Кинцуги*

      Он всё сделал правильно. Всё так.       Чонгук всегда всё делает правильно.       Сейчас отношения никуда его не приведут — как и Тэхёна. Они и так ссорятся каждую неделю из-за разной ерунды, это так выматывает! А через пять дней у него, Чонгука, контракт, по которому у него выходных нет. Точнее, они есть, но нет, потому что даже они по минутам расписаны.       Даже свободное время, вне встреч, тусовок и съёмок, расписано.       В этом расписании не было Тэхёна. И места для него не было.       «Ничего личного, Чонгуки, бизнес» — так сказал директор агентства Чхве Донгван. И еще сказал «Отношения для тебя под запретом несколько лет. Нет, я не могу запретить любить, но это сожрёт твою карьеру и тебя. Тебе это нужно?»       Чонгуку — не нужно. Но мысль о том, что придется расстаться — ранит. Он ходил несколько дней, пытаясь не думать об этом, и в то же время думать, как будто он заклеил пластырем гнойную рану, и вот-вот нужно снять повязку. Он всегда срывает пластырь с раны быстро — так волоски не цепляются, и вроде не так больно.       Но всё равно больно.       До мурашек. До крови на искусанных губах. До оборванных заусенцев, менеджер уже отругал.       До синяков под глазами, до впавших щёк («Молодец, Чонгук, подсушился перед съёмкой для W?»).       До выматывающих тренировок, постоянной работы над вокалом, движениями, дыханием, образом.       Больно думать о том, что всё закончилось, хотя ещё живо.       А Тэхён что? То с претензией, то с друганом этим, то с такими субтитрами на лице, что лучше б говорил или орал.       Но Тэхён не умел орать.       Тэхён умел ждать. Умел обниматься и придумывать разные штуки. Умел гулять пешком и веселиться.       Обожал плавать (Чонгук тоже), чай с мятой (Чонгук — кофе), смотреть рассвет (или любимый Чонгуком закат), джаз (Чонгук — инди) и танцевать.       Чонгуку до чёртиков в глазах не хотелось это все заканчивать, с другой стороны — хотелось, потому что на это всё нет времени, и ощущение того, что у тебя что-то есть, но пользоваться этим невозможно, бесило.       Подъём — умыться — завтрак — тренировка — репетиции — фото — вокал — репетиции — встречи — работа на каком-то мероприятии — домой — упасть — лёж лёжа…       На Тэхёна хватало времени в редкие выходные, и то не в каждые. А теперь ещё и выходные не совпадали!..       Зачем он мучает себя и его? Это ловушка, это бессмысленно.       Ему вообще нельзя было в это влезать!       Он тогда сдуру отправился к Джихену на тусовку, потому что выдался выходной.       Сдуру заговорил со смешным парнем — растрёпанные волосы, пушистые, как грива единорога, и супер-милая улыбка. Сдуру не устоял, сдуру набрался храбрости, поддавшись на милый и нежный флирт, сдуру поцеловал…              Это была лучшая дурость в его жизни!       После этого поцелуя их не видели по отдельности, словно они попугаи-неразлучники. Когда это было? Всего три месяца назад, так недавно, но так давно…       Ему тогда дали большой отпуск (целых три недели!) при условии, что это передышка перед большим рывком, и было так прекрасно!..       Три недели без выматывающих тренировок, вкусная еда, нормальный сон, кино и песни в душе, а потом ещё и Тэхён.       Чонгук всегда о себе знал, что симпатичный, но такого восхищения в глазах людей раньше никогда не видел.       — Я Ким Тэхён. Почему я раньше не встречал тебя? — голос низкий, обволакивающий, и глаза, в которых светится восторг. — Ты такой красивый!       — Это что, подкат? — Чонгук тогда попытался выставить оборону, но она ломалась, как шоколад.       — Это факт. Ты в курсе, что у тебя самые красивые чёрные глаза во всей Корее? Я раньше думал, что «омуты глаз» это для красного словца, но в твоих реально можно утонуть.       Тэхён тогда подошёл близко, так близко…       Чонгук не понял, как сделал это — просто потянулся к нему всем телом, всей душой, и Тэхён ответил на его поцелуй.       Это было как в кино, как в книгах, когда описывают, что остальной мир поблёк и размылся, словно они остались одни, но это была их реальность.       У Тэхёна губы вкуса вишни, и ресницы, которые щекотали щеки Чонгуку, и смешные уши, и пушистые чёрные волосы, которые он через две дня покрасил в синий и подстриг.       У Тэхёна тонкие пальцы, на безымянном вечно сломан ноготь («кисточку держу неправильно»), и острые ключицы, до которых Чонгук достал кончиком носа.       — Ох… Как тебя зовут, красивый? — Тэхён говорил негромко, но кто-то в тусовке быстро вернул их в реальность.       — Ну ничего себе, Ким Тэхён, я обхаживал тебя несколько месяцев, а ты вот так взял и просто подарил себя малышу Чонгуки?! Снимите номер!       Тэхён неловко засмеялся, а Чонгук оттер болтуна плечом:       — Чон Чонгук. И я согласен про номер.       Тэхён смотрел с интересом, легко-легко улыбаясь.       — У тебя нет созвездия на коже?       — Что?       — Созвездия. У меня вот, — он коснулся пальцем кончика носа, губы и под глазом, — треугольник. Самое простое. Почти Лебедь…       Опешивший Чонгук совершенно не понимал, как ему себя вести.       Это завораживало.       Конечно, в тот вечер они не сняли никакого номера, но целовались так отчаянно жарко, что сырая и промозглая поздняя Сеульская осень горела под их подошвами; они гуляли по набережной, меняясь ролями, то Тэхён убегал и смущённо выскальзывал из рук, то взвинченный адреналином Чонгук убегал от щекотных настойчивых пальцев Кима.       Они встретили утро на крыше дома, в котором Тэхён снимал квартиру, обнимаясь устало, но всё так же липуче, не желая размыкать пальцев.       — Пошли ко мне? — Тэхён щекочет Чонгуку ухо исцелованными губами.       — Нет. Но не потому, что я не хочу! Давай проверим. Если вечером мы встретимся, значит, это судьба.       