Your constellations

Яркие лучи солнца приятно грели мягкие скулы. На душе было тепло и одновременно горестно от того, что скоро это закончится, потому что на сегодня стая передавала новость о сильном ливне в обед. Хенджин нежился на траве его любимой поляны практически час, но понимал, что ему стоит уже пойти к их посёлку, иначе попадёт под дождь и потом будет не весело лечиться. Он уже собирался было подняться, как услышал позади себя тяжёлое дыхание — слух у подобных ему был невероятным даже без принятия обличия. Он по запаху сразу же понял, что это отец, и сдержался, чтобы не закатить глаза. Небольшое копошение, и вот он уже слышит, как босые ступни шагают по траве позади него. — Хенджин, я же говорил, чтобы ты вернулся домой вовремя. Уже через минут десять начнётся ливень. — Па, я знаю. Уже собирался идти. Не нужно так переживать за меня. Хвану было почти восемнадцать лет, совсем скоро — по расчётам местных медиков их стаи — он проявится, и все наконец-то узнают, кто он: омега или же альфа. Было волнительно. Он знал, что многие ожидают, что он будет альфой и сможет даже без второй половинки управлять всей стаей. Его раздражало это, потому что кто вообще решает за омег, могут они справиться с опасностью сами или нет? Ему хотелось стать омегой, чтобы доказать всем, что они могут быть сильными вне зависимости от своей принадлежности. Но решал это не Хенджин, а природа, и парень должен быть благодарен её выбору в любом из случаев. Его отец устроил верные порядки в стае, он смог добиться беспрекословного уважения ко всем независимо от того, кто они, кого они любят, как выглядят, что едят и предпочитают в жизни. Он был прекрасным вожаком, и Хенджин хотел соответствовать. Все невзгоды обходили их большую семью, потому что Бан Кристофер Чан — так звали его отца — всегда защищал всех и был в первых рядах, чтобы уберечь стаю. Он не жертвовал своими помощниками, которые всегда были с ним в любой опасности, он жертвовал в первую очередь собой. У Хенджина было два отца, но один из них — муж Чана, к сожалению, умер. Тайна его смерти всё ещё закрыта для Хенджина, но отец обещал рассказать обо всём, когда юноше исполнится восемнадцать, поэтому он терпеливо ждал. — Ладно уж, пошли, — тихо ответил вожак и, превратившись, стал ожидать сына. Хенджин забрался на спину отца, и они побежали к посёлку. Дети, родившиеся у семьи вожаков, не могли принимать обличие волка, пока не проявится их сущность. Из-за этого они были уязвимы, поэтому вожак и стая всегда оберегали их, сдувая пылинки. Все остальные оборотни рождались сразу в обличии волка, и сущность их проявлялась сразу же — даже в животе у родителя могли определить: альфа волчонок или же омега. Хван уже был в предвкушении, он был похож на отца многим, поэтому надеялся, что и обличие волка у него будет похоже с его. Чан был огромным оборотнем, самым большим в стае и самым сильным. У него была густая чёрная шерсть, а глаза светились кроваво-красным независимо от того, день это или ночь. Бан родился в семье вожаков, которые ранее творили ужасные вещи с их стаей. Крис смог прекратить это сразу же, как только перенял правление стаей. Он прогнал всех вожаков, потому что выдерживать такое отношение, выливающееся на стаю ежедневно, было сродни пытке. Ему было больно смотреть на этих оборотней: все были сломлены и разрушены своими же вожаками, — но с появлением Криса в лице главаря их семья начала расти и чувствовать себя лучше. Чан каждый день водил в лес отряды, чтобы они искали пропавших или потерявшихся оборотней, а их было очень много, и их всех они приводили в стаю. Таким образом, двадцать лет правления, и их семья увеличилась до большого количества оборотней. Территория стаи не знала границ: они жили в самом центре огромного леса, и вся эта местность была в их руках. У них имелись медики, воины, учителя и даже свой, как бы «громко» это ни звучало, ресторан, где оборотни, лучшие в деревне по готовке, готовили им еду. Любые споры и конфликты сразу же пресекались вожаком, если они переходили грань дозволенного. У них было категорически запрещено как-либо обижать друг друга, проявлять неуважение и драться со своими же. Если Чан узнавал о том, что кого-то из стаи унизили, избили или же наговорили плохих слов, он в наказание оставлял их в местной «школе» на целый день, чтобы те учили название всех трав, которые только существуют в лесах. И это не зависело от того, сколько этому оборотню лет. Действовало очень даже хорошо, потому что дополнительно он заставлял их переписывать всю книгу о травах, а не только учить, так что эффект был идеальным. Но также в их стае была одна самая запрещённая тема, поднимать которую не разрешалось никому — люди. Люди убивали их, пытали, насиловали их омег, пытались сжечь лес, заходили на их территорию, желая напакостить, поставить смертельные ловушки и в очередной раз попытаться разрушить их род. Людей ненавидели все до единого в их стае, но, как будто насмехаясь, судьба решила поиздеваться. Хенджина, сына вожака, застало всё это слишком неожиданно. Ещё с детства он часто сбегал к краю их леса и изначально это было лишь из любопытства, но после нескольких походов туда юноша увидел что-то неземное, что описать иными словами просто невозможно. Мальчик с длинными белоснежными волосами просто убивал Хенджина своим существованием и своей красотой. Он — ангел, он убийственно-восхитителен, он прекрасен, мил, обаятелен; и Хван может рассказывать обо всём, что с ним связано, вечность. Изначально Хенджин не понимал, кто он: человек или всё же ему подобный. И один раз, когда он смог подобраться к мальчику максимально близко и услышать запах, то с огромной болью, которая застряла буквально в горле, понял: он — человек. Хенджин тогда прорыдал всю ночь, потому что более четырёх лет следил за ним, пытался подобраться ближе, хотел рискнуть и познакомится, но с такой ужасающей грустью узнал, что он никогда не сможет этого сделать. Хенджин так и не рассказал отцу об этом случае, не рассказал о щемящих чувствах, которые разрывали его влюблённое сердце. Хотелось, чтобы всё прекратилось, чтобы война между людьми и оборотнями закончилась, потому что он чувствовал, что уже не выдерживает боли, появившейся из-за этого человеческого мальчика. Первая любовь часто болезненна, но его любовь казалась и вовсе невыносимой. Хван долго думал об этом, и вот, спустя почти восемь лет с момента, когда он в первый раз увидел этого ангела, Хенджин захотел рассказать обо всём Чану. Любовь так никуда и не делась. Мальчик с обличием ангела всё ещё сидел на поляне около края леса каждый день и читал книгу, опершись о дерево, которое с каждым годом становилось всё больше. Как и он сам. Белокурый мальчик стал прекрасным юношей, который, кажется, стал светиться ещё сильнее по мере взросления. Хенджин успел выучить каждую черту его лица — зрение у него было то что надо, почему подходить очень близко не было надобности. Хван мог часами смотреть на него, пока юноша не обращал внимания ни на что вокруг и внимательно бегал глазами по строчкам в книге. Хотелось дотронуться просто до дрожи, хотелось поговорить, услышать хотя бы раз его голос и утонуть в нём, но, видимо, было не суждено — он просто читал и после уходил в сторону человеческого города. Спустя ровно десять минут Чан и Хенджин наконец оказались дома. Дождь хлынул вовремя, как и предсказывали. Они жили только вдвоём. Хижина была утеплена, у них было две отдельные комнаты и тёплый камин. Независимо от статуса у всех оборотней в их стае были одинаковые дома, в которых было всё для уюта. Кушали они всегда всей стаей на их главной поляне, где устраивали костёр и готовили еду — либо каждый сам себе, либо сразу для всех. В их рационе всегда было мясо, овощи, которые они сами выращивали на поле, и чистая вода. Также часто имелись фрукты и крупы. В общем, стая цвела, и они не забывали каждый день благодарить их вожака за всё, что он сделал для них. — Пап, — обратился Хенджин к Чану, когда они сидели и грелись у камина, пока на улице шёл ливень, — я хотел поговорить. — М? — Крис сильнее закутал Хвана в плед и пригладил его волосы. — Как ты думаешь, кем я стану? — решил он всё же начать издалека. — Независимо от того, кем ты будешь, сынок, все будут любить тебя, поэтому не волнуйся так за это. — Но всё же, кем? — не унимался Хенджин, он хотел услышать это от отца. — Милый, ты же знаешь, что я не могу ответить. Я отношусь абсолютно одинаково как к омегам, так и к альфам, и не могу сказать, кем ты можешь стать. — А вдруг, я буду слабым вожаком, пап, вдруг, не смогу уберечь стаю и быть хорошим правителем? — Ты никогда не будешь слабым и никогда не будешь плохим вожаком. Я всегда буду рядом с тобой и со всем помогу. У тебя всё будет хорошо, как и у твоей стаи. — А если я скажу тебе о том, что полюбил человека, ты сильно разочаруешься во мне? — он не смог сказать это обычно, пришлось шёпотом, потому что безумно боялся, что его голос дрогнет. Повисла гробовая тишина, был слышен лишь треск дров в камине. Хенджин слышал, как у отца участилось сердцебиение, и чувствовал нарастающую тоску вокруг них. И пусть он ощущал эту грусть всем телом, Чан решил просто добить его своей любовью. — Нет, я не разочаруюсь в тебе, малыш, — так же тихо прошептал он. Хван бросил взгляд на поникшего отца, который, видно, держал себя, не желая давать слабину. Ему было тяжело, и Хенджин не совсем понял причины и такой реакции, потому что он ожидал злость, крики, но… Ничего из этого не последовало. — Пап, я… — юноша не мог спокойно