Пожары

      Остров. Таиланд. Мерзкие ползучие гады, незнакомая речь и другие, даже по менталитету, люди. Тринадцать неизвестных девушек, испытания, прыжки в необъятный океан, алкогольное отравление и битвы едой, переходящие в рукопашную. Загадки и тайны, боль и слезы, смех и предательство. Именно так она начала бы свою историю на островах Таиланда, если бы ее рейс не отменили в последнюю секунду. Маты вихрем проносятся в голове, застревая на языке, но все-равно не осмеливаются сорваться и быть произнесенными. Она тонкими длинными пальцами волосы ровные назад убирает, губу закусывает и глаза закатывает. Вот уж точно везение. И почему этот сезон решили начать где-то на островах? Она очки солнечные на кафель кидает со злостью, внимание к себе чужое привлекает, и понять не может, где же все-таки провинилась? - Добрый день, девушки! – Начинает Дмитрий Масленников, под сопровождения громких комментариев и аплодисментов. – Меня зовут Дима Масленников, и я блогер и телеведущий. И сегодня… Вы на моем острове. Обычно участницы сразу попадают в школу пацанок, но! В этом сезоне правила меняются. Ваши преподаватели попросили меня провести финальный отбор. Кто из вас действительно готов изменить свою жизнь – можно понять только в экстремальных условиях. Вы готовы к этому? - Да… - Отвечают хором, но не слишком громко. - Чет не бодренько. Еще. Вы готовы? – Повторяет свой вопрос и улыбается. - Да! - Шикарно. Но перед началом я должен вам представить еще одну возможную ученицу школы пацанок, которая опоздала сюда не по своей воле. Ее рейс отменили еще в Москве, и прождав сутки в аэропорту, она все-таки долетела к нам на остров. – С легкостью говорит Масленников, но на лицах девушек нотки радости не видит. - Может это был знак и прилетать не стоило? – Хмыкает одна из них, но тут же замолкает. Сквозь деревья виднеется нежный женский силуэт.       В кадре появляется девушка с длинными рыжими волосами, приблизительно до лопаток. Аккуратными пухлыми губами, которыми редко кого одаривает природа, и в ее случае они в меру накаченны гиалуроновой кислотой. Тонкими пальцами она теребит плетёные браслеты на запястье, нервно сглатывает и кожу у ногтей рвать начинает. Голубые глаза в объектив смотрят, но заглядывают прямо в душу так, что глядеть в них невыносимо – утонешь. Веснушки россыпью на щеках и носу раскинулись, словно ромашки на цветочной поляне. Но обрывает все только одна фраза: - Привет, я Анохина Алена. И я поджигатель. – И тут сердце в пятки уходит. Да не может быть, это же шутка какая-то нелепая. А затем взгляд переносится на шрам от ожога на шее, открытых плечах и плоском животе, на ногах царапины и ссадины, глубокие последствия прошлых поджогов и ран на душе. – Я родилась в семье инженера-конструктора и пожарного. Но, папа у меня был только до двенадцати лет. У нас дома произошло возгорание, от здания остались щепки и он решил, что лучшей идеей будет сдать меня в детский дом, пока идет ремонт. Все думали, что на это уйдет максимум год, может два, но ремонт немного затянулся и из детдома меня забрали через четыре года. В детском доме надо мной издевались, называли «брошенкой» при живых родителях, старшие подпаливали ногти и волосы. – Говорит с улыбкой на лице, а в сердце воспоминания неприятной резью отзываются. – А когда забрали – кошмары начались, и вот… - Она на старые шрамы на руках показывает. – Это я себя сама поджигала. Тело так привыкло к боли, что я могла спокойно спать только после того, как прижигала себя. Дом пыталась снова поджечь, в заброшках тоже много чего палила, когда с друзьями гуляла. И это, прикинь, на трезвую голову, а когда выпиваю – может че и похуже произойти. Один раз девчонке волосы подпалила, когда белка пришла. – Хмыкает. – Весело в общем. Хочется, если