Тэхён помолчал и кивнул.       Потом поцеловал его и очень нехотя разнял их ладони.       Он почти дошёл до квартиры, как его нагнал вихрь, буря, безумие — Чонгук не смог уйти, не смог отпустить, и уже целовал его в шею сзади, затягивая в настойчивые объятия, жадно втягивая его губы в свои и постанывая от нетерпения.       Тэхён, смеясь легонько, завёл его в свою квартиру и захлопнул дверь ногой, оставляя соседям возможность додумать.       Чонгук вынырнул из сладких воспоминаний. Чёрт побери, он тогда думал оставить карьеру айдола, бросить это всё и заняться чем-то другим!..       Точнее, Тэхён думал и этими мыслями заражал Чонгука, который один раз даже вслух ляпнул, может, ну его — трейни? Зачем, если они так счастливы?       Но мечты должны сбываться. А мечтой Чонгука была сцена, овации, он мечтал петь и пел всегда. Разогревал голос, пока чистил зубы, принимал душ, распевался, пока мыл голову или готовил кофе, когда счастливый Тэхён слушал и иногда подмурлыкивал, добавляя красок красивым баритоном. Он не умел петь так высоко и чисто, как Чонгук, но с удовольствием слушал.       А теперь это всё нужно сломать. Словно отпуск закончился, вы приехали из красивого номера отеля в дом — туда, где надо платить аренду, счета, думать о том, кто будет убираться и прочее. Вообще-то, разумеется, не быт их сожрал, с ним как раз не было заморочек, потому что они быстро поделили, кто что делает, точнее просто делали и всё.       Но нужно… очень нужно… очень нужно всё сломать. Сломать.       Руки не поднимаются.       «Привет! Видел твоего, воркующего с коллегой Соном. Кофе пили, улыбались, чот хихикали. Мило смотрелись, хехе».       Это сообщение даёт Чонгуку повод.       О, это умение накрутить себя до состояния нестояния за несколько дней!       Чонгук прочитал короткий текст столько раз и столько же раз изучил страничку Сона, коллеги Тэхёна, отличного, кстати, художника, и весьма милого.       Он упорный. Если Чонгук что-то решил, то это железно, он будет идти до конца. Если это игра, он обязан выиграть. Если гонка — прийти первым. Он лучший.       Правила этой игры Чонгук придумал сам. И он выиграет.       — Нам нужно расстаться. Я решил.       Ну, всё, тронул — играй, назад пути нет, самый сложный шаг позади, теперь только удерживать в себе весёлую злость и задор.       — Ты что-то сказал?.. — Тэхён вынимает наушник. У него серьёзное лицо, немного раздражён, что его выдернули, наверное, английским занимается. Он давно уже очень хочет свободно говорить по-английски, говорит лучше Чонгука, по песням тоже учит. Его любимые джазмены все как один американцы.       Чон сглатывает, упрямо поднимает глаза и повторяет:       — Я решил. Нам нужно расстаться.       Тэхён сначала не верил. Распахивал свои глаза, пытаясь понять, что это сейчас прозвучало, потом открыл было рот, улыбнулся неловко, смотрел…       Чонгук и сейчас может закрыть глаза и вспомнить: больно. Очень больно. Кажется, Тэхён кидал в него что-то. Кажется, Чонгук кричал обидные вещи про коллегу. Потом собрался и объяснил, что считает: так будет лучше им обоим.       Тэхён справедливо кричал, что решать за двоих тот не имел права, но…       Но Чонгук уже решил. А если решил, то всё.       Он поскорее закрыл за собой дверь и сбежал.       Сбежал, как трус, как предатель, как…       Плохо сбежал.       Ему было некуда, поэтому он направился в студию: трейни так трейни. Сколько прошло времени? С тех пор, как они жили вместе?       После их встречи? Полгода? Семь месяцев, восемь?       Казалось, Тэхён был всегда. А теперь не был. И Чонгук это сделал сам.       — Привет?.. — удивленный Ким Намджун, его куратор и друг, открыл дверь. — Чемодан? А, стой! Ты решился?! Ну, слава богу! Я-то уже боялся, что бы поставишь на карьере крест! А это преступление же, знаешь? — он затащил Чонгука внутрь, хлопая по спине, неловко помогая с чемоданом.       До комнаты они шли молча, потом Намджун сам предложил:       — А хочешь со мной в двойке жить? Ну, комнаты-соседи, но у каждого своя. Кухня общая, а спальни разные. Маленькие, правда, зато отдельные. Давай покажу. Щас, только старшему менеджеру позвоню…       Так Чонгук оказался там, где сейчас: в типовой небольшой комнате. И всё, что у него есть — работа. Вероятные большие деньги, и очень много работы.       Это было хорошо: осколки сердца не так царапались изнутри, и даже казалось, что всё в порядке.       Только в редкие минуты отдыха, когда он позволял себе уйти в отрыв и выпить, он листал Инстаграм их общих друзей, коллег Тэхёна, его собственную страничку, создав себе фейк-аккаунт. Чон жадно ловил редкие фотографии, сториз, голос, смотрел и гадал: грустит? Скучает? Ему плохо? Нет? Кто рядом?       Чонгук собирал самые нелепые слухи из уст пьяных — что Тэхён забухал, что он спит с кем попало из бара, что он посылает гребаного Чон Чонгука нахуй, в пизду, в Северную Корею!..       Пару раз Чонгук порывался звонить или отправить кого-то в бар, чтобы проводить Тэхёна домой, но:       1) у Тэхёна есть кому проводить       2) у Чонгука есть чем заняться.       Из последних сплетен: Пак Соджун забрал малыша Тэтэ жить к себе.       Чонгук рассматривал фотографии красивого старшего, с каждым фото погружаясь в тёмную злость. Вот же сучок! Дождался, пока Чонгук самоустранится, и тут как тут! Но, может быть, с ним Тэхёну будет лучше?..       Определённо, у этого парня есть время, и деньги, и он красивый, и Тэхён вроде к нему относится хорошо… Да, точно. Ему будет лучше.       Через две недели прилетела очередная новость: Тэхён спился. Вообще выпал из реальности, никакой Пак Соджун ему не помог, вот, вооот! Это то, чего боялся Чонгук!       