За порогом бесконечной пустоты

— То есть ты принес ему моти, и все? — Мегуми вышел из ванны с закатанными рукавами и перекинутым через плечо полотенцем, за ним протрусили довольные жизнью собаки с влажными лапами. — Ага. — Юджи с широкой улыбкой зашагал к животным, сел на колени и стал чесать их доверительно подставленные животы. — Когда Годжо в конце поставил условие, я на секунду испугался, что он заставит меня сделать что похуже. Например, вымыть все в доме, включая санузлы и кухни. — Зная тебя, ты бы это сделал. Раз ты не против, чтобы тобой помыкали, закинь еды жабам. И температуру проверь заодно. — Мегуми вывесил мокрое полотенце сушиться на балкон. — Нуэ, Орочи и собак я уже покормил. — Лады. — Юджи достал из ящика коробки со сверчками и отодвинул стекло террариума. — Я не знаю, что тебе еще сказать, кроме того, что вся эта твоя идея написать ему изначально была дурацкой. И я не знаю, зачем ты к нему пошел. Но больше всего я не понимаю во всей это истории, зачем он тебя вообще пригласил. — Ему просто стало интересно, может быть. Я могу представить, сколько однотипных сообщений приходит ему каждый день, а тут… ну, что-то отличное от всех этих адептов, наверно. — Сомневаюсь, что он это читает сам. Он мог бы просто попросить кого-нибудь из своих помощников привезти десерт из любого топового ресторана хоть Гинзы, хоть из Парижа прямым рейсом. Или заказать доставку из названного тобой места; тебе было не обязательно терять целый день из-за прихоти этого самодура-шарлатана, который очевидно просто посмеялся над тобой. В любом случае ты просрал свой день на это, но зато твоя совесть чиста. Ладно, давай лучше своим ужином займемся. — Мне несложно… только вот сегодня ведь была моя очередь гулять с собаками вечером. — Юджи досадно взъерошил затылок, следуя за Мегуми на кухню. — Я забыл. Извини. — Ничего, погода хорошая, мы неплохо провели время в парке. Будут крепко спать. Завтра суббота, и вставать рано на прогулку не хочется. Я устал сегодня на учебе, хотелось пройтись. Вся живность принадлежала Мегуми, но Юджи нравилось принимать участие в уходе за ними. Даже замороженные кормовые мыши, соседствующие с овощами в морозилке, уже не вгоняли в ступор, как в начале. Жизнь под одной крышей подразумевала разделение не только арендной платы, но и обязанностей, однако выходило так, что из-за двух крупных собак, нескольких жаб, птицы и ужа большая часть дня Мегуми тратилась на уход за ними и бытовые дела в виде уборки поглощали существенную часть свободного и отведенного на учебу на зоологическом факультете времени. В заботе о животных была не только совершенно новая приятная рутина для Юджи и возможность расслабиться от тяжелого дня, но и причина появления дела, особенно сближающего их обоих, строящего большее доверие между ними. Поначалу Мегуми стоял рядом и зорко смотрел, как он отсыпал насекомых, как протягивал сипухе тушки, разрешал взять на проулке поводки, потом гулять с Какаши и Обито одному, хотя в первое время, чуть нахмурившись, незаметно следил за ними из окна. Было приятно, что собаки, поначалу безынтересно глядящие на него только в моменты, когда Юджи сам добивался их внимания, начали встречать его виляньями хвостов и тыкались ему в колени, требуя почесать уши и спины. У Мегуми же с ними была особая связь и трепетное отношение к ним: щенками ему подарила их мама, которая ушла из жизни, когда тот был ребенком. Услышав данные гончим имена впервые, Юджи невольно улыбнулся: в них сквозило тепло ушедшего невинного детства и беззаботных утр за просмотрами самого первого аниме с живыми любящими родителями. Впервые он увидел Мегуми под деревом в парке с поля стадиона три года назад. Тогда эти огромные собаки свернулись вокруг него, будто защищая от чего-то, а тот сидел, зарываясь носом в их шерсть, чеша загривки обоих. Тодо в тот момент пробасил, чтобы Юджи перестал считать ворон и провел нормально разминку; он кивнул и продолжил наспех шнуровать беговые кроссовки, то и дело косясь в сторону странного паренька с собаками в незнакомой и очевидно неместной школьной форме, который всегда потом доставал из сумки тетради и начинал что-то в них писать, время от времени заглядывая в учебники. Этот вид сопутствовал играм практически каждый день, как Юджи бывал на стадионе. И как-то раз после матча он просто взял и подошел из любопытства. Так и завязалось сначала неловкое знакомство, а потом и близкая дружба. Позже Юджи узнал, что у Мегуми в подростковом возрасте были кролики, которые стали неожиданно для него самого плодиться, как им и полагается. Катящийся по наклонной отец, которому срочно понадобились деньги на ставки, отнес их в какую-то корейскую забегаловку, пока Мегуми был в школе, и