честно, от этой зависимости избавиться, но когда вижу огонь – крышу сносит. Боюсь, что смогу кого-то поджечь и спасти человека не успеют. - Здаров. – Улыбается и руку пожимает девчонке с выбритыми висками. – Алена. - Маф. - Рокс. – Рядом с ними становится и слушать продолжает то, что Масленников до этого говорил. - Вот здесь, - указывает рукой на вещи, прикрытые листьями пальмы, - находятся рюкзаки со всем необходимым для выживания на этом острове. – И девушки с места срываются. Рюкзаки берут, комментарии оставляют и внутрь лезут, надеясь еду найти. – Девушки, чего нет в рюкзаках? - Еды… Воды… - Отвечает темнокожая, в руках сумку держа. - Это очень правильное замечание. Там нет еды, там воды буквально на несколько глотков. Потому что на этом острове воду и пропитание вам придется добывать самим. На острове действительно есть еда! Она находится за мной в глубине этих джунглей. Я вам выдам карту, с помощью которой вы сможете найти эту провизию, но это бремя ляжет на плечи только двух из вас. И вам сейчас коллективно надо принять решение, кто же это будет. Ваше время пошло! - Умеешь на местности ориентироваться? – Интересуется девчонка с пучком на голове. – Соня. - Я на скаута или топографа похожа? Нет, конечно. – Хмыкает, но в ответ руку пожимает и представляется. В сторону отходит, обстановку оценить и в самое пекло не лезет.       Ждет, пока все решат, кого отправить и сразу же слабых выделяет. Пока время отдохнуть есть, со всеми знакомится, с кем-то братается, в мыслях такому усмехаясь, и на траву плюхается. Смотрит с интересом на уходящих Владлину и Софью, которую девушки «Кадетом» прозвали и откидывается на землю. Солнце в глаза неприятно светит, даже с закрытыми веками блики ощущает. Океан громко шумит, успокаивающе на нервы действуя, ветер слабо ветки пальм и траву колышет, и Алена будто с природой уединяется. Интимно так, и приятно. Только из мыслей ее голоса чужие вырывают. И хочется уложить всех спать с одного удара, чтобы не мешались, но сдерживает себя, не хочет агрессию раньше времени показывать.       Девушки своего времени дожидаются, смотрят, как ассистенты расставляют все по местам и съемочную площадку готовят к следующему испытанию. Переговариваются в это время, видео для телеграм-канала снимают и на вопросы разные отвечают, смеются звонко и шутят в это время. А Алена старается подальше от всех держаться. Имена уже в голове перепутались, шум от некоторых личностей мигрень вызвал, она лицо корчит недовольно. С места поднимается и незатейливый разговор начинает с девчонкой, назвавшей себя Алисой. Но, когда из рупора звучит: «Приготовились к съемке», сразу же его прекращает и на место стает, куда говорят. Оказывается между Лейлой и Женей, улыбается им и слушает правила для следующего испытания, которые Дмитрий начинает говорить после слов: «Мотор».       На пенек становится, стараясь мозгами пораскинуть, как же удобно повесить на ногу конус с водой, чтобы дольше продержаться. Пока команда «старт» не прозвучала, она ногу в колене сгибает и назад отводит, емкость продевает и в подколенную ямку ее вешает, удобство проверяет. Так и остается. Руками за плечи рядом стоящих хватается и пытается весь свой вес перенести на опорную ногу, чтобы сильно девочек не напрягать. И эта тактика работает первые несколько минут, пока дрожь всех не хватает, пока звенья маленькой цепочки распадаться не начинают, конусы выпуская на землю. И те, кто падает – в тень пальмы садятся, попрекают всех, кто из последних сил держится и это на нервы действовать все сильнее начинает. Алена злится, кровь в ее венах закипает и, когда Маф замечание делает, сидя на зеленой травке и потирая ушибленное колено, Лейле. - Закрой свой хлебальник, блять! - Орет, потому что сил стоять на одной ноге уже нет. Сама