Your constellations

По кухне разносились тихое хихиканье и переговоры о чём-то тёплом. Вокруг витал запах чая и свежеиспеченной выпечки, на душе было тепло. — Прям так и сказал? — шепнул в ответ с удивлением Джисон, а Минхо продолжал распинаться. — Да, представляешь? Я вообще в шоке. Хан с нежностью глядел на старшего, пока тот активно жестикулировал руками и пытался рассказывать всё тихо, чтобы не разбудить Феликса. Чувства теплились в груди, но возможности их выразить не было. Джисон не считал, что заслуживает быть парой такого, как Лино. Он ведь невероятно силён и отважен, никто из других альф стаи с ним не сравнится. Хан даже на половину не такой, как он — это не унижает мужчину, а только расстраивает, поскольку он не равен человеку, которого любит. В любом случае, Джисон гордится им безумно сильно. Джисон знал Минхо с самого детства и всегда был рядом с ним, когда тот рвался стать сильнее, хотел быть приближённым к вожаку и в будущем иметь хорошую репутацию в их стае, чтобы добиться уважения ко всем омегам, так как при прошлых вожаках их не ставили ни во что. Они всегда были вместе, но в последние годы стали отдаляться друг от друга, так и не поняв причины. Хан постоянно заводил тему по поводу истинного Минхо и что тот должен стараться найти его и жить счастливо, но Ли в такие моменты холодел, после чего они ещё долго не могли разговаривать друг с другом. Джисон не понимал проблемы, а Минхо отказывался обсуждать это, и в итоге между ними оставалась недоговорённость. От этого, конечно, чувства ни у того, ни у другого не уходили, но осадок был всегда, из-за чего им было тяжело вновь сделать шаг навстречу друг другу. Сейчас шаг сделал Минхо, за что Джисон был ему благодарен и хотел выяснить причину их отдаления друг от друга, раз представилась возможность. Главное, правильно начать и не сказать глупость, которая опять оттолкнёт. Когда Ли договорил о своей ситуации, ненадолго повисла тишина. Но Джисон не собирался медлить. — Ты позволишь мне узнать, — начал он, посмотрев в глаза старшему, — что я говорю не так, делая тебе больно? — Минхо было невозможно прочесть, если он этого не хотел, и вот сейчас Ли опять закрылся от Джисона. Во взгляде была лишь пустота и больше никаких эмоций. — Пойди мне навстречу хотя бы сейчас, — умоляюще прошептал Хан, бегая глазами по утончённому лицу омеги. — Я знаю, что ты тоже видишь, как мы отдаляемся, и происходит это уже давно. Я не могу сидеть сложа руки и не иметь возможности, как раньше, без камня в сердце подойти к тебе, не думая и не боясь, что ты не хочешь меня видеть. — Дело не в тебе, — попытался ответить старший, но Джисон перебил. — А в ком? Кто ещё может быть виноват в том, что теперь ты смотришь на меня с болью? Минхо поджал губы, смотря на кружку в своей руке, а не на свою любовь. — Я хочу решить это между нами, хочу вернуть твоё былое доверие и спокойствие рядом со мной, но без твоей помощи я этого не сделаю, — Хан, сглотнув, протянул свою ладонь, забирая кружку у Минхо и беря его руку в свою. — Позволь мне хотя бы попробовать, — Лино вновь поднял на него взгляд. Но вместо того, чтобы сказать правду, он выдал совсем другое: — Ты… Мог бы провести со мной мою следующую течку? — Хан постарался не показывать своё огромное удивление, но, на самом деле, он был в полнейшем шоке. Но бегающий взгляд и подрагивающие пальцы выдавали его с головой. — С чего такая просьба? — всё же решился спросить, сжав руку Ли сильнее и стараясь не отводить взгляд. Сердце гулко билось о грудную клетку. Осознание ещё не пришло, но вот тело реагировало очень даже сильно. Минхо понял, что держать в себе эмоции больше не выходит. Глаза заслезились, а дыхание участилось. Своей просьбой он мог сделать всё ещё хуже. — Прости, я… — Джисон мгновенно встал со своего места, не позволяя Ли продолжить раскаиваться, и поднял Минхо со стула, крепко прижимая к себе. — Не думай об этом, ладно? Если ты хочешь, я сделаю всё, что попросишь. Всё в порядке. Если ты это сказал, значит, думал об