how to (not) prove a point

Джисон прислоняется к кухонной стойке, от него так и исходит самодовольство, когда он заканчивает вытирать стакан. Он бросает взгляд на Минхо, который всё ещё убирает последние тарелки, его лицо, как всегда, бесстрастно. Джисон не может устоять — ему нужно поделиться своим триумфом. — Знаешь, прошлой ночью, — начинает он, ухмыляясь, когда Минхо кидает на него раздражённый взгляд, — я познакомился с одним парнем в клубе. Очень горячим, полностью в моём вкусе. Мы немного выпили, немного потанцевали, ну, понимаешь, обычное дело. А после… скажу, что он не был разочарован тем, как закончилась ночь. Минхо приподнимает бровь, едва скользя по парню глазами. — О, правда? Поэтому ты третий раз за неделю приходишь такой самодовольный? — На самом деле пятый, — поправляет Джисон, продолжая ухмыляться. Он ждёт реакции, но Минхо просто закатывает глаза и тянется за другой тарелкой. — Говорю тебе, тот парень после практически на коленях благодарил меня. Он не мог перестать говорить об этом. Сказал, что я лучший из всех, кто у него когда-либо был. Минхо недовольно фыркает, хотя на его губах появляется слабая улыбка. — О да. Конечно, он так и сказал. Как будто теперь я должен поверить, что ты какой-то… типа оральный вундеркинд, или на что ты там намекаешь? Джисон вздыхает в притворной обиде, хватаясь за грудь. — Прошу простить, но это не просто намёк, это факт. Я легенда, — он наклоняется и понижает голос до заговорщического шепота, хотя на кухне их только двое. — У меня есть своя техника, хён. Контроль над давлением, ритм, всё это. Я довел её до идеала. Минхо лишь невозмутимо смотрит на него, скрестив руки на груди. — И ты действительно гордишься собой, да? — Да, — решительно отвечает Джисон, будто это самая очевидная вещь. — Я должен быть горд. Я оттачивал эти навыки годами, друг мой. Зрительный контакт? Освоено. Идеальное давление? Безупречно. По сути я маг. Минхо закатывает глаза так сильно, что Джисону кажется, что они могут застрять. — Окей, и, полагаю, ты ожидаешь, что я просто… поверю тебе на слово? Основываясь на чём? На твоё раздутое эго? — Множество людей подтвердили это, — утверждает Джисон, повышая голос от возмущения. — Ты правда думаешь, что все, с кем я был просто врали мне? Да ладно, хён. Ты знаешь, я хорош в том, что делаю. — Или, — медленно произносит Минхо, вытирая руки кухонным полотенцем, с невыносимой ухмылкой, — может быть, ты просто хочешь в это верить. Джисон прищуривает глаза, чувствуя, как в его груди разгорается искра соперничества. Он ненавидит невозмутимость Минхо. Чтобы он ни говорил, Минхо всегда отмахивается от слов своим раздражительно спокойным отношением ко всему. — Ты не веришь мне, да? Минхо пожимает плечами, не потрудившись даже взглянуть на него. — Нет, на самом деле, не верю. Джисон фыркает, скрещивая руки на груди. — Ну, я бы мог доказать тебе. А это уже привлекает внимание Минхо. Он поворачивается, одаривая Джисона взглядом, в котором смех смешивается с недоверием. — Что, прости? — Я просто говорю, — настаивает Джисон, его голос становится почти дразнящим. — Я мог бы доказать тебе это прямо здесь и сейчас. Не то чтобы это что-то значило. Я бы просто доказал тебе, что я прав. И тогда тебе пришлось бы признать, что я лучший. Минхо уставился на него, явно разрываясь между смехом и ужасом. — Ты серьёзно?.. — спрашивает он ровным голосом, словно подтверждая самому себе, насколько нелепым стал их разговор. — Совершенно серьёзно, — отвечает Джисон, подходя ближе, его глаза озорно блестят. — Что, ты боишься? Боишься, что тебе может понравиться? Минхо смотрит на него так, словно у Джисона вторая голова растёт. — М-м-м. Я не боюсь, просто у меня есть чувство самосохранения, и к тому же я не… — машет своей рукой, будто хочет отогнать это предложение. — Джисон, это… Какого чёрта? Но Джисон уже не может отступить. Теперь показать свои навыки его обязанность. Он опускается на колени, глядя на Минхо снизу вверх с улыбкой, наполовину вызывающей, наполовину заигрывающей. — Видишь? Зрительный контакт. Вовлечённость. Всё это часть процесса. Минхо отшатывается, теперь он действительно выглядит встревоженным и поднимает руки, словно защищаясь. — Нет. Нет, прекрати. Это странно… Нет, это за гранью странного. Вставай, Джисон. Джисон не двигается с места, упрямо желая доказать. — Я просто говорю, что если бы я захотел, то мог бы свести тебя с ума прямо сейчас. И в конце ты бы поблагодарил меня. — Ага. И если ты хочешь сохранить свои зубы при себе, тебе придется сейчас же встать, — говорит Минхо, хотя по его шее ползёт лёгкий румянец. Джисон ухмыляется, с удовольствием замечая это. Наконец-то он вывел его из этого спокойного, невозмутимого состояния. — Признай это, — давит Джисон, — тебе любопытно. Минхо раздражительно смотрит на него сверху вниз, но с намёком на