Your constellations

СINEMA — Lee Know and Seungmin

Хенджин дрожал, как осиновый лист. Он округлёнными глазами перечитывал уже десятый раз написанное, не замечая, как бумага в дневнике намокает из-за слёз. Прикрыв глаза, он несдержанно всхлипнул. Хван был уверен, что уже не реагирует так остро на всё связанное с отцом, но, видимо, ошибался. Феликс взволнованно выглянул из двери спальни, как только услышал плач. Поджав губы, он подошёл к альфе, пока не совсем уверенный в том, стоит ли его сейчас трогать. — Отец… — Хенджин старался дышать глубоко, но голос всё равно срывался. — Он действительно всё это время винил себя в моём самочувствии, — Феликс не перебивал, ожидая, когда Хван сам решиться сказать до конца. — Я так виноват. Просто ощущаю себя последней сволочью. Он мог бы чувствовать себя лучше, если бы я сразу всё рассказал, — Хенджин прикрыл глаза рукой, сжимая зубы. Боль ощущалась даже на кончиках пальцев. — Думаю, целью Чана не было то, чтобы ты плакал в свой день рождения после прочтения его дневника. Он хотел, чтобы ты заметил кое-что другое. — Что? — тихо переспросил Хенджин, борясь с собой. — Его любовь, Джинни, — улыбнулся Феликс, садясь на корточки около альфы. — Не его боль из-за того, что он думал, что из-за него тебе плохо. Он любит тебя больше жизни, вот в чём суть. И это, я думаю, Чан и хотел тебе передать своим текстом. Хенджин внезапно встал, выбегая из домика на улицу. Феликс недоумённо посмотрел на него и ринулся следом, боясь, что тот захотел что-то с собой сделать. На эмоциях всё можно предположить. Хван пробежал ещё пару метров и, остановившись, со всей силы закричал: — Я люблю тебя, отец! По щекам непрекращаемо стекали слёзы, но на губах царила умиротворённая улыбка. По полю пронёсся сильный порыв ветра, который всколыхнул все цветы. Он дотронулся до лица Хенджина, путая его волосы. Хван весело рассмеялся, пытаясь поймать рукой ветер, как бы безумно это ни звучало, и получилось! «Получилось», конечно, сильно сказано, но ветер действительно будто дотрагивался только к его руке. Феликс не подходил ближе, с нежностью смотря, как Хван резвится. Лучше так, чем плакать в свой день рождения. Даже если от этих игр всё равно становится тоскливо. Над полевыми цветами летали светлячки, а полная луна освещала не хуже солнца, из-за чего видимость была прекрасная. Где-то между стебельками засели заинтересованные зайцы с лисицами, смотря за юношей, который никак не мог прекратить громко смеяться. Он мешал спать, но на него никто не злился. Спустя несколько минут Хван присел на траву, стараясь не задеть цветы, переводя дыхание. Он поднял взгляд на чистое небо, счастливо улыбаясь. — Ты никогда не был виноват в моих слезах, папа. Это только моя глупость, что я не рассказал тебе обо всём, — Хенджин тяжело вздохнул. — Я столько всего не успел тебе сказать… Хван не слышал, но будто чувствовал присутствие Чана рядом. Под боком тепло грело, несмотря на то, что Феликс всё ещё стоял в паре метров от него. Хенджин перевёл взгляд, смотря прямо, и даже не осознавал, что смотрел прямо в глаза Криса. Пусть парень его не видел, не слышал и не чувствовал, но его душа всегда оставалась рядом и данный момент — не исключение. Это всё тот же Чан, только теперь в обличии своей души.

«С днём рождения, малыш.

Я так сильно тобой горжусь».