Он почти вышел за пределы продюсерского центра, как его догнал парнишка из команды танцоров:       — Чон Чонгук!       Тот нехотя обернулся.       — Хён, подождите! Вы к Ким Тэхёну?       Чонгука как молния поразила: что?.. В ярости он развернулся на пятках своих чёрных тяжёлых ботинок:       — Что ты сказал?!       Парнишка попятился, но гордо свой острый подбородок поднял повыше:       — У вас информация устаревшая. Ким Тэхён снял новую квартиру и вовсе не нуждается в вашей опеке! — он тянет вперёд руку с телефоном: на экране фото Тэхёна, который улыбается и вовсе не выглядит несчастным.       Это подействовало не хуже ведра с ледяной водой: никого не нужно спасать… Тэхён — вот. Счастливый, улыбается. Сколько прошло?       Чонгук остановился, порыв бежать и спасать угасал, заставляя внутренности плавиться.       Прошёл всего месяц? Два? Сколько это недель? Они репетируют выступления уже…       — Сколько времени прошло?       Он спросил, словно этот пацан обязан знать. Тот пожал плечами:       — С вашего расставания? Четыре месяца.       Почему он знает, а ему, Чонгуку, так сложно уложить в голове этот факт?.. четыре месяца — это шестнадцать недель, это сто двенадцать дней. Сто двенадцать дней без Тэхёна.       — Что ты делаешь сегодня вечером? — обратился он к парню.       — Очень бы хотелось верить, что помогаю вам прийти в себя, оппа? — парень повёл плечом, с которого и так свалился кардиган, а это «оппа», робкое и игривое, обожгло.       Чонгук в три шага преодолел расстояние между ними и прижал к стене, целуя.       — Как тебя зовут?.. — уточнил он уже наверху в своей спальне.       — Пак Чимин, — Чонгук невольно поморщился при звуках фамилии, на что Чимин быстро добавил: — Для тебя я просто Чимин. Секси кьюти лавли Чимин.       Чонгук кивнул и постарался забыть.       Чимин — прекрасный. Он гибкий, сильный, уверенный. На сцене он явно лучше. Пока лучше — Чонгуку соревнования только на руку.       Тэхён снял новую квартиру и пропадает на работе. Замечен с тремя девушками и двумя парнями, пить бросил совсем. Вот и отлично, вот и отлично! Тэхён — со своими, Чонгук — со своими.       Он работает до упаду, до седьмого пота, до автоматизма. До того состояния, чтобы можно было импровизировать — это важно, это нужно. Когда все отработано, ты видишь рисунок, картину, понимаешь, как это работает, и что именно можно изменить.       Спойлер: всё, но какой в том смысл?       Подготовка к дебюту продолжается; соперники хороши, но Чонгук лучше. Лучше Чжиена поет, круче Луки двигается, красивее телом, чем Чжиун. Он вообще красавчик, это и Чимин был готов подтвердить, если нужно. Они встречались редко, тайно, жадно — Чимин на площадке изводил Чонгука, отчаянно флиртуя, выдавая потрясающие комбинации, уча своего «оппу» крутым танцевальным фишкам. В зале они отрабатывали движения до тошноты — техника «Джексон», так любимая их хореографом, давалась не сразу, сложная, и Чимин раз за разом сидел и смотрел, считая вслух, медленно — и всё быстрее.       — Ну давай, оппаааа… — он игриво и устало одновременно тянул обращение, которое использовал наедине. — Раз два три четыре, раз два три четыре, раз два три четыыыыыре, — пауза в музыке, — и ррраз два три четыре, ррраз два три четыре, супер! Нет, стой! — Чимин кидался показывать, пока Чонгук вытирал пот со лба майкой.       Какой там секс, они падали с ног, доползая до кровати, но взаимное тепло сплетённых во сне ног, рук давало ощущение нужной, нежной близости, которая была так необходима. Впрочем, об этих отношениях знали единицы, Намджун молча уступил Чимину свою спальню, а на людях просто не было никаких отношений. Трейни нельзя.       — Оппаааа… — Чимин выстанывал это обращение нежно, просяще, очень искренне и всё-таки немножко по-сучьи. Так умеет только Пак Чимин, и это бесит Чонгука.       Восхищает и бесит одновременно, как будто он хочет и ему за это стыдно.       Чонгук пытался не обращать внимания, продолжал ласкать, касаться и нежить.       — Шлёпни меня, оппа! Я был плохим мальчиком сегодня, ммм? — Чимин вывернулся и прогнулся, выставляя ягодицы, охуительно круглые и белые, а Чонгук злился.       Да что, блять, не так с этим Пак Чимином?!       — Серьёзно?.. — Чимин со смесью разочарования, беспокойства и обиды смотрел на опавшего дружка Чонгука. — Гук, ты устал… Неделя была тяжёлая, скоро концерт. Давай. Давай спать.       Он вышел в душ, не слишком быстро и не слишком медленно вернулся, а Чонгук лежал и гипнотизировал потолок.       Он понял.       Не так — не с Чимином. Просто… Просто тот не Ким Тэхён.       Эта истина настолько сильно прижимала Чонгука к постели, что ему перестало хватать воздуха: точно рыбка он только открывал и закрывал рот; так его и нашёл вернувшийся Чимин.       — Гуки!.. — танцор голой молнией метнулся к кровати, совершенно забыв про обиду, про пренебрежение им, Чимином, про какие-то ещё мелкие проступки. Он упал рядом и крепко обнял, согревая и разглаживая зажатого Чонгука, укутывая его одеялом и вытирая слёзы: впервые за год Чонгук позволил себе рыдать вслух, да так, что Чимин испуганно искал то ли валерианку, то ли корвалол, то ли успокоительное и телефон скорой, а потом просто лёг рядом, обнимая, и просто ждал, пока слезы закончатся, поглаживая по волосам и шепча всякую милую чушь в ухо Чонгуку.       — Прости меня. Дело не в тебе…       Чимин усмехнулся горько:       — Дело в тебе, да. Я знаю. Ну, что ж… Предлагаю оставить всё так, как есть.       — В смысле? — голос Чонгука бесцветный, блёклый, словно с истерикой он выплакал его весь, до краешков.       — Ну, — Чимин несколько неловко жестикулировал рукой, — думаю, завтра ты пожалеешь, что мы расстались, и тебе же нужен секс. А у нас он был неплохой. Очень даже.       Чонгук молчал.