что-то ещё — на то, что он отчаянно пытается скрыть. — Мне не любопытно. Я просто… озадачен твоим эго, которое, по-видимому, не имеет границ. Джисон поднимает руки в притворной капитуляции, но по-прежнему не встаёт. — Только скажи, Минхо. Одно маленькое слово. И я тебе докажу. — Джисон, — говорит Минхо таким тоном, который больше всего похож на предупреждение, — вставай. Сейчас же. Джисон драматично вздыхает, но, наконец, поднимается на ноги, отряхивая джинсы. — Хорошо. Но, к твоему сведению, ты упускаешь возможность, которая изменит твою жизнь. — О, уверен, — невозмутимо говорит Минхо, поглаживая его по голове тем раздражающим, пренебрежительным жестом, от которого Джисон чувствует себя нашкодившим щенком. — И я уверен, что ты найдешь множество других людей, которые примут твоё… щедрое предложение. Но только не я. Джисон фыркает, скрещивая руки на груди, но на его губах появляется улыбка. — Но тебе стоит подумать об этом. Сегодня ночью ты будешь лежать в постели и гадать, действительно ли я говорю правду. Минхо издает короткий, недоверчивый смешок. — Единственное, о чём я буду думать, — это как не сойти с ума, живя с тобой, — он качает головой, направляясь в свою комнату. — Спокойной ночи, Джисон. Постарайся не придумывать более причудливых способов потешить свое эго. Джисон смотрит ему вслед, не в силах подавить тихий смех, который вырывается из него. — Доброй ночи, Минхо, — кричит он ему, игриво растягивая его имя. Какое-то время он стоит один на кухне, всё ещё ощущая прилив адреналина от их странной маленькой разборки. Часть его задается вопросом, не зашёл ли он слишком далеко, но другая его часть — та, что знает Минхо лучше, чем кто-либо другой, — не может избавиться от удовлетворения от того, что он наконец-то проник ему в душу. Идя в свою комнату, Джисон посмеивается про себя. Может, он проиграл битву, но он почти уверен, что выиграл войну. Потому что теперь, нравится Минхо или нет, он посадил в нём мысль. Он определённо будет думать об этом. И для Джисона это более чем достаточно.

— — —

Или же нет. Джисон лежит в постели, уставившись в потолок, чувствуя, как на него давит груз собственного упрямства. Последний час он уговаривал себя забыть обо всём, просто немного поспать, но не мог избавиться от этого чувства. Каждый раз, когда он пытается закрыть глаза, перед его мысленным взором всплывает прежнее спокойное выражение Минхо — невозмутимый, не впечатлённый и полностью убеждённый в том, что Джисон просто хвастается. Вот это наглость. Джисон фыркает, приподнимаясь на локтях. Почему это так беспокоит его? И он знает ответ. Реакция Минхо была вызвана не только сомнениями в его мастерстве; он вообще не воспринимал его всерьез, отмахиваясь от каждого слова, как будто Джисон преувеличивал. Парень почти уверен, что Минхо просто считает его дерзким, но он то знает, что он хорош. Очень хорош. И его сильно беспокоит, что Минхо, похоже, в это не верит. Со стоном разочарования он сбрасывает с себя одеяло, встает с кровати и идёт по коридору. Его ноги бесшумно ступают по полу, и он задается вопросом, не сошёл ли он с ума окончательно, останавливаясь у двери Минхо. В какой-то момент он практически разворачивается, почти отговаривает себя от этого, но его желание перевешивает нерешительность. Он стучит, и после секундной тишины раздается тихий, усталый шум — неохотное предложение зайти. Джисон медленно открывает дверь, заглядывая внутрь и обнаруживает Минхо, сидящего на краю кровати и листающего что-то в телефоне. Минхо едва поднимает взгляд, явно не ожидая ничего существенного, но всё же приподнимает бровь, безмолвно спрашивая чего тебе? Джисон делает глубокий вдох, стараясь, чтобы его голос звучал увереннее, чем он себя чувствует. — Мне нужно, чтобы ты признал. Минхо вздыхает, закатывает глаза и откладывает телефон. — Джисон, уже поздно. Ты не можешь на серьёзе продолжать всё это. — О, я очень серьёзен, — говорит Джисон, вызывающе скрещивая руки на груди. — Ты правда мне не веришь? Я же сказал тебе, я знаю, что делаю. Минхо бросает на него равнодушный взгляд, его тон граничит с раздражением. — Я не собираюсь лишаться сна из-за того, что ты считаешь себя каким-то… гением минета, — последние слова буквально сочатся сарказмом, и это только подпитывает решимость Джисона. Он подходит к кровати и плюхается рядом с Минхо, так близко, что их колени почти соприкасаются. — Я не шучу. Знаю, ты думаешь, что я просто хвастаюсь, но нет, — в его голосе слышится мольба, в глазах ясно читается разочарование. — Просто дай мне показать тебе. Это не обязательно должно что-то значить. Просто… позволь мне доказать. Брови Минхо приподнимается, и он смотрит на Джисона так, словно тот сошёл с ума. — Официально, это самая нелепая вещь, что я когда-либо делал. — Возможно, — произносит Джисон с легкой усмешкой, его пальцы