смотреть на это. — Прости меня, прошу. — За что? — За то, что я тебя подвожу, — в уголках глаз собралась влага, но Хенджин не позволял себе плакать. После своей первой и единственной истерики, когда он узнал о том, что его любовь — человек, юноша зарёкся не пускать слёз. — Никогда и ни при каких обстоятельствах ты не подведёшь меня. Так почему ты извиняешься? — Потому что я… Я сдался. Я даже не пытался бороться со своими чувствами, что уж тут. И я не могу перестать чувствовать это к нему, пап. Я так сильно его люблю, он вызывает во мне ужасно сильные эмоции, я так хочу быть с ним, но так боюсь… Я не знаю, что мне делать, я запутался окончательно. Я… — Чан посмотрел на него и ужаснулся, когда увидел себя в своём сыне, который повторяет его историю. И ему стало больно. Безумно сильно больно. — Иди сюда, — Крис укрыл его своими объятиями. Он всегда будет прикрывать его собой, защищать и делать всё, лишь бы сын был счастлив. Бан не мог злиться, пусть и хотел, но хотел только на себя. Это он не уследил и не уберёг, и в этом только его вина. В далёком детстве Чан был наивен настолько, что не хотел слушать стаю и всегда думал, что их истории о людях — выдумки. Так вот к чему же это всё привело? Он ходил в человеческий посёлок без разрешения родителей и с интересом изучал людей. Так как тогда у него ещё не было обличия, он выглядел так же обычно, как и все люди. Однажды Крис встретил там парня, который поселился в его сердце на долгое время и не выходил у него из головы. Чан рискнул тогда всё же познакомиться с ним и всё было хорошо до того момента, пока спустя шесть лет его сущность проявилась. Чан думал, что может рассказать этому парню обо всём, может надеяться на то, что его примут таким, какой он есть, и не отвергнут. Но всё оказалось намного хуже: тот вместе со своими родителями сразу же пошёл на его охоту, желая убить, без единого слова и объяснения, а Чан тогда только превратился и не мог идеально управлять своим волчьим телом, из-за чего его действительно чуть не убили. Этот же парень стрелял в него вместе со своим отцом и кричал вслед ненавистные слова. Сердце Бана в тот момент разбилось вдребезги, ему не стало лучше даже спустя большое количество времени. С папой Хенджина у них были отношения, можно сказать, рабочие, но ему всё равно было больно, когда он умер. И умер он из-за людей, в чём виноват Чан — не уберёг, лишил своего сына папы из-за неосторожности, не уследил, в чём до сих пор винил себя. — Кто он? — когда Хван немного успокоился, Чан всё же решил спросить. Он прекрасно понимал его и не мог оставить сына одного в такой ситуации. Мужчина уже догадывался, что тот что-то скрывает, но не давил и не выпытывал, ожидая, когда юноша сам решится. — Я не знаком с ним, я лишь много лет наблюдаю издалека. Ты же знаешь поле на окраине леса, где уже начинаются человеческие владения? — Чан слегка кивнул. — Он почти постоянно сидит там около дерева, читая книгу. Я никогда с ним не разговаривал, не слышал его голос, он также меня не видел, но то, что я ощущаю к нему, не описать никакими словами. Я понимаю, что это, возможно, глупо, но я не могу перестать чувствовать это к нему. У него невероятные белоснежные волосы, на его щеках и даже плечах разбросаны созвездия — это веснушки, но я называю их так, потому что, мне кажется, это подходит под описание сильнее. Он часто сидит и улыбается, читая книгу, и это нельзя описать иначе, кроме как улыбка ангела. Я просто… — Хенджин тяжело вздохнул, было сложно описать все свои чувства к юноше, но отец понимал его и так. — Ох, малыш… — Чан всё ещё обнимал его, только теперь ещё и гладя по спине. Внезапно на улице раздался треск и послышались крики. Крис хотел было разозлиться, что его прервали на таком моменте и именно тогда, когда сын решил открыться ему, но нужно было посмотреть, что произошло. В добавок ко всему послышали голоса, кричащие: «Позовите Кристофера!» Вот после этого ему точно нельзя отмахнуться и попросить быть тише. — Сынок, я сейчас быстро всё улажу и вернусь, ладно? Сиди, грейся, я быстро, — Хенджин лишь кивнул, вымученно улыбнувшись, и, посильнее закутавшись в плед, стал ожидать отца. На улице был какой-то хаос, но из-за чего — Крис всё ещё не понял. Подойдя к группе альф-воинов, он спросил: — Что произошло? — вопрос требовал ответа, но воины были напуганы настолько, что не могли связать слова в предложение. — Нам сообщили, что видели большую группу людей с разным оружием, которые двигаются в сторону леса, так ещё и именно в сторону нашей стаи, — сказал самый спокойный оборотень и посмотрел вглубь леса. — Кто сообщил? — Крис напрягся, но старался не показываясь этого. Заметить его злость можно было лишь по стремительно нарастающему запаху альфы. — Ваша правая рука — Ли Минхо. Он вместе с Со Чанбином проверяли округу перед ливнем и только недавно вернулись, чтобы сообщить плохую новость. — Где они? Почему сразу не пошли говорить об этом мне? — Я не знаю, Кристофер, не знаю. Но сейчас они собирают воинов, чтобы ещё раз проверить обстановку, а потом, если ситуация потребует бо́льшего вмешательства, собрать всех остальных альф стаи и идти прогонять людей с нашей территории. — Вот же ж дети, — прорычал вожак и, перевоплотившись в волка, сразу же стал искать своих непутевых друзей, которым пусть и доверял больше жизни, но если они решали что-то такое без него, то могли отхватить неплохую оплеуху. Его лучшие друзья оказались около хижины основных сборов воинов их стаи, и Чан, не церемонясь, запрыгнул на них в обличии волка, кутая своим весом и размером. И только когда те заскулили под ним от тяжести, он перевоплотился обратно, смотря суровым взглядом. — Что вы задумали? Почему я узнаю такую новость не от вас, а от других? — Крис был зол, но всё ещё старался держать себя в руках. — Прости, — сразу же начал Чанбин, но Минхо его перебил. — Мы видели, что ты с Хенджином сидишь дома и он был очень расстроен, поэтому не хотели мешать и прерывать вас, ведь ты не так часто настолько душевен с ним. — Минхо, если ситуация таких масштабов, то как раз-таки ради его безопасности и ради безопасности всей стаи вы должны всегда в первую очередь предупреждать меня, ясно? Я обязательно извинюсь перед ним за то, что пришлось вновь отлучиться, но если бы я так и не был введён в курс дела, с ним, как и с нашей стаей, могло бы что-то произойти. Поэтому заканчиваем эту тему и рассказывайте, что произошло. Они синхронно вздохнули, начав рассказывать обо всём. Чан на каждом предложении всё больше напрягался, злость нарастала, а страх за его сына и стаю возрос до предела. — Сука, — всё же выругался он в конце и, не говоря ничего более, стал собирать всех воинов на основной поляне. — Послушали меня! — громко крикнул Бан, когда все нужные альфы и омеги собрались вместе. Все сразу же затихли, внимательно слушая вожака. — Мы не будем брать всех воинов: одна половина останется здесь защищать детей, стариков и омег в положении, а вторая пойдёт со мной. Я обещаю вам собой и лесом: никто не умрёт и все будут в порядке. Чанбин, — обратился он без паузы к лучшему другу, — забери Хенджина и оставайся с ним до последнего, пока мы не вернёмся. Не геройствуй собой, а сделай так, чтобы и ты, и он остались в порядке и без единой царапины, понял? — Со кивнул и без промедления побежал к хижине вожака забирать его сына. Чанбин и сам то не был слишком взрослым, всего на десять лет старше Хвана, но уже стоял в первых рядах сильнейших воинов стаи. — Разделитесь на две половины, решите между собой, кто останется, а кто пойдёт, даю вам пять минут и выдвигаемся. Стая сразу же послушалась, делая всё, как велено. Они доверяли вожаку беспрекословно и знали, что тот никогда не даст их в обиду и сделает всё, лишь бы все остались целы. Когда альфы определились, Чан подозвал к себе Минхо, чтобы он шёл бок о бок с ним. Все альфы, что шли в лес, начали снимать одежду, чтобы не порвать её во время превращения. Один за другим воины стали превращаться в волков, никто не был похож на другого, все были разной расцветки, размера и силы. Когда все превратились, Бан уже хотел было также последовать за всеми, но его прервал тихий, жалобный голос на грани истерики. — Отец? Почему ты… — Крис посмотрел на своего сына, у которого был такой вид, словно Чана прямо сейчас убивают. — Сынок, я буду в порядке, обещаю тебе. Вернусь целым и невредимым, хорошо? — он подошёл ближе к сыну, присев перед ним на корточки и взяв его ладони в свои. Воины сзади терпеливо молчали, опустив головы и не смотря на будущего вожака и его слабость перед родителем. Все проявляли уважение, ожидая в волчьих обличиях. — Я не хочу, чтобы ты шёл туда. Я не хочу терять тебя, — Хенджин тяжело дышал и бегал взволнованным взглядом по лицу отца, а тот старался держать себя в руках и улыбаться ему, успокаивая. — Ты не потеряешь, малыш. Я не брошу тебя никогда. Всё будет в порядке. Я как вернусь, всё расскажу, а пока следи за всеми здесь. Не обнимаемся, потому что мы не прощаемся, — улыбнулся вожак и, потрепав Хенджина по волосам, обратился в волка и повёл воинов за собой, не оборачиваясь. Хван до последнего смотрел вслед отцу, который постепенно скрывался в темноте леса, дождь ненадолго прекратился, но спустя пару минут вновь хлынул с новой силой. Хенджин не хотел уходить, он хотел стоять на этом же месте, ожидая возвращения отца, но Чанбину пришлось всё же загнать его к себе домой, чтобы согреть. Было неспокойно на душе, но он доверял отцу и верил каждому его слову, поэтому послушно сидел, ожидая их возвращения.

