неуместность игры в шамана в этой ситуации царапнула изнутри, но Юджи не показал вида — он помнил, куда и к кому шел. Юджи нахмурился и сделал непонятное самому движение плечами, которое не планировал сделать жестом согласия, и вышло что вышло — что-то неопределенное — он действительно не верил во все это. Мама говорила, что в нее вселился не то дух, не то что-то там еще, но, кажется, это было то, что педантично складывалось в папку бумагами от специалистов. Сугуру Гето стал для нее тем, кто давал необходимое плацебо, когда настоящие таблетки не давали нужного эффекта. Удивительно, но ритуалы и последующее самовнушение, или что это было, помогали лучше дипломированных врачей. На это уходили деньги, немалые, а когда их не было, не было и помощи, и все возвращалось на круги своя. Наверно, поэтому все и закончилось давним переездом Юджи к деду, который, мягко говоря, не разделял взгляды на жизнь родственников. И в конце концов — тем инцидентом с братом, из-за которого он тут. Нет, Юджи совсем не верил в то, что говорили и несли в люди Сатору Годжо и Сугуру Гето. Демоны, проклятья, духи — это со страниц нудных сказаний из уроков истории по мифам древних времен и из фильмов, но никак не то, что серьезно может говорить взрослый и адекватный человек. Но да, Годжо все же человек, что бы он ни делал, к каким культам бы ни принадлежал. И он достоин соответствующего отношения, как и все люди. Никто не заслуживает насилия, и произошедшее ужасно. Если возмездие и должно случиться, то только по справедливости и по закону. Он никогда не будет как брат, никогда. Сатору Годжо или боготворили, или ненавидели, другие про него просто не знали. Как и Юджи толком до недавнего момента. Красивые глаза — благословенная уникальность самой природы в виде альбинизма — были обрамлены мягкими белыми ресницами, но в их взгляде отражалась, кажется, синева опаляющего холодом льда. Сукуна говорил, что он сектант, что за его практики следует выбить из него всю дурь. В принципе, именно это он и сделал. — Так ты тут, потому что расстроенная мама послала? — с подчеркнуто наигранным разочарованием протянул Годжо, даже по-детски надувая губы. — Нет, я уже взрослый. По своей воле! Мне уже есть восемнадцать! — Возмущенно, на силе волны уже вскипевших эмоций, Юджи резко поднялся на ноги. — Очень-очень взрослый и серьезный! — В ответ ему была послана такая улыбка, что Юджи почувствовал себя ребенком, который только забавно хорохорился перед умиляющимся взрослым. Человек, провозгласивший себя магом и основавший культ, сидел прямо и с достоинством, улыбался и шутил, выглядел здоро́во, будто ничего не случилось неделями ранее, и это обнадеживало, но что было под бирюзовой юкатой — скрыто так же надежно, как и истинные мысли за всей этой непринужденностью. Темный оби по талии приковывал взгляд; широкая горизонтальная линия пояса заставляла живо вспомнить остекленевшие глаза, смотрящие в небо, широкие алые росчерки крови на щеках и шее, разметавшиеся белые волосы на темной земле. Даже на экране телефона, когда Юджи нашел фото с места нападения, это выглядело слишком страшно и реалистично, до спазмов в желудке, когда он опустил глаза к увечьям на животе и сразу же закрыл изображения. Интересно, думал он, глядя прямо в лицо Годжо, что было бы, доведи Сукуна дело до конца и соверши убийство? Не те многочисленные под крылом якудзы, а именно это. Все бы закончилось для него тюрьмой в любом случае, но они бы забыли о его существовании и могли бы жить без лишней головной боли долгое время, так как вышел бы он не скоро. Вдруг что-то изменилось в голубых глазах, будто эти мысли громко озвучились, и Юджи одернул себя: пришел извиняться и думает, что было бы лучше, закончись все смертью для того, перед кем он пытался выпросить прощения за себя и семью. Он виновато отвел взгляд, задержался им на картине на стене, что привлекла его внимание практически сразу, как только он