в кулак чужую футболку сжала так, что чувствует, как ногти сквозь нее в ладонь впиваются. Язык до крови прикусила, лишь бы перетерпеть эту боль. От несправедливости кричать хочется, вот она и срывается на тех, кто решил сильно не утруждать себя. – Если сама продержаться не смогла, так себя вини, а не на нас срывайся! - Мы и для вас стараемся! – Кричит Женя, а Анохина сглатывает, глаза зажмуривает, на последней капли морально-волевой держится, чтобы не бросить чертов конус, и слышит наконец: - Стоп! – А за спиной аплодисменты от девочек раздаются. Правда в лицо им всем плюнуть хочется от того, какие они резко дружные стали. Алена конус аккуратно снимает с ноги, наступает на нее легонько, весь вес не перенося, потому что не чувствует просто. Боится упасть и воду драгоценную уронить, старания в пустую потратить. И правильно делает, голень неприятной болью отзывается, в ногу словно сотня иголок впивается, приходится прыгать до аквариума, но под рукой резко чувствует крепкое плечо Ангелины. Та молча кивает ей, помогая дойти и воду из конуса вылить, а затем, закинув руку на свое плечо, отводит под тень пальмы раскидистой. – Сколько в итоге мы собрали? Всего двенадцать литров. В любом случае, я хочу вас поздравить с добытой водой. Мы будем дожидаться двух других участниц, которые отправились за едой в джунгли. Надеюсь, что они с ней вернуться. – Масленников удаляется, попрощавшись, а девушки переглядываются недоверчиво. На землю падают и отдыхать принимаются, пока съемочная группа следующую площадку готовит. - Че я многое пропустила? – Интересуется Алена, голову к Маф поворачивая. Та смеется хрипло, видно прошлый день интересно прошел. – Первый день же всегда интересный. Махачи, бухич, белки. - Та там пару стычек было, не особо серьезных. Я Рокс спать уложила, Окс с Жекой за столом едой кидаться начали. Скучновато, цивилизованно как-то. - Окс? – Не понимает, потому что девушку с таким именем не встречала на испытании. - Ее в больничку увезли утром, перепила телка. – Падает рядом Саша, прозвище которой, как посчитала Анохина, полностью соответствует ей самой: «Киборг». - Ну, по голосу Маф не слышно, что все было тихо. На кого глотку уже рвала? – Смеется, и рядом сидящие с этого мило улыбаются. - Поверь, будь там и ты, тоже самое получила бы. – Она на горло рукой указывает, имя ввиду осиплость, и сама посмеивается с ситуации произошедшей.       Еще немного болтают, теплый ветер в волосах приятно путается. Шум волн, бьющихся о берег, успокаивающе действует на нервы и становится понятно, почему у местных такая гармония с собой. Алена смотрит, как океан солнце поглощает, оставляя последние лучики освещать местность на следующие несколько часов. И так спокойно становится. Девочки не такими уж и дикарками кажутся, беседы сон не навевают, а дружеская атмосфера к себе располагает. Они по команде, не прерывая диалоги, в следующую локацию отправляются, с интересом предполагая, в каком же месте будут ночевать на этот раз. Рюкзаки тяжелыми не кажутся, а вид приближающегося здания истерический смех вызывает. - Это как в «Три поросенка»: дунешь, блять, и оно все разлетится. – Оставляет комментарий Женя, а Алену это забавляет. - Интересно, кто серым волком будет.       Дамы помещение осматривают, к выводу приходят, совершенно логичному, что убирать необходимо обязательно. Сухие листья и ветки пальмы, странные куски, похожие на части крыши и куча опилок. Анохина это все с недоверием оглядывает, назад пару шагов делает, в голове у себя решает, что определенно убирать вот это она не будет. Уборка – не ее сильная сторона. И мысленно благодарит Роксану, которая предлагает отдыхать тем, кто добывал сегодня воду. Остальные соглашаются. На бессовестно счастливом лице Алены все читается, она взглядом с Киборгом пересекается и «пять» отбивает. Справедливо. Девушки себе на траве коврик резиновый расстелили и присели наблюдать за работой остальных. - «Кто-то чешет на работу, а у нас всегда суббота». – Громко произносит рыжеволосая, чтобы и остальные слышали. Улыбнуло. А затем тише добавляет, куда-то на ушко Лейлы: - Ну или «Солнце светит, негры пашут. Вот такая доля наша». – Чем вызывает тихое посмеивание одноклассницы.       А вот обустраивать хижину решили вместе. Девочки ковры постелили, прикрывая продавленный настил, и утепляя временное место для сна. Высокие, Алиса и Алена, пленку от комаров повесили на проходе, потому что, оказывается, «тайские комары без ума от русской крови» - посмеиваясь признавала новоиспеченная Барби. Окна соломой прикрыли и впервые себя командой почувствовали. А потом рядом туалетную кабинку из бамбука увидели, похлопали инженеру и у съемочной команды спросили, а нормальный туалет здесь есть? Услышав отрицательный ответ, в шутку постарались перевести все и поняли, что не так уж все и плохо. Как говорится: «Спасибо, что не евро-кустики». - Бабы, телки со жратвой идут! – Крикнул кто-то из хижины, отвлекая остальных, и все сразу двинулись к ним на встречу. Голодные девушки с объятиями налетели на добытчиц, радуясь, что смогут наконец-то поесть. А вот Алена осталась в стороне. Она скептично осмотрела продукты, затем посмотрела Соне и Владлине в глаза, изогнула вопросительно бровь и заключила: - А мясо где? - Братан! У меня был тот же вопрос! – Всплескивает руками Влада, а затем идет «краба» отбить единомышленнику. - Да знаешь, слушая рассказы о тебе, мысль приходит, что ты в дороге сырым его могла сожрать. - Не, я бы ей такого не дала сделать. – Встревает Кадет, чем смех вызывает у остальных. В такой приятной атмосфере и проходит остальной осмотр пакета с продуктами. Однако, прерывает их один из новичков преподавательского состава. - Итак, - начинает Дима, - я вижу, что вы начали обустраивать свой лагерь. Вы большие молодцы. У вас есть время дальше обустраивать свой лагерь и готовить пищу. - В чем? – Перебивает его Женя и делает верное замечание. - А вот это – правильный вопрос! – Говорит и удаляется с площадки. - Да бля-я-я-ять. – Протягивает Алена, падая спиной на землю. – Этот ебучий день хоть когда-нибудь закончится? - В следующей жизни. – Холодно отвечает ей Софья Григорьева, но Анохина на это никак не реагирует. Понимает, все слишком сильно устали.       А когда редакторы вызывают их на новое место съемки, устало поднимаются с холодной земли и следуют на освещенную поляну. Видят четырнадцать стульев, кирпичное сооружение, которое было похоже на некачественно сделанный колодец. И если бы рыжеволосая не знала, что таким образом ограничивают костры, не сдержалась бы и заглянула внутрь. Рядом с Масленниковым на столе темный ящик стоит с двумя отверстиями для рук, а под ним, у ножек, посуда лежит: котелки, сковороды, тарелки. Для быта самое нужное. Мужчина на крайний пустой стул указывает, про ту самую Оксану говорит, о которой Алена уже наслышана была, и под громкие овации приглашает ее в кадр. А девушка с интересом смотрит в сторону приближающейся фигуры. Пытается понять, что в ней такого, раз все так рады ее появлению. И к выводу приходит, что абсолютно – ничего. - У вас сейчас будет возможность добыть себе огонь и необходимые средства для готовки. Это все будет не просто так. – Предупреждает Дмитрий, а девушки глаза закатывают. Будто бывает здесь что-то просто? – Что будет происходить? Каждая из вас подходит к данному боксу, просовывает туда руки через заднюю стенку, достает капсулу, садится на место, открывает ее и там будет какой-то рандомный факт об одной из вас. И вы зачитываете его вслух. И у вас будет ровно одна минута, чтобы поднять руку и признаться о ком этот факт и рассказать нам о нем подробнее. - О, крутяк. – Восхищается Лейла, а Алене не по себе становится. Не хотелось бы в первый же день приезда какую-то тайну свою раскрывать.       