***

Волки сзади были тише воды в океане в самый спокойный день, но вожак ступал стойко и не скрывал своего присутствия. Он шёл в самом начале, около него немного сзади шёл Минхо и следом все остальные. Красные глаза светили как кровавая луна, в лесу было мрачно из-за всё ещё не прошедшего ливня, а облака закрыли небо полностью. Чан внимательно следил за запахами, было тяжело определить человеческий из-за того, что рядом с ним было очень много воинов, но на то Бан и не был обычным оборотнем. Запах человека, причём не одного, начал щекотать ноздри волков спустя минут десять, как они вышли из своей деревни. А ещё ощущаемый запах страха. Чан рыкнул, было слышно отчётливый запах омеги, человеческой, у которой вперемешку с безумно сильным запахом было слышно кровь. Крис не понимал, в чём дело. Не понимал до того момента, пока не увидел идущих людей, которых было не меньше пятидесяти, а то и больше. Вначале шёл какой-то альфа, сзади него три человека, которые держали что-то в руках, но что — пока было не видно. Волки, шедшие с Крисом, сразу же попрятались в кусты — это было по плану, так что их было невозможно заметить, пока они сами оттуда не выйдут. Вперёд ступил только вожак. Люди заметили его почти сразу, а он и не скрывался. Кровавые глаза впёрлись ровно на идущего спереди человека и не отводились, пока тот внимательно изучал его. — Здравствуй, вожак. Можешь принять свою настоящую форму, не переживай, — волк не менялся в своём обличии и всё так же внимательно, не отводя взгляд ни на секунду, смотрел на человека. Он был самым большим волком — по крайней мере в этом лесу — и его рост, даже если он стоял на четырёх лапах, превышал рост человека, который стоял сейчас самым первым в отряде людей. — Не хочешь? Ну что же ты, мы не настроены враждебно. Чан превратился, да настолько быстро, что некоторые люди, стоящие позади от их ведущего, вздрогнули. Крис был нагим, но его это не смущало никогда, и от этого страх, который он вселял во врагов, не менялся в интенсивности. — Вы зашли на нашу территорию, в ваших руках оружие, вы пришли не один, а с отрядом людей, и хотите сказать, что не настроены враждебно? Кому же вы интересно врёте, человек? — У нас есть для вас предложение, которое поможет прервать всю войну между нами, — Чан усмехнулся, еле сдержавшись, чтобы не засмеяться. — Тысячелетиями вы убивали нас и пытались разрушить наши дома и поселения. Тысячелетиями вы калечили наших детей и омег, вы насиловали их и впоследствии убивали. Тысячелетиями вы лезли на нашу территорию и сжигали наши леса, так о каком перемирии идёт речь? — Сначала выслушай меня, вожак, и потом решишь, что делать. У нас есть для вас подарочек. Можете делать с ним, что хотите: можете выразить на нём всю свою злость в сторону нашего народа, можете пытать, пользоваться, убить, или же можете принять к себе, как члена стаи — мне абсолютно всё равно. Но нам нужно, чтобы этот малыш был у вас. Его родители — королевская семья, которая нам, понимаете, ну очень сильно мешает. Если мы уберём их потомка, замаскировав всё под то, что он просто пошёл в лес и не вернулся, то мы займём трон, и наконец-то их правление разрушится. Чан закатил глаза, громко и наиграно вздохнув. — Понимаешь ли, в твоей истории, конечно, всё интересно и хорошо, но ты не учёл того, что если ты скажешь королевской семье, что их ребёнок пошёл в лес и не вернулся, они пойдут искать его именно в лес и наверняка не одни, а со своими воинами. Ты навлечёшь этим на нас ещё бо́льшую беду. — Хм, а оказывается, оборотни не такие глупые? Что ж, тогда, как тебе предложение, что я устрою всё так, чтобы никто не сунулся в лес? Так пойдёт? — И кто же тебе поверит, интересно? По тебе видно, что ты не сильно большого статуса в своём городе, тогда как же ты это сделаешь? — Ах ты, — уже хотел было разозлиться ведущий человек, но сзади его прервал тихий всхлип, который слышали все. — Покажи мне ребёнка, — грубо и требуя выполнения в сию же секунду. Из-за спины человека вывели его. Чан еле сдержал эмоции на своём лице. Это был он. Крис уверен на все сто процентов, что это был парень, которого описывал его сын. Веснушки разбросаны на щеках и плечах, белоснежные длинные волосы до плеч, милое лицо, которое в данный момент было на грани истерики, и миниатюрное телосложение. В сердце что-то ёкнуло. — Чем тебе не нравится правление его родителей, человек? — Эти люди слишком нежные. Они обращают внимание только на таких же добряков, как и они, а на нас, нейтральных, вовсе забили и забыли. — И это повод убивать их? Разве не проще посмотреть на свои ошибки тоже, решить их и обойтись без насилия? — Ты, видимо, не хочешь по хорошему, вожак, — Чан пустил феромон, который действует только на Минхо, намекая ему, что нужно делать. Ли понимал его без дополнительных объяснений, поэтому сейчас начал подбираться ближе к королевскому ребёнку. — Что в моих словах было не верно сказано? — Ты не понимаешь, да? Ответь мне: да или нет, — и мы закончим это, иначе я убью мальчишку сам, оставлю в лесу и сброшу всё на вас. — Что так, что так на нас пойдут подозрения, так что какой в этом смысл? — Смысл в том, что ты можешь спасти его, а иначе он будет мёртв. Я не уверен, нужен ли тебе этот ребёнок, но у него как раз началась первая течка, так что можете воспользоваться случаем и сделать так, чтобы он нарожал вам потомство, — Чан всё ещё держал лицо без единой эмоции, но после этих слов захотелось растерзать заживо. Он напряжённо усмехнулся. — Так вот как у вас, людей, обращаются с омегами. Я должен рассказать тебе кое о чём, пока мы не закончили со всем этим дерьмом. Омеги — не предмет для продолжения рода, они такие же живые существа, как и мы, как и ты, как и другие виды в природе. Они имеют право на отказ, если не хотят заниматься сексом, рожать ребёнка или же убирать говно за такими, как ты. Омеги во многих аспектах сильнее альф, и ты можешь прямо сейчас об этом узнать. Чан маниакально улыбнулся, кровавые глаза засверкали сильнее, и из кустов выпрыгнул Минхо, откусывая голову человеку, который грубо держал мальчика, и сразу же закрыл его собой. Лино был омегой, и он был сильнейшим воином в стае. Люди сразу же направили оружие на оборотня, но Чан прервал в сию же секунду. — Если хотите остаться в живых, идите из леса к чертям и не возвращайтесь сюда никогда. Оставьте мальчишку нам. И если до нас долетит слушок, что вы убили его родителей, разбираться с вами уже будем мы, — Чан вернёт ребёнка семье сразу же, как всё стихнет, а пока у них ему будет безопаснее, тем более с течкой. — В атаку! Все люди такие тупые? Крис закатил на это глаза, а Минхо, быстро среагировав, взял в зубы человека за его кофту и побежал вглубь леса. Ребёнок очевидно был не в состоянии даже банально забраться на него верхом. Чан превратился обратно в волка, рыкнул на своих воинов, чтобы они не вылезали из-за кустов, и ринулся защищать своих. Его стая обязательно поможет ему, если увидит, что вожак сам не справляется, а почему пока они сидели тихо, лишь наблюдая, как стремительно лес утопал в крови, на землю падали части тел и вокруг царил хаос. Люди, которые были особенно пугливы, ринулись бежать, а те, кто не успевал спастись, пытались отбиться, но сразу же отлетали в сторону уже без жизни в теле. Спустя примерно пять минут Чан сам уничтожил бо́льшую половину противников и только потом побежал следом за теми, кто сбежал. Никто не должен остаться в живых, иначе опять придут на их территорию и станут качать свои права. Он был убийцей, но он не трогал никого просто так, пока его стае и его сыну не угрожало что-либо. Такая уж судьба вожака, но он не хотел, чтобы всё это проходил его сын в будущем. Остальные волки вышли из-за кустов и уже через десять минут, рассмотрев ещё раз всю территорию, которая была вблизи бойни, отправились обратно в стаю. Никто не сбежал, ребёнок остался в порядке, и никто не пострадал, кроме вожака. В его теле было около пятнадцати стрел, ему пришлось идти до самого поселения в обличии волка, потому что его человеческое не выдержит столько ранений. Это не смертельно для волка, так что ему потребуется просто перевязывание от медиков, и спустя пару часов, как всё заживёт, он сможет опять принять человеческий облик. Было жаль только, что с Хенджином не сможет сразу поговорить обо всём. Ещё и привёл в стаю человека, которого любит его сын — настоящее комбо. У того, плюс ко всему, началась первая течка, что прибавляло ещё более странный оттенок всей ситуации. Нужно будет потом объясниться перед Хенджином. Минхо в любом случае всё расскажет стае и объяснит, какого чёрта они привели к себе течного человеческого омегу, а вожаку сейчас нужно отдохнуть и вылечить раны.

***

Лино появился в их поселении самым первым, так как на данный момент его единственной задачей было доставить ребёнка невредимым. Только вот что теперь с ним делать — он не знал. Где его держать? Что вообще позволено ему говорить? Придётся дожидаться вожака, потому что сам он не может ничего решить. А пока Минхо оставит человека у себя дома. Незамеченным, конечно, не вышло пройти мимо стаи, которая стояла в середине их деревни и ждала возвращения вожака с остальными, поэтому он тихо рыкнул им, показав, что скоро вернётся и всё объяснит. Оказавшись дома, Минхо наконец поставил человека на ноги и перевоплотился обратно. Он был без одежды, но стесняться такого же омегу, как и он, не собирался. Ребёнок сразу же попятился назад, загнанно дыша и смотря пугливо на Минхо. Его тело дрожало, а глаза всё время оставались влажными от пролитых слёз. Сильный малыш, в такой ситуации очень хорошо держится. — Я не собираюсь трогать тебя и как-либо касаться, успокойся. Нам следует дождаться вожака и остальной стаи, потом мы решим, что с тобой делать. Но обещаю: никто тебя обижать не будет, хорошо? — ребёнок продолжал дрожать и никак не реагировал на его слова. Минхо тяжело вздохнул. — Послушай, не в моих интересах причинять тебе боль, стая думает точно так же. Я понимаю, что всё это слишком для тебя и тебе страшно, но я не позволю, чтобы тебе сделали больно. Давай я тебе постель постелю пока, и ты просто отдохнёшь? Когда началась твоя течка? — мальчик сглотнул и ещё какое-то время пытался восстановить дыхание. Было видно, что он пытается совладать с собой. — С-сегодня, — у Ли чуть глаза не выпали из орбит, когда он услышал безумно низкий голос у такого ангела. Интересный экземпляр. — Тогда сейчас отдохни, потом я принесу тебе подавители от наших медиков. Не знаю, действуют ли они так же хорошо на человека, но попробовать нужно. Мне придётся отлучиться к стае и всё им объяснить, а ты просто полежи в кровати и дождись меня, я постараюсь быстро, — ребёнок кивнул и стал ожидать, пока Минхо покажет ему спальню. Тело у него уже не дрожало так сильно, а дыхание выровнялось. — Потом мы обязательно поговорим обо всём, а сейчас тебе стоит расслабиться.