скользят по бедру Минхо, а он даже не осознает это. — Но тебе любопытно. Взгляд Минхо скользит туда, где рука Джисона лежит на его ноге, и на долю секунды он замечает — колебание, трещину во внешней невозмутимости. От него не ускользает то, как Минхо слегка вздрагивает, как у него перехватывает дыхание от этого прикосновения. — Любопытно? — повторяет Минхо мягким, но настороженным голосом. — Мне не любопытно. У меня просто… есть самообладание. Тебе бы оно тоже не помешало. — Самообладание, да? — улыбка Джисона становится шире, и он чуть наклоняется вперед, давая понять, что переходит все границы, но Минхо всё ещё не отодвинулся. — Ничего страшного, если тебе интересно. Я просто хочу сказать, что если ты позволишь, то я заставлю тебя передумать на мой счёт. Минхо открывает рот, чтобы возразить, вероятно, чтобы отшить его, но вместо этого вздыхает и кивает головой, что, по-видимому, является смесью смирения и раздражения. — Хорошо, — пробормотал он, глядя на Джисона скорее игривым, чем сердитым взглядом. — Но только один раз. Чтобы ты заткнулся. Сердце Джисона замирает, и, прежде чем он осознает это, он соскальзывает с кровати, его колени плавно опускаются на пол. Он не может сдержать охватившее его волнение — вообще он не думал, что Минхо согласится. Но теперь он здесь, смотрит на него снизу вверх, пальцы уже скользят к поясу шорт Минхо, едва веря, что это происходит на самом деле. Минхо непроницаемо наблюдает за ним, его тело напряжено, его взгляд напряжен, он улавливает каждое движение. Пальцы Джисона ложатся на пояс, и он замирает, поднимая глаза, чтобы убедиться, что всё ещё можно продолжать. Минхо едва заметно кивает ему, он так сосредоточен, что в глазах темнеет, но Джисон не теряет времени даром. Он стягивает шорты, Минхо оказывается обнажённым, глаза Джисона слегка расширяются, когда он видит открывшуюся перед ним картину. У Минхо… большой. Больше, чем он ожидал. И уже наполовину возбуждён? Джисон чувствует, как ухмылка приподнимается в уголках его рта, искушая подразнить его, но он сдерживает её, не желая портить момент. Его нервы трепещут вперемешку с волнением, и он понимает, как сильно ждал этого. Джисон медлит, наслаждаясь каждой секундой. Его пальцы обхватывают основание члена, большой палец нежно касается головки. Он не торопится — нет, у него есть план. Он дразнит большим пальцем, едва касаясь чувствительной кожи, наблюдая за малейшей реакцией Минхо. Он знает, что Минхо пытается сохранить нейтральное выражение лица, пытается выглядеть совершенно невозмутимым, но Джисон замечает лёгкое напряжение его челюсти, то, как у него чуть сбивается дыхание. Он улыбается про себя, испытывая трепет удовольствия. Берёт его. Наклонившись вперёд, он легонько касается кончиком языка, едва-едва, и этого достаточно, чтобы у Минхо перехватило дыхание. Джисон чувствует прилив уверенности, двигается дальше, облизывает и медленно проводя языком по всей длине, от основания до головки, смакуя каждый дюйм. Наконец, после ещё нескольких дразнящих движений, он обхватывает головку губами, слегка надавливая, позволяя Минхо почувствовать его. Джисон поднимает глаза, встречается взглядом с Минхо и начинает брать ещё больше, заходя так далеко, как только может. Он не может вобрать всю длину, но полон желания сделать всё, что в его силах, чтобы доказать, что он не врал о своих талантах. Дыхание Минхо становится глубже, и Джисон испытывает чувство победы, зная, что он наконец-то избавился от его внешнего спокойствия. Он медленно начинает покачивать головой, устанавливая ритм. Его рука двигается там, куда не может дотянуться рот, работая синхронно, чтобы поддерживать постоянное давление, — он совершенствовался в этом годами. Время от времени он делает паузу, отстраняясь ровно настолько, чтобы сосредоточиться на головке, слегка посасывая и проводя по ней языком. Чувствуется вкус предэякулята, солоноватый и скользкий, и у Джисона прилив гордости, зная, что он так влияет на Минхо. Он внимательно наблюдает за Минхо, замечая признаки того, что его решимость слабеет. Пальцы Минхо, вцепившиеся в простыни, подёргивается, костяшки белеют от напряжения, с которым он сдерживает себя. Его руки слегка дрожат, грудь поднимается и опускается немного быстрее, и Джисон с удовлетворением понимает, что Минхо, вероятно, борется с желанием схватить его за волосы. От этой мысли у Джисона по спине пробегает неожиданная дрожь. Однако Джисон не останавливается, он слишком увлечён. Он напрягается, вбирая член так глубоко, как только может, растяжение почти невыносимо, но он не собирается отступать. Глаза Минхо почти прикрыты, дыхание сбитое, и с его губ срывается тихий, едва сдерживаемый стон. — Блять, Джисон... Звук его собственного имени, произнесённый таким тоном, низким и надломленным, вызывает непроизвольную дрожь по спине Джисона — и, к