The tiny rabbit

      – Ты вообще знал, что при рождении мы видим окружающие предметы расплывчато? Никакой тебе ясной картинки, понятно? Пришёл, значит, в новый мир, чтобы ещё несколько месяцев твой мозг адаптировался к пространству. Видишь одни размытые чёрно-белые пятна. Проходит три-четыре месяца перед тем, как ты научишься реагировать на улыбки. Так что сюсюканье всей родни с младенцем совершенно бесполезная трата психоэмоционального ресурса. Хотя… они же могут различать эмоции на слух?.. Ну и как с такой крохой не посюсюкаться, верно?       Сяо Чжань лениво философствовал своим приятным голосом, размеренно покачивая Лу Вэя на руках. Он чуть ли не с боем забрал племянника у сестры, тем самым предоставив ей немного времени и пространства для отдыха. Они с Сяо Чжанем тоже полумёртвыми тушками лежали на диване.       Тянуло в сон. И приятную негу под бочком своего альфы. Но Ван Ибо не думал о сне.       О нет.       Он не сводил тревожного взгляда с ребёнка. Он не был в силах отвернуться и перестать смотреть тому в глаза. Он подавлял приступы тошноты, сворачиваясь клубочком и утыкаясь носом в тёплое предплечье. Он видел то, что по логике Сяо Чжаня, не должен был видеть – понимание в глазах новорождённого. И это его пугало.       Сяо Чжань несомненно чувствовал его состояние, поэтому ненавязчивым способом наводил мосты между Ван Ибо и Лу Вэем. Только Ван Ибо сомневался, что это ему поможет. Он смотрел на Лу Вэя, на этот крошечный комочек в пелёнках, и испытывал настоящий, почти животный страх.       Вот Сяо Чжань действительно со знанием дела нянчился с малышом. Он казался правильным родителем, который вырастил уже не первую сотню детей. Он был уверен и внимателен к потребностям Лу Вэя. Виделся человеком, который был готов стать родителем в любой момент, несмотря на обстоятельства. Просто взять и стать.       В отличие от Ван Ибо.       Какой из него вообще может получиться отец? Отстранённый? Нервный? Безответственный? Когда он даже на чужого ребёнка посмотреть без слёз не может! От простой правды, что в этот мир какого-то абстрактного младенца приведёт именно он сам, стало снова тошно. А что… Что если…       Ван Ибо ещё сильнее поджался, что не осталось без внимания Сяо Чжаня.       – Ибо, тебе не обязательно составлять мне компанию всю ночь. Ты давно клюёшь носом, скоро во мне дырку сделаешь своими вздохами. Ложись давай отдыхать.       – Тем самым ты хочешь сказать, что я отвратительный родитель, только за компанию и гожусь, – он по-своему интерпретировал сказанное, опять уткнулся носом в плечо альфы и обречённо выдохнул. – И будешь прав.       – Ты прекрасно знаешь, что я этого не говорил.       – А вот ты будешь хорошим папой, – прошептал Ван Ибо.       – Ты к себе слишком строг, знаешь?       – Мне казалось, что я люблю детей, Чжань-гэ.       – Разве кто-то с этим спорит?       – Ты не понимаешь, – Ван Ибо привстал на локте, и Сяо Чжань повернулся к нему.       Лу Вэй будто бы тоже со всей серьёзностью посмотрел на Ван Ибо.       «Ты дурак, да?» – говорили его чёрные глаза.       – Я никогда не сомневался в себе как в родителе.       – А с чего бы тебе сомневаться? Ты прекрасно справляешься с детьми, Ибо, нет, даже не спорь с этим. Сколько раз ты заменял своих ребят на уроках в «Сюаньжань»?       – Это не одно и то же, гэ.       – Ты занимаешься с маленькими детьми!       – Это не родительство, Сяо Чжань! – повысил голос Ван Ибо. – Ведь я же альфа! Пусть не полноценный, но уже по этому признаку я должен быть опорой для своего омеги?       – Ибо…       – Ты не понимаешь, верно? И я вот тоже! Даже когда моим извечным «ребёнком» был мой младший брат, а я напомню, что был старше его всего на несколько месяцев, меня не пугала будущая ответственность. Я верил, что справлюсь. Почему же тогда Лу Вэй вызывает во мне столько… всего?       – Ты вряд ли справишься с этими чувствами, оставаясь здесь и сверля его взглядом, – Сяо Чжань слегка пошевелил рукой, будто намереваясь приобнять Ван Ибо, но передумал и подтянул малыша повыше. – Мы скоро вернёмся домой, в нашу квартиру. Там тихо. Спокойно. И нет никаких чужих младенцев. Тебе не нужно будет столько об этом думать, Ибо.       – Да, потому что дома нас ждёт несобранная кровать…       Альфа косо поглядел на него и фыркнул.       – Это такой уход от темы? Или ты пытаешься разбавить атмосферу своими шуточками?       – Если бы я хотел, я бы пошутил, гэ.       – Ну да, о чём это я.       – Я понимаю, что ты хочешь сказать, гэ. Но я не хочу игнорировать эти проблемы, надеясь, что всё образуется само по себе. Что, если я точно так же среагирую на сяо?..       – Наш сяо – не Лу Вэй, Ибо. Ты беспокоишься сейчас не о том.       Услышав подобную несправедливость, Лу Вэй поморщился и начал хныкать. Сяо Чжань виртуозно попытался спасти ситуацию и сунул малышу в рот пустышку, но Лу Вэю это, похоже, и вовсе не понравилось. Он разжал губы, и соска стала скатываться по его подбородку на диван. Ван Ибо подставил ладони, чтобы её поймать, только пустышка шустро проскочила между его пальцев и укатилась под альфу.       Детское возмущение мгновенно стало набирать обороты.       Лу Вэй весь раскраснелся. Его ручки стиснулись в кулачки, а ножки поджались и упёрлись альфе в предплечье. Сяо Чжань охнул, перехватил племянника безопаснее и удобнее и поднялся на ноги. Лу Вэй свёл ручки и развёл, выгнул спинку и закряхтел. Сяо Чжань принялся усерднее укачивать его, тихо напевая:       – Кач, кач, качаю малыша. И раз, и два, дойдём мы так до настоящего моста. Мама встретит нас на том мосту и принесёт с собой горячую еду. Кач, кач, качаю малыша. И раз, и два, ведь Вэй-Вэй у нас большая умничка.       Детская песенка нежным напевом разлилась по гостиной. Однако даже сладкий голос с хрипотцой не мог успокоить Лу Вэя, который продолжал кочевряжиться и коротко покрикивать. Ван Ибо при одном взгляде на его бордовое личико испытал тревогу. Он застыл в полусидячем положении, мучаясь от порыва забрать ребёнка и в то же время от острого страха сделать что-то неправильное.       Вдруг Лу Вэй на его руках разнервничается ещё сильнее?       Раздираемый внутренними распрями между альфой и омегой, Ван Ибо весь ужался от испытываемых инстинктов, которые попросту могли не синхронизироваться и случайно сделать больно Лу Вэю. Например, выпустить его из рук. Пока он взвешивал оба решения, Сяо Чжань, не останавливаясь и не прекращая петь, двинулся в сторону балкона. Дверь за ним уже закрылась, а Ван Ибо так и оставался сидеть на диване, потерянно смотря на брошенную пустышку.       И что ему нужно было делать?..       Идти за альфой и забрать у него Лу Вэя? Или позволить Сяо Чжаню, как родному умелому дяде, разобраться самому?       У второго варианта было одно важное «но». В дороге никто из них так толком и не поспал. Лу Вэй довольно быстро устал быть серьёзным мальчиком и попросту не давал никому полностью расслабиться, опровергая врачебные сомнения о каких-либо отклонениях. Малыш в люльке постоянным хныканьем требовал молока или смены подгузника, или чего-то ещё, недоступного пониманию взрослых, и подкреплял это действием, толкаясь крохотными ступнями в стенки и подползая вверх.       Им приходилось много останавливаться. Поведение новорождённого пугало всех троих. Мог ли Лу Вэй оказаться таким сильным, чтобы вывалиться из своей люльки?..       Вскоре он и вовсе перестал успокаиваться, будучи сухим и накормленным. Так что они заезжали теперь и в хостелы. Сяо Юйли практически не спускала сына с рук. У Ван Ибо с Сяо Чжанем в такие моменты затишья тоже не было возможности отоспаться в соседней комнате. Лу Вэй каждые два часа проявлял свой характер, а несчастная Сяо Юйли ходила из угла в угол по номеру, убаюкивая сына, и между строк песен чуть ли не плакала от усталости. Так что им всем было определённо не до сна.       Сменяя друг друга во всевозможных ситуациях, домой они вернулись донельзя измотанными. Никогда ещё Ван Ибо не ощущал себя настолько измученным. Даже после трёх пересадок, нескончаемых тренировок в аэропортных залах ожидания и краткого сна после соревнований он казался себе бодрее. Это быстро уходящая молодость, или что?       И теперь этому сложному дню будто бы и не было конца.       По возвращении старшие семьи Сяо их уже ждали. Они созвали поздний совет по ночному бдению. Они все вшестером сели за стол: пятеро немного потерянных взрослых и один новорождённый ребёнок. Сяо Юйли была похожа на цзянши. Она медленно цедила свой чай и омертвевшим взглядом смотрела на сына, мирно спящего в люльке, словно не осознавая вовсе, что они наконец-то были дома. Чжан Ланьин порывалась дежурить первой, как наиопытнейшая мать семейства, но Сяо Чжань ей этого не позволил, проявляя свою сыновью почтительность.       В тот момент Ван Ибо бросил на него многозначительный взгляд. Чёрные круги и смертельное измождение в глубине тёмных глаз его альфы совсем ему не нравились. Но он смолчал. Лишь сильнее поджал губы, недовольный тем, что всё решили без него. Будь они наедине, Ван Ибо непