Пожары

Выходные на неделе легко проходят. Анохина ни в какие драки не влезает, ссоры стороной обходит и старается больше читать. Пока популярных участниц зовут сниматься в рекламе, у Кульгавой отбирает картину по номерам и рисовать приступает. В конфликте Софы и Ангелины, непонятно почему начавшемся, ничью сторону не занимает, хотя поведение Терехиной не одобряет. На испытаниях ведет себя спокойно, по вечерам пьет чай и громко смеется с девочками, потому что все травмы уже обговорила с психологом и скрывать больше нечего. - Соф, давай масочку тебе нанесу? – Улыбается Алена, когда в очередной день после съемок, выходит из ванной комнаты с увлажняющей тканевой маской на лице. Она пакетиком запечатанным трясет в воздухе, а Кульгавая от разговора с Женей отвлекается. - Не-не-не. – Отнекивается, пока Шестерикова с места поднимается. - Оп, а еще есть? Мои закончились. – И Анохина дополнительную ей протягивает. - Соф, не будь лохом. Ты же леди-и-и. – Уговаривает Рыжая, и Кадет сдается. Ложится на спину, глаза закрывает и руки по швам кладет. Выдыхает тяжело и чувствует, как рядом кровать проминается. Собирается что-то сказать, но ощущает на животе тяжесть. Ресницы распахивает, замечая, как Алена прямо на ней сидит, улыбается смущенно и с видом знатока, открывает упаковку из-под маски. Расправляет ее и осторожно на лицо кладет, пока чувствует на заднице ладони Кульгавой и выдыхает тихо. Те сминают ягодицы несильно, точно кошечка, решившая размять коготками место для сна, а Соня в ухмылке коварной расплывается. - Удобно? - Очень. – Шикает Анохина, поправляя каждую складочку уходовой косметики на лице. И никто вопросов не задает, потому что все уже давно судачат об отношениях Кадета и Рыжика. И абсолютно всем нет никакого дела до того, что у Софьи там отношения за периметром есть, а Аленка вообще ярой противницей была такого рода связей. А Кульгавой легко становится, потому что в любой ситуации, в отличии от девушки за проектом, Анохина рядом находится. Всегда поддерживает, выслушивает и мягко гладит по спине и плечам. У обеих даже ощущение возникает, будто они, как два соулмейта - идеально подходят друг другу, чувствуют на расстоянии и отдают себя этой мимолетной интрижке полностью. Сгорают, как в самом большом пожаре. Заживо, но счастливо, обоюдно соглашаясь на этот акт самопожертвования. И, когда Соня, в очередной раз, спрашивает об их будущем, Алена мягко улыбается. - Соф, это банально, но… Если судьба, то мы еще встретимся. – В уголок губ чмокает, садясь на свой стул в кадре. И Кульгавая не понимает, как так легко можно относиться к чему-то в жизни? Как можно все спускать на самотек, в особенности, если это что-то тебе дорого. А дорого ли? Она на съемочную площадку заходит, занимает позицию и, когда учителя в кадре появляются, встает, здороваясь. Слушает «мнение», написанное на листочках кем-то из съемочной группы, и особо не вникает. Потому что, а зачем? Что нового и интересного она там услышит? Сильно проявляешься – плохо, а не проявляешься – тоже плохо. Итог, один и тот же. - Извините, - прерывает прощание учителей знакомый Соне голос. – Но я бы тоже хотела покинуть этот проект. – Она удивленно на Рыжую взгляд переводит, не верит в случившееся и с уст слетает, быстрее, чем она успевает подумать, протяжное: - Бля-я-ять. - Рыжик, ну головой подумай, не мороси. – Мафтуна вразумить пытается, но Анохина слабо улыбается девочкам. - Если вы меня уважаете, то дадите сказать. - Алена, пожалуйста, обоснуйте свое мнение. – Просит Лаура Альбертовна, а девушка только кивает. - За эту неделю я поняла, что все, что могла проработать – я проработала: травмы прошлого из детского дома; отношения с отцом и осознание, даже понимание, матери; неприятные отношения с прошлыми партнерами. Все, зачем я приходила, меня больше не тревожит. И я бы хотела попробовать себя в реальном