своему ужасу, он чувствует, как реагирует его собственное тело. Его член дёргается, он мысленно проклинает себя, пытаясь не обращать внимание на прилив жара, разливающийся по телу. Он не может позволить Минхо увидеть, как сильно это на него влияет; он должен оставаться сосредоточенным. И всё же, какая-то предательская часть его хочет, чтобы Минхо просто сдался, схватил его за волосы, направил, показал Джисону то, чего он хочет, то, что ему нравится больше всего. Он знает, что Минхо был бы нежен, возможно, даже осторожен, но, о нет, его мысли ужасны. Он мысленно встряхивает головой, возвращаясь в реальность. Он начинает двигаться быстрее, наращивая темп, чувствуя, как растёт напряжение, а дыхание Минхо становится более грубым и затруднённым. Голова Минхо откидывается назад, его глаза закрываются, когда он издает тихий стон, и Джисон почти ошеломлён тем, насколько возбуждающим может быть этот звук. Он не ожидал, что это так на него подействует, но он подавляет эту мысль. Вместо этого он просто продолжает двигаться, чувствуя, как тело Минхо напрягается ещё больше, а бедра инстинктивно подаются вперёд, что почти застает Джисона врасплох. Но Джисон готов, он держит себя в руках, не сбавляет ритма, чувствуя, что Минхо приближается к концу, а напряжение достигает предела. Наконец, со сдавленным стоном Минхо кончает, и его сперма наполняет рот Джисона. Парень не отступает, проглатывает всё, полный решимости довести до конца. Он не сводит взгляда с Минхо, наблюдая, как тот пытается восстановить дыхание, прикрыв глаза и пребывая в оцепенении. Джисон медленно отстраняется, вытирая рот тыльной стороной ладони, и откидывается на пятки, позволяя себе упасть задницей на пол. Он улыбается Минхо, ощущая прилив победы, полностью ожидая какого-то признания — признания в том, что да, он действительно так хорош, как о себе говорил. Минхо всё ещё переводит дыхание, он выглядит немного подавленным, его грудь поднимается и опускается, взгляд немного рассеян. Наступает пауза, достаточно долгая, чтобы Джисон почувствовал трепет предвкушения. Наконец, Минхо прочищает горло и несколько раз моргает, чтобы прийти в себя. Он делает глубокий вдох, смотрит на Джисона сверху вниз с нейтральным выражением лица, прежде чем сказать. — Это было… нормально. Нормально? Джисон смотрит на него, совершенно сбитый с толку.

— — —

Несколько дней спустя Джисон обнаруживает себя в ванной, его губы вновь прижаты к члену Минхо. После того, как он получил лишь простое «нормально», он поставил перед собой задачу добиться большего. Он уверен, что Минхо лгал, и он готов приложить ещё больше усилий, чтоб доказать свою точку зрения. Кроме того, он начинает понимать, что ему на самом деле нравится возбуждать Минхо — может быть, даже сильнее, чем следовало бы. Итак, вот он, стоит на коленях между ног Минхо, делает минет, полностью отдаваясь процессу. Минхо сидит на краю ванны, широко расставив ноги, и изо всех сил старается сохранить то нейтральное выражение лица, которое сводит Джисона с ума. Но Джисон чувствует, что Минхо сдаётся, он слышит это по тому, как Минхо дышит чуть быстрее, чуть грубее, и по тому, как он время от времени издаёт сдавленные стоны. И что ещё лучше, он слышит, как Минхо выдыхает его имя, тихо прерывисто, и чувствует, как каждый раз учащается его собственный пульс. Но он отбрасывает эту мысль, слишком сосредоточенный на своей задаче, чтобы заботиться об этом. Джисон целенаправленно двигается, обхватив руками основание, а его губы спускаются вниз, насколько это возможно. Он понимает, что просто испытывает Минхо на прочность, когда чувствует, как чужая рука скользит по его волосам, пальцы запутываются в прядях, и неожиданное ощущение заставляет его замереть на долю секунды. Рука Минхо сжимает его волосы, отчего по спине Джисона пробегает дрожь, и в этот момент он ясно осознает две вещи: Во-первых, Минхо наконец признал его мастерство. Во-вторых, он хорошо держится. Очень хорошо. Он издает непроизвольный стон вокруг члена Минхо, и, должно быть, пускает вибрацию, потому что у Минхо перехватывает дыхание. Этот момент почти сюрреалистичен, и Джисон поднимает взгляд, чтобы встретиться с Минхо глазами, пытаясь оценить его реакцию. И, о боже, от того, как Минхо смотрит на него — тёмные глаза, приоткрытые губы, смесь удивления и желания — у Джисона кружится голова. Недолго думая, Джисон убирает одну руку с члена Минхо и опускает её вниз, чтобы прижать к очевидной проблеме в своих собственных штанах; тихий, разочарованный стон срывается с его губ. Ему приходится на секунду отстраниться, чтобы перевести дыхание, но он позволяет головке члена Минхо коснуться своего языка, словно в безмолвной, дразнящей игре. Он поднимает взгляд, затаив дыхание, и видит, что Минхо смотрит на него в замешательстве, нахмурив брови, — пока не замечает, где