Тень в сознании

Авантюрин медленно вдыхает воздух через нос, будто бы вот-вот погрузится под воду и нужно забрать от жизни как можно больше. Его тело бесконтрольно дрожит, одежда прилипает от излишнего потоотделения, а верёвки, что сдавливают кисти рук, давно уже натирают до красна. Веритас хотя бы заметит это? — Вы чувствуете, как пахнет этот ягнёнок? — Рацио поднимает вопросительно бровь, улыбается излишне доброжелательно, отчего внизу всё сводит сладостной истомой. Во рту скапливается слюна, комната вокруг плывёт, и Авантюрин слышит лишь яркий пищащий звон, вновь и вновь наполняющий пространство. Поцелуи мягкие и аккуратные, с ним обращаются как с настоящим блюдом. Маринуют в прелюдиях и ласках, касаются кожи осторожно и с дотошностью врача, будто бы пытаются вырвать из реальности и заставить забыть, что происходит вокруг. Авантюрин шумно выдыхает и припадает спиной к спинке стула. Веритас дёргает вопросительно бровью, шуршит одеждой, и его нога касается худого бедра. Авантюрин крупно вздрагивает и дёргается, но бежать некуда, он будто бы находится в логове настоящего хищника. Острая улыбка, сверкающие в полутьме белоснежные клыки, длинные пальцы, что проезжаются возле ануса, и Авантюрин податливо стонет, выгибается навстречу и мычит. Приятно, очень приятно. Веритас толкается одним и лижет спину, будто бы пересчитывает губами каждый позвонок, выстраивает единую паутину нервов и соединяет редкие родинки на коже. Авантюрин качает головой из стороны в сторону и бьёт коленом об стол, вызывая хриплый смех напротив. — Если не хотите отвечать на мои вопросы, то могли не приходить на ужин, — Веритас педантично вытирает рот салфеткой и голодным зверем смотрит на Авантюрина. Тот моргает чаще положенного, дрожит сильнее прежнего, отчего вот-вот просто упадёт с эпилептическим припадком. — На удивление могу ответить лишь то, что изначально я ехал домой, — скулёж Авантюрина мешается с лязганьем вилки о тарелку. Веритас поднимает потемневший взгляд из-под бровей; аппетит к фриттате с курицей пропадает тут же. — Что же вас остановило? — Играется. Как же он любит играть с воспаленным мозгом Авантюрина, который словно пластилин. Стоит лишь прогреть и размять, отчего фигура будет уже совершенно другая. — Я-я не помню, — с заиканием отвечает он и запрокидывает голову. Бьётся затылком о стену, хватается руками за простыни и выгибается податливо навстречу. — Тише-тише. Голос Веритаса мягкий и пугающий, он низкий и завораживающий, тягучий и томный. Авантюрин дрожит под ним, плачет от возбуждения и насаживается самостоятельно на три пальца, завлекая Рацио в новый поцелуй. От того всегда пахнет вкусно специями, зеленью, мясом, кровью. Веритас шумно втягивает носом запах возле шеи Авантюрина и осторожно кусает, боясь оставить слишком яркие пятна на этом теле, что должно находиться в музее не иначе. — Хотите тушеную оленину? — Веритас двигает тарелку ближе к Авантюрину, пока нога давит на вставший член. С губ срывается громкий стон, перед глазами вереница из обилия блюд, что стоят перед его лицом, хотя их всего в комнате двое. Зачем Рацио столько тарелок? Авантюрин отрицательно кивает головой и толкается бёдрами под столом навстречу оголённой стопе. Пальцы сжимаются в кулаки, верёвка натягивается, а Веритас лишь поджимает губы, видя, как его любимая кожа в данный момент пытается пораниться. — Не напрягайтесь, господин Авантюрин, это вредно, — нравоучительно произносит Веритас. Авантюрин поднимает на него бегающий взгляд и жмурится. Веритас всегда просит его расслабиться, потому что Авантюрин настолько отдаёт себя удовольствию, что превращает это в погоню за более яркими ощущениями. Его руки вдруг оказываются повсюду, будто бы обмазывают маслом перед тем, как завернуть в капустный лист, его язык слизывает капли пота, словно мёд, что сочится сквозь поры. Авантюрин тяжело сглатывает и даёт возможность члену толкнуться глубже, вызывая у него искры под закрытыми веками. С губ срывается громкий стон, реальность тонкой нитью связывается с бегающими из угла в угол мыслями, и сидящий перед ним Веритас начинает плыть. Его точёный профиль, массивные широкие плечи, хищная улыбка и такой же внушающий страх взгляд — всё это становится одним пятном, которое выжимает все соки из Авантюрина. Он ведь всё знает, он видит, слышит, понимает. Так почему продолжает вестись? — Вами очень легко управлять. — Хмыкает Веритас и промакивает кусочек хлеба в алом соусе. Авантюрин закусывает губу, концентрируясь