***

Стая напряжённо стояла, дожидаясь Минхо и других, и вот наконец Ли вышел из своего дома уже в одежде и в человеческом обличии. Никто не давил и не расспрашивал, все ждали, когда он сделает это сам. — Кристофер и остальные всё ещё в лесу, и сейчас у них бойня. Мне было велено отвести это дитя сюда, всё остальное уже объяснит вам сам вожак. Судя по тому, сколько прошло времени, уже скоро они должны вернуться. Люди нам больше не угрожают, так что можете расслабиться и готовить ужин. И могу я спросить, где Чанбин с Хенджином? — оборотни ответили, что в доме Со, поэтому Минхо двинулся туда, чтобы проверить состояние сына вожака. А также нужно было вернуться к человеческому ребёнку, чтобы послушать его историю и решить, что делать дальше. По пути к хижине друга он зашёл к медикам, взяв у них подавители. Встретившись с Хенджином, он так же всё объяснил им с Чанбином, и те мгновенно расслабились, но только недоумевали, кого же вожак поручил привести Минхо. Ли сказал, что не собирается быть сломанным телефоном, и пусть Чан всё сам им рассказывает. И вот он вновь стоит перед своим домом. Ему было страшно за ребёнка, и даже если он человеческий, Минхо чувствовал, что он не плохой. Хотелось забыть всю гниль, что говорили о нём те люди, и чтобы ребёнок тоже это забыл. Отворив дверь и зайдя в свою спальню, Ли заметил, что тот уснул. Белоснежные волосы рассыпались по подушке, веснушки будто стали ещё отчётливее, а ресницы подрагивали. Минхо не сразу это заметил, но когда подошёл поближе, увидел, что у малыша были мокрые штаны. Течка была в самом разгаре, и, видимо, у него она была довольно сильная, раз всё настолько промокло. Ли начал смотреть в своём шкафу какую-то одежду поменьше, чтобы дать человеку, и, наконец, найдя то, что нужно, попытался переодеть его, при этом не разбудив. Расправившись со штанами, он натянул на него новые, в очередной раз удивившись нежности этого мальчика. Его кожа была так же белоснежна, как и волосы, невероятно. Спустя минут тридцать в его дом постучали. Минхо сидел на краю кровати, ожидая возвращения вожака. Открыв дверь, мужчина увидел одного из альф, что пошёл вместе с ними. — Кристофер ранен, нужно хотя бы пару часов, чтобы восстановиться. Пока он не может принять человеческое обличие из-за ран. — Медики с ним? — Минхо нахмурился. — Да, сказали, что ничего смертельного, ему стоит лишь продержаться в волчьем обличии, пока раны не заживут хотя бы на половину. — Хенджин как? В курсе? — Нет, Чанбин пытается всеми силами удержать его в доме. Сын вожака пока не знает, что мы вернулись. — Хорошо, позаботьтесь о нём и сообщите мне, как поправится. Пары часов, говорите, хватит для полного заживления? — Да. — Отлично, спасибо за информацию, — поклонившись, Минхо пошёл обратно к кровати ребёнка — тот всё ещё спал, что к лучшему. — Что же такое случилось, что они тебя так возненавидели, малыш? — прошептал Ли, смотря на беззащитного омегу. Ему было жаль. Единственный человек, который оказался здесь, был хорошим и добрым — это чувствовалось сразу. У оборотней всегда было предчувствие, когда плохое, а когда хорошее. Ли слышал с улицы вкусные запахи еды, которую готовила их стая на вечер. Все вернулись целыми, кроме вожака, и за это ему его семья всегда была безумно благодарна, потому что он никогда не подвергал их опасности, если может справиться сам. Это вызывало огромное уважение. Пока Лино был в ожидании, он решил почитать книгу, что завалялась у него на полке. Спустя минут двадцать в дверь вновь постучали. Минхо не знал, кто это может быть, но как только он отворил дверь, увидел его. — Привет, извини, что не сразу зашёл проведать, я практически целый час успокаивал слишком впечатлительных волчат, когда они увидели вожака, — Джисон смущённо улыбнулся, а Ли был готов провалиться под землю. Хан был его тайной любовью, о которой никто не был в курсе. Длилась она много лет, да так долго, что Минхо не помнит точно, когда его чувства к альфе в принципе появились. Хан был главным медиком их стаи. Лино недавно стукнул тридцатник, а Джисону только двадцать пять, но это не мешало его сердцу так сильно полюбить младшего, что душа чуть ли не покидала его тело. — Всё в порядке, чего ты? — заплетаясь, ответил он, отвечая на осторожные объятия Хана. — У тебя так сильно пахнет омегой, но это же не твой запах. — Долгая история, — вздохнул старший, приглашая Джисона зайти в дом. Они сразу же двинулись в сторону спальни, и взгляд Хана зацепился за спящего ангела на кровати его друга. — Он же не из нашей стаи, я прав? — Не из нашей. — Это человек, — сказал очевидное Джисон, как только сильнее принюхался к запаху. Волком тут и не пахло. — Спрашивай у Чана обо всём, моё дело лишь чтобы он был в порядке и его никто не трогал, — внезапно в дом постучали опять, только громче, чем обычно. Если ребёнок проснётся, Минхо за себя не отвечает — всех переубивает. На пороге стоял Чанбин с ошарашенным видом. — У Хенджина начался гон! Он альфа! — Джисон сразу же заткнул ему рот ладонью, шикнув и ещё подзатыльник в добавок приписав. — Можно не орать? — прошипел Минхо и, выпихнув всех из дома на улицу, стал слушать Чанбина. Он был настолько ошарашен, будто что-то принял перед этим. Но это была просто искренняя радость. — Боже мой, почему именно в такой момент Чан не может обратиться и узнать об этом первым?! — Почему ты вообще оставил его одного, уважаемый? Где он? — Минхо хотел закатить глаза от этой тупости. У сына вожака начался первый гон, значит, что совсем скоро он сможет принимать обличие волка — это такое важное событие, а Чанбин пришёл тут орать им, так ещё и без оборотня, о котором идёт разговор. — Он сам меня прогнал из моего же дома. У него такая сила, что я чуть не упал от того, как он меня за дверь толкнул. — Блять, Чанбин, ты один из сильнейших воинов стаи, и ты хочешь сказать, что несовершеннолетний сын вожака смог тебя выпихнуть? — Джисон старался не смеяться с этой перепалки, но получалось плохо. — Минхо, я без шуток! Он очень силён! — сзади мужчин и около дома Ли послышался громкий звук, все трое повернулись в ту сторону. Очень медленным шагом к ним шёл волк, шерсть которого была белоснежнее снега, а размером он был определённо больше, чем все их остальные воины, хотя было видно, что волк ещё не полноценно вырос. Его глаза сверкали ярко-зелёным оттенком с кровавыми прожилками, которые наполовину закрывали глаза. С каждым его шагом рык становился громче и сильнее, а троица стояла в полнейшем шоке. — У нас разве есть кто-то в стае с такой расцветкой? — прошептал Чанбин друзьям, не двигаясь. — Никого. Волки с подобным цветом даже в горах безумно редкостные, в основном самый светлый цвет — светло-серый, — прошептал в ответ Минхо. Джисон старался не поддаваться панике, хотя было заметно, что этот волк уж точно не обычный. Нужно было определить, из-за чего он зол, и устранить проблему. Оборотень не давал им много времени и только быстрее подходил, скаля зубы и готовясь нападать. Минхо уже было хотел превратится в волка, чтобы защищать — не зря же он второй самый сильный после вожака в стае, но внезапно сзади них, только с другой стороны, раздалось рычание. Отличить этот звук было легко, потому что только у вожака рык был столь сильным. Удивительно, но на нём не осталось ни единой раны, что означало: выздоровление прошло ещё быстрее, чем предсказывали медики. Вожак медленно подходил к белому волку, который не прекращал рычать. Но в одно мгновение, как только Крис подошёл почти в плотную, белоснежный оборотень заскулил и ринулся в объятия вожаку, начиная вылизывать его шерсть. Троица стояла в ещё большем ступоре, и только потом до Чанбина начало медленно доходить. — О Господи, ребят, это же Хенджин! — пока отец с сыном вылизывали друг друга и неконтролируемо махали хвостами, троица с облегчением выдохнула. Чан, не оборачиваясь, повёл Хвана за собой, подталкивая его и будто говоря: «Следуй за мной», и они скрылись за другими домами. — И что это только что было? — прошептал Минхо, всё ещё не решаясь нормально двигаться. — Самый главный вопрос: из-за чего Хенджин так разозлился? Понятно, что у него гон, но чаще всего альфы злятся в таких ситуациях только тогда, когда их омеге что-то угрожает или кто-то вообще к ней подошёл, — Джисон рассуждал скорее сам с собой, но его всё равно внимательно слушали. — У него ведь ещё нет омеги, ему всего семнадцать. — Не обязательно, чтобы у тебя уже была пара. Он может просто любить омегу и всё равно так реагировать, даже не присвоив её себе, — Хан напряжённо думал, осматривая окрестности и вспоминая, какие омеги могут жить в ближайших домах. Пока на ум приходило только пару взрослых омег уже с семьями, и юноша, что спал дома у Минхо. Ну и сам Лино. Других омег здесь точно не было. — Но кого? Здесь же все взрослые омеги, не считая ангела, что мы забрали, — ответил старший. — Не знаю, честно, — вздохнул Джисон. — В любом случае, Чан всё решит сам. Не в нашем праве как-либо поучать его сына и выяснять, кого он любит и его реакцию на это.