именно находится другая рука Джисона. — Прости, хён, — бормочет Джисон, слова выходят приглушёнными, потому что Минхо всё ещё у него во рту. Он даже не уверен, за что извиняется — за то, что отвлёкся? За то, что возбудился? Но как бы то ни было, извинения растворяются в низком, страстном стоне, когда он сильнее надавливает на собственное возбуждение, отчаянно нуждаясь в каком-то облегчении. Минхо тихо ругается, запрокидывая голову, а его пальцы ещё сильнее сжимают волосы Джисона. Ну, ладно. Джисон воспринимает это как сигнал к тому, чтобы вернуться к процессу, и с новой энергией начинает двигать головой, его рот скользит быстрее, а рука возвращается к основанию, чтобы поддерживать ритм. Но игнорировать собственное возбуждение трудно, боль усиливается с каждым стоном, срывающимся с губ Минхо. Джисон почти уверен, что покраснел с головы до ног, а его сердце колотится так, будто он вот-вот сойдёт с ума, но он полон решимости довести дело до конца. Когда Минхо, наконец, кончает, Джисон не колеблется — он проглатывает всё, сохраняя спокойствие, несмотря на то, что сам дрожит от чувства в штанах. Он отстраняется, вытирает лицо тыльной стороной ладони и садится на корточки, глядя на Минхо снизу вверх с самодовольной улыбкой. Он ждёт, полностью уверенный в том, что на этот раз получит что-то большее, чем просто «нормально». Но взгляд Минхо меняется, он слегка прищуривается, изучая Джисона, а затем, приподняв бровь, спрашивает: — Джисон, ты возбудился? Джисон чувствует, как его лицо заливается красками смущения и негодования. Он практически чувствует, как все его тело накаляется, и пытается придумать ответ, который не заставил бы его выглядеть полным идиотом. — Я, типа… — начинает он, но его голос слабеет, и он замолкает, понимая, что никак не сможет это отрицать. Должно быть, его лицо выдаёт его, потому что Минхо ухмыляется, явно забавляясь реакцией Джисона. — Правда? — продолжает Минхо, его тон наполовину насмешливый, наполовину скептический. — Тебе нравится это? Я думал, ты просто хочешь доказать… — Так и есть! — настаивает Джисон, хотя даже он слышит неуверенность в собственном голосе. Он откашливается, пытаясь взять себя в руки, но по тому, как Минхо смотрит на него, удивленно и заинтригованно, невозможно притвориться, что ему всё равно. — О, неужели? — ухмылка Минхо становится шире, и он наклоняется вперёд, пристально глядя на парня. — Но это не похоже на то, чтобы просто доказать своё убеждение. Похоже, ты слишком наслаждаешься этим. У Джисона пересыхает во рту, а сердце бешено колотится, когда до него доходят слова Минхо. Он знает, что Минхо прав, — знает, что его полностью раскрыли. Но что-то внутри него отказывается отступать. Он расправляет плечи и слегка приподнимает подбородок. — Может и так, — говорит он, едва сдерживая дрожь в голосе. — Ну так что? Минхо хихикает тихо и немного грубо. Он наклоняется ближе, пока Джисон не чувствует его дыхание на своём лице, и шепчет: — Тогда, может быть, ты позволишь мне отплатить тебе тем же? Следующее, что Джисон осознаёт, — он сидит на краю ванны, и уже Минхо стоит перед ним на коленях. Мозг Джисона изо всех сил пытается понять как вообще так оказалось, но трудно думать, когда рот Минхо прямо… там. Все мысли о соперничестве, вся гордость и эго тают под жаркими прикосновениями Минхо. И это хорошо. Даже слишком хорошо, на самом деле. Лучше, чем это имеет право быть, особенно учитывая, что это Минхо — его лучший друг, у которого член наполовину в глотке. Но так и есть, и Джисон слишком далеко зашёл, чтобы сейчас сомневаться. Он запрокидывает голову, его глаза закрываются, рука свободно лежит на волосах Минхо, пальцы слегка сжимают их, даже не осознавая этого. Он изо всех сил старается вести себя спокойно, не издавать слишком много звуков, но это почти невозможно, когда Минхо… ну, действительно хорош в этом. Джисон такого не ожидал. Абсолютно. Он думал, что это он будет выпендриваться, доказывать, что у него здесь всё под контролем. Но Минхо, как оказалось, до раздражения талантлив, каждое его движение продуманное, контролируемое, и он каким-то образом точно знает, что заставит Джисона сойти с ума. Он чувствует, как по его телу пробегает дрожь удовольствия, а пальцы на ногах поджимаются. Как только он привыкает к ощущению, позволяя себе погрузиться в процесс, он внезапно чувствует, как пальцы Минхо — скользкие от предэякулята, собравшегося на головке, — движутся вниз, вдоль его члена, мимо яичек, дальше назад, пока не касаются входа. Всё тело Джисона напрягается от неожиданности, у него перехватывает дыхание от удивления, когда пальцы Минхо дразнят, нежно касаются и кружат, прощупывая почву. — Хён! — выругивается в стоне Джисон, и его голос звучит более прерывисто, чем он хотел. Минхо лишь посмеивается над ним, и эта вибрация посылает волну удовольствия