этом, а не просто лишь бы отбиться от моих слов. — Нет, я… Я правда сказал глупость, прости меня, — Лино действительно хотел этого до дрожи в коленках, но понимал, что этим сделает их и так шаткую дружбу ещё более напряжённой. — Глупость — это твои чувства? Я ведь ощущаю, как ты дрожишь и как твой запах увеличился. Не скрывай от меня это, прошу. — Джисон, ты не понимаешь, — Минхо сильнее сжал кофту Джисона и прижался к его груди. — Я не хочу объяснять свои слова и искать им оправдание. Ты прав, я хочу этого, но боюсь, так как это может сказаться на наших отношениях друг к другу, и… — Дурачок. Если ты думаешь, что из-за такого моё отношение к тебе может как-либо поменяться, то ты ошибаешься, — Хан очень хотел бы сказать, что согласен на всё, просто потому что любит, а не из-за того, что ему хочется заняться с кем-то сексом, но не знал, как правильно это преподнести. — Почему ты просишь о таком именно меня, а не другого какого-то более сильного альфу? — Какой ещё более сильный альфа? Ты ведёшь к тому, что ты не такой? — Лино внимательно посмотрел в глаза младшего, пытаясь увидеть правду. — Сколько ещё раз мне повторить, что ты безумно силён, Джисон? Ты главный медик нашей стаи и если бы не ты — многие оборотни давно бы лишились жизни или стали инвалидами. — Я не об этом, Хо, — вздохнув, ответил он. — Я слабее тебя — и ты это знаешь, поэтому… — Нет, Хан Джисон, — резко стал серьёзным тот, тыкнув пальцем в грудь младшего. — Ты никогда не был слабее меня, слышишь? Не вздумай так говорить о себе. Ты спаc меня. Если бы не ты, я был бы мёртв, а сейчас ты говоришь такое… Ты спас стольких волчат и других волков от опасности. Ты никогда не был слабее меня. — Я ведь… — Хан-и, — внезапно нежно обратился к нему Минхо, а Джисон вздрогнул. Очень давно Ли не называл его так, — я могу поспорить, что ты сильнее меня. Духом, физически, сердцем, да и вообще всем, слышишь? Твоя душа невероятно сильная, ты самый храбрый человек в нашей стае. Ты выносишь буквально всё: смотришь на кровь почти каждый день, а твои руки никогда не дрожат, когда ты зашиваешь раны, делаешь лекарства или срываешь цветок, который может убить за секунду, если неправильно это сделать. Благодаря тебе многие оборотни всё ещё имеют возможность дышать. — Минхо, — Джисон перехватил его ладонь, приложив её к своему сердцу, — вот здесь всегда присутствует страх. Я боюсь подвести, боюсь не справиться и не спасти кого-то. Я боюсь, потому что на моей ответственности лежит жизнь, и если я сделаю ошибку — жизни больше не будет. Я рыдал над твоим телом, когда пытался откачать тебя. Мои руки не слушались, я поддался панике и страху. Я ещё долго после того, как ты очнулся, не мог успокоиться и прийти в себя. Я бы никогда себе не простил, если бы в тот день ты задохнулся. Поэтому я слаб, — повисло секундное молчание. Хан смотрел в глаза старшему, стараясь не струсить хотя бы сейчас. — И слаб особенно перед тобой, — Ли почувствовал, как внутри него что-то гулко упало. Он отдавал отчёт своим действиям и надеялся, что его не оттолкнут. Легонько, почти невесомо он прикоснулся губами ко лбу Джисона, успокаивая. — Я жив, и я с тобой — это главное, — Хан равномерно дышал, уткнувшись лбом в лоб Минхо. — И я никому не позволю причинить тебе боль. — Такое должен говорить я, — хмыкнул в ответ Джисон. — Что за стереотипы? Кто мешает омеге так же защищать своего альфу? — только спустя пару секунду до Лино дошёл смысл собственных слов. Своего. Хотелось бы, чтобы это было правдой. — Когда твоя течка? — перевёл тему Джисон, видя, что Ли смутился. Хотя от другой темы лучше не станет. — Должна начаться со дня на день. Надеюсь, что начнётся всё же после того, как Феликс придёт в норму. — Хорошо. Если захочешь видеть меня, как своего партнёра, на этот период, скажи мне. — у Ли бабочки вскружили в животе лишь от одной мысли, что он может быть в такой близости с человеком, которого так сильно любит. — Спасибо, — прошептал он в ответ, не разрывая объятий.

***

Прошло пять дней.