***

— Пап, — как только он принял обратно свой человеческий облик, то кинулся к отцу с объятиями. — Я же обещал, что всё будет хорошо, — Чан пригладил пушистые волосы сына, успокаивая. — Всё равно ты был ранен, хотя обещал, что постараешься вернуться без единой царапинки. — Независимо от этого все остались целы, а я очень быстро поправился, так что не бурчи и лучше расскажи, как я пропустил твоё проявление? — Я не знаю, па, сам не ожидал, что это произойдёт так скоро. — Твоя расцветка просто невероятна, ты знал? — прошептал Чан, оглядывая сына вновь. Мужчина был очень горд, понимая, что из Хенджина выйдет невероятный вожак. Когда дети вожака принимали своё обличие в первый раз и их сущность проявлялась, у них менялся цвет волос под цвет шерсти волка. Поэтому сейчас волосы Хвана были белоснежного цвета; такого белого, что, казалось, ярче самого чистого снега. Так же, чаще всего, цвет шерсти волка определялся природой по его чувствам, по его истинной паре, по его любви и по омеге, который будет с ним в будущем. Природа понимала и знала всё, и именно поэтому Чан был чёрной расцветки и его волосы были словно смоль — его любовь была также с чёрными волосами, которая в итоге и разрушила Кристофера. После человека, которого он полюбил всем сердцем, у Чана не было никого, и в итоге природа в его случае ошиблась. — Я всё ещё не могу понять, почему я такой белоснежный. Я думал, что буду выглядеть так же, как и ты, — Чан знал, что ему стоит кое-что рассказать сыну и самому как можно скорее проверить, всё ли в порядке. Он нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Малыш, можешь ещё раз описать того мальчика, которого ты любишь? — осторожно спросил Крис. Хенджин не ожидал столь быстрой смены темы, но всё же ответил. — У него белоснежные волосы немного ниже плеч, созвездия на щеках и на плечах, его носик выглядит, как кнопка, а губы припухлые и в форме сердца. Он очень худенький и небольшого роста, — Чан улыбнулся. Значит, он точно не ошибся, только вот теперь нужно было очень многое прояснить и решить. — Ты посидишь какое-то время дома без меня? Мне нужно рассказать всё стае, тебе пока нежелательно выходить, потому что первый гон чаще всего самый чувствительный. Я пришлю к тебе Джисона, он посидит с тобой, пока меня не будет. — Но ты так и не рассказал, что случилось, и что вы сделали с теми, кто зашёл в лес. Мы будем в порядке? — Да, сынок, больше нас не потревожат. По крайней мере, в ближайшее время точно. Я обязательно обо всём расскажу, как закончу со стаей и другими делами, ладно? — Хван кивнул, улыбнувшись. — Ты так сильно вырос, не узнаю своего сына, — усмехнулся Крис, оглядывая Хенджина. Проявление сущности альфы подействовало на парня очень сильно. Этим омеги и альфы отличались: до проявления оборотни могли быть похожими на омегу — их тело было хрупким и без большого количества мышц. И Хенджин не был исключением. Но когда его волк проявился вместе с сущностью, его тело стало стремительно расти в мышцах и размере. Теперь Хенджин был практически одного роста с отцом, а мышцами уступал разве что совсем немного — его тело всё ещё не полностью сформировалось. Магия природы, так сказать. — Только сейчас заметил? — фыркнул Хван в ответ. — Я думал, ты заметил это сразу же, как меня увидел. — Да увидел я всё сразу, увидел, не ворчи. Просто нужно было изначально потискать тебя немного, прежде чем говорить об этом. — Вожак такой нежный, когда находится со своей семьёй. Удивлён, конечно, удивлён, — только его сын мог с ним так шутить, и Крис безумно радовался, когда видел и слышал радость с хитринкой в голосе Хенджина. — Всё верно, только тебе такое позволяю, малыш. Наконец выйдя из дома, Чан пошёл искать Джисона, а также желал проведать Минхо. Нужно было выяснить, как человек чувствует себя и что с ним делать в дальнейшем. Скорее всего, нужно было отправить домой, к людям, но изначально нужно было спросить об этом у самого ребёнка. По дороге к дому друга Чан никого не встретил, что было к лучшему: стае он собирается рассказать обо всём только после того, как проблема с человеком решится. Дома Лино был вместе с Ханом, что было просто идеально. Сказав обо всём Джисону, он сразу же отправил медика к себе домой, а затем встал посреди комнаты Ли и перевёл взгляд на спящего ангела. — Дождёмся его пробуждения или разбудим? — шёпотом спросил Крис. Он не силён в делах, касающихся омег, так как своей никогда и не было — кроме папы Хенджина, но это совсем другое. — У него первая течка и он может проспать очень долго из-за истощения и из-за переживаний о том, что произошло. Тебе нужно прямо сейчас решить всё или можем подождать какое-то время? — Было бы, конечно, хорошо, если сейчас, потому что стая ждет моих объяснений. Но если это как-то ему навредит, то подождём. — Он будет чувствовать усталость. Вы можете поговорить и потом он вновь ляжет. Думаю, это не будет проблемой, тем более я дал ему подавители, — Чан тихо вздохнул и кивнул. — Тогда разбуди его сам, не хочу его пугать. Тебя он хотя бы видел и ты омега. — Хорошо, тогда выйди пока в гостиную, я позову тебя. Как только Крис вышел, Минхо сел на край кровати и попытался дотронуться, но сразу же одёрнул себя. Для начала лучше попробовать просто словами. — Как же тебя назвать-то… — шептал, говоря сам с собой. — Малыш? Ангел? Неземное существо? Принц? — Минхо стукнул себя по лбу и уже хотел продолжить перебирать следующие варианты, но услышал хриплое: — Можно просто Феликс, — Ли чуть не подпрыгнул, а потом увидел добрый взгляд на себе. — Ты меня напугал, — наиграно схватившись за сердце, сказал Минхо. — Как ты? Лучше или всё ещё не очень? — Пока что ничего не чувствую, — ответил тот и попытался подняться на кровати. — У меня чуткий сон, поэтому если что не бойтесь меня будить. Я смогу услышать даже дыхание, если оно будет сильным и громким, — Минхо улыбнулся. — Почему на «вы»? Я не так стар, как ты думаешь, — Феликс лишь фыркнул и наконец принял сидячее положение. — Сколько тебе лет вообще, малыш? Если я слишком наглею, скажи. — Мне двадцать один, — ответил он, а Минхо округлил глаза от шока. — Двадцать один? Я думал, тебе, ну, хотя бы шестнадцать. Просто ты выглядишь… — Я знаю, многие так говорят. Ещё когда я не родился, все были уверены, что я буду омегой, потому что мой размер был слишком маленьким для крепкого альфы. Это немного стереотипно, но в итоге они оказались правы. — Но почему у тебя так поздно началась течка? У нас уже в шестнадцать природа делает своё. — У нас возраст окончательного взросления это двадцать один год, и после того, как нам исполнилось столько, природа уже сама решает, когда проявить. — Оу, тогда понятно, — кивнул Ли. — Могу я у тебя спросить кое-что? — Ну, вы спросили за возраст, спрашивайте уж тогда и дальше, не просто же так вы решили меня разбудить. — В общем, нам нужно поговорить. Точнее не мне, а тебе с вожаком. Но знай: он не причинит тебе вреда, ему лишь нужно кое-что у тебя узнать. Если тебе будет комфортнее, я могу остаться здесь, рядом, пока вы будете разговаривать, — изначально Феликс напрягся, но после слов о том, что этот милый омега будет с ним, понял, что бояться нечего. Всё-таки тот правда хорошо к нему относился, пусть и прошло всего немного времени. — Хорошо, — ответил он и Минхо пошёл звать Чана. Спустя несколько секунд Ли зашёл вновь, только теперь за ним шёл мужчина крепкого телосложения, который, на удивление, не смотрел на него с отвращением, злостью или чем-то подобным. Наоборот, его глаза выражали осторожность и нежность, несмотря на то, что они были кроваво-красного цвета. — Здравствуй, — начал он, присев на край кровати, Минхо же сел около него. — Могу я узнать твоё имя? — Ли Феликс, — ответил парень, стараясь не показывать свои мелко дрожащие руки из-за ощущения величия, которое витало в воздухе. Очевидно, вожак не хотел этого, но он сам по себе внушал подобные чувства. — Я — Чан или Крис, как тебе удобно. Мог бы ты рассказать о ситуации, что произошла сегодня? Потому что, пусть я и слушал бредни тех людей, всё равно не понял точной причины их действий. — Они… — Феликс хотел провалиться под землю, это была больная тема. — Моя семья королевских кровей, и с самого моего детства они твердили мне о каком-то плане мести, учили меня быть покладистым и не опровергать то, что мне приказывают делать. Я принц, так ещё и наследный принц, но моих родителей не интересовало продолжение власти и королевство. Их интересовало уничтожение оборотней, захват леса и гор, которые были в вашей власти. Я не знал причины, мне никогда не говорили и только заставляли так же ненавидеть, но я не понимал этого. Тогда я нашел нашу библиотеку в замке и стал выискивать старые книги о оборотнях. И я нашёл. Юноша перевёл дыхание. — Читал я всё это много лет, хотя мог и намного быстрее. Меня не учили чтению, поэтому приходилось самому. Благодаря этим книгам я многое о вас узнал. Не знаю, конечно, всё ли из написанного правда, но я заметил, что там никогда не говорилось о жестокости к людям с вашей стороны. За всю историю вы никогда нас не трогали и не убивали без причины, поэтому я стал ненавидеть своих родителей ещё больше. В итоге я решил поговорить с ними об этом, вразумить, так сказать, и произошло это как раз недавно. А потом мешок на моей голове, и меня куда-то ведут. Я оказываюсь прямо перед вами, и молюсь, чтобы я не умер в этот день. Я лишь хотел изменить всё это, закончить войну между человечеством и оборотнями, но в итоге… У Феликса стремительно скапливалась влага в уголках глаз. — Простите, я считаю себя виноватым в том, что они вообще к вам пошли. У меня ещё так не вовремя началась течка, и мне правда очень стыдно, — с каждым словом его голос дрожал всё сильнее, а веснушки начала покрывать краснота, которая всегда появлялась при слезах. Чан не мог позволить себе коснуться, поэтому ждал этого от Минхо. И тот всё же понял намёк, приобнимая Феликса. — Ты не виноват. Жизнь слишком часто даёт нам испытания, которые не всегда оказываются нам по силе, понимаешь? Мы можем совершать ошибки, но для этого и существует наше сознание и душа — мы можем всё это исправить. Конечно же, бывают ошибки, которые невозможно исправить, но и они довольно редкие, поэтому не нужно переставать пытаться. Тем более здесь вообще нет твоей вины и тебе незачем так переживать за это. — Эта ошибка непоправимая, у меня больше нет дома. Я ведь хотел просто прекратить всё это, хотел, чтобы вы больше не страдали из-за людей. Я просто… — Чан больше не мог. — Никто тебя без дома не оставит, тем более после того, как мы узнали, что ты хотел нас спасти и даже встал против родителей в этом. — По сути, против всего человечества, — хмыкнул Минхо приглаживая мягкие белые волосы Феликса. — Пока ты этого хочешь, мы будем защищать тебя и помогать во всём. Держать тебя насильно так же никто не будет, жильё у тебя будет независимо от времени и от случая. Ты всегда можешь вернуться к нам и если захочешь уйти, то уйдёшь. Я никогда не принимал человека в свою стаю, но так же никогда на моём опыте не было таких, как ты, — Крис умолчит, что его сын безумно влюблён в этого мальчика. Это тоже играло свою роль, но всё же вышеперечисленные факты были важны независимо от любви. — Я… — Феликс сильнее схватился за Лино — он этого пока не осознавал, но эмоции брали верх. — Спасибо вам. Тысячу спасибо. Я не могу выразить всю свою благодарность. Я обещаю, что не доставлю вам хлопот, мистер Кристофер. — Ну какой мистер, я просто Крис. Не нужно этих формальностей, ладно? — Мистер Крис… А что, звучит! — подстёгивал его под боком Минхо. Чан закатил глаза. — Мистер Ли Минхо, я так вижу, вы хотите уйти со звания моей правой руки? А что, Чанбин тоже сюда подойдёт, почему нет? Нужно обдумать этот вариант, — Крис сделал умный вид, а Лино мгновенно вспыхнул. — Я вообще-то лучший воин нашей стаи, вожак! Как ты себе позволяешь говорить такое в мою сторону? Берега попутал, да? — Феликс с удивлением смотрел на эту перепалку и не мог поверить, что они так свободно могут говорить независимо от статуса. В человечестве за такие разговоры голову отрубили бы, а тут царит действительно настоящая дружба. — Я посильнее тебя буду, ишь какой умный стал. Вызываю тебя на дуэль, я тебе покажу, кто тут есть кто! Щас омега тебя уломает, да-да, — Минхо схватил вожака как какую-то пушинку и повёл на выход из дома. Но только уже при выходе он вспомнил о Феликсе. — Ангелочек, если хочешь, оденься и выйди посмотреть, как я утираю мордашку вожаку. Будет весело, обещаю, — Феликс лишь сильнее улыбнулся на это. Он всё ещё был удивлён тому, что оборотни настолько добрые. Пусть он и читал про них многое, но не думал, что в жизни они окажутся ещё более искренними. Ли всё же решил выйти за ними, одному было немного не по себе. Таблетки понемногу прекращали действовать, но этого ещё хватало для нормального мышления. На улице вожак со своей правой рукой резвились и игриво пихались, кусая друг друга. Они пока не обращали внимание на человека, но обратил кое-кто другой. — А! — вскрикнул в испуге Феликс, когда к нему прикоснулись чья-то рука. Волки сразу же прекратили «драку». Посмотрев в сторону Ли, мгновенно встали в нападающую позу, но, увидев, кто стоял около него, сразу же успокоились. Собственно, это был один из стариков их стаи: очень умный дедушка, который, кажется знал больше всех обо всём на свете. — Та тише ты, разбудишь волчат, — наигранно возмущённо прохрипел дедуля. Возраст потихоньку забирал его голос и говорить было тяжело. — А вы чего повставали? Деритесь себе дальше на здоровье, никто омегу не тронет, пока я здесь, — Чан фыркнул в ответ и, кивнув, прыгнул в нападении на Ли. Феликс поверить не мог, что его тут оставили наедине с оборотнем, которого он знать не знал. Вот так и доверяй первым встречным, ещё и людям-волкам. — Ну, как тебя звать-то, малыш? Ликс загнанно посмотрел на него, не зная, куда скрыться. Но всё же буркнул в ответ: — Феликс, — вот же