прямо в тело Джисона, и ему кажется, что он может умереть прямо на месте. У него даже нет времени как следует отругать Минхо, потому что в следующую секунду тот снова облизывает член, умело двигая губами и языком, посасывая и дразня так, что у Джисона кружится голова. Как он может быть таким хорошим в этом деле? Это бесит. И возбуждает. И это уже слишком. Пальцы Джисона сжимаются на волосах Минхо, и тихий, беспомощный стон вырывается прежде, чем он успевает его остановить. Он так сильно сжимает край ванны, что костяшки пальцев белеют, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, но Минхо неумолим, он двигает головой с такой точностью, что Джисон теряет связь с реальностью. Он чувствует, как нарастает жар, как напряжение скручивается в его животе, и его дыхание становится быстрее и поверхностнее. И теперь, когда он уже вот-вот кончит, язык Минхо делает то, что одновременно и кружит, и скользит, и… всё. Джисон слегка выгибает спину, его бёдра дёргаются вперёд, и он издаёт сдавленный стон, кончая, и каждый нерв в его теле вспыхивает, как фейерверк. Минхо не отстраняется, он продолжает двигаться, вбирая всё, и разум Джисона пустеет, когда на него накатывает удовольствие, сильное и всепоглощающее. Когда он наконец отстраняется, Джисон откидывается на плитку, чувствуя себя совершенно разбитым. Он тяжело дышит, всё его тело горит и покалывает, а разум всё ещё пытается осознать произошедшее. Минхо отодвигается, вытирает рот тыльной стороной ладони и смотрит на Джисона с таким самодовольным выражением лица, что Джисону хочется одновременно поцеловать его и ударить. Минхо приподнимает бровь, явно наслаждаясь состоянием Джисона. — Ну? — спрашивает он, наклоняя голову и глядя слишком невинно для того, что он только что сделал. — Думаю, я был лучше тебя. У Джисона отвисает челюсть, а туман после оргазма рассеивается, когда он осознаёт услышанное. — Что? — бормочет он, всё ещё переводя дыхание. — Просто говорю то, что вижу, — пожимает плечами Минхо, но блеск в его глазах говорит Джисону, что ему это очень нравится. — Думаю, будет справедливо сказать, что я выиграл этот раунд. Джисон свирепо смотрит на него, хотя трудно изобразить хоть какое-то раздражение, когда он всё ещё находится где-то между блаженством и недоверием. — Ты ведёшь счёт? Минхо невозмутимо улыбается. — Ты первый начал эту тему с «Я потрясающий в минете», помнишь? — он встаёт и поднимает руки над головой с раздражающе победным видом. — Я просто тоже хотел показать свои таланты. Джисон чувствует, как в нём снова разгорается дух соперничества, хотя ноги всё ещё дрожат. — Я не помню, чтобы соглашался на соревнование, — бормочет он, скрещивая руки на груди и пытаясь сохранить достоинство. — И вообще, ты думаешь, что ты лучше, только потому, что я... отвлёкся. — Отвлёкся? — ухмылка Минхо ставится всё шире. — Да. Конечно, отвлёкся. — Да, отвлёкся! — настаивает Джисон, пыхтя и отталкиваясь от края ванны, его щеки все ещё горят. — Трудно сосредоточиться, когда ты… делаешь это, — он прочищает горло, избегая насмешливого взгляда Минхо. — Просто ты меня застал врасплох, вот и всё. Минхо поднимает бровь, скрещивая руки на груди с выражением притворной озабоченности. — Застал врасплох? Почему же? Джисон открывает рот, но не находит подходящего ответа. И почему же? Потому, что это лучший друг только что сделал ему самый лучший минет в его жизни? Потому, что Минхо явно обошёл его в этом мастерстве? Потому, что ему это даже немного понравилось? Потому, что всё вместе взятое? — Просто… всякое, — наконец бормочет он, надеясь, что расплывчатый ответ поможет ему выйти из этого разговора. Минхо фыркает, явно не впечатлённый. — Верно. Что ж, не стесняйся «отвлекать» меня в любое время, раз ты так уверен в своих навыках, — он подмигивает, и Джисону кажется, что он сходит с ума. — Может, и так, — огрызается Джисон, хотя его голос слегка дрожит. Он надеется, что звучит уверенно, но даже он понимает, что это скорее блеф, чем реальная угроза. Что с ним не так? Минхо ухмыляется, оглядывая Джисона с головы до ног насмешливым взглядом. — Я буду ждать, легенда. Лицо Джисона краснеет, но он слишком упрям, чтобы отступить. — Отлично. Они молча стоят так какое-то время, и ни один из них не хочет первым отвести взгляд. Сердце Джисона всё ещё колотится, а разум лихорадочно работает, пока он пытается осознать, что только что произошло, что они вообще делают. Но почему-то это не кажется таким странным, как, наверное, должно было бы. На самом деле он чувствует странное облегчение, как будто с его плеч свалился груз, даже несмотря на раздражающую ухмылку Минхо. Наконец Минхо нарушает молчание, его тон становится мягче, искреннее. — Это было не так уж плохо, да? Джисон закатывает глаза, но не может скрыть лёгкую улыбку, которая появляется на его губах. — Нет, полагаю, нет.