***

      — Пойдём.       Намджун стоял в дверях вот уже двадцать минут, пытаясь утянуть Чонгука с собой.       — Пошли, говорю, я не просто так выбил тебе выходной! Хватит. После последнего твоего дебоша у директора и так возникли вопросы, хватит себя разрушать! Ты только работаешь и изредка напиваешься, это фигня какая-то.       Чонгук медленно поднялся, натянул футболку, на неё толстовку и развернулся к другу:       — Готов.       Намджун долго размышлял, куда ему отвезти Чонгука, но остановился на простом решении: поесть, погулять, посмотреть. Простые вещи, которые частенько недоступны в наше спешащее время. Потому — ресторанчик где-то в дебрях Сеула (Чон не следил за дорогой), а потом, после хорошего мяса, кимчи и, конечно же, пива, прогулка пешком по каким-то улочкам с лавочками, у одной из них Намджун залип прямо перед витриной.       — Смотри, какие!.. — он смотрел в витрину с чувством, которое Чонгук примерно определил, как «вожделение», не иначе. За стеклом была какая-то чашка или ваза, Чонгук не разбирается, такого нежно-зелёного цвета и с золотыми прожилками. Как будто её разбили, а потом склеивали и закрашивали эти стыки вот так: золотинками.       — Намджун?..       — Это не просто керамика, это философия, Чонгуки. Когда ты разбиваешь что-то, что было тебе важно, ты хотел бы склеить это, верно? Японские мастера в древности придумали такой метод, который повышает драгоценность предмета. Он не прячет то, что ваза была разбита, а подчеркивает, вынося золотом каждый шов, каждую склейку. Это символ того, что любые изменения в любимом предмете следует принимать, ибо они драгоценны. Они делают это изделие уникальным, не таким, как любое другое такое же. Ваза похожа на вазу, а тарелка — на тарелку, но с кинцуги — они уникальны. Ох! — Намджун перебил сам себя, — что же я гружу тебя, а? Хотя, что-то новое узнавать полезно. Пойдём?       Чонгук кивнул.       Удивительное свойство его упрямого организма, которое позволило зайти ему так далеко и не свернуть — мгновенное запоминание самых разных штук. И ещё упрямство, разумеется.       Если Чон Чонгуку втемяшилось в его симпатичную голову, что он должен быть трейни, а потом айдолом — Чон Чонгук им станет, вот увидите. Еще Чон Чонгук прямо сейчас пожелал научиться рисовать. И доучить японский. А ещё надо в зал активнее ходить, в отражении рядом с Намджуном он смотрелся школьником каким-то. Вазы красивые, кстати. Кинцуги… Но с одним Чонгук не согласен: клеить прошлое бестолку.              Всё равно из этой посуды уже нельзя будет пить или есть. Так… поставить на полку красиво.       Молчать рядом с Намджуном очень уютно. Впрочем, так же, как и говорить, или есть, или петь. Чонгуку повезло с людьми, которые рядом, хотя, может, он просто притягивал именно таких?       Они прошагали огромный кусок набережной, поймали закат, первые звёзды, купили кофе и токпокки, после чего добрались-таки до общежития.       — Кстати, хотел завершить вечер на позитиве, друг, — Намджун поправил очки, которые надевает в выходные, когда не хочет напяливать линзы. — Со следующей недели у тебя активные последние прослушивания, и через три недели — дебют. Как раз на Рождество. Я уже знаю, что загадать у дедушки Санты! И знаю, что это сбудется.       Чонгук от радости накинулся на Намджуна с объятиями, потому что ждал этого уже почти месяц, но всё не приходили новости от директора, и держали на плаву его только упрямство, работа и… Чимин.       Пак Чимин оказался весьма надежным тылом. Он ни о чём не спрашивал, не допытывался, не лез в душу. Он помогал поддерживать порядок, был рядом, включал музыку, готовил завтраки, тёр спину. И даже не пытался подкатывать, что, однако, не огорчало Чонгука, потому что когда ему как-то стало невмоготу, оказалось, что нужно просто открыть рот и попросить секс, что он и сделал.       Чимин просто был, и вопрос: «почему» Чонгук не задавал.

***

      — Ещё, ещё, давай, я сказал: ещё раз! — хореограф беспощаден. Чонгук — на пределе, но упрямо сжал зубы и ещё раз заходил на ту часть, где недостаточно чисто. Когда кто-то из танцоров всё же упал в обморок, объявили паузу.       — Завтра день икс, вы понимаете?! Это финал нашей огромной работы, это Чонгук на сцене. Чон, ты вообще понимаешь? Ты завтра дебютируешь! Отлично поработал! Всё, всем мыться, трахаться и спать! Я не шучу.       Хореограф Сон Сондык потрепал Чонгука по плечу и вышел, только удостоверившись, что все танцоры вышли, а стафф закроет зал. Чимин догнал Чонгука где-то по дороге в длинных коридорах агентства — та самая часть, где располагалось общежитие, и не смог удержаться:       — Гуки, предлагаю следовать указаниям сонсеннима особенно тщательно! Ты вообще сможешь уснуть сегодня?       Чонгук усмехнулся: ещё как сможет. Вот только…       Он сгрёб лёгкого Пака на плечо и побежал к комнате под заливистый смех и шутливые попытки вырваться: в планах сперва как следует сбросить пар при помощи одной круглой и упругой заднички.