ж прицепился. — Можешь звать меня просто деда Ен, Феликс. С каких краёв ты к нам пожаловал? — Ли не сразу понял, но спустя пару секунд до него всё же дошло, что скорее всего с возрастом у дедушки притупился нюх, раз он всё ещё не понял, что рядом с ним человек. — У тебя такие белоснежные волосы, не из гор ли случайно? Вот в данный момент вожак очень не вовремя играется с Минхо. — Да, я… Я оттуда, — с запинкой, но старался говорить уверенно. — И каково тебе жилось рядом с территорией вампиров? У нас пусть и перемирие, но вдруг они там, пока мы не следим, что-то задумывают? — Дедушка Ен, хватит запугивать юношу, — рядом внезапно появился Чанбин. — С вампирами у нас уже как несколько столетий конфликтов не происходило. — Я просто интересуюсь, какого ты мнения обо мне? — дедушка легко шлёпнул тростью по голове Со, а Феликс стоял с удивлённым выражением лица. Про оборотней-то он знал, но то, что существуют вампиры, было ну совсем неожиданно. Шокированность на его лице была слишком заметной, из-за чего Чанбин легонько ткнул его пальцем в руку, намекая, чтобы он перестал так пялиться. — Ну, не укушу же я его, чего так схватился? Или он твой… — Феликс стоял с максимально непонимающим выражением лица, а вот Чанбин мгновенно покраснел и убрал от него руку. — Он не мой омега, дедушка Ен, я просто уберегаю его от ваших цепких лап, которым так и хочется побольше узнать о нашем новом жителе. — Та ну какого же ты мнения обо мне! Вот же ж молодёжь пошла. Щас как пожалуюсь вожаку, — Чанбин закатил глаза в ответ на это. Внезапно сзади появился ещё один дедушка по возрасту такой же, как и Ен. — Опять ты цепляешься ко всем? — Уделял бы мне больше времени, может, и не цеплялся бы, — фыркнул дедушка Ен и уже собирался развернуться, как внезапно его за руку схватил пришедший старик и повёл куда-то в другую сторону, быстро махнув ребятам рукой. Спустя почти минуту они скрылись с поля зрения, а Феликс так и стоял в ступоре. «Какие ещё вампиры?!» — будто кричало его сознание, а Чанбин словно прочёл его мысли. — Вампиры действительно существуют и живут они за нашим лесом и горами. Уже множество столетий у нас не было конфликтов как, например, с человечеством, так что не зацикливайся на этом. Они уже давно перестали питаться людской кровью. — Но почему мы не знали, что они реальны? Было множество слухов, но никакого подтверждения. Даже книг о них не было. — Потому что вампиры живут очень далеко от человеческих глаз. Ранее они всегда пили кровь людей, заблудших в наших лесах и на их территориях, но никогда не высовывались в большие поселения и города. Практически все пропавшие не находились. Вампиры их не убивали: когда пили кровь, то превращали человека в вампира, и тот просто присоединялся к ним. У людей не было выбора, так как иначе вампиры просто убивали их. Вариантов не много. Сейчас же вампиры перешли на животных, потому что их род стал слишком огромным, и им установили запрет на превращение людей в вампиров. Убивать никому сильно и не хотелось, так что они приняли решение о, скажем так, «вегетарианстве». Вампиры могут рожать и продолжать род, так что никакой надобности добывать еду таким образом у них нет. — А почему у вас ранее были конфликты? — всё же решился поинтересоваться Феликс. Слышать это было очень ново для него, почему интерес возрастал. — Я могу дать тебе книгу, у нас есть в местной библиотеке. Почитаешь и как раз узнаешь обо всём, потому что история слишком долгая, чтобы тебе вот так рассказывать, — Ли кивнул, улыбнувшись. Живот с каждой минутой болел всё сильнее, так как таблетка прекращала своё действие, а запах усиливался вновь. Чанбин, не заметив это за собой, начал вдыхать воздух вокруг всё чаще. Аромат Феликса был невероятно приятным для его рецепторов, но Со не позволит себе сильно интересоваться и этим парнем, и его запахом. Это не его омега. Добиться-то он может, но сейчас слишком рано, да и тем более не во время течки нужно определять, нравится ли ему этот юноша действительно или это на него так действует его запах. — Ангелок, ну что ты тут? — запыхавшийся Минхо обратился обратно и подошёл к нему. Сзади всё ещё игриво рычал на него вожак, но Ли только закатывал на это глаза. Чан, на самом деле, очень жёсткий, умный, отважный и серьёзный волк, но со своими близкими друзьями всегда является невероятно нежным и открытым. — Я думаю, мне снова стоит выпить подавляющее, — смущённо пробормотал младший. — Вот же ж, у тебя очень сильная течка, раз травы так быстро прекращают действие. Сейчас поищу, оставил ли Джисон их у меня дома, но если нет, придётся идти к нему. Омеги спокойно переговаривались, не замечая, что запах вокруг них уж слишком сильно начал сгущаться. Надвигалось что-то неладное, и заметили это пока только вожак с Чанбином. Со хотел было превратиться, чтобы помочь Чану, но тот рыкнул на него, запретив это делать. Он отчётливо слышал густой агрессивный запах его сына. Неужели, Джисон не смог дать ему достаточно сильные подавляющие? Или таких у них попросту нет? Внезапно по всей округе разнёсся громкий вой, на который почти все оборотни начали выходить из домов, но Крис завыл в ответ, запрещая какие-либо действия. Пусть все остаются на своих местах, только он может справиться с сыном. Теперь уже и Минхо с Феликсом стояли настороженно. И если первый ещё был более-менее расслаблен, то Ли резко схватился за живот, в его глазах потемнело, а на щеках почувствовалась ощутимая влага. Это была такая сила, от которой он не мог устоять на ногах. Когда Чан убедился, что все оборотни зашли обратно по своим домам, он двинулся в сторону запаха. Его шаги были стойкими и уверенными, нос всё сильнее вдыхал аромат вокруг, и вот наконец из-за одного из домов вышел практически такой же огромный волк, как и он сам. Хенджин ещё не вырос полностью, он только-только обратился, из-за чего и сила его была пока ещё ослаблена, но то, какую власть и страх он внушал уже сейчас, было похвально. Как вожак, Чан гордился им и знал, что тот станет сильнее него, но как отец безумно переживал, лишь бы тот не натворил дел. Крис прекрасно понимал, из-за чего сын был настолько агрессивен и зол. Он слышал своего омегу, в которого влюблён до беспамятства, и слышал его течный запах, который смешан с альфами, стоящими около него. Поэтому эта реакция вполне объяснима, но почему Джисон не дал ему достаточно сильные подавляющие — Чан так и не понял. Нужно будет потом всё выяснить, и если у них таких попросту нет, срочно составить список лекарств и собрать нужные травы для него. Рык становился всё сильнее, а глаза безумнее — в них сейчас не было видно осознания отца перед собой. Всё, что сейчас в голове у Хенджина — защита омеги от альф, которые его окружили. Он не думает больше ни о чём другом. Когда у омеги и её пары одновременно начинается течка с гоном, подходить к ним ни за что нельзя, иначе раздерут. Но здесь ситуация иная: Феликс — хрупкий омега, а Хенджин слишком силён для того, чтобы Ли мог выдержать это, из-за чего до ушей долетел рваный крик человека. Хван напрягся ещё сильнее и, более не ожидая, напал на отца, вгрызаясь сразу же в холку на шее. Чан не собирался драться с ним, он никогда не причинит боль сыну, поэтому старался просто уворачиваться от нападок. Выходило просто ужасно. Шерсть окрашивалась в кровь, у Хенджина уже были красные зубы и шерсть вокруг рта, но вдруг взгляд Хвана зацепился за что-то в стороне Минхо и Феликса. Крис в непонимании попытался разглядеть, что же он там увидел, что даже решил остановиться, и вдруг понял. В глазах Хенджина появились осознание, боль, разочарование, страх, неверие и невероятно сильная боль. Он смотрел глаза в глаза, смотрел на него, не видел вокруг абсолютно никого; лапы подкашивались, тело больше не могло нормально держаться. Он видел, как из глаз ангела, которого он так сильно любил и который не понятно откуда здесь взялся, текли слёзы; из уголка его рта стекала кровь, в глазах был животный ужас и он смотрел только на Хенджина. Его руки дрожали, сам он прижимался как можно сильнее к Чанбину сзади и молча лил слёзы, смотря с ужасом. Хван не мог выдержать этого. Он не хотел. Не хотел причинять ему боль, нет, только не ему. О Господи… Его обличие начало колебаться. У оборотней всегда такое происходит из-за чересчур огромного всплеска эмоций. Он стал каждые пять секунд обращаться то в человека, то в волка. Из его горла полился отчаянный крик и рык одновременно. Он не хотел. Не хотел. Не хотел причинять боль ему. Он не хотел этого! Только не ему! Чан, поняв, что всё слишком серьёзно, превратился обратно в человека, пытаясь не подходить близко, потому что знал, что в таком состоянии Хенджин может хорошенько его покалечить. — Успокойся, Хенджин! Дыши нормально, чёрт возьми! — отец был не на шутку перепуган, он не хотел, чтобы их встреча произошла вот так. Крис собирался рассказать обо всём уже после гона, только вот судьба решила иначе. Хван надрывно рычал, он хотел взять себя в руки, лишь бы прямо сейчас сбежать отсюда. Что же он натворил. — Минхо, помоги! Крис отчаянным зверем ходил туда-сюда около сына, который лежал на земле, схватившись за неё, и никак не мог прекратить превращаться каждые пять секунд. Это тратило огромное количество сил, он уже успел в злости разодрать себе руку. Нужно было срочно что-то делать, иначе Хван потом долго не сможет превращаться обратно, пока тело и душа не восстановятся. Безумно громкий вой, и Хенджин вскакивает с земли, бежа, что есть сил, в сторону леса. Он смог лишь на десять секунд превратится в волка, причиняя себе безумную боль, потому что эмоции были сильнее. За это время он всё же успел скрыться в лесу, а вот Чан от злости чуть не разорвал бедный попавшийся под ноги стебель. — Оставайтесь здесь. Минхо, смотри за Феликсом и окажи ему должную помощь, не подпускай его ни в коем случае к Хенджину и другим альфам, иначе он ещё больше озвереет и причинит вред похуже, чем сейчас. Чанбин, найди Джисона и приведи его ко мне в лес, где я буду с сыном, сейчас же! — Крис был агрессивен до невозможности, он должен был уберечь Хенджина, но не выполнил свои родительские обязанности должным образом. Не желая больше терять время, он обратился и побежал по запаху сына. Чан понятия не имел, как сила альфы может влиять на человека, когда тот в ярости, но, только что увидев эту картину, понял, что всё хуже, чем он предполагал. Феликс не просто омега, он — человеческая омега; с очень хрупким телосложением и не с такой выносливостью, так и плюсом ко всему у него течка. Не удивительно, что ярость Хенджина так сильно на него подействовала. Чан ловко перепрыгивал поваленные деревья в лесу, он знал, как управлять своим волчьим телом на все сто процентов, что не сказать о только обратившимся сыне. Уже спустя две минуты Крис увидел белое пятно около дуба, которое не прекращало дрожать. Подбежав к Хенджину, Чан не рискнул подойти в плотную и приласкать, он лишь постарался оценить, насколько ужасно его состояние. Мужчина не помнит, когда последний раз видел такого перепуганного сына; в зелёно-красных глазах блестела влага, шерсть встала дыбом, а само тело волка дрожало в панике. — Как я могу… — послышался тихий скулёж. — Как я могу теперь подойти к нему? — Хенджин заскулил сильнее, прижав уши к голове. — Я причинил ему боль, я видел, как он смотрел на меня, я не хотел, чтобы в первый раз он увидел меня таким. Я не хотел, — дрожь стала сильнее, а обличие вновь колебалось между человеком и волком. — Малыш, — Чан впервые чувствовал такую вину. Он не уследил и не уберег, а ведь всё могло быть иначе, — я уверен, что он не станет тебя бояться. — Не станет?! — грубо рыкнул в ответ Хенджин, поднявшись на лапы через силу. — Он не знает меня, ему есть, чего бояться! Это я на протяжении стольких лет люблю его, а не он меня. Я для него никто, и я сделал ему больно в первую встречу! — у белоснежного волка в глазах блестела ярость. — Он меня возненавидит. Если бы он видел меня только в волчьем обличии, но нет! Он увидел и моё человеческое лицо, и теперь даже на метр не подойдёт ко мне! — Хенджин рычал всё это прямо в морду отца. Юноша понимал, что не должен кричать на самого близкого ему человека, но гон слишком странно действовал на молодой организм. — Ты не можешь утверждать, пока не извинишься перед ним и не узнаешь. Как ты сам мне сказал: он тебя не знает, и ты его не знаешь, поэтому не делай поспешных выводов. — Ты ничего не понимаешь! — Хван зарычал сильнее, зрачки закрывали почти весь глаз своей чернотой, а сознание вновь покидало его. Чан должен был быть готов к этому, но в данный момент всё было хуже, чем он себе представлял. Крис не знал, что ещё предпринять. Мозг говорил надавить своим запахом, чтобы усмирить, а сердце просило обнять и приласкать. Чан всегда опирался больше на сердце. Он подошёл ещё ближе, сокращая расстояние с сыном максимально сильно, и прильнул головой к белоснежной шее. Он слышал, как тяжело дышал Хенджин, но не чувствовал в ответ удар или даже рык. Крис тихо шептал ему извинения, продолжая утыкаться в шею, и, о Боги, это помогло. Хван в ответ лизнул его и не остановился, продолжая мягко ластиться к отцу. — И ты меня прости, — Хенджин принял своё человеческое обличие, осторожно обнимая большую голову Чана, гладя его за ухом. Крис также обернулся, принимая сына в свои объятия. — Всё обязательно будет в порядке, и я тебе всё объясню, но для начала нужно дать тебе, наконец, подавляющие, — дыхание юноши стало уравновешенным и он более не дрожал. — Хорошо. Я не помню, что произошло, но когда Джисон хотел дать мне лекарство, мозг будто затмило тьмой, и больше я ничего не помню. Надеюсь, я его не покалечил. — Не думаю. Джисон медик, он как никто знает, как обращаться с альфами в гоне, — Чан пригладил белоснежные волосы сына. — Пошли обратно, я побуду с тобой до окончания твоего гона, чтобы ты чувствовал безопасность. — Хорошо, — тяжело вздохнул Хенджин и последовал за отцом обратно в их поселение.