Хенджин провёл весь свой гон дома. Чан не мог постоянно находиться рядом из-за множества дел в стае, поэтому оставлял с ним Джисона, Чанбина и в дополнение некоторых сильных воинов, чтобы не произошло такой же ситуации, которая была ранее. Всё, что Хван делал в эти дни — дрочил, кончал, спал, опять возбуждался, и каждую минуту его мысли возвращались к нему. Было тяжело держать себя в руках, так как его любовь была буквально рядом, а он не имел возможности приблизиться к ней. Чан каждый вечер рассказывал сыну, как там его горе-любовь, а Хенджин не пропускал ни единого слова, стараясь выпытать всё, что отец мог знать или узнать. Слышать о том, что Феликс в порядке и постепенно восстанавливается, было до дрожи приятно. И вот, наконец, спустя неделю Хенджин не просыпается в холодном поту и с сильнейшей эрекцией. На улице ещё темно, солнце даже не подавало знаков скорого рассвета, а Хван был полон сил и решимости встретиться с человеком, которого любит, и извиниться перед ним. Перевоплотившись и взяв в зубы свои чистые вещи, он тихо вышел из дома, чтобы не будить отца. В первую очередь пошёл на речку, чтобы искупаться и не пахнуть чем-то отвратительным. На улице всё ещё никого не было и ни в одном доме не горел свет. На их поселение опустился туман, земля была сырая, из-за чего Хенджин поморщился, увидев, что его белая шерсть в грязи. Минус быть белым волком в том, что на нём будет видна любая пылинка. Вода в реке холодная, но оборотням на это, в основном, всё равно, так как их кожа держала тепло на постоянной основе. Перевоплотившись и зайдя в воду по пояс, парень начал тщательно обмывать тело и мыть голову. Раз теперь его волосы белые, ему нужно получше за ними следить. Перенять цвет волос у своего истинного было всегда очень волнительно, так как ты не знаешь, кто станет твоей судьбой. Истинность невозможна, пока оборотни не встретятся и не посмотрят на друг друга. Только вот тогда возникает вопрос: когда беловолосый парень посмотрел ему в глаза? Истинность также не всегда означала, что пара сможет быть вместе. Есть множество случаев, когда природа ошибалась с выбором, и Хван не уверен, что его белые волосы — это правда цвет того, кто ему предназначен. В голове не укладывалось, что он действительно мог быть истинным с человеком. Тяжело вздохнув от своих же мыслей, Хенджин пытался сосредоточится на том, как собирается просить прощения. Закончив мыться, юноша быстро обсох на свежем воздухе и надел одежду, которую взял из дома. Вокруг была тишина. Хенджин присел на упавшее дерево около речки и попытался выровнять дыхание, чтобы сосредоточиться. — Так, — начал он, прочистив горло, — здравствуй. Я бы хотел… — он раздражённо шикнул. — Слишком грубо для такого как он, нужно как-то… Как же… Хенджин перебирал всевозможные чувственные извинения, которые только могли быть, но ему всё не нравилось и казалось, что это слишком просто для парня, которого он так сильно любит. Феликс же в это время не мог нормально спать. Он проснулся очень рано, а всё потому что нежданно-негаданно на него нагрянула бессонница, и спал он очень мало. Было тяжело уложить в голове всё, что произошло за такое короткое время. Он довольно сильно сблизился с Минхо, и теперь они как настоящие друзья каждый день обсуждали горе альф, которые их раздражали. Ликса берегли как зеницу ока, и ради его же безопасности вожак посоветовал ему побыть у Минхо, пока течка полностью не закончится. Чан был уверен в своей стае, но это не отменяло того факта, что за всем уследить он всё же не сможет, а как оборотни отреагируют на человека — пока не знал. Феликсу не было скучно: с ним всё время был Лино, часто заходил Джисон, и они весело проводили время вместе. Но из головы всё никак не выходила та картина с белоснежным оборотнем. Собственно, не выходила она из его мыслей по причине того, что он видел его в обличии человека. Феликс был уверен, что когда-то с ним встречался. Такой взгляд невозможно забыть. И в голове всё ещё всплывало множество вопросов по поводу слов Минхо об «истинности». В груди покалывало от странных ощущений, когда Ли вспоминал об этом юноше. Он выходил пару раз из дома, но только тогда, когда вся стая спала или же все были не в поселении. Сейчас очень хотелось пройтись, так как в доме было душно, а будить Минхо лишь ради того, чтобы он открыл окна, не хотелось. У оборотней окна в доме были максимально странные и неудобные. Понять, как