***

      Дебют Чон Чонгука не прошёл незамеченным: разумеется, об этом написали во всех тематических изданиях, его лицо засветилось на всех каналах, первое место в номинации «Открытие года», но…       Но не дэсан. Директор Донгван доволен, Намджун, который теперь его менеджер, рад, Чимин счастлив, а Чонгук сжал зубы и продолжил работу.       Контракт за контрактом — модный дом, бренд техники для дома, производители кроссовок и телефонов, и если сначала Чонгук ходил на поклон, то сейчас мог выбирать. Разумеется, не перебирать, но выбирать, потому что каждая рекламная кампания — известность. Он читал каждый сценарий, каждый контракт, внимательно вникая вместе с Намджуном, что предстоит, что можно и чего нельзя, ведь от этого зависело его будущее.       Например, никаких сосков на фото, но пресс — пожалуйста, или отказ на рекламу алкоголя, несмотря на деньги.       Он заполнял своё свободное время, которого было крайне мало, чем угодно, лишь бы не оставаться одному. Раннее утро — умыться, нанести тоник, крем, защиту от солнца — напялить всё чёрное, чтобы не узнали на улице (да, его узнают!) — мотоцикл или машина — тренировка до завтрака, завтрак, распевки, бассейн, снова тренировка, теперь до последнего пота, до мышечного запоминания, до того, что даже во сне он держал руку, как будто на микрофоне — быстро домой, душ, в лучшем случае успеть обняться с Чимином и заснуть. И опять проснуться…       Прошло больше года с момента, как он оставил Тэхёна и пошёл к своей цели. Больше года, Рождество же прошло, и всё катилось к весне.       Прошёл год, как Чонгук старательно выискивал фото Тэхёна в соцсетях, заставляя себя его ненавидеть — потому что Тэхён не страдал, потому что Тэхён улыбался на фото, потому что Тэхён... Он не любил его просто, да и всё! Наверняка, он под его носом, пока Чонгук учился, с кем-то встречался! Вот, например, с этим длинным парнем! Или вот этим — с роскошными волосами. Ой, а здесь он обнимался с девушкой, интересно, что их связывает? Решил попробовать ворваться в гетеронормативные отношения?       Чонгук горько усмехался своим мыслям и продолжал искать.       Коварный Ким Тэхён! Оформитель, блин, так его за ногу налево… Рассказывал сказки про великие любови, а сам никогда его не любил. Ну, все красивые люди самовлюблённые, и Тэхён такой же! Глаза эти!.. глаза самого демона. Он хотел сбить Чонгука с верного пути. Но Чонгук сильный и волевой, не поддался!       С каждой найденной фотографией на образ Тэхёна в его душе накладывался новый штрих, маска, деталь.       Коварный Ким Тэхён, соблазнитель Ким Тэхён, джазовая профурсетка Ким Тэхён! Он никогда не любил музыку, которую делал Чонгук, всегда пытался её дополнить, изменить, переделать… Да что он понимает в популярной музыке? Пусть слушает свой высоколобый джаз, встречается со своими снобскими друзьями и не мешает Чон Чонгуку строить карьеру!       Однажды, рыская по тик-току в поисках интересных танцев, Чонгук наткнулся на кавер. Кавер на собственную песню, с которой дебютировал! Хит был хорош — с нужным хуком, танцевальный и лёгкий, но этот кавер словно добавлял шарма, какой-то свободы; он был чуть медленнее оригинала, и очень умело сведён.       Переходя в оригинал по роликам, он нашёл безымянного и безликого исполнителя, в чьем профиле было много интересных работ. Но исполнитель везде в масках, спрятан, и только поёт.       Пока что у него не особенно много подписчиков…       «Ого, как хорошо у тебя получилась обработка! Спасибо за внимание к начинающему артисту🤗🙏» — оставил Чон комментарий с официального аккаунта.       «Я очень старался, Чонгук-щи! Буду стараться ещё лучше, чтобы Вам понравилось!» — ответ прилетел через несколько минут.       Общение с фанатами — важная часть жизни айдола. Чонгук всё сделал правильно и заснул с телефоном в руке.