Анохина даже подумывает промолчать и не признаться, когда кто-то ее факт прочитает. Пусть зарабатывают сами. Но потом понимает, что слишком предсказуемо будет, если только она о себе ничего не расскажет и этот один факт останется. Девочки же не глупые. А потом, слушая признания, эту мысль отметает на подкорки сознания совсем и даже немного стыдится. Не она одна такая, с судьбой тяжелой, тут всех таких отбросов собрали. Кто-то убить мужа сестры хотел, за то, что тот руки распускал. От кого-то родная мать в роддоме отказалась. А кого-то насиловал двоюродный брат. И это все до слез всех доводит, то ли эмпатия высокая сказывается, то ли девушки просто позволяют себе наконец эти эмоции выплеснуть за столько лет переживаний. Но Алена обещает себе держаться. Она смело к ящику подходит, со страхом руку туда засовывает и быстро хватает один из шариков. На место присаживается, около Софии Кульгавой и Ангелины Терехиной. Раскручивает шарик, читает про себя факт и усмехается горько. - Да ну нахуй! Вот же везение! – Восклицает она с улыбкой яркой, а в глазах стоят слезы. – Про себя факт вытащила. – Признается. - Прочитай всем, пожалуйста. – Просит Масленников, а Анохина, чтобы не слукавить, с листика читает. - "Она оставила брата гореть заживо". – И с психом кидает все в траву. Одноклассницы будущие на нее удивленно смотрят, а Алена руки в кулаки сжимает. - Расскажешь подробнее? - Да а че рассказывать? Мне было двенадцать, младшему брату пять. Батя на работе был, мать в магазин пошла, а меня девчонки гулять позвали. Ключи были одни на нас двоих. Ну я и закрыла его, потому что не хотела с собой брать. Тип, баласт лишний и прочее. Ну кто ж из старших хочет со своими малыми гулять? – Она подбородок трет и голову к небу поднимает, чтобы не заплакать. Чувствует на своем плече чужую руку, которая поддерживающе гладит по коже, и не выдерживает. – Ну я ж блять не знала, что там чет коротнет и пожар начнется! А малой не мог окна открыть и вылезти, потому что они заедали. Он угорел, газом надышался, поэтому, когда тело горело, ему уже больно не было. – Алена слезы с щек вытирает, которые ручьем бежать из глаз продолжают. Губу закусывает и спрятаться куда-то хочется, но не получается. Она под прицелом множества камер и столько же, если не больше, пар глаз устремлено прямо на нее. Плакать навзрыд уже начинает, заикаясь, но продолжает, чтобы точно утварь кухонную получить. – Я ж не виновата, что на меня сбросили младшего брата! Если вы родили, то и возиться с ним должны сами, а не вот так кидать на ребенка, а потом обвинять в чем-то. - Спасибо, что поделилась. – Грустно выдыхает Масленников, не хочет говорить следующее, но обязан. – Можешь выбрать все, что хочешь. – Указывает рукой на предметы и Алена, не глядя берет первый, попавший под руку. Анохина голову опускает, глаза устало потирает и на колени облокачивается. В себя уходит, не позволяет историям других девочек на подкорку сознания даже залезть, и щеку прикусывает до крови. Чувствует только легкое похлопывание по плечу, голову поднимает и видит, как над ней Ангелина и Соня стоят. По сторонам оглядывается, понимает, что съемки этого испытания уже закончились и на ноги встает. Молчит оставшуюся дорогу до лагеря, от всех отстраняется и ловит на себе чужие сочувствующие взгляды. Но сама в них не нуждается. Она же сильная девочка, пережила это, переживет и остальное. Когда видит, как остальные собираются, чтобы еду приготовить, наваждение с себя смахивает и улыбается снова, только на этот раз немного фальшиво. В самый эпицентр идет, чтобы