***

Утро выдалось, на удивление, спокойным. Хенджин смог уснуть только через два часа после игр на поле. Феликс всё время был рядом и если бы не он, вряд ли бы Хван вовсе поспал. На губах царила улыбка, под боком спала его любовь, а в доме было тепло и уютно. Давно не было ощущения такого умиротворения. Зарядившись энергией, альфа аккуратно встал с кровати, чтобы не разбудить Феликса, и пошёл на предполагаемую кухню. Здесь и правда была печь на дровах, на столешнице лежали продукты. Откуда они тут взялись — он понятия не имел, но предполагал, что Ли ещё за пару дней до их прихода сюда принёс продукты. Изучив взглядом мясо, овощи и фрукты, Хенджин принял решение сделать их стандартный завтрак. Поискав в шкафчиках хоть что-то похожее на сковороду и найдя её, юноша почувствовал, как настроение поднялось ещё сильнее. Подкинув дрова, он разжёг огонь и, прикрыв специальной металлической крышкой, поставил на печь сковороду. Нарезав овощи, Хван кинул сначала их, чтобы поджарить, а после, когда они подрумянились, высыпал в отдельную тарелку и затем засыпал в нагретую сковороду порезанный стейк говядины. Мясо довольно быстро приготовилось, поэтому можно было делать соус. Спустя минут тридцать альфа закончил и начал раскладывать еду по тарелкам. Прикусив язык от усердия, Хенджин старательно поливал соусом мясо так, чтобы вышел рисунок сердца. Хван чуть не уронил сковороду, когда сзади к нему прижалось тёплое тело. Улыбнувшись своей же глупости, он поставил посуду на стол, поворачиваясь в любимых руках, чтобы обнять Феликса в ответ. Тот сонно причмокнул губами, пытаясь разлепить глаза. Безумно милый. — Доброе утро, ангел, — поцеловав сонное чудо в кончик носа, он прижался ещё сильнее к старшему. — Доброе утро, — хрипло прошептал в ответ Ли, мягко улыбаясь. — Вообще-то, по планам, это я должен был приготовить нам завтрак. Ты меня опередил. Всё-таки это твой день рождения. — Не говори глупости. Даже если это будет всемирный день отдыха, я не позволю себе не приготовить тебе кушать. — Ты упёртый баран. — Ах, так это я баран? — наиграно возмутился Хенджин, начав щекотать омегу. Феликс заливисто рассмеялся, пытаясь увернуться от его рук. — Ну всё-всё! Прекрати! — Ли вырвался из цепкой хватки, сразу же убегая в сторону спальни. Хенджин побежал за ним, завалив его на кровать и начав беспрерывно целовать куда только дотягивался. Ещё пару минут порезвившись, Хван вместе с Феликсом без сил легли, пытаясь отдышаться. — Я уже стар для такого, — засмеялся Феликс, поворачиваясь в сторону Хенджина и разглядывая его умиротворённое лицо. — Верно, по сравнению со мной ты — пенсионер, — горделиво подняв подбородок, сказал Хван. — Гордись и дальше, ребёнок. — Мне уже вообще-то восемнадцать! Они вновь сцепились в «борьбе», пытаясь повалить друг друга на пол. Хенджин, конечно, больше имитировал, что хотел его сбросить, а вот Феликс вошёл во вкус, но из-за разницы в весе так ничего и не получилось. — Почему ты такой тяжёлый? — возмутился омега, надув губы. — Или почему ты такой лёгкий? Даже с такими массивными крыльями не превосходишь меня в весе. — Было бы чем гордиться, мистер с мускулами. Всё равно я сильнее тебя, я просто поддавался. Хенджин мягко улыбнулся, погладив Феликса