их открывать, Феликс так и не смог. Переодевшись, он накинул на себя плед и тихо вышел из дома, осматриваясь, точно ли на улице никого нет. Парень знал, что около посёлка есть речка. Минхо успел рассказать, как они с Чаном там часто купаются и учат плавать волчат. Ещё и, плюсом ко всему, подсознание буквально умоляло посмотреть на неё — причины Феликс не знал, но всё же пошёл осматривать местность, чтобы найти реку. Спустя минут десять, когда юноша вышел, на глаза не попалось ни одного места с водой — даже обычной лужи. Прошло ещё пять минут и Феликс услышал странный треск где-то с правой стороны. На улице всё ещё темно, он один в лесу, отошёл от поселения и речку так и не нашёл. В общем, ситуации лучше не бывает. Ли пытался переубедить себя, что это просто какое-то небольшое животное, но спустя пару секунд услышал подозрительный рык и более массивный треск под лапами. Маленькие ветки ломались под весом. Ли замер на месте, пытаясь успокоиться. Боковым зрением он смотрел по сторонам и вглядывался в темноту, но ничего не было видно. И вот, наконец, он заметил. Слева стоял огромный взрослый медведь, который смотрел прямо на него, а не просто проходил мимо. Сердце забилось в бешеном темпе. Феликс не сможет защитить себя — и он это прекрасно понимал; даже банальной большой палки поблизости не было. Медведь медленно подходил к нему, угрожающе рыча, Ли стоял неподвижно. Нужно было думать быстрее, иначе уже сегодня его жизни настанет конец, только вот из-за паники мозг отказывался генерировать идеи. Медведь не давал ему времени ни на что и ускорился в походке, позже начиная бежать. Самосохранение действовало независимо от решения хозяина — пусть Феликс и понимал, что убежать не сможет, он всё же побежал. Дыхание сзади ощущалось всё сильнее, рык становился агрессивнее, а деревьев на пути было слишком много, чтобы быстро их обегать. Адреналин возрос до предела, и в одну секунду, когда в его шею почти что вцепились острые зубы, он услышал громкий рёв этого же медведя. Споткнувшись, парень упал на землю и рискнул обернуться: перед глазами предстала картина, которую Феликс не ожидал увидеть. Медведя, без преувеличения, разрывали. Острые белые зубы вцепились в его шею и когти лап раздирали тело. Медведь старался сопротивляться, только вот волк был сильнее. На белоснежной шерсти всё больше и больше скапливалась кровь, его холку так же рвал медведь своими когтями, но волк не отступал, лишая животного жизни. Не прошли и пяти минут, как медведь лежал мёртвым на земле. Феликс забыл, как дышать. Кожу в районе сердца начало резко жечь с огромной силой, пока он смотрел в кровавые глаза волка перед собой. Возможно, ему показалось, но тот тоже тихо заскулил, сморщившись. Прошло всего пару секунд и жжение ушло. Волк первым отвёл взгляд, закрывая своим большим телом мёртвого медведя, чтобы человек не видел этого. Оборотень утащил тело за дерево и вновь повернулся в сторону Феликса. Он сделал пробный шаг в его сторону, но увидел, как человек мелко вздрогнул, почему сразу же замер. Нужно было отвести его в поселение, только вот свою одежду волк порвал, мгновенно перевоплотившись, как только услышал скулёж Феликса. Чутьё его никогда не подводило, поэтому он сразу же побежал на звук. Говорить в обличии волка с людьми они, увы, не умели, так что нужно было что-то придумать. Животное попыталось показать различными жестами, что он имеет в виду, но по итогу выходили только тихие рыки в попытке объяснить. Хенджин открывал и закрывал пасть, головой указывая в сторону поселения и показывая походкой, что им нужно идти. Феликс, на удивление Хвана, улыбнулся, смотря на его попытки. — Спасибо, — тихо поблагодарил он, а Хенджин, кажется, был готов прямо сейчас потерять сознание. Он услышал голос своей любви в первый раз. Из него неконтролируемо вырвался скулёж. Ли встал с земли, посматривая с интересом на оборотня, который стоял на месте и никуда не двигался, почти не дыша. Он был действительно очень большим. Белоснежная шерсть была во многих местах в крови, но оборотня, кажется, это вовсе никак не интересовало — он лишь неотрывно смотрел на юношу, перебирая лапами по земле от нервов. Так близко, о Духи, как же он близко. Хенджин не может передать всю свою радость от того, что видит свою любовь, и его любовь видит его. Феликс подошёл к нему, держась на расстоянии вытянутой руки и показывая, что не боится. — Нужно смыть кровь с шерсти, — тихо