чужой смех заглушил собственные мысли и только там ситуацию отпускает. От того, что все узнали, легче не стало. - Мадмуазели, а вы че? – Спрашивает кто-то из девчонок, на что тут же получает краткий ответ Жени. - Я лопатой ебашу картофан. - Ты как будто каждый день этим занимаешься. – С улыбкой замечает Соня Кадет. - Я готовлю ахуенно. - Ну посмотрим, Жек. – Парирует Алена. – Скормим сначала тому, кого не жаль, подождем часа два. Не откинется – можно есть. - Да вроде пока что всех жаль. – Усмехается Оксана, а Анохина взгляд на нее переводит, мол: «Уверена?».       Когда же речь зашла о костре, Рыжая, как успели ласково прозвать ее девушки, оказалась тут, как тут. Драться с Соней Григорьевой за огонь, она, конечно же, не стала, однако за ней решила присмотреть. Стоя около Лейлы, маленькой и хрупкой девушки, она внимательно слушала чужие истории и шутки, иногда подходила к костру и с интересом проводила рукой по языкам пламени, вызывая у остальных шок и тихую панику. А когда тот начал тлеть и на него поставили казан, присела рядом, наслаждаясь тихой атмосферой. - Че так мало хаваешь? – Интересуется Маф, заглядывая в тарелку, наполненную до половины. – За фигурой следишь? - Не голодна. – Ковыряясь деревянной ложкой, со скукой отвечает Алена, на что тут же чувствует на плече теплую руку. - Не грусти, Рыжая. – Она тепло ей улыбается и Анохиной просто совестно не ответить таким же жестом приятному человеку.       После еды помогает Яне посуду немного вымыть, сушиться на воздухе ее оставляет, а сама в свое бунгало идет. Девочки расстилают коврики, как в армии, штабелями, и Ангелина про это даже шутит. А вот свою ассоциацию с братской могилой, девушка решила придержать и не озвучивать. Нечего остальных пугать. Когда камеры выключились, огонь, окружающий их потух, все стали засыпать. Ворочаясь и комкая свой спальный мешок, Алена вперила взгляд в потолок. На мгновение замерла и задумалась, а потом тихо встала и на носочках, чтобы не привлечь лишнего внимания, вышла из лагеря. Вдохнула легкими свежий воздух, расправила плечи, почувствовала, как приятный прохладный ветер обдувает конечности. Взглянула на Луну и, как завороженная, двинулась вперед к океану. Захотелось вмиг почувствовать себя русалкой из детского сериала «Н2О: Просто добавь воды», и уплыть куда-то в глубины. Поплавать с дельфинами, забыть о всех проблемах и развеять вечно ноющую боль на сердце. Но она просто мочит стопы в воде, слушает шум прибоя и присаживается на мягкий белый песок. Откидывается на спину, погружается в воспоминания свои и то открывает глаза, считая звезды на бесконечном полотне неба, то прикрывает. - Не спится в хижине? – Спустя пятнадцать минут тишины, раздается рядом. – Не боишься, что живность заползет или комары пожрут? – Интересуется Кадет, а Алена сидячее положение принимает. Смотрит устало на девочку, которая рядом падает и тему переводит. - Девушка сильно ревнивая? – На шею кивает, задавая наконец интересующий вопрос про засосы. – Или кто-то из наших постарался? - Первое. - Так ты у нас верная? - Смотря о чем речь. Верная принципам – да. В определении отношений точным никогда не будешь. – Она руками колени обнимает и на водную гладь смотрит, на которую блик от Луны, немного кривой, но от этого не менее красивый, падает. – Сколько тебе лет? - Двадцать один, а тебе? - Восемнадцать. - И уже столько пережила? – Анохина хмыкает грустно, голову поворачивая, точно верный пес. – Похвально. Остальное время, практически до середины ночи, они сидят в тишине, и обе благодарны друг другу за то, что никто ее не прерывает. Иногда именно так можно понять друг друга куда лучше. Иногда именно так можно выбор свой сделать и определиться. Можно проблемы все решить или хотя бы обдумать. И все же, тишина сближает.