по волосам. — Верно, ты сильнее меня, — Хван нежно поцеловал его в щёку, доводя Ли до смущения. — Всегда был сильнее. — Ну Хенджин! Альфа хрипло засмеялся, видя, как покраснели щёки Феликса. — Всё-всё, больше так не буду. Пошли кушать. Завтрак прошёл за тёплыми разговорами и улыбками. В груди больше не болело и будто открылось новое дыхание. Феликс действительно лечит. Весь день напролёт Ли делал его счастливым. Ближе к обеду они вышли из домика и пока что Хенджин не знал, что Феликс задумал, поэтому шёл заинтересованный почти весь последующий час, доставая омегу вопросами. — А это материально? — Джинни. — А я знаю, что это? — Хенджин. — Я могу это потрогать? — Хван Хенджин! — шикнул на него старший, поворачиваясь всем корпусом. Его крылья сзади так и вовсе поднялись, будто показывая вместе с хозяином своё недовольство. Но Феликс быстро успокоился, как только увидел в глазах Хвана неподдельный интерес. Он был даже каким-то детским. Это лишь прибавляло нежности. Ли тихо вздохнул, понимая, что не может противостоять этому комочку счастья. — Доверишься мне? — Феликс протянул руку, мягко улыбаясь. — Конечно! — воскликнул Хенджин, беря омегу за ладонь. — Тогда не пугайся, обещаю, я тебя не отпущу. Феликс сильнее переплел их руки и внезапно взмахнул крыльями, поднимая их ввысь. Хван лишь тихо охнул, но быстро успокоился, ощущая, как крепко держит его Ли. Они поднялись на метров тридцать, благодаря чему вид открывался просто волшебный. Хенджин в восторге вздохнул, смотря сияющими глазами на эту красоту. Весна уже была в самом разгаре, благодаря чему солнце не просто светило, но и согревало своими лучами. — Это так… — Красиво, — закончил за него Феликс, смотря на восхищённого Хвана. — Но в моих глазах нет ничего прекраснее тебя. Хенджин будто впал в ступор, обернувшись на омегу, который ярко улыбался, притягивая его за руку ближе к себе. Хван не был лёгким, но крылья Феликса были сильнее, чем могли казаться. — Не говори так, я не заслужив… Ли прильнул губами к нему в поцелуе, не позволяя закончить глупость. Солнце светило прямо на них, заставляя немного сощурить глаза. Но это не мешало насладиться моментом нежности. Им вообще мало что могло помешать прямо сейчас. — Ты заслуживаешь весь мир, но… — Но мир не заслуживает тебя, Феликс, — улыбнулся Хенджин. — Эта фраза подходит только тебе. — Это не так, — нахмурился Ли. — Ты невероятный, Джинни. Как ты этого не понимаешь? Ты заслуживаешь подобных слов и не нужно это отрицать. Ты стал моим спасением, моим домом, моей любовью и тёплым местом. Если бы тебя не было, навряд ли я вовсе был бы жив, — Феликс взял в свою руку и вторую ладонь Хвана, чтобы держать его увереннее. — Ты не можешь увидеть себя моими глазами, но я хочу, чтобы ты верил моим словам о своей красоте. Хенджин не заметил, как затаил дыхание от этих слов. Если бы ему кто-то полгода назад сказал, что его самая большая любовь будет говорить ему такие слова, он бы лишь покрутил пальцем у виска и с болью в сердце посмеялся, понимая, что ему такое не суждено. Но вот, он здесь. — Спасибо, ангел. Тысячу раз спасибо. Спасибо за то, что лечишь моё сердце. Если бы тебя не было рядом, я бы давно сошёл с ума. И… И я тоже всё ещё жив только благодаря тебе.

***

Flashback

Чан не имеет больше тела, поэтому не может чувствовать, как оно дрожит. Но прямо в этот момент он теряет над собой контроль. Он мечется туда-сюда у врат небес, нервно теребит что-то, чего даже не существует. Ощущает, будто прямо сейчас задохнётся, но и воздух больше ему не нужен. — Кристофер, успокойтесь уже, я обещал вам, что Чонин доберётся сюда в безопасности, — причитал верховный ангел, видя, в какой панике была душа ребёнка леса. Чан с самого начала был не просто оборотнем, родившимся в семье вожаков. Он — волшебный, потому что лес выбрал его, как правителя. Слово Кристофера Бан Чана — закон, и именно поэтому, когда он поклялся во чтобы то ни стало спасти Чонина, лес позволил убить всех обидчиков своего ребёнка и его любви. Духи поступили просто зверски, не зная, что покушаются на конец света. Именно поэтому пока Чан не узнает всей правды о себе, они ещё могут жить. Но не долго. Крис присел на ступеньки из облаков, хватаясь за голову. Он не мог сделать это по-настоящему, именно поэтому бесился ещё больше. — Да что ж такое! — зло выкрикнул, без сил пластом ложась на «пол». — Вы — это ваша душа. У вас нет физического тела и… — попытался успокоить его второй ангел, но сразу же замолчал, когда увидел агрессивный взгляд оборотня на себе. — Я прекрасно это знаю! От этого легче не становится, так что оставьте свои нравоучения на потом. — У него нервы, лучше молчи, — прошептал третий ангел, который сочувственно смотрел на беспокойную душу Чана. Прошло ещё пять мучительных минут, которых, в принципе, на небесах не существует, но мы это пропустим, прежде чем на горизонте они увидели идущую разбитую душу. Крис мгновенно встал, пытаясь присмотреться и понять, он ли это. Умерший человек приближался очень медленно, совсем без сил. Чан понимал, что больше ждать не мог, поэтому пошёл на встречу. Выглядело, наверное, глупо и совсем отчаянно, но ему плевать. И когда он заметил родные черты лица… — Чонин! — закричал, побежав, что есть силы, к нему, видя опешившее выражение лица своей любви. Но ему понадобилась всего секунда, чтобы всё понять. — Чан… — Чонин упал на колени, несдержанно заплакав. Крис быстро оказался около него, падая рядом на колени, дрожащими руками прижимая к себе. — Тише-тише, мой маленький, я с тобой, — Чан зажмурил глаза до белых бликов, понимая, что не может полностью ощутить эти объятия, но это не главное. Главное — что они, наконец-то, снова вместе. — Чан… — голос срывался из-за громкого плача, было ощущение, будто он задыхался, но это было невозможно. — Я здесь, я здесь, малыш, — Крис немного отстранился, чтобы взять в свои руки лицо Чонина и осторожно гладить его, успокаивая. Прикосновения не были ощутимы, но это абсолютно не важно. Даже имитация помогала, и это самое главное. — Я больше никуда не исчезну, слышишь? — Мне так жаль, — Ян прикрыл глаза, пытаясь хоть немного, но ощутить эти касания. — Я обещал тебе жить дальше, но я… — Тише, — Чан перехватил его руки, целуя их поочерёдно. — Ты не должен оправдываться, не должен. — Я искренне прошу прощения, что прерываю ваше воссоединение, — смущённо проговорил верховный ангел, который подошёл к ним. — Но у меня есть предложение для вас, и, я думаю, что благодаря этому сейчас вам будет намного проще. — Если это не что-то важное, я тебе устрою ночную взбучку, Ыну, — прошипел Чан, вновь награждая его злым взглядом. — Я могу наградить вас «физическим телом», но вы сможете касаться только друг друга. Для остальных же вы так и останетесь бесформенными душами, лишь с силуэтом вашего прошлого обличия. Теперь ты продолжишь на меня злиться? — ангел хитро улыбнулся, видя шокированное выражение лица Чана. — Как это возможно? — Меньше вопросов, Кристофер. Так что? Чан ещё немного побурчал, но быстро согласился, понимая, что желание коснуться Чонина выше того, чтобы выяснить, какого хрена это вообще реально. Спустя пару минут они уже не могли отлипнуть друг от друга. Хотя в любом из случаев не смогли бы. Тут уже и Чан плакал, не сдерживаясь, пока крепко обнимал свою любовь. Неужели этот Ад закончился? — Я здесь, — продолжал шептать Крис, успокаивая беспокойную душу Чонина. Теперь всё обязательно будет хорошо. Он больше не позволит никому причинить такую боль Яну. Будет нужно — уничтожит все небеса, и ангелы прекрасно были осведомлены, что Чан правда может это сделать. Именно поэтому никто не посмеет больше потревожить их вечный сон рядом друг с другом. И именно поэтому их больше никто не разлучит.