***

      Репетиция была сложной: Чонгук ушиб палец, пришлось наложить повязку, и это очень мешало и отвлекало.       — Мне, чёрт побери, исполнять эти песни всего через пять дней! Какая, к черту, повязка? Я же должен сделать стойку на руке! Снимайте к чёртовой матери и сделайте укол, ладно?!       Чонгук как с цепи сорвался: он работал, работал… Его группа на пределе, а ведь это ещё не тур!..       — Чонгук-ним… Вам нужен перерыв… — тихий голос Чимина твёрдо пытался как-то обуздать Чонгука и выбить всем перерыв.       — Перерыв? Вам нужен перерыв или конкретно тебе? Тебе, Чимин-ще? Можешь собираться и валить. У тебя перерыв.       В этот момент вмешался менеджер Ким Намджун:       — Так, на сегодня всё. Чонгук, я подготовил список всех изменений, что ты просил.       — Включи туда увольнение Пака, — прошипел Чонгук, словно он раскалённый утюг, на который попала вода. — Что это было?       — Это был голос разума, Чонгук. Чимин прав, вам нужен отдых. Не надо пытаться загнать команду.       Намджун не ушёл, остался стоять перед Чонгуком, готовый принять его гнев, пока танцоры медленно расползались по скамьям и жадно пили.       — Завтра выходной, — Намджун поднял руку в останавливающем жесте, не позволяя Чонгуку говорить: — я старше, и я твой менеджер, Чонгуки. Тебе нужно отдохнуть. Если тебе нет — танцорам точно нужно. Они не лошади…       Чимина в комнате не было.       Ну и отлично!.. Чонгук всё ещё в ярости. Дополз до душа, быстро ополоснулся и упал в кровать, чтобы проснуться почти через пятнадцать часов опустошённым.       Выходной — что это?       Читать? Смотреть? Слушать?..       Руки сами привели его в Инстаграм, фейк-аккаунт позволял следить за Тэхёном.       Внезапно здесь обновления: новые лица, ого!       Тэхён с улыбкой, а около него…       Это Мин Шуга. Юнги. Продюсер, довольно известный и молодой, но на фото зацепило даже не это, а взгляд Юнги на Тэхёна.       Чонгук очень хорошо знает этот взгляд — он сам так на Тэхёна смотрел: с восхищением. С нежностью, с удивлением, с… С любовью.       О, Юнги просто не знает, что за дьявол этот Ким Тэхён! Поматросит и бросит, подставит свою сладкую задницу, заставит привыкнуть к ней и свалит в туман, хихикая и сияя, может быть, денег каких-то унесёт с собой. Интересно, зачем ему этот продюсер, он собирается продавать свои работы? Но Юнги музыкант…       Да к чёрту!       Чонгук листал ленту с отметками Шуги, находя на редких фото рядом с тем Тэхёна, и выдыхал сквозь зубы, отмечал, что Ким хорошо выглядел, кожа сияла, волосы красиво отросли…       Когда Чонгук услышал странный звук, он поначалу не понял, откуда это, а потом…       Это же он, он сам скрипел зубами!       Ладно. Нужно было срочно отвлечься! И он принялся читать — не шло, напевать — но мысли все равно скакали, тогда он собрался было на поиски Чимина.       Потом вспомнил, что сказал ему на репетиции, разозлился ещё сильнее — до выступления всего ничего! Это же важно! Какой тут отдых?! А Чимин про это посмел высказаться при всех. Нет, нахуй.       Сел на кровать обратно и принялся листать тик-ток. О, новая песня у маски!       Чонгук открыл и онемел — так красиво! Кавер на Адель… — I hate to turn up out of the blue, uninvited But I couldn't stay away, I couldn't fight it I had hoped you'd see my face And that you'd be reminded that for me, it isn't over Never mind, I'll find someone like you I wish nothing but the best for you, too Don't forget me, I beg I remember you said Sometimes it lasts in love, but sometimes it hurts instead       Эх, надо учить английский, Чон Чонгук, тогда бы тебе ещё приятнее было бы слушать. И понятнее.       Удивительное дело, как голос этого парня успокаивал, умиротворял, словно гладил по голове, успокаивая бурю внутри Чонгука.       По своему обыкновению, чувак ничего не говорил, только кивал головой в такт музыке, но на этот раз он сказал. В конце ролика он произнёс; «Спасибо, что слушаете меня».       Этот голос ударил наотмашь. Чонгук слушал снова и снова, и снова — он уже заучил слова наизусть, не до конца понимая смысл, лишь частично догадываясь, о чём именно песня. Маска — это Тэхён. Гребаный Ким Тэхён, который пел на весь интернет своим сладким голосом разные каверы.       В этот момент Чонгук слегка опешил — то есть… Когда он написал комментарий этому юзеру, ответил ему сам Тэхён?! Ответил, как ни в чем не бывало, как будто незнакомцу, просто взял и ответил?!       Он заметался по комнате, как тигр по клетке, разве что хвостом себя не бил от бессилия. Что он мог бы сделать? Позвонить, написать, наорать? За что? За ответ?       За ответ спустя год с лишним?        Да Тэхён был бы вправе жениться, родить детей, слетать на Марс и вернуться за это время. Он был вправе сделать многое! Только не быть счастливым без Чонгука.       Ненависть накрывала волной, от нее хотелось кричать и швырять посуду, она перехватывала дыхание, шкалила адреналином ровно до тех пор, пока не переплавилась в истерику с ударами по стене, он лупил и лупил, сбивая костяшки в кровь, не осознавая, что рыдает, как ребёнок, пока не пришёл Намджун — на шум. Он молча посмотрел на Чонгука, на кровавые следы на стене, на руку, отправился на кухню за аптечкой. Методично отлепил Чонгука от стены, обработал руку, проверив, что нет переломов или чего-то похожего, смазал заживляющим и приклеил специальную повязку. Молча.       А потом от души врезал Чонгуку пощёчину.       — Эгоист! Ведёшь себя, как ребенок! — он усадил на стул и подал салфетку. — Думаешь, плохо тебе, значит, плохо должно быть всем? Может быть, ты расскажешь, что происходит? Я твой менеджер, но что больше — твой друг, блять, Чонгу! Что с тобой творится!?       Чонгук не сопротивлялся, его догнали шок и опустошение. Гнев не топил больше такой волной, руки были очень тяжёлыми и пальцы чуть подрагивали; сбитые костяшки саднили.       Он прошёл к мини-бару, достал упаковку бутылочек соджу, выставил их на стол, потом набрал и поставил чайник, достал лапшу, кимчи, разогрел курицу.       — Мы с Ким Тэхёном встречались. Нет, мы жили вместе. Всё началось в одну случайную встречу, череда совпадений... С того вечера мы были неразлучны, но понимаешь, я ведь был трейни. — Намджун наливал, пил и слушал, а Чонгук рассказывал, рассказывал, рассказывал...       Когда произносишь вслух что-то сложное, будь то доказательство теоремы или сложная и триггерная жизненная ситуация, то невольно по-другому воспринимаешь информацию, пересказывая какие-то события — видишь их под другим углом, всё собирается в понятный пазл.       — И вот тогда я очень разозлился, но... — Чонгук замолкает, перебивая сам себя. — Погоди... Намджун, так это я?.. Я сам? — Помолчав, Чонгук наливает себе, пьет залпом, и медленно ставит рюмку на стол. — Я осёл.       Он закрыл лицо руками, покачиваясь, и даже не пытаясь скрыть разочарование в себе.       Пока Намджун подбирал слова, Чон заснул. Впервые за долгое время он не ощущал жгучего чувства ненависти — вместо него пришли много дней скрываемая боль и осознание потери.