продал их туда. Больше заводить кроликов он не хотел даже спустя годы, хотя они были одними из любимых животных. Вся история с отцом и его ролью в жизни сына после смерти жены были настолько мутными, что Мегуми табуировал эту тему, а сам Юджи не хотел намеренно лезть ему под кожу и выяснять все в подробностях, не пытался тревожить воспоминания, которые Мегуми так старался запрятать глубоко в своей памяти. Сипуху Нуэ Мегуми подобрал совенком в лесу во время студенческой практики и оставил у себя после того, как выяснилось, что она уже никогда не сможет вернуться к жизни в дикой природе. Жабы и уж в доме появились с кафедры; Мегуми ежедневно вел журнал наблюдений за ними, скрупулезно записывал свои наблюдения и показания, данные которых он использовал для курсовых работ. — Что будем смотреть сегодня? Или просто порубимся в плойку? — Юджи вытащил из холодильника упаковки пива и колы, отнес к журнальному столику у дивана перед телевизором, плюхнулся на него и схватил пульт. — Я прикупил несколько игрушек на выходных, мне посоветовали, и по рейтингам неплохие. Мегуми насыпал в миску попкорн и поставил в микроволновку, одной рукой выставил режим, другой достал пачки чипсов. Подумав, ответил: — Ты говорил, что в цифре вышел очередной твой «Человек-Червь»? — Четвертый, да. Я думал, ты считаешь это хренью. — Юджи с любопытством взглянул на него через дверной проем, разделяющий кухню и гостиную. — Если тебе это интересно, то я хочу посмотреть его с тобой, — спокойно заявил Мегуми, оторвавшись от залипательного созерцания лопающейся кукурузы. — Возможно, там не все так плохо, как гласит описание. Ты же что-то в нем нашел. — Да, конечно! Я всегда тебе говорил, что там смысла больше, чем во многих расхайпленных франшизах! Они разместились на диване, с шуршанием вскрылись все пакеты с едой сразу; язычки алюминиевых банок с громким пшиком выпустили газ. Юджи с приятным удивлением про себя отметил, что Мегуми на самом деле смотрел с интересом, хотя обычно имел привычку постоянно отвлекаться на телефон. Размышления о том, действительно ли ему понравилось кино или же Мегуми двигало вежливое любопытство, выпали из головы, стоило Юджи повернуться к нему, чтобы прокомментировать очередной сюжетный момент и увидеть, как тот облизывал покрытые карамелью от попкорна пальцы, при этом отдавая все внимание фильму. Фраза застряла у Юджи в горле; все будто прилипло — и слова к горлу, и взгляд на бледный от света экрана профиль, — словно приклеенные этой самой вязкой сладкой карамелью. Какаши начал виться у дивана и поскуливать, Мегуми автоматически похлопал по подушкам рядом с собой. Пес запрыгнул на предложенное место, после нескольких оборотов вокруг себя улегся и засопел, напоследок выбив себе больше пространства, и толкнув хозяина в сторону Юджи. Бедро прижалось к бедру. — Давай посмотрим второй, — услышал Юджи в этот момент — начались финальные титры первого. — Да, конечно… Тут Обито проснулся и поднял голову со сложенных лап, увидел разворачивающуюся картину, ревностно сверкнул глазами и запрыгнул без приглашения четвертым, бесцеремонно упираясь с другой стороны дивана в Юджи. Теперь тот вжался еще плотнее в Мегуми, которого это вовсе не заботило, в отличие от происходящего на экране. К концу второго фильма собаки, почувствовав себя жарко, наконец так же поочередно спрыгнули на пол и улеглись в ногах, сплетясь в большой черно-белый клубок на охлаждающем сквозняке. Мегуми поджал под себя ноги, с очевидным удовольствием устроился удобнее, но не отодвинулся, хотя место позволяло. Глаза его были полуприкрыты, он явно начинал бороться со сном, хотя и выразил желание начать смотреть третий фильм. Не прошло и получаса от начала, как его голова съехала с дивана и легла на плечо Юджи, а к середине развязки стала тяжелее, тихое сопение вошло в размеренный глубокий ритм. Юджи улыбнулся: кажется, не только собаки будут спать крепко. Он осторожно забрал банку из расслабленных пальцев Мегуми, стараясь не потревожить его сон, поставил на стол рядом со своим пивом. Откинулся на спину, выцепил из подушек почти провалившийся между них пульт, выключил телевизор, и комната погрузилась в мягкий полумрак расслабляющей тишины, приятной, касающейся спокойствием и комфортом. За окном висела летняя тишина, ветер всколыхнул занавески, ночная прохлада заставляла жадно вдыхать полной грудью воздух. Мегуми заелозил и устроился удобнее, так и не выходя их мира своих грез, темные волосы, обычно торчащие во все стороны, опали вниз черным каскадом и окутали плечо. Юджи долго рассматривал его, с трудом отрывая взгляд от приоткрытых губ, прежде чем c колотящимся эхом в ушах сердцем медленно прислонился к локонам щекой, потерся об их мягкость и