———

Джисон не знает, как это произошло, но вот он здесь — снова. Минхо лежит на спине, выглядя слишком довольно, а Джисон сидит верхом на его коленях, держа член Минхо у себя во рту и покачивая головой, доказывая. Он даже не уверен зачем он это делает. Упрямство Минхо не знает границ, и каждый раз ему каким-то образом удаётся не признавать, что Джисон хорош в этом. И они продолжают. Что явно означает, что ни одному из них на самом деле не важно, кто выиграет это так называемое соревнование, и, по-видимому, им обоим это нравится. Джисон продолжает двигаться, его голова покачивается вверх-вниз в решительном, но немного утомительном темпе. Он сжимает бедра Минхо, чтобы не упасть, чувствуя тепло кожи под своими руками, легкую дрожь в мышцах каждый раз, когда Джисон делает что-то, что ему нравится. Рука Минхо лежит на его волосах, направляя его в этой едва заметной, почти дразнящей манере, которая сводит Джисона с ума, держит его на грани, заставляет желать делать лучше. Но, честно говоря, в таком положении это довольно трудно. У него начинает болеть шея, и он хочет спросить Минхо, собирается ли тот на этот раз отдать ему должное. А затем Минхо сдвигает колено, приподнимая его ровно настолько, чтобы прижаться прямо к болезненно твердому члену Джисона. Парень замирает, у него перехватывает дыхание, и он абсолютно уверен, что Минхо сделал это нарочно. Минхо сжимает его волосы, и Джисон поднимает голову, на мгновение забыв о том, что нужно «демонстрировать свои навыки», и инстинктивно трётся о колено Минхо, тихо постанывая. Это так приятно, что он делает это снова, надавливая чуть сильнее, его глаза закрываются, когда от этого ощущения по спине пробегают искры. На мгновение он полностью теряется, все мысли улетучиваются. Он так растерян, что почти забывает, что должен делать, пока не слышит, как Минхо произносит его имя тихим, дразнящим тоном, от которого лицо Джисона вспыхивает. Прежде чем Джисон успевает осознать, Минхо кладёт руки ему на плечи и мягко, но уверенно приподнимает его, пока тот не оказывается верхом на бёдрах Минхо, прижавшись к нему всем телом. Переместившись, он оказывается лицом к лицу с Минхо и чувствует явное давление его члена, упирающегося в его собственный, даже через одежду. Джисон растерянно смотрит на него, всё ещё находясь в тумане от ощущения колена Минхо. — Так лучше? — бормочет Минхо, скользя руками по бёдрам Джисона и прижимая его к себе так, что их тела соприкасаются слишком приятно для Джисона. Джисон не может сформулировать внятный ответ. Он открывает рот, но из него вырывается лишь отчаянный приглушённый стон, когда он инстинктивно двигает бёдрами, и от трения у него кружится голова. Что, чёрт возьми, он делал несколько секунд назад? Он не помнит. Он знает лишь то, что ему нужно больше этого трения, этого восхитительного давления между ними. Он начинает тереться о Минхо, упираясь руками в грудь Минхо, а его голова падает вперёд, и он утыкается лицом в шею Минхо. Руки Минхо перемещаются, скользя вниз к его ягодицам, сжимая их и направляя его движения, сильнее прижимая его к себе. Бедра Джисона двигаются в устойчивом ритме, его тело движется без раздумий, полностью отдаваясь ощущениям, когда Минхо прижимается к нему, отвечая на его движения, усиливая давление, которое намного быстрее, чем он готов. Всё сливается в одно размытое ощущение — жар между ними, медленное скольжение их тел друг по другу, то, как руки Минхо удерживают его именно там, где он хочет, и низкий, ободряющий шёпот, слетающий с губ Минхо. Джисон настолько погружается в процесс, что даже не осознаёт, насколько он близок, пока не становится слишком поздно, пока его тело не напрягается и он не кончает с тихим, сдавленным стоном, толкаясь бёдрами в Минхо, пока удовольствие не переполняет его. А потом его осеняет. О Боже. Он только что кончил. В свои штаны. Он чувствует, как его охватывает смущение, его лицо становится ярко-красным, когда он наклоняется вперед, еще глубже зарываясь лицом в шею Минхо, чтобы скрыть свой стыд. Это, без сомнения, самый унизительный момент в его жизни. Он не только кончил слишком быстро, но и сделал это… вот так. В штаны. Сидя на коленях своего лучшего друга. Идеально. Тело Минхо содрогается под ним, и Джисону требуется секунда, чтобы понять, что он смеётся. Джисон стонет, его лицо пылает, и пытается спрятаться еще глубже, практически прижимаясь к Минхо, чтобы не встречаться с ним взглядом. Он никогда не сможет пережить это. Минхо обнимает Джисона, прижимая его к себе с этим самодовольным, сводящим с ума теплом. А потом, как будто он ещё не разрушил жизнь Джисона, у него хватает наглости сказать: — Знаешь, я ещё не кончил. Джисон чувствует, как вся его душа немного замирает. Смущение слишком велико, и единственный ответ, который он может выдавить, уткнувшись в шею Минхо. — Как будто мне не похуй. Минхо снова усмехается и хлопает Джисона по спине, как будто тот непослушный щенок. — Ах ты, бедняжка, — дразнит он, нежно поглаживая Джисона по спине, явно наслаждаясь каждой секундой унижения Джисона. — Наверное, ты просто не смог удержаться, да? — Заткнись, — бормочет Джисон, и это звучит почти как всхлип. Он в ужасе, всё его тело горит, а поддразнивания Минхо делают ситуацию в ещё несколько раз хуже. Он начинает сожалеть обо всем, задаваясь вопросом, как вообще он дошёл до этого. Пальцы Минхо лениво выводят узоры вдоль позвоночника Джисона, его голос становится на удивление нежным. — Эй, я просто сообщаю, — бормочет он, и Джисон практически слышит ухмылку в его тоне. — Милый. — Милый? — Джисон отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на Минхо, хотя собственное лицо всё ещё красное. — Я не милый. — Конечно, нет, — говорит Минхо, явно не убеждённый. Он поднимает руку и обхватывает лицо Джисона, слегка проводя большим пальцем по его щеке, и Джисон чувствует, как предательски замирает его сердце. — Но, просто для справки, это не совсем то, что я имел в виду, когда ты хвастался своими навыками, легенда. Джисон снова стонет, уткнувшись лицом в плечо Минхо. — Пожалуйста, прошу, замолчи, — бормочет он, молясь исчезнуть в это момент. Минхо смеётся, низко и тепло, и крепче обнимает Джисона, прижимая его к себе так, что это кажется почти слишком успокаивающим, слишком… нежным. От этой теплоты смущение Джисона начинает таять, даже если он не хочет в этом признаваться. Они сидят в тишине какое-то время, сердце Джисона всё ещё бешено колотится, пока он пытается успокоиться, а рука Минхо всё ещё гладит его по спине. Он удивлён тем, насколько это приятно, как неловкость растворяется в тишине. Наконец Минхо нарушает молчание, его голос становится мягче, искреннее. — Знаешь… тебе не нужно ничего мне доказывать, верно? Джисон поднимает голову, на его лице смесь замешательства и недоверия. — Подожди, и теперь ты говоришь мне это? После всего этого? Минхо пожимает плечами, и на его губах появляется лёгкая улыбка. — Наверное, я хотел посмотреть, как далеко ты зайдёшь, чтобы доказать. Джисон усмехается, закатывая глаза. — Невероятно. Ты ужасный. — Да, но ты всё равно вроде как нравишься мне, — говорит Минхо, и его улыбка становится мягкой, почти игривой. Джисон замирает. Слова Минхо повисают в воздухе, мягкие, но дразнящие, и на секунду Джисону хочется просто отмахнуться от них, сказать какую-нибудь глупую шутку, чтобы разрядить обстановку. Но он устал уклоняться от этого, устал притворяться, что не чувствует чего-то более глубокого, чем когда-либо чувствовал к кому-либо ещё. Поэтому, сделав дрожащий вдох, он выпаливает слова, прежде чем успевает передумать. — Знаешь, я думаю, что да. Типа, на самом деле типа ты мне нравишься. Типа, больше, чем просто лучшие друзья… Минхо фыркает, перебивая его. — Ты слишком часто говоришь «типа». Джисон смотрит на него с пылающими щеками. — Ладно, я как раз собираюсь признаться, так что, может, не лучший момент… Но прежде чем он успевает закончить, Минхо обхватывает его затылок рукой, притягивая к себе, а затем губы Джисона прижимаются к чужим. Сначала это мягкий, нежный поцелуй, как будто Минхо даёт ему возможность отстраниться, если он захочет. Но у Джисона отключается мозг, и он отвечает на поцелуй, растворяясь в нём, и, боже, это, наверное, лучшее чувство в его жизни. Все его мысли разбегаются, мир меркнет, пока не остаётся только теплота губ Минхо, мягкость его губ, нежное давление и притяжение, когда они подстраиваются под ритм друг друга. Джисон поднимает руку, чтобы погладить Минхо по щеке, чувствуя, как уголки губ Минхо приподнимаются в улыбке, когда они углубляют поцелуй. Он нежный, но страстный, как будто они долго к этому шли, как будто Минхо ждал этого так же сильно, как и он. Они слегка отстраняются друг от друга, соприкасаясь лбами, и их дыхание смешивается в маленьком пространстве между ними. Джисон открывает глаза, но ему не нужно, чтобы Минхо что-то говорил, — он чувствует это по тому, как рука Минхо задерживается на его затылке, мягко поглаживая кожу большим пальцем. Он чувствует это по нежному взгляду Минхо, по теплу, исходящему от них, по тому, как они оба пытаются перевести дыхание, смущённо и почти недоверчиво улыбаясь. И тогда Джисон понимает, что ему не нужно, чтобы Минхо отвечал ему взаимностью, потому что это уже чувствуется в том, как он его обнимает.