End Flashback

***

— Так, ребята, собрались! — прокричал Минхо и вся стая мгновенно замолчала. — Они должны прийти с минуты на минуту. Все по своим местам и тихо! Спустя два дня по их плану с Феликсом они должны были прийти обратно в поселение. Лино на иголках держался, кажется, весь день. Они приготовили кучу блюд, украсили главную площадь и теперь лишь ждали, собственно, именинника. На шее Минхо теперь красовалась метка, так же, как и на шее Джисона. Пусть они так и не стали истинными, это абсолютно не важно. Хан ему это доказывал и Лино верил. Он в принципе доверял своему альфе абсолютно во всём. И они счастливы. Правда счастливы. Оказывается, истинность не была так важна, чтобы до беспамятства любить друг друга, поэтому они просто дружно решили забыть об этом инциденте, когда обговорили всё со своими настоящими истинными. Омега, который предназначался Джисону, был очень милым и понимающим. Конечно, он был расстроен, но уверил, что всё в порядке и жизнь на этом не заканчивается. Чанбину понадобится время, чтобы всё осмыслить, но и он ни в коем случае не держал на них зла. Минхо с Джисоном не виноваты в том, что Со мечтал о семье, поэтому и не было никакого смысла расстраиваться из-за этого. Всё шло в лучшую сторону. — Они идут! — прошептал Минхо, давая сигнал рукой стае. Когда Хенджин с Феликсом уже подходили к основной поляне, они недоумённо начали оглядываться, понимая, что улицы пустуют. Ну, точнее недоумённо оглядывался Хван, а Ли просто делал вид, что ничего не понимает. — Странно, — Хенджин напрягся, перехватывая руку Феликса крепче. Омега лишь улыбнулся на этот милый жест защиты, успокаивающе поглаживая большим пальцем ладонь Хвана. — Я знаю, что больше половины стаи на работе, но не может быть, что прям никого не осталось в поселен… — С днём рождения! — из разных кустов, домов, окон и деревьев выпрыгнули оборотни, крича поздравления. Хенджин сначала из-за неожиданности вздрогнул, но мгновенно расслабился, начиная смеяться. Неумелые волчата пытались запускать из крыш домов лепестки цветов, некоторые пели песенку про день рождения, другие радостно прыгали, поздравляя, и чуть ли не начали водить хоровод вокруг вожака, но Минхо их быстро остановил. По главной поляне разнёсся громкий смех. — Хватит позориться! — причитал Лино, краснея щеками и ушами, потому что всё планировалось без хаоса, а вышел какой-то цирк. — Всё в порядке, — успокоил его Хенджин, чувствуя себя невероятно счастливым. — Они все такие негодники, — закатил глаза Минхо, подходя к другу и крепко его обнимая. — Ты теперь совсем взрослый, — он смахнул воображаемую слезу, потрепав младшего по волосам. — Ну до тебя, пенсионера, мне ещё расти и расти, — задумчиво произнёс Хенджин, сразу же получив лёгкий подзатыльник, что было ожидаемо. — Всё-всё, молчу! — С днём рождения, пусть и с прошедшим, — радостно произнёс Джисон, подходя ближе. — Я приготовил тебе самые вкусно-пахнущие мази. Ты как-то раз упоминал, что любишь ими пользоваться. Подобрал примерно под твой запах лесных ягод. — Спасибо! — воскликнул Хенджин, чувствуя, как болят щёки от улыбки. — Ты лучший хён! — Хван ринулся на него с объятиями, слыша, как сзади возмущался Феликс: — Вот как? Значит, меня ты хёном не называешь, а… — Хенджин быстро вернулся к Ли, прижимаясь к нему в поцелуе. — Если хочешь, могу обращаться к тебе… — он сделал небольшую паузу, ощущая руками, как задрожало тело омеги. — Хён. — Замолчи! — вскрикнул Феликс, закрывая лицо руками. Хван нежно рассмеялся, обнимая смущённого Ли. — Больше так не буду, хён. — Хенджин!