вошел в помещение. Ореол солнца, так похожий на нимб, сложенные в знакомых жестах пальцы, монашеское одеяние — все сильно напоминало изображение Будды, но в окружении не последователей, а отвратительных, внешне искаженных до безобразия, существ. Полотно внушало глубокое чувство противоестественности. Пусть и нарисованное, но лицо Юджи узнал без труда — этот человек неотрывно был связан с Сатору Годжо: вместе на фотографиях, проповедях, интервью, мероприятиях, кто проник и в жизнь его семьи — тот самый Сугуру Гето. Если первый еще мнил себя магом или кем-то в этом роде, то этот, очевидно, превознес себя до уровня божества. А еще про них судачили, что… — Тебе нравится? — Годжо мгновенно перехватил его взгляд, заметно оживился. — Ну… — Юджи растерялся — совсем нет, но он не знает, как сказать это без укора, когда уже и без того разговор идет не совсем гладко. — Своеобразно. — Хочешь себе такую? Легко устроить! Он поменялся в лице, и Годжо рассмеялся из-за его реакции. — Нет-нет! Вам он явно нужнее! Оставьте себе! — слишком резко выдал Юджи, снова покосился на картину, не скрывая неприязни и кривясь от богохульства изображения, и внезапно понял, что его собеседник стал непривычно тих. Про него и Сугуру Гето очень многие говорили, что они любовники. Это определение самое мягкое, что использовалось к определению их связи. Чем больше ссылок открывал Юджи, тем больше ему хотелось закрыть ведущие с них страницы, не дочитав даже до конца комментарии. — Вы не подумайте, я нормально отношусь к этому! — выпалил он первые пришедшие в голову слова, поняв, как все могло быть истолковано, когда Годжо слегка изогнул бровь, переключив внимание с полотна на Юджи. — К чему? — Он чуть отклонился фривольно назад, не в полной мере улыбнулся и губами, и глазами. Да все вы понимаете… Не понимаю — ответил полунасмешливый взгляд. Нет, наивно было думать, что недвусмысленный комментарий о Гето как-то сможет сбить его с толку или заставить смутиться от перемены темы. Очевидно, наоборот, только развеселить, но веселье это едва уловимо острило новыми цепкими интонациями. Хорошо, — подумал Юджи, решительно вздыхая и сжимая руки в кулаки, как свою волю. — Говорят, вы и Гето-сан… ну, партнеры. Выражение лица Годжо для него было нечитаемо, но короткая пауза перед ответом — красноречива. — Да. У нас одно дело на двоих. Вот это все. — Годжо поднял руку, рукав юкаты сполз до локтя, открыл тонкую кожу, и обвел жестом абстрактное пространство вокруг себя. — Наше общее детище. — Нет, не такие… — И? К чему ты это? Годжо еле заметно поменялся в лице. — Тебе это принципиально? — Он впервые отвел от лица маску блаженного мага, но Юджи не особо оказался рад этому, не при таких обстоятельствах. — Ты бы взял все свои извинения обратно и вышел бы прочь, будь это правдой? — Нет, я сказал, не подумав, и поэтому не так выразился. — Даже если они не состояли в отношениях, эта тема изменила градус общения и опустила температуру. Юджи глубоко поклонился ему под тяжестью сожалений напрасно сказанных слов. — Простите мне мою горячность. — Выпрямись, — просто ответил Годжо, вздохнув. — Нет, мы не любовники. — Я… читал, что про вас некоторые пишут в интернете. Многое действительно пошло и гадко. Не знаю, что у этих людей в головах. — О, ты напоролся на фанфикшн, что ли? — А?.. Что? — Юджи растерянно захлопал глазами. Очевидно по широкому оскалу — это была снова просто шутка, и они вернулись в изначальный тон разговора. От этого стало немного проще и почему-то приятнее на душе. — Ну да, про нас с ним ходит много слухов, даже довольно грязных, — продолжал Годжо уже серьезно. — Но для публичных людей, особенно нашего рода занятий, это естественно. В нашем закостенелом обществе даже такой, казалось бы, фигней можно опорочить. Двое неженатых известных мужчин тесно связаны одним делом и часто появляются вместе, какой ужас. С изданиями можно пободаться судами, но с простым людом это