***

      Он извинился перед Чимином.       Сразу за всё. Уточнив попутно, не влюблен ли Чимин в него, Чонгука, случаем. И получив простой и прямой ответ «Да», принял на себя эту ответственность. Чонгук, глядя на то, как Тэхён через тик-ток и Инстаграм транслирует себя, свою жизнь, собирая её из, он уверен, осколков — опустил было руки, но теперь у него была ответственность перед фанатами, а ещё Намджун и Чимин.       Концерты прошли отлично, публика стояла на ушах от восторга, а агентство зафиксировало наивысший шквал звонков с предложениями различного рода — от съёмок в рекламе до текстов песен. Времени стало ещё меньше. Если бы Чимин не был участником его команды, он бы видел его… Никогда?       Краем уха он собирал весточки о бывшем — да, с Мин Юнги, да, блог, да каверы. Из последних новостей стало ясно, что Тэхен начал петь и его заметили. Разумеется, к этому приложил руку Мин Шуга, без сомнений.       Чонгук изо всех сил собирал себя в работу, но не смотреть редкие выступления Тэхёна невозможно — и он смотрел, когда мог. Перед сном, в редких перерывах, за кулисами…       — А ты не хочешь написать песню сам? — Чимин слушал, как Чонгук мурлыкал мелодию перед сном.       — Не хочу, — Чонгук ответил кратко. После чего пунькнул пальцем Чимина по кончику носа, обнял и заснул. Но мысль проникла в сонную голову и медленно прорастала, пока не вылилась в несколько строчек: Tell me, am I ever gonna heal again? Got a shot glass full of tears Drink, drink, drink, say «Cheers»       Чонгук ходил с ней и вынашивал её все репетиции, все концерты — спасибо автоматизму, тело двигалось само; эмоции, восхищение зрителей только подчеркивали глубину пришедшей мысли.       — Джуни, я к тебе по делу, — Чонгук стремительно вошёл в комнату Намджуна, аккуратно закрывая за собой дверь. — Я к тебе, как к композитору и автору. Тут такое дело…

***

      МАМА. Одна из самых весомых премий в Южной Корее, престижная награда, где Чонгук заявлен, как "Лучший артист года". Внезапно для всех в номинацию "Открытие года" попали ютуберша и тиктокер — их песни ворвались в хит-парады, взорвали чарты, и Чон едва не словил паничку, когда узнал, что Ким Тэхен будет с ним на одной сцене.       Он этого не планировал! Он хотел записать песню, выпустить альбом, с посвящением, чтобы понял только он, Тэхен, чтобы все было красиво, правильно...       — Спокойно. Ты профи, ты сделаешь все, как нужно. Давай попробуем посвящение согласовать с коммерческим директором Чой, скажешь его со сцены. Не трясись. У тебя вышла отличная песня! И не одна. Но эта... просто песня-признание. Она обязательно понравится ему.       Чонгук кусал губу и дергал новенький пирсинг в ней же. Ладно... Он все сделает.

***

      — Я хотел бы, перед тем как исполнить заключительную на сегодня, совершенно новую песню, сказать, что посвящаю её очень важному в моей жизни человеку, у которого я прошу прощения.       Чонгук стоял на сцене один, переводя дыхание после быстрой «Standing next to you», танцоры за кулисами блестели на него глазами и пиджаками, а Намджун кусал пальцы в первом ряду с краю; этот спич был согласован заранее и одобрен компанией, но он переживал.       Тишину прорезали первые ноты вступления, зал погрузился во тьму, лишь один-единственный луч упал на Чонгука, подсвечивая его профиль, очень синематографично. Зал замер. — I wish you went behind my back And told me lies and stuff like that I wish you kissed someone I know And did the unforgivable Maybe hating you's the only way it doesn't hurt Голос Чонгука набирал силу, мягкую и несколько надрывную; он благодарил вселенную, что в английском у этой песни нет рода, и можно петь её совершенно искренне, именно тому, кому хочется: — So, I'm gonna hate you I'm gonna hate you Paint you like the villain that you never were I'm gonna blame you For things that you don't do Hating you's the only way it doesn't hurt Признание, которое он так долго носил в себе, так тщательно прятал от себя самого, потому что это было больно, теперь вышло наружу, спустя почти два года: We weren't perfect but we came close Until I put all of our pain under the microscope And I still can't face it I'm still in love, for what it's worth Maybe hating you's the only way it doesn't hurt So, I'm gonna hate you I'm gonna hate you Paint you likе the villain that you never wеre I'm gonna blame you For things that you don't do Hating you's the only way it doesn't hurt       Чонгук пел только ему — единственному Ким Тэхёну, не видя его, даже не ожидая, что тот услышит прямо сейчас, поймёт, прочувствует.       Чонгук вынимал душу наружу, наматывал живые нервы прямо на мелодию и отпускал её в мир, только надеясь, что Тэхён поймет его.       В финале, когда затихла последняя нота и погас свет, зал молчал долгих три секунды, прежде чем взорваться восхищёнными овациями, а Чонгука в темноте его подтанцовка почти унесла за кулисы, в гримерку, с рук на руки передав Намджуну.