проговорил человек. Волк мотнул головой в согласии, не прекращая заворожённо смотреть на ангела перед ним. Вблизи он мог чуять его запах, и Хенджин еле сдерживался, чтобы не закатить глаза от удовольствия. Он пах розами — Хван сходил с ума от этого аромата. — Я не помню дорогу до посёлка, — оборотень вновь что-то мягко рыкнул, только спустя пару секунд вспоминая, что человек его не понимает. Уж слишком засмотрелся. Как же он зависим от него. Хенджин повернулся к Феликсу боком, показывая головой на свою спину. — Я тяжёлый, — волк фыркнул, — нет, ну я правду говорю! — оборотень вновь указал головой на свою спину, и Ли, вздохнув, всё же подошел ещё ближе, осторожно берясь за белоснежную шерсть и пытаясь залезть верхом. Хенджин был слишком большим для Феликса, поэтому он присел сильнее, чтобы человеку было проще. От каждого касания всё его тело пульсировало и горело. Хван лишится сознания, если это продолжится — определённо. В мыслях был самый настоящий взрыв, сердце выпрыгивало из груди, а душа ликовала. Прямо сейчас его касается ангел, за которым он следил столько лет и втайне любил. Кажется, что это просто сон, и скоро Хенджин проснётся, понимая, что ничего из этого так и не произошло. Когда Феликс наконец забрался на него, Хенджин медленно пошёл в сторону поселения, чтобы человеку было удобно и не было никакого дискомфорта. По пути он чувствовал, как ангел озирается, осматривая лес с интересом. Наконец-то восходило солнце, и верхушки деревьев подсвечивались нежно-розовым цветом. Голос в голове всё время только и кричал: «Он сейчас дотрагивается до меня, он так близко, он рядом со мной!». Хвану даже казалось, что его морда прямо сейчас обрела красный цвет от смущения, хотя у волков это невозможно. Только вот дошли они всё равно довольно быстро, каким бы медленным не старался быть Хенджин — у оборотней шаг намного шире человеческого. На улице всё ещё никого не было, и это к лучшему. Хенджин помог Феликсу спуститься со своей спины, и теперь они стояли, продолжая смотреть друг на друга и не зная, как сделать первый шаг, чтобы попрощаться. Что-то не отпускало и буквально кричало не уходить друг от друга сейчас, пусть они оба и не были знакомы. Да что там, даже Хенджин, который так долго любит, всё ещё не знал его имени. Хван хотел сказать, что придет ещё, но перевоплотиться сейчас не мог, поскольку будет полностью нагим, да ещё и с ранами на теле после медведя. За него решил человек. — Вымой шерсть и отдохни. Если сможешь, приди ко мне, я хотел бы поблагодарить тебя за то, что спас, — Феликс улыбнулся, видя, как глаза волка засияли, а хвост начал неконтролируемо двигаться в разные стороны. Хенджин кивнул и, легонько ткнув носом Ли в плечо, намекая, чтобы тот зашёл домой, ушёл в сторону речки. Феликс понимал, что странное чувство в груди не уходит даже после того, как оборотень ушёл. И даже когда он зашёл обратно в спальню, чтобы лечь на кровать и попытаться расслабиться после того, что произошло, парень не был уверен, стоит ли рассказывать кому-то о случившемся, пусть чувство страха всё ещё присутствовало. Ли был на волоске от смерти — это даже в голове не укладывается. Перед глазами стояла картина, как белоснежный волк перегрызает глотку медведя. Это не стыкуется с тем, каким он был после того, как убил животное. Оборотень боялся и шаг к нему сделать, а Ли не понимал причины столь сильной опеки и волнения. Внезапно Феликс вспомнил о жжении на груди. Чувства, что были в этот момент, тяжело передать, потому что ощущение граничило с болью и удовольствием одновременно. Ли снял с себя кофту, посмотрел на место в районе сердца, и его глаза округлились — прямо на коже были выжженные буквы. Феликс в панике подошёл к зеркалу в комнате, смотря на своё отражение и пытаясь прочесть, что там написано. «Хван Хенджин» В голове вспыхнули слова Минхо, которые он сказал в первый день, как Феликс здесь оказался: «Скорее всего Хенджин — его истинный, и после того, как Хван пошёл его «защищать», его сила уж слишком сильно повлияла на Феликса. Как результат: у него внутреннее кровотечение, которое всё никак не хочет прекращаться». Ликс прижал пальцы к имени на груди, и его всего пробило током до дрожащих коленок. Ощущения были такие сильные, что он чуть не осел на пол. По всему телу растекалось безумное удовольствие, а в районе груди пульсировало. — О чёрт, — прошипел он, понимая, что вляпался по самое «не хочу».