мире, не давая кому-то из девочек, не проработавших свои проблемы, уйти раньше меня. – Алена выглядит умиротворенной и спокойной. - Насколько взвешенным является Ваше решение? – В беседу вступает Наталья Козелкова. - Я думаю об этом уже больше недели. – И эта фраза огорошивает Соню еще больше. Неделю? Серьезно? Целую неделю думает об этом и не делится мыслями с ней? А кто они вообще друг другу? Как сильно связаны? И что в голове у ее Рыжика, если о таком она слышит впервые. Да и, видимо, не только она. Ощущение у Кульгавой, будто ее здорово обманули и предали. И ей в голову не приходит, что, отпустив свои проблемы, Алена просто выросла и мыслит на свой возраст. Она же не просто так иногда ходила закрытая, иногда витала в облаках и казалась всем странной. Она же не просто так прерывает свое нахождение на проекте, которым дорожила и за который боролась так сильно. И она же не просто так сейчас прощается с девочками, отдает брошь и поднимается наверх. Наверняка, у нее есть какой-то план. Наверняка, это решение изменит все только в лучшую сторону. - И когда ты собиралась мне об этом сказать? – Кульгавая дверь в комнату открывает, пока Анохина вещи в чемодан складывает. - Никогда, Сонь. – Алена взгляд на нее переводит. – Я не хотела, чтобы меня кто-то отговаривал. Не хотела, чтобы кто-то останавливал. Я хотела, чтобы это было мое полноценное зрелое и взвешенное решение. Понимаешь? – На ее лице улыбка мягкая читается, и Софья не понимает: может это розыгрыш какой? - Бля, Рыжик, я не верю. – Руками лицо прикрывает и Рыжей приходится встать, отвлекаясь от своего занятия. Она ближе подходит, мягкой и изящной ладошкой чужие кисти убирает и поглаживает большими пальцами. - Соф, все будет хорошо. Я в тебя верю. Давай встретимся на финале? Ты будешь в платье финалистки, а лучше победительницы, я приду на тебя поглазеть. Потом мы обменяемся контактами, если захочешь, и будем общаться вне проекта. Но не отговаривай меня сейчас, ладно? Я не хочу менять это решение и, уж тем более, сожалеть о нем. Уже слишком поздно. Я просто хочу принять этот урок, довести дело до конца и пытаться двигаться дальше. – Анохина обнимает ее нежно. Гладит по спине и чмокает в висок, стараясь успокоить. Теперь она уйдет. Мягко, красиво и изящно. Спокойно и умиротворенно. Совершенно не так, как врывалась в этот проект. Может она и правда повзрослела, а может просто хочет казаться такой, чтобы выглядеть более внушительно в глазах других. Пока что сама этого не понимает. Но машет на прощание девочкам, когда машина отъезжает, откидывается на сидение и мечтательно закрывает глаза. Теперь пришло время все решать самой. Но свое обещание Алена сдерживает. Приходит на съемки финала, переодевается в, подготовленную заранее стилистами, одежду и на макияже сидит, пока в четыре руки ее из девочки превращают в принцессу. Анохиной стрелки выводят острые, как характер, губы подводят коричневым карандашом и заполняют блеском. Туфли дают черные лодочки, с высоким каблуком. А покрутившись около зеркала, отмечает удачную длину платья. Темно-синего, со спущенными плечами, которое фигуру хорошо подчеркивает. А юбка-мини с подъюбником пышности придают, подчеркивая худые и длинные ноги. - Рыжая, давно не виделись. – Влада ее в щеку чмокает при встрече и Алена улыбается искренне. - Не поняла, коть, а чего ты не в финале? – Она удивление играет, но обе понимают, что это было совершенно несерьезно. Хотя, глядя на состав финалистов, уж лучше там была бы Алча, нежели Рокс. Но, ее мнение абсолютно субъективно. Как сказала бы и сама Алена: «Полная вкусовщина». - Сильно хуево себя вела. – Закидывая руку на плечо, Алиса отвечает на вопрос. И Анохина приятно удивляется тому, как же сильно девочки изменились и сблизились. После окончания съемок, быстрым шагом, почти бегом, спешит к Кульгавой. Стоит, ждет, пока та поговорит с