бесполезно. Наверно, жить проще, когда тебя по всем правилам ждет дома хорошенькая девочка. Верно ведь, Юджи-кун? Юджи под испытывающим взглядом сглотнул и признался без колебаний на одном дыхании: — Я живу с парнем. Годжо не выразил никакой видимой реакции, просто продолжал слушать его, подперев голову рукой, и Юджи снова заговорил, уже обстоятельно обдумывая каждое слово: — Мы снимаем вместе квартиру. У нас еще ничего не было, но я думаю, мы становимся друг для друга больше, чем просто сожители. Но я готов к тому, что какие-то из тех комментариев, которые я прочитал о вас, полетят потом и в нашу сторону. Поэтому мне важно, чтобы вы меня не растолковали неверно. Юджи смутился, сам не зная почему, комфортная прохлада зала не могла остудить разрастающееся тепло на щеках. Но после своих неуклюжих комментариев, которые были восприняты неправильно, ему казалось, что он должен признаться и показать, что он совсем не такой и лишен предубеждений, в отличие от тех ненавистников, пусть даже он видит мужчину перед собой в первый и последний раз в жизни. Может, поэтому открыто заявить об этом и было так просто. Он не говорил об этом никому, отношения с Мегуми оставались в зачатках задерживающихся взглядов и якобы случайных касаниях между ними двумя. — Люди в большинстве ведомы удушающими их закостенелыми догматами, подвластны злу, ненависти, зависти, другим разрушающим эмоциям. Это порождает проклятых духов. Если мы будем отвечать тем же, мы сами дадим проклятьям пожрать нас. Поэтому не позволяй предрассудкам и озлобляющему страху опорочить себя. Но я рад, что ты все еще незапятнанный наивный и светлый ребенок, мои шесть глаз все же не ошиблись в тебе. — Э-э-э… спасибо, — невольно прозвучало с вопросительной интонацией, но Юджи старался больше не нарываться — лучше разойтись на хорошей ноте. — Это техника манипуляции проклятыми духами. — Годжо скрестил руки и спрятал их в длинных рукавах юкаты, снова устремил взор на картину с Гето, на которую падал рассеянный свет закатного солнца, отчего оттенок красок становился контрастнее и теплее. — Но именно эту я не отдал бы. Мы продаем похожие, миниатюрные. Они защищают жилища от проклятых духов, но тебе лично может достаться бесплатно. Только мне кажется, ты еще… недостаточно просвещен, чтобы верно растолковать и принять подобные практики. Но, знаешь, ты меня неплохо повеселил сегодня! Ладно, у нас не так много времени осталось, скажу то, что хотел еще до того, как ты решил поваляться на полу. Я принимаю твои извинения: и ради которого ты пришел, и, очевидно, которые то и дело вертелись у тебя на языке после. Но с одним условием! — Каким? — Сердце Юджи замерло. — Принеси мне конфет. — Конфет?.. — так просто? — Ага, каких хочешь. Чего-нибудь на твой вкус. Такой сладкий мальчик уж точно знает, где добыть отменные сладости. Годжо задорно подмигнул и произнес это совершенно невинно, наверно, с самой непринужденной интонацией за этот вечер, и когда Юджи все же переварил его слова, момент на словесное парирование был упущен. Впрочем, такие, как он, говорили это, не держа ничего за глубокого словами, за которые стоило цепляться. Но тысячи людей не понимали этого и верили, смотря в экраны, съезжались со всей страны на проповеди, стояли в слепоте там, за забором днями и ночами в любую погоду. Голубые глаза посмотрели куда-то позади него; Нанами тихо откашлялся за его спиной — знак, что пора уходить. Пока Юджи следовал за ним, он вспомнил неплохое место с моти неподалеку, куда приглашал его в свое время Мегуми. Если не мешкать, то за один вечер можно успеть до закрытия заведения, закупиться, отдать все Годжо или Нанами, ну и вернуться домой, чтобы устроить запланированный вечер просмотра хорроров. И можно будет забыть этот странный дом и все то, с чем он столкнулся внутри. Он действительно мысленно попрощался с ним, когда в темноте позднего вечера передал пакет Нанами, и поспешил обратно домой.