***

— Тише, всё в порядке, сейчас будет легче, — Минхо прикасался к Феликсу как к фарфоровой кукле, понимая, что иначе сделает ещё больнее. Без Джисона было сложно оказать минимальную помощь, но и Ли был не просто так правой рукой вожака. Он умел практически всё — без преувеличения. Чанбин ушёл искать пропавшего медика, пока Минхо старался остановить кровь, которая всё никак не хотела прекращаться у человека. Феликс шикнул, сдерживая слёзы из-за боли, но старался, как мог, не подавать виду, как ему не хорошо. Живот всё ещё ощущался будто находящимся под прессом, течка ситуацию лучше не делала. Наконец спустя десять минут они услышали стук в дверь. Минхо сразу подорвался открывать. Чанбин привёл Джисона. — О ду́хи, что с тобой случилось? — Ли обеспокоенно смотрел на него, но Хан лишь натянуто улыбнулся. — Просто у сына вожака агрессия на фоне гона всплыла, даже подавляющие не успели подействовать. Сейчас это не так важно, пойду осмотрю нашего гостя нормально, пока хуже не стало, — Джисон осторожно сжал плечо Лино и пошёл в его спальню. — Так, что тут у нас, малыш? Вместо Феликса ответил Минхо, так как он видел, что человек не в состоянии. — Скорее всего Хенджин — его истинный, и после того, как Хван пошёл его «защищать», его сила уж слишком сильно повлияла на Феликса. Как результат: у него внутреннее кровотечение, которое всё никак не хочет прекращаться. — Что за истинный? — с вопросом в глазах и шёпотом спросил Ликс. — У вас, у людей, разве нет такого? — Феликс лишь помотал головой, вновь скривившись от боли. — Тогда всё ещё более странно и вызывает вопросы, — вздохнул Минхо. — Я тебе позже всё объясню тогда, сейчас, в первую очередь, нужно помочь тебе. Джисон довольно быстро справился с проблемой, и уже через двадцать минут Феликс мог спокойно дышать и разговаривать без крови и режущей боли. — Спасибо, — поблагодарил его Минхо, пока Ликс мирно сопел на кровати, готовый вот-вот провалиться в сон. — Не за что, — улыбнулся ему в ответ Хан, собирая травы обратно в сумку. — Ты не хотел бы… — начал смущённо омега, но сразу же замолк. — Не важно. Джисон с вопросом посмотрел на него, но потом резко услышал запах клубники. Он до беспамятства любил эту ягоду и знал, что таким запахом обладает только один в их стае. Минхо. Запах у омег, как и у альф, мог увеличиться либо из-за течки или гона, либо из-за других обстоятельств, как: волнение, страх, любовь или желание, чтобы успокоили и приласкали. Было ещё множество других причин, но основные — вышеперечисленные. — Что случилось, Хо? — Ли стоял, поджав губы и смотря в пол. По правде, только с Джисоном он становился таким ранимым и невнимательным, никто кроме него не мог видеть Минхо в таком состоянии. Даже вожак иногда не был в курсе такой стороны своего лучшего друга. — Ты не хотел бы выпить чаю со мной? — на выдохе быстро проговорил Минхо, зажмурив глаза на секунду от волнения. Вокруг увеличился запах корицы. — Конечно, — нежно улыбнулся ему Джисон и подошёл ближе, как только закончил складывать травы. Ли поднял на него взгляд, быстро моргая, но в мгновение взял себя в руки и, что-то пробормотав, побежал на кухню. Только потом вспомнил, что забыл спросить, какой он будет чай. — Какой ты… — Давай клубничный, — сразу же ответил Джисон, а Минхо, покраснев, вновь убежал на кухню. — Милый, — прошептал Хан, глядя ему в след. В это время на кровати Лино лежал улыбающийся Феликс, который услышал разговор. Даже не смотря на них, он слышал, какая осторожность и чувственность присутствовала в их словах друг к другу.