замер так. От невинного, но невероятно смелого соприкосновения по телу прошла дрожь, задержавшаяся в руках, пальцы сжались, пытаясь унять ее. Он тоже начал грезить о том, что, может быть, завтра, через месяц, год — у него… у Мегуми… У них двоих. Эта небольшая квартира на окраине, храп и почесывания собак в ногах, шуршание из террариумов, совместно приготовленные завтраки за разговорами о жизни и учебе, прогулки под задорный лай, когда сдержанный Мегуми стеснялся показать насколько редкую, настолько же искреннюю улыбку, а Юджи ее ловил взглядом; ужины за кино, больше свободного времени, подаренного друг другу. Близость и человеческое тепло под боком, как сейчас, размеренное дыхание, ласкающее теплом ключицы. Не то ли это, к чему стремятся люди? Зашумел дождь, наполнив комнату свежестью озона и пустив зябкость по открытой коже. Юджи аккуратно потянулся к пледу на спинке дивана и дал ему упасть Мегуми на плечи. Он расправлял ткань, как вдруг замер в интимности момента; руки отпустили плед и робко сомкнулись чуть плотнее вокруг спящего друга практически в объятии. Дыхание замерло от боязни спугнуть момент и неудержимости неожиданного желания, хотелось провести ладонями по спине, плечам, так беззащитно лежащим на коленях расслабленным кистям, прижаться крепче, зарыться лицом в изгиб шеи и остаться так до утра. Но Юджи остановил себя: нельзя, не так, не пока Мегуми спит. Однако, когда синие глаза смотрели на него днем, непривычная неуверенность сковывала речь и движения, останавливая его в мизерной близости от черты, за которой их отношения перестали бы быть просто дружескими. Юджи снова вспомнил обхватившие кончик пальца полные губы и язык, собирающий вязкую карамель. Хотел ли Мегуми того же? Чувствовал ли схожее? Не спрашивать же напрямую… Что, если реальность воспринималась неверно в искажении собственных ожиданий и друг ведет себя с ним так, как должен друг, а естественная близость при совместной жизни просто усилила его заблуждения? Сложно. Юджи поправил плед и убрал руки, только разрешил себе отвести с лица черные волосы, от колыхания которых Мегуми едва морщил во сне нос, и откинулся на диване, долго смотря на их расплывчатые очертания в отражении телевизора, пока веки становились тяжелыми. Если он тоже поддастся сну, они проснутся вместе… каково это? Люди в отношениях встречают так новый день… но в одной кровати. Юджи мигом густо зарделся, смущаясь столь откровенных собственных мыслей. Он не осознавал до конца своих чувств, не мог дать определения эмоциям, что колыхались внутри, когда он был с Мегуми или думал о нем, и не знал, как описать четко и лаконично то, что между ними. Понимал он только, что происходящее раскрывало для него что-то совершенно новое в жизни, чего не хотел бы упускать, что давало комфорт и желание скорее закончить дела и поспешить в место, которое они нарекли домом, пусть и съехались они всего несколько месяцев назад. Юджи закрыл глаза и позволил себе смело прижаться щекой к черной растрепанной макушке. Мегуми не пошевелился, его грудь размеренно поднималась и опускалась; под тихое сопение последние мысли растворились во сне, превратившись в размытые образы ночных грез. … Разбудила его легкая вибрация телефона; бледный свет экрана виднелся светлым размытым пятном через полусомкнутые ресницы. Юджи нахмурился от вида незнакомого номера в мессенджере, а потом больше — от текста под ним. Приветик, Юджи-кун! Заедь ко мне завтра! ~ Он заморгал и сфокусировался на цифрах в верхнем правом углу — почти четыре утра. Это еще кто? Второе сообщение пришло сразу за первым: Машина будет у твоего дома к 10, не заставляй Нанами ждать! Он и так до отвратного зануден в последнее время, больше чем обычно я не вынесу :/ Неужели?.. Сонный морок развеялся, пока он удивленно смотрел на знакомое имя, сложив два и два. Откуда у него его номер?.. Годжо-сан? Это вы? Прошло около минуты, прежде чем собеседник начал печатать что-то снова. Ответ лаконичен: Он самый! Давай, тогда до завтра! (ɔˆз (ˆ⌣ˆc) И все. Юджи автоматически отправил короткое «ок», что осталось непрочитанным, c трудом осмысливая полусонным мозгом случившееся, потер лицо, расправил, как мог в своем положении, затекшие плечи. Мегуми все-таки почувствовал движение и заерзал на плече, пробормотал какой-то вопрос, захлопав сонно глазами. — Еще рано, спи. — Я пойду к себе, — прошептал Мегуми в ответ, отодвинувшись и плотнее кутаясь в плед. — Закроешь окно? — Да, конечно. — Юджи проводил его взглядом до двери спальни и подумал, что ему тоже надо бы отправляться в собственную в комнату и хорошо выспаться. Он все еще не понимал, как так вышло, что завтра ему снова предстояло увидеть Сатору Годжо, с которым он уже успел попрощаться.