***

Хенджин готовился ко встрече более трёх часов. Он хорошенько ещё раз обмылся в озере, смывая запах крови медведя, целый час стоял около зеркала дома, пытаясь красиво уложить свои вьющиеся волосы. Нанёс даже вкусные травы, как мазь, на шею, чтобы лучше пахнуть. И, наконец, он стоит перед входом в дом Минхо и мнётся на пороге. За всем этим Хван совсем позабыл о жжении на груди — был уж слишком взволнован, чтобы проверять себя на наличие каких-то травм и ран. Он ждал этой встречи так давно, что не мог сейчас всё испортить. Прошла минута, три минуты, а Хенджин всё никак не решался постучать. Вдруг сзади него низко прокашлялись, привлекая внимание — это был Чанбин. — Зашёл бы уже, а то стоишь, как потерянный щенок, — беззлобно улыбнулся он, смотря на взволнованного Хенджина. — К кому ты собственно? К Минхо или к человеку? — Он не просто человек, — нахмурился Хван, — ему подходит более значимое слово. — И какое же? — Чанбин заметил, как сын вожака ушёл в свои мысли, нежно улыбаясь им. Невооруженным глазом была видна любовь — парень слишком очевиден. — Может, ангел? — Тогда, если ты хочешь к ангелу, он сейчас не здесь, — сразу же ответил старший, понимая, что, скорее всего, такой радостный и красивый Хенджин пришёл уж точно не к Минхо. — У нашего Лино течка, а твой ангел очень добр, поэтому решил пожертвовать своим комфортом, чтобы не мешать Минхо в этот период. — Он не мой, — удивительно, как тяжело ему дались эти слова, в груди кололо от них. — Как знаешь, но если хочешь, чтобы он был твоим, советую действовать. Он сейчас у меня дома, больше вариантов, куда ему пойти, не было, так что… — Хван, даже не дослушав, ушёл в сторону дома Чанбина. — Вот же ж, — усмехнулся старший, смотря, как сын вожака всё быстрее идёт и даже чуть ли не бежит, не видя ничего вокруг. Уже около дома Со Хенджин сбавил шаг и с волнением в глазах смотрел на входную дверь. Сейчас он сможет побыть рядом с ним в обличии человека, сможет говорить и не переживать, что его поймут неправильно. Парень надеется, что не выглядит ужасающе с красными глазами, и что никак не спугнёт ангела. Ещё раз поправив волосы, Хенджин глубоко вдохнул, выдохнул и открыл входную дверь. То, что сразу же упало на глаза — разбитые тарелки на полу и капли крови. Биение сердца увеличилось так сильно, что Хенджин подумал, что оно сейчас и вовсе выскочит. Повернув голову вправо, он услышал тихий всхлип и, пройдя немного вперёд до другой комнаты, увидел, как его любовь сидит на коленях, вокруг него куча разбитых тарелок, и он собирает их осколки дрожащими руками. Услышав шаги, Феликс резко поднял голову, подумав, что вернулся Чанбин. Но в проходе стоял он. Хенджин смотрел на него в ответ, подмечая, как глаза Ли начинали слезиться сильнее. — Я… Я не хотел этого… — прошептал он, опустив глаза, не выдержав взгляд кровавых глаз на себе. Хван подошёл ближе, садясь рядом с человеком и прокалывая мелкими осколками свои колени, и попытался дотронуться до кровоточащих рук Феликса. — Могу я?.. — лишь тихо спросил он, его любовь кивнула в ответ. Хенджин подвинулся ещё ближе, поднимая лёгкое тело Ли с пола и беря на руки, чтобы он не ступил голыми ступнями на стекло. Посадив того на кровать Чанбина, юноша ушёл в другую комнату на поиски аптечки. Вернувшись обратно, Хенджин увидел, что по щекам ангела с новой силой текли слёзы. — Эй, — осторожно обратился, опустившись на колени перед парнем, и поставил аптечку рядом с собой, ища пинцет с пластырем, — это не страшно, хорошо? Сейчас я обработаю твои раны и уберу тут всё, не переживай так сильно. — Нет, это я виноват, я уберу, — тихо ответил человек, сжав губы в линию. Пока Хенджин осторожно обрабатывал раны и убирал осколки с нежной кожи, он старался не смотреть на омегу, иначе не сдержится и перейдёт границы в попытках успокоить и приласкать. Они друг другу — никто, чтобы Хенджин имел возможность делать подобное. — У тебя руки и ноги в