***

      — И наконец, номинация «Открытие года»! Как вы думаете, кто же был выдвинут на эту номинацию? — ведущий Пак Соджун горделиво светится.       Все в Корее знают, что он старший друг одного из номинантов, про которого говорит если не весь мир, то вся Корея точно.       — Номинанты! Чхве Ёнджун и его огненное выступление «Любить тебя»! — ведущий сделал паузу для аплодисментов и видео-врезки для зрителей с яркими выступлениями номинанта.       — Пак Чихё и её уверенное вхождение в чарты с хитом «Забудь»! — ещё одна врезка.       — Ким Тэхён, который начинал с кавер-версий и ворвался в хит-парад прошлого месяца с собственной песней «Singularity»!       Ведущий улыбается так ослепительно, что впору надевать тёмные очки, публика кричит, хлопает, свистит и размахивает плакатами в поддержку любимых артистов.       За кулисами Чон Чонгук впервые за долгое время чувствует безумное облегчение, трепет, и ничего не ждёт. Он почти физически ощущает, как каменная рука тревожности разжалась и выпустила его внутренности. Вдруг стало легко, голове, душе, сердцу. Нет, ему было безумно грустно, очень горько, но на него не накатывало бешенство и злость.       — Чонгук-ще, скорее! — в гримерку ворвался Вин Нгуен, один из танцоров, — Вас ждут на сцене, вы будете вручать Дэсан «Открытию года»! Потом его выступление, а потом финал, наше! Там всё подвинули, Хина не приехала, кажется, это будет скандал, но сейчас нужно всё срочно! Сейчас!       Началась суета; танцоры побежали на свои позиции за кулисы, Чимин поцеловал на удачу в ухо, Намджун отправился на свой наблюдательный пост, и Чонгук в полном смятении и шоке полу-летел, полу-бежал по коридорам к выходу на сцену. Около неё подлетели гримеры, проверить, всё ли в порядке, ведущий Пак Соджун сиял улыбкой, а зал сливался в одно шумное, тёмное волнующееся море.       Нужно было сделать всего лишь несколько шагов, чтобы выйти под софиты, чтобы столкнуться взглядами с номинантами, которые ждали.       Неловкая пауза, и Чонгук собрался: улыбка, сияющие глаза, уверенные руки, которые не будут дрожать на микрофоне.       — Привет, Сеул!       Конверт в руке, и Чонгук привычно-расслаблен, толпа скандирует его имя, а ведущий комментирует, что «Лучший артист года» на сцене, чтобы объявить победителя в текущей номинации, а время липкое, как варенье, медленное, как черепаха, режим slow-mo включился на полную — шаг… два… три… Тэхён повернулся к нему.       Взгляд-выстрел, выстрел прямо в щит, прямо в душу, в бездну глаз, до нутра; взгляд-взрыв, сносящий все защиты и шелуху, обнажающий сердце, которое пульсирует на всех, чтобы все, каждый в зале, каждый осветитель, звукорежиссер, номинант, мышь под сценой знал и видел: Чонгук виновен, но прощён.       Дрожащие пальцы Чонгука вскрыли конверт, развернули бумагу:       — Победитель в номинации «Открытие года» — Ким Тэхён!       Ким улыбнулся, и по залу прошел вздох, переходящий в голос, толпа скандировала «Ким! Тэ! Хён!» всё быстрее, пока не перешла просто на радостный рёв, а Чонгук был оглушен тем, что всё происходило прямо сейчас, прямо здесь, что это не сон. Реальность до ужаса пахла нагретым пластиком софитов, шумно дышала голосами живых людей и безжалостно резала сердце Ким Тэхёном, принявшим из его рук статуэтку, более не глядящим на Чонгука Ким Тэхёном, который готовился спеть.       Уйти со сцены застывшему Чон Чонгуку помог Намджун; он же отвёл его на балкон слева от сцены, чтобы тот мог послушать.       — Добрый вечер! Я Ким Тэхён, пожалуйста, позаботьтесь обо мне! Надеюсь, вам понравится моя новая песня. Кажется, у меня получился целый альбом, только чшшш, — он прижал к губам палец и улыбался мягко. — Подарите песне вашу любовь, пожалуйста!       — Ты ушёл, не оставив воспоминаний А я до сих пор не могу отпустить тебя И это всё, что ты можешь сказать? Одно слово, и всё? Что ж, если пожалеешь о сказанном, то дай мне знать Дай мне знать… Чонгук смотрел только на Тэхёна. Ему было плевать, если это попадёт на какую-то камеру, в чей-то объектив.       — Буду чертовски честен с тобой: Каждый день я то тут, то там, то с кем-то, но не проходит и секунды, чтобы я не думал о тебе Я погибаю без тебя, детка Вот бы ты снова меня полюбил!.. Нет, мне не нужен никто другой, только бы ты смог полюбить меня Вновь       Было больно смотреть, из глаз катились против воли слёзы — что? Он не слышался?..       — Неужели я один это чувствую? Тебя совсем не задевает, когда я с другим? Просто давай медленно вернём всё как было, но в этот раз постараемся лучше Да, в этот раз навсегда, только не говори мне, не говори, что всё в порядке Что всё будет хорошо Прости меня, то была ложь Прошу, не уходи, не покидай меня…       Когда Тэхен нечаянно нашёл взглядом Чонгука, у того холодок прошёл по спине, поднимая волоски дыбом: он так скучал. Он так скучает! Он не имеет права ревновать после своего поступка, но разве можно приказать себе чего-то не делать?.. Задевает. Он ненавидит Мин Юнги.       Взгляд Тэхёна обжигает и плавит, заставлял плыть куда-то, вслед за мелодией.       — Буду чертовски честен с тобой: Каждый день я то тут, то там, то с кем-то, но не проходит и секунды, чтобы я не думал о тебе Я погибаю без тебя, детка Вот бы ты снова меня полюбил!.. Нет, мне не нужен никто другой, только бы ты смог полюбить меня Вновь.       Чонгук был чертовски рад тому, что на балконе малолюдно и темно, и тому, что он услышал.       Может быть, у них есть шанс?       Хотя бы один. Небольшой. Крошечный…       Есть?