мамой и братом, улыбается искренне и, как только Софья освобождается, оказывается рядом. Счастлива ли Анохина? Определенно, да. Но не потому, что по результатам Рокс победила. И не потому, что к съемкам вернулась – жизнь под камерой же такая интересная. А потому, что смогла девчат увидеть дорогих, пообщаться и, наверное, с самым противоречивым человеком в ее жизни встретиться – Кадетом. Хотя, она уже не Кадет, и Алена убеждается в этом, глядя на то, как девушка изменилась. Она уже не братан с улицы, с которой классно обсудить закат и звезды в Таиланде. Она – девушка, нежная такая и ранимая. Смущающаяся комплиментам и, что кажется Анохиной самым главным, искренняя. Алена и знать не знает, что будет после того, как гримеры и съемочная команда разойдутся. Когда все по отелям и домам разъедутся. Когда завтра наступит. Будет ли она такой же счастливой? Будет ли общаться с человеком, подарившем ей на проекте волны эмоций и собственное осознание? Даже не подозревает. Дома, за кружечкой горячего кофе, она часто думала на этот счет. Предполагала развитие дальнейших событий и, придумав миллионы вариантов, ставила кружку в раковину и ложилась спать. В какой-то момент, Анохина начала отпускать ситуацию, мысли перестали занимать голову, а чувства начали отступать, отдавая место здравому смыслу. Зачем мучить друг друга этими отношениями, когда у Кульгавой есть прекрасная девушка, а у Алены изобилие окружающих людей? Зачем пытаться что-то построить, когда у них и без попыток ничего не получится? Рыжая старше на несколько лет, ей уже семью хочется, детей, бегающих по квартире, и стабильность. Но каждый раз это все разбивалось о сны, в которых у них все хорошо. В которых они счастливы. В которых нет никакой Дианы, никакого изобилия окружающих людей, детей и возрастного отличия. - Ну, привет, что ли?.. – Здоровается неуверенно и ждет уже игнорирование себя, но Кульгавая слабо кивает. – Поздравляю. - Было бы с чем. – Соня плечами пожимает и Алена осознает, что теперь ей тут точно делать нечего. Нечего больше произнести, потому что холод, с которым Кадет отвечает, лучше всего обо всем говорит. - О, Вы, наверное, Алена. – Симпатичная женщина подходит и улыбается сдержанно. – Соня о Вас много говорила дома. Впервые была такой откровенной, не узнала своего ребенка. Спасибо Вам. – Она по плечу легонько хлопает, а Анохина на Кульгавую поворачивается. - Поговорим? – Предлагает Рыжая, и ей кажется, что этим все проблемы и решатся. Что пропадет недосказанность и что теперь все наладится. Хотя, что может наладиться? Софье сердце больно колет и неприятно жжется, будто инфаркт, как у какой-нибудь старушки, случился. Ей неприятно сейчас кого-либо видеть, особенно Алену. Совершенно не нравится, как она, забыв про наполненные слезами глаза Кульгавой, вернулась. Стоит такая вся красивая, улыбается невинно и ждет, что все станет, как и прежде. И Соня тоже этого ждет. Но не скажет. Не признается, потому что не понимает, как можно было, спустя все проблемы и истории, которыми они делились, не рассказать об уходе из шоу. Как можно было так легко их отпустить? Хотя, кого их? «Их» изначально там и не было. Была Кульгавая Софья Ивановна, была Анохина Алена Алексеевна, и все, что связывало их – не больше, чем мимолетная связь. Но в это верить почему-то не хочется. Кульгавой уже и на победу не свою плевать, и на амбасадорство для бренда косметики, и на маму с братом, ждущих где-то в коридоре, и на Диану, которая не приехала на финал. Она понять и разобраться во всем хочет: кто они друг другу и что их ждет, потом поцеловать с напором и остаться с Аленой, в Москве. Но это - с одной стороны. С другой, хочется оставить все недосказанным, уехать в свой Ангарск, жить с Дианой, завести, может, котенка и потом жалеть о том, что привязанность свою где-то оставила. Снова закрыться ото всех и делать вид, будто