ранах от осколков, думаешь, я позволю тебе убираться в таком состоянии? — Я не фарфоровый. — Я такого и не говорил. — Тогда не нужно, — вздохнув, ответил Феликс и посмотрел на макушку Хенджина, который с особой осторожностью вытягивал из него осколки. — Что именно? — Помогать мне. — Причина? — Это я сделал, значит и убирать мне. — В данный момент ты рассуждаешь неправильно, — Хенджин старался отвечать нежно. Он прекрасно понимал, почему человек так себя ведёт, поэтому терпеливо старался объяснить свою позицию. Не так он, конечно, представлял свои извинения перед ним, но жизнь никогда не бывает простой. — Но почему ты должен помогать мне с моей же ошибкой? — Феликс действительно не понимал, а Хван не мог сказать всю правду. Не сейчас уж точно. — Потому что мы никогда не оставляем стаю с их проблемой в одиночестве, только если это не касается личных ссор с их родными людьми. — Я ведь не стая, — тяжело вздохнул Ли, сам морщась от своих слов. Он — чужак, а хотелось бы быть своим. — Ты уже стая, находясь здесь не как какой-то враг, а как хороший человек. Разве мой отец не сказал тебе этого? Феликс промолчал, не зная, что ответить на это. Каждый день ему повторяли, что он здесь не один и его не оставят на произвол судьбы. И Минхо, и вожак, и Джисон с Чанбином. Но Феликс чувствовал, что чего-то не хватало. — Я не позволю тебе быть в одиночестве, решать свои проблемы в одиночестве и считать, что ты здесь — никто, — вот этого. Определённо этого ему и не хватало. Ли внимательно следил за руками Хенджина, который наклеивал уже последний пластырь на его руке и, после ничего не спрашивая, ушёл на кухню. Вернувшись с веником и корцом, он начал убирать большие стёкла в одну кучу, а мелкие заметать в корец. Феликс уже хотел было встать, чтобы помочь, но его сразу остановил серьёзный взгляд красных глаз. — Сиди на кровати, пока не закончу, пожалуйста. И, если хочешь, поделись со мной, что здесь произошло, — Ли поджал губы, отводя взгляд. — Я убирался, хотел помочь Чанбину, он и так постоянно следит за всеми. Сейчас же и Минхо ненадолго взял отдых, так как у него течка, поэтому на его место пришлось встать Чанбину. Я мыл посуду, взял много тарелок и хотел поставить их в шкафчик, но суммарно они оказалась слишком тяжёлыми и всё полетело на пол, — Хенджин закончил очень быстро, позже проверяя своим зорким зрением, не осталось ли хотя бы маленького осколочка. — Главное, что ты цел, пусть и поранился немного, — ответил нежно Хван, теперь уже полностью закончив убирать, и вернулся к человеку, садясь на корточки около него. — Как тебя зовут? — смущённо спросил Феликс. Ему нужно было убедиться, что точно не перепутал. — Хенджин. Хван Хенджин. Отец решил оставить фамилию моего другого папы, так что, если что, не удивляйся, что они у нас с ним разные, — тело покрылось мурашками. Если имя ещё могло совпадать, то фамилия — практически невозможно. — Я — Ли Феликс. В королевстве называли Ёнбоком, игнорируя моё первое имя. «Ёнбок» для моего народа значит многое, и родителей не интересовала моя точка зрения насчёт этого — я не люблю его. Так что просто Феликс. Хенджин так влюблён, о Духи. Он с особой нежностью смотрел на него, с огромным удовольствием слушая, как Ликс рассказывает о себе. — Приятно познакомиться, Феликс. Тогда о Ёнбоке забываем и больше тебя так называть никто не станет, — ответил Хван, стараясь держать себя в руках, лишь бы не дотронуться до него даже мельком. — Спасибо, — улыбнулся Ли, смотря в ответ. — И спасибо за то, что спас. Я думал приготовить тебе выпечку, но не успел — ты так быстро пришёл, — Хенджин немного покраснел, понимая, что действительно очень спешил. — Мы можем приготовить вместе, если ты всё ещё хочешь. Как раз покушаешь, — юноша кивнул. — Я так же хотел извиниться за тот день, когда из-за меня тебе стало очень плохо. Я не хотел причинять тебе боль. Обещаю, буду держать себя в руках лучше и такого больше не