***

Истинность у всех оборотней определялась одинаково, кроме вожаков. Они всегда имели отличие от остальных волков во многом, даже в том же проявлении. Природа сделала так, чтобы вожак смог показать своё величие, силу и храбрость, даже не имея своего волка. Хенджин справился с этой задачей, но единственным его уязвимым местом был отец. И практически всегда стая видела, как бережно к нему относился будущий вожак и как открыт был рядом с ним. Для Хвана его отец был всем. Если у вожаков истинность определялась по смене цвета волос во время проявления, то у обычных оборотней она определялась в полнолуние, и у каждого это был свой возраст. Не было определённого, у всех всегда по-разному. И если у одного истинность могла проявиться в тринадцать лет, то у других и в тридцать её могло ещё не быть. Это всё индивидуально, природа сама решает, когда преподнести им любовь. Собственно, происходило это довольно волшебно: когда оборотни встречаются взглядами в полнолуние, вокруг их тел загорается мягкий белый цвет, который тянется друг к другу. Редко, кто может увидеть эту красоту, потому что чаще всего это происходит, когда оборотни одни, но бывают исключения. У вожаков кроме смены цвета волос был похожий «ритуал», когда они встречались со своим истинным. Но очень многим он отличался: чаще всего происходил сразу же после проявления и когда оборотень видел своего истинного. Почему же тогда у Хенджина и Феликса такого не случилось? Они ведь видели друг друга, когда Хван уже проявился. Но действует это немного не так. Ни в коем случае между истинными не должно быть плохих эмоций в этот момент, поэтому природа ждёт, пока два сердца будут в спокойствии рядом друг с другом, и только тогда позволяет им узнать о истинности. На их сердцах появляются имена и некоторое время они светятся тёплым светом. У Чана такого не было, потому что его истинный его возненавидел, и более хороших чувств между ними не было, разве что только со стороны Криса, но этого не достаточно. Хенджин не знал об этом, он всю свою жизнь думал, что его отец был истинным с его папой. Вожак давно хотел поделиться с сыном правдой, чтобы он не жил во лжи, но всё никак не решался. Сейчас они сидели в тишине около камина. Чан прижимал к себе уснувшего Хенджина, гладя его по теперь светлым волосам. Он не хотел прерывать момент, но понимал, что сыну лучше лежать на кровати в комфорте, чем на его плече. — Сынок, — позвал негромко Крис. — М? — промычал в ответ сквозь сон. В гон было невозможно поспать нормально, всегда альфа просыпался от любого шороха, так обычно в этот период он находится около своего омеги и оберегает его. — Пошли, ляжешь на кровать, тебе так будет удобнее спать. — Мне так тоже удобно, — буркнул в ответ Хван, ворошась под боком у отца. Чан лишь закатил на это глаза. — Малыш, тебе нужно лечь на мягкую постель, а не на моё плечо. — Твоё плечо тоже мягкое, переживу, — Крис тяжело вздохнул. — Я побуду рядом с тобой, пока ты не уснёшь, и буду всё время дома, пока ты не проснёшься, идёт? — Хенджин что-то прошептал себе под нос и горделиво поднялся с пола, вырываясь из объятий отца. — Только учти: я имею прекрасный нюх, и если в районе десяти метров не буду слышать твоего запаха… — он сузил глаза, предупреждающе смотря на отца. — Понял, принял, — сразу же ответил Чан, выставляя руки в примирительном жесте. Гон у его сына впервые, а Крис совсем не понимает, как в таком случае обращаться со своим ребёнком. Со своим гоном он давно совладал, так как уже более восемнадцати лет живёт без сексуального контакта. Не в его интересах заниматься сексом с каким-то омегой из стаи, его душа принадлежит только одному, но ему любовь и преданность Чана не нужны. Когда Хенджин удобно устроился на кровати, Бан ещё некоторое время сидел с ним рядом, пока не услышал уравновешенное сопение. Гон забирал все силы, так что Крис надеялся, что сын сможет нормально выспаться и будет чувствовать себя хоть немного, но лучше. Выйдя из спальни сына, Чан решил посидеть около камина, ожидая, пока проснётся Хенджин. Всё остальное подождёт, он не может оставить его одного в таком состоянии.

***

Хенджин проснулся в холодном поту, тяжело дыша. Вокруг всё плыло, перед глазами была темнота, а безумно сильное возбуждение затемняло сознание. Его клыки выросли на несколько миллиметров и стали острее, отчего он чуть не прокусил собственную губу во сне. В штанах было мокро, все мышцы напряглись, а нижнее бельё натягивалось от стоящего органа. — О нет, — прошипел парень, открывая глаза и пытаясь расфокусированным взглядом осмотреть всё вокруг. В голове то и дело всплывали картинки его любви. — Я не могу так, — заскулив, Хенджин постарался выровнять своё дыхание. Представлять парня с белоснежными волосами в таком плане он не может, а особенно после того, что случилось, вообще не имеет права. Конечно же, физически он может, но в душе волк скребет когтями, рыча ему не делать этого и не опошлять такого ангела, как он. — Что ты не можешь? — в комнату заглянул Чан обеспокоенно смотря на сына. Его волосы были не в лучшем состоянии, видимо, тоже спал, но очень чутким сном, раз сразу услышал сына. Крис осмотрел его тело быстрым взглядом, чтобы удостовериться в своей догадке. — Сынок, это абсолютно нормально во время гона. Я же вроде обсуждал с тобой тему интима. Что тебя смущает? — В моих мыслях только он, отец. Я не могу делать такую грязь, думая о нём. — Не называй обычное удовлетворение своих потребностей, которое есть у каждого живого существа на планете, грязью. — Я называю грязью свои мысли. — От того, что ты будешь думать о нём в сексуальном плане, ничего плохого не произойдёт, ты же понимаешь? Не думаю, что люди умеют читать мысли, как вампиры. — Да не в этом же дело! — шикнул в ответ Хенджин, сжимая в руках одеяло. — Я его таким образом опошляю. Чан в ответ лишь тяжело вздохнул. — Опошляешь чем? Тем, что удовлетворяешь себя, думая о нём? — Да. — Тогда подумай о Минхо в таком же плане. Разве тебе не станет легче? — Хван выпучил глаза, раздражённо смотря на отца. — Ты же знаешь, что это другое. Тем более — фу, что вообще за мысли? — Вот и я о том же, малыш. Ты уже подумал так о другом человеке и вроде ничего хуже не стало, правда? Так что вместо терзания спокойно удовлетвори себя и не думай о правильности своих мыслей. У тебя всё получится, я верю! Чан мгновенно вышел из комнаты, чтобы не продолжать смущать сына. Всё, что было нужно, он сказал, теперь стоит лишь вставить в уши затычки, чтобы не слышать никаких пошлых звуков из его спальни. Хенджин ещё некоторое время глядел ошарашенным взглядом на закрывшуюся дверь. Было смущающе, но с другой стороны — отец сказал правду. Вздохнув, Хван лёг удобнее на кровати и медленно повёл руку к себе в штаны, мягко дотрагиваясь до колом стоящего члена. Из его уст сразу же вырвалось шипение, а перед глазами мелькнул образ парня с белоснежными волосами. В следующий раз он коснулся себя уже увереннее и, после осторожных поглаживаний, обхватил член рукой, не снимая с себя нижнюю одежду. Не выдержав, он тихо простонал, надеясь лишь на то, что отец его не слышит. Почти сразу же он начал двигать рукой по члену, размазывая естественную смазку по всему стволу. Глаза закатывались, дыхание сбивалось, а в сознании не было ни секунды без жарких картинок его любви. Он ведь даже не знал его имени, но то, какие чувства он в нём вызывал, было слишком. Хенджин понимал, что если он кончит один раз, то ему этого точно не хватит, поэтому был готов к целому марафону. Кровать под ним была влажной от пота, но сейчас про это даже не хотелось думать — мысли были заняты совершенно другим. Хван пробрался и второй рукой под трусы, дотрагиваясь до чувствительных яичек и осторожно их сжимая. По телу пробежала искра, и Хенджин не смог себя сдержать, громко простонав. Движения руки ускорились, дыхание участилось, сознание затуманилось, и всё, что он видел перед собой — как он нежно целует пухлые губы и сжимает член парня перед ним, доводя его до оргазма. С громким стоном он кончил вместе с ангелом из своих мыслей, закатывая глаза от удовольствия. Вечер обещал быть долгим, полным дрожащих от удовольствия ног и сбитого дыхания.