на ощущениях внизу. Пальцы Веритаса обводят покрасневшую головку по кругу, вынуждая стонать. Когда он успел расстёгнуть ему ширинку? Когда его дыхание вдруг стало ощущаться так близко? Авантюрин открывает глаза и улыбается в ответ на такую же маниакальную улыбку Веритаса, что спокойно продолжает сидеть и ужинать. Желудок скручивает спазмами от предвкушения трапезы, но Авантюрин словно даёт себе пощёчину, вынуждая вспомнить. Рацио даже трахает его с осторожностью. Сначала не даёт себе слабину и двигается медленно, пока Авантюрин полностью не привыкнет к его размеру, пока не начнёт послушно стонать на ухо, пока сам не попросит о большем. И ведь Авантюрин просит, царапает ногтями широкую спину и плачет в изгиб шеи, пока Веритас уверенно двигает бёдрами. — Тебе хорошо? — Как же без того, чтобы не поинтересоваться, как его жертва? Авантюрин быстро моргает и пытается понять себя. Член входит так правильно, и ему действительно хорошо; во рту скапливается слюна, дышать тяжело, но хочется продолжать. Он прижимается к Веритасу, плавится под жаром его тела и закатывает от удовольствия глаза. — Д-да, — коротко отвечает он, пытаясь не так шумно мычать. — На какой из вопросов ты сейчас ответил? — Рацио вопросительно поднимает бровь и отодвигает от себя тарелку с едой. Кажется, ему на сегодня хватит, а вот Авантюрину нужна добавка. Пальцы ноги двигаются вокруг всего члена, Авантюрина начинает колотить от удовольствия. Или от припадков, что Веритас так старательно пытается в нём взывать. Чужой шальной взгляд неясный, но всё такой же наполненный желанием исполнить свою работу. — Не знаю, — честно отвечает Авантюрин, когда понимает, что последние несколько минут был не здесь, не в этой комнате, но с Веритасом. Их бёдра с шумом соприкасаются, разрывая тишину комнаты. Авантюрин вторит этим шлепкам и кричит от удовольствия, наобум лижет шею Рацио, кусает за ключицу, мажет губами кадык, вызывая напротив неоднозначную реакцию. Веритасу точно нравится, и он утыкается носом в висок Авантюрина, прижимает его к себе и в наслаждении прикрывает глаза. Толчки становятся неровными, рука ложится на член Авантюрина и начинает ему быстро надрачивать. Тот просит о чем-то, но уже нет времени делать шаги назад. Оргазм вот-вот накроет их с головой и заставит забыться в этом моменте. Веритас вдруг громко смеётся, Авантюрин на это лишь поднимает брови и тихо стонет, потому что вторая нога подключается и теперь его член плотно обхватывают между стопами. Голова опускается резко вниз и теперь находится в опасной близости от какого-то блюда, которое не вызывает в нём никаких положительных эмоций. — Вы интересный человек, Авантюрин, — Веритас наклоняет голову вбок, сжимает чужой член, и Авантюрин резко толкается навстречу, тут же кончая. Перед глазами мелькают звезды, его крепко сжимают в объятиях, пока вокруг витает смердящий запах смерти, которым пропитан Веритас насквозь. Но Рацио ведь горячий, у него бьётся сердце, дыхание сбитое и рваное от пережитого оргазма, а смех такой тихий-тихий и мягкий, который заставляет Авантюрина улыбаться и так же смеяться, боясь нарушить повисшую атмосферу. Он открывает глаза и поджимает пальцы ног, звон в ушах становится громче, а Веритас перед глазами больше не похож на себя самого. Блюда на столе похожи на ошмётки тел, всё начинает вертеться перед глазами, словно кинолента. — А вы ублюдок, доктор Рацио, — выплевывает Авантюрин, когда успевает увидеть, как Веритас медленно вытирает салфеткой свои стопы, отодвигается, чтобы выйти из-за стола, и мягкой походкой проходит к Авантюрину. У того всё ещё связаны руки, тело дрожит и потеет, а глаза медленно закатываются. Веритас обхватывает его за подбородок, резко наклоняется вперед, вдыхая насыщенный запах тела. — Рад это слышать, — шёпотом произносит Веритас и лижет щеку Авантюрина. Тот резко выгибается назад, тело почти переваливается через спинку стула, но его крепко держат. Рацио прикрывает в экстазе глаза, наслаждаясь чужой невменяемостью и растерянностью. Авантюрин закатывает глаза, а тело замирает, словно олень перед ярким светом. Рацио скалится, осторожно прикусывает мягкую кожу вокруг выпирающих вен, давая возможность Авантюрину погрузиться в свой припадок с головой. Густая дорожка слюны скатывается с губ, и шершавый язык Веритаса слизывает ее. Он постарается не оставить его один на один с проблемой, но помочь не обещает. Веритас накрывает дрожащие губы, пока Авантюрин дёргается в его руках и хрипит.