повторится. — Всё в порядке, ты не знал об этом, поэтому не виноват. — От незнания лучше не становится. Я должен был лучше изучать организм омег, чтобы такого не случилось. — Если ты в курсе, что ваш запах влияет на нас, как успокоительное, то ты уже знаешь намного больше, чем другие альфы, — Феликс вдохнул посильнее запах Хенджина, по организму прошлось удовольствие. Хван с интересом изучал Ли, будто ранее не облизал взглядом каждый миллиметр, обдумывая его слова. Феликс улыбнулся, наблюдая, как Хенджин вновь погружается в свои мысли. — Если ты правда хочешь приготовить со мной выпечку, тогда следует начать сейчас, до прихода Чанбина, чтобы не мешать ему шумом, — Хван непонятливо посмотрел на него. — Чем мы будем ему мешать? — Ну, мы ведь готовить будем, а это иногда громко, — сын вожака улыбнулся на это. — Чанбин не любит тишину. Ему тяжело живётся в одиночестве и он старается погружаться сильнее в работу, лишь бы не быть одному, — у Феликса погрустнел взгляд. — У него нет пары? — Ещё нет. У оборотней, которые родились не в семье вожаков, может появиться истинный независимо от того, сколько ему лет. Некоторые даже только в сорок лет находят свою половинку. Это дело случая. — А чем обычные волки отличаются в истинности от вожаков? — идеальная тема. Феликс как раз хотел узнать обо всём, и тут сам Хенджин начал её. — У вожаков и их детей истинность определялась по смене цвета волос во время проявления, — начал Хван. — У обычных оборотней он не менялся, а истинность определялась в полнолуние, и у каждого это был свой возраст, время и момент. Это всё индивидуально, природа сама решает, когда преподнести любовь. Хенджин поднял взгляд на Феликса, в груди ощущалось тепло от чувств к нему. — Когда оборотни встречаются взглядами в полнолуние и им суждено быть вместе, вокруг их тел загорается мягкий белый цвет, который тянется друг к другу. У вожаков ещё кроме смены цвета волос был другой «ритуал», когда они встречались со своим истинным. Но очень многим он отличался и чаще всего происходил сразу же после проявления. Когда оборотень видел своего истинного и истинный видел его, на груди у обоих выжигались имена друг друга, когда природа видела между ними тёплые чувства. Если же их не было — имя не выжигалось, но цвет волос оставался идентичным цвету волос истинного вожака. Так же цвет волос менялся только в случае, если ты полюбил первым. Если же твой истинный ещё не чувствовал этого к тебе, его волосы оставались такого же цвета. — А у тебя уже было такое? — тихо спросил Ли, теребя край одежды от нервов. — Ну, проявление и истинность? — Пока только с волосами, — Хенджин немного поник, что было видно. — Буквально недавно, в день, когда ты тут оказался. — А какой цвет у тебя был до этого? — Феликс внимательно следил за эмоциями на лице оборотня. — Тёмно-каштановый, почти чёрный. Сейчас, как видишь, стал белоснежным, — улыбнулся Хенджин, хотя внутри был пожар. — Ты ещё не встречался со своим истинным? — Хван заметно напрягся. Мысленный голос только то и дело, что кричал: «Не хочу никакого истинного, кроме тебя». Но вслух сказать он этого не мог. — Наверное, встречался, но из-за того, что у нас нет чувств друг к другу, имя на моём сердце не выжжено. — Почему ты так уверен? Когда ты последний раз смотрел на свою грудь? — Феликсу бы заткнуться, сейчас навлечёт на себя беду такими темпами и потом не будет иметь понятия, как разбираться со всем этим. — Ну, наверное утром, как в речке купался… — неуверенно сказал Хенджин. Он не понимал такого большого интереса Феликса к истинности у оборотней, но старался вникнуть, чтобы не выглядеть глупым в его глазах. Ли внезапно сделал то, что Хван ну никак не ожидал — Феликс приспустил горловину своей кофты, открывая вид на грудь. Вид на его сердце. У Хенджина все органы опустились вниз, кровь перестала циркулировать, а перед глазами появился будто туман. На сердце его любви было выжжено его имя.