сильная. - Прости. – Анохина шепчет это в туалете, проверив изначально все кабинки, чтобы разговор оставался приватным. – Думаю, что ты была права, нужно было все тебе рассказать. Но я так не хотела зависеть от чьего-то мнения. – Оправдывается. – Я… -Что между нами? – Спрашивает, перебивая. Сначала Кульгавая не понимала, думала, что проблема в ней и что Рыжая таким образом расставила все на свои места. Потом размышляла долго ночами, ставила себя на место Алены и осознавала с каждым разом все сильнее, что поступила бы точно также. Размышляла о своих чувствах долго и нудно, каждый вечер, свободный от испытаний, взвешивала все свои мысли, и приходила к убийственному осознанию. То, что изначально начиналось, как легкая интрижка, переросло во влюбленность. Соню ломало, когда она не могла видеть лицо Анохиной, слышать ее голос и чувствовать чужие пальцы, зарывшиеся в ее волосы. Желание уйти поскорее, чтобы как-то пересечься, отыскать ее номер у администраторов и, проплакав, если Кульгавая уже способна на такие эмоции, набрать. Просто молчать в трубку и слышать обеспокоенное: «Алло? Кто это?». Но каждый раз ее останавливало обещание. То самое, которое она дала Рыжей перед ее отъездом – стоять в красивом платье, полностью изменившейся в финале. Стоять не только потому, что поклялась, а еще стоять назло. Мол, «смотри, кого потеряла». Но Алена не потеряла. И осознание того, что тоска по рыжему человечку, поселившемуся в ее сердечке, росла в геометрической прогрессии, убивала и раздражала с каждым разом все больше. - «Ваши взаимоотношения на проекте – моя римская империя». – Читает вслух Алена, положив свою руку на ногу Кульгавой. – Спасибо. – Улыбается мягко и чувствует на своем плече легкие поглаживания. Они сидят в их общей кухне. Телефон на штативе стоит на стеклянном столе. Сзади белые шкафчики с черными ручками, электрическая плита и раковина. Соня в любимых спортивных штанах, сером свитшоте и с привычным пучком на голове, поменявшем только цвет, тот, в который ее покрасили еще на проекте. Анохина прядку рыжих волос за ухо заправляет, большую фиолетовую футболку на колени натягивает, потому что в одних шортах в квартире прохладно. И Кульгавая говорила ей об этом перед началом прямого эфира, но разве Рыжая ее слушает? Теперь сидит и мерзнет, потому что зрителей бросить не может. - «Соня, Алена, можете с уверенностью сказать, что вы счастливые люди?» - Алена голову вопросительно на партнера своего поворачивает и улыбается. – Ну что, ты счастливый человек? - С тобой? Скорее, несчастный. – Шутит, после чего получает мягкий удар кулаком в плечо. - Да иди ты. – Анохина губы обиженно дует, но Кадет на это не ведется. Притягивает ее за плечо ближе к себе и треплет по руке нежно. - «Какие планы на ближайшее будущее?» - Читает с экрана, чтобы Рыжую отвлечь. - Ой, а вам вот все знать надо. Никаких сюрпризов, что ли не хотите? – Алена посмеивается тихонько, переводя тему на то, с кем общается после окончания проекта. И Кульгавая себя счастливой чувствует. Да, пусть и не показывает, не выставляет все на всеобщее обозрение, но в душе маленькая девочка в ладошки хлопает и смеется заливисто. Там, у нее на сердце, наконец, умиротворение наступило. Там цветы распускаются, солнце светит и страсть ярким огнем горит, которую потушить невозможно. И Софья впервые такое ощущает. Сравнивает все с предыдущим опытом и понимает, что Диана спокойная такая, несущая больше умиротворения, которое со временем надоедало. С Аленой соскучиться невозможно, каждый день с ней наполнен шутками, неловкими моментами и жизнью. Жизнью с громкими ссорами, которые Кульгавая заканчивает фразой: «Закрой свой рот!». Жизнью с ярким примирением, которое начинает Анохина, грубо целуя девушку в губы. Жизнью с планами, воплощаемыми каждый день и фиксируемыми в их видеоблог, делящийся на личный и публичный.

А мы снова танцуем, поём под Нирвану

Твои поцелуи залечат все раны

Алена привозит их на машине к огромному замерзшему полю. Паркуется аккуратно, пока Кульгавая ищет эстетичное место для съемки. Из машины достает штатив и камеру. Устанавливают вместе их долго, потому что обеих что-то не устраивает: то в кадр что-то попадает, то экспозиция ужасная и свет плохо падает. Фонари декоративные расставляют в виде большого круга, зажигают внутри их, словно керосиновые, огоньком. И те аккуратно горят, делая прямую отсылку к их отношениям – сперва буйным и неподвластным ничему, затем – обрамленным и дарящим что-то прекрасное: эмоции, чувства и воспоминания. Не разрушающее, а созидающее. Музыку громко включают, останавливаясь на песне Holiday boy «Пожары», нажимают на красную кнопочку и, держась за руки заходят в кадр.

Нужна мне как воздух, как волнам прибоя нужны эти скалы

Нужна любви твоей доза, мне её слишком, слишком мало

Медленно под биты двигаться начинают, кружатся, словно в вальсе, танцевальные па делают, поворачиваются, держа друг друга за руки и целуются. Мягко, так, как целуются уже насытившиеся друг другом, но не без толики страсти, люди. Прижимаются, соприкасаясь куртками, и Алена ахает, когда Софья, держа ее за талию, резко наклоняет, заставляя прогнуться. Держит крепко, смотрит глаза-в-глаза так нежно и влюбленно, что у Анохиной мысли все на задний план отходят. Она счастлива. Кульгавая подняться помогает, прижимает снова к себе и соприкасается своим лбом с ее и аккуратно трется носиком о чужой. Точнее, давно уже не чужой.

С ума мы сошли, в голове иллюстрации

Как мы полетим, — не нужна гравитация Себя подожгли, сорвали овации

Пожары любви, это эвакуация

Кадр сменяется на уже смонтированном клипе. Теперь Алена сидит на кровати, укрывшись одеялом. На прикроватной тумбе стоит кружка с горячим, только сделанным для нее Софьей, кофе. На ногах – ноутбук с открытой программой для монтажа. И Анохина так спокойно улыбается и хихикает, когда в комнату Кульгавая заходит с видеокамерой. У Рыжей на голове безобразный пучок, растрепавшийся, потому что собирала она волосы в него еще ранним утром. На лице ни грамма макияжа, а на переносице – очки для компьютера. Соня камеру поворачивает в отражение зеркала, себя показывает и на вопрос: «Ну и что ты делаешь?», отвечает кратко: - Настраиваю камеру.

К тебе бежать так далеко — стереть в кровь ноги

Меня спасать смогла лишь ты, хотя хотели многие.

На видео фильтр наложен, создающий ощущение старости пленки, хотя снимали они его еще вчера, а сегодня, лежа с утра в теплой постели в обнимку, пересматривают, смонтированное на скорую руку. Оно от двух лиц, но в моменте, повествование Алены прерывается на кафельный пол. Рыжая эмоции снимает Сони, которая усталая и с тяжелым чемоданом выходит из дверей аэропорта. Они не виделись около недели, Кульгавая улетала в Ангарск после финала решать оставшиеся проблемы. На ее лице вымученная улыбка. Нет, она рада, просто перелет дался не очень легко. А вот камера Кадета запечатлевает неподдельные эмоции: сначала улыбку, прикрытую рукой, потом девчачий оглушающий визг – Алену совершенно не заботило, что рядом находятся и посторонние люди, Соня-то у нее одна, - и в конце, сорвавшуюся к ней на бег рыжую макушку. В следующее мгновение, обе расслаблялись в объятиях друг друга.

Гори, пылай, нас не потушат долгие дороги

Ты мою душу обнимай, мне нужен огонь, мне нужны твои ожоги.

В быту Соня оказывается несгибаемым человеком и попытки Алены что-то спокойно донести – рассыпаются в пепел. Анохина понимает, что просто еще не привыкла, еще просто не притерлись друг к другу окончательно. Да и Кульгавая осознает, что так резко вклинилась в жизнь человека, много лет жившего в одиночестве. Но знания эти не спасают их от скандалов. - Да едь ты обратно, нахуй! – Орет Рыжая, кидая вещи Кадета из шкафа на пол. В голове мелькает неприятная мысль, что она обещала Сониной матери опекать и заботиться о ее дочери. – Нет, блять, лучше я уеду отсюда. – Меняет курс и с психом сумку свою хватает. - Куда собралась? – Интересуется Кульгавая, хотя тоже уже на взводе. - К любовнику, блять. – Шипит, а действует это, как красная тряпка на быка. Соня резко дистанцию между ними сокращает, сумку из рук чужих выхватывает и на кровать швыряет. - Вперед. – Кивает на дверь. – Ну, чего стоишь? – Голос повышает. – Катись! – Алена телефон со стола берет и ко входной двери идет. Обувается в шлепки, а Софья следует по пятам. – Нет, блять. Босиком и без телефона. – Командует, словно ребенком, а Анохина не выдерживает. - Ты совсем потерялась, мелочь? Не ахуела так со мной разговаривать? На обещание не смотри, возьму и закажу тебе билеты обратно. Полетишь в свой Мухосранск и о столице забудешь нахуй. – Рыжая знает, что Москвой Кадет и не грезила, но упрекает и бьет неприятно по больному, намекая, что здесь она не приживется. - Если ты не забыла, то эта мелочь, почти каждую ночь ебет тебя в каждом уголке этой квартиры так, что ноги трясутся и потом кто-то говорит: «Ой, Сонь, помоги, не могу до кровати дойти». – Кульгавая ближе подходит, а Анохина замахнуться хочет, чтобы ударить по щеке за такие слова, но понимает, что сама не лучше. Их отношения далеко не зеленый флаг, которые хотелось бы показывать другим.

С ума мы сошли, в голове иллюстрации

Как мы полетим, — не нужна гравитация Себя подожгли, сорвали овации

Пожары любви…

Кульгавая во время ссоры уверенная и тихая. Услышать ее необдуманный крик – надо еще постараться. Анохина – импульсивная, готовая сжигать все, что они построили вместе на своем пути, как ненасытная стихия огня. И, зная это, Соня старается все остановить. Понимает, что Алена сначала скажет, затем подумает и пожалеет, поэтому близко к сердцу все не воспринимает. Целует ее, чтобы не зайти в неприятных выражениях дальше. Прижимает руками к себе крепче, потому что чувствует, как Рыжая вырваться пытается – отталкивает, бьет по рукам, но в конце сдается. Знает, что настырная Софья не сдастся. Алена нехотя отвечает на поцелуй, ладошками по шее проводит, переходя на щеки, чтобы ближе быть. Отстраняется, зацеловывает любимое лицо – уголок губ, кончик носа, лоб, глаза, скулы, край нижней челюсти, - переходит на шею, языком мажет, будто извиняясь. И Кульгавая это все принимает, потому что знает, что сказать прости для ее маленького рыжего пожара – хуже смерти. Да и самой Софье признавать свою неправоту не нравится. Поэтому все слова действиями заменяют, показывая свою любовь друг к другу на кровати. Иногда Алене кажется, что это не любовь, вмещающая в себя всё: от ощущения рядом, осознания недостатков партнера и принятия их до влюбленности в саму суть человека. Кажется, будто это и не любовь вовсе, а влюбленность и приятное дополнение в качестве хорошего секса. Психологи бы назвали это: «Не любовь, а ощущение любви с человеком, когда тебе дарят свои чувства, когда есть ощущение, что ты любимая и нужная, но сама ничего не испытываешь». И Анохина, сперва, думала, что это правда. Злилась на себя и приписывала свои грехи Софье, словно она с ней только для того, чтобы не быть одинокой. А потом, стоя у плиты ранним утром в одиночестве на закрытой кухне и снимая разговорное видео, хоть так Алена полагала сможет разобраться в собственных мыслях, в абсолютной тишине и умиротворении, пришел ответ на ее вопрос. В момент она оказалась изолированной от всего мира, не испытывающей никаких чувств и не любящей никого: ни любимого крестного, ни птиц, поющих за окном, ни яркий солнечный свет. Звенящая тишина нагнетала. Мир стал серым, небо, будто, заволокло тучами, и она снова стала маленькой девочкой, испытывающей панику в детском доме. Только вместо окружающих злых детей, оказались рядом ее проблемы и страхи, с которыми она не знала, как справляться. Спокойное и ровное дыхание не помогало, закрытые глаза дорисовывали картину и делали только хуже. Пока дверь тихонько не отворилась и ламинат не издал звука под чьим-то весом. Алена даже не повернулась. Она знала, что темно-синюю дверь сейчас открыла заспанная Кульгавая. Что волосы ее растрепаны и взъерошены. Что в глазах остался сон. Что Софья сейчас тихонько зевает во весь рот, прикрывая уста рукой. Что дальше последует вопрос низким баритоном, почему же она не спит. Но отвечать не хотелось. Анохина застыла с прикрытыми глазами, подняла голову к потолку, размяла шею, не обращая внимания на то, что Соня взяла свою чашку из верхнего кухонного гарнитура, насыпала растворимого кофе, нажала на кнопку на электрическом чайнике и тот громко зашипел. Не ожидая, что руки Кульгавой мягко обнимут ее за талию, что спиной она почувствует грудь Кадета, что на плече будет оставлен теплый поцелуй, Алена дернулась. Открыла глаза и, словно в волшебном и до ужаса романтическом фильме, поняла, что теперь она не одинока, за окном светит солнышко, а внутри, в груди, теплится очень много разных эмоций и чувств, и мир приобретает яркие краски. - Я люблю тебя. – Шепчет, кладя ладошки на родные девичьи руки. - И я тебя.