***

Год спустя.

Время летело, на самом деле, неумолимо быстро. Стая процветала, конфликты вовсе сошли на нет, урожай не знал границ и их территория стала больше в несколько раз. Теперь стаей лесных оборотней управлял не один Хенджин. Вместе с ним всегда стоял Феликс, как второй вожак. Стая приняла его сразу же, даже без разговоров. Всё-таки не каждый народ имеет в своих правителях ангела. Но дело было не только в этом. Феликс делал огромный вклад в стаю. Он занялся развитием местной школы. Также вместе с другими оборотнями перенёс все книги, имеющиеся ранее у него в королевстве, чтобы оборотни могли читать различные сказки в свободное время, наслаждаясь. Феликс даже устроил небольшое знакомство для стаи со своими любимыми книгами. На котором, конечно же, присутствовал Хенджин, который знал эти истории, кажется, наизусть. Хотя правильнее сказать: знает, как выглядел при их прочтении Феликс. Когда все, наконец, после войны подлатали раны, вампиры с оборотнями принялись за переговоры. Собственно, обговаривалось, что им делать с королевством людей, которое в данный момент просто пустовало. Сошлись на дружном решении сделать там их общий город, где они будут, в основном, складывать свои запасы, которые могли брать как вампиры, так и оборотни. Еды это не касалось, потому что у них были разные потребности в этом. В основном это были нужные строительные материалы, какие-то новые технологии, которые вампиры или же нарыли в королевстве людей, или же придумали сами, разные лечебные травы и развлекательные вещи. Также в этом городе они без проблем могли встречаться с друг другом, чтобы пообщаться, провести хорошо вечер, познакомить своих детей друг с другом и тому подобное. Это было комфортно для обеих сторон. Замок, который ранее был домом Феликса, они оставили больше как просто реликвию. А все остальные дома переделали под нужное для себя пространство. Их семья возросла. Так же сильно, как и выросли они сами. Феликс уверен: Чан безумно гордится своим сыном. Ли мог с ним иногда разговаривать, но старался делать это не так часто, потому что для него всё ещё было странно, что у него вообще есть такая возможность. Последний раз, когда он с ним говорил, было после недели, когда умер Чонин. Феликсу хотелось убедиться, что они вместе и теперь у них всё хорошо. Собственно, на самом деле, всё было даже лучше, чем он мог предполагать. Они счастливы. Это самое главное. Боль от утраты никуда не ушла и не уйдёт. Она будет жить с ними вечно. Она будет проявляться во внезапных панических атаках у Хенджина, в истериках, которые накрывали с головой при воспоминаниях, и в кошмарах. Но пока с ним рядом Феликс — абсолютно ничего из этого не страшно. Больше нет. Для Хвана потеря отца стала самой главной травмой, из-за которой он был слаб. Кристофер Бан Чан был его миром. Он был его семьёй и всё ещё ею остаётся. Навсегда, независимо ни от чего. Теперь дневник, который писал его отец, продолжается. Он не будет пустовать и у него будет продолжение. Потому что Чан мечтал об этом и его мечта обязательно осуществится.

Девятнадцатый год твоего малыша.

Хенджин нежно улыбнулся, понимая, как правильно выглядит его почерк вместе с почерком отца.

Я больше не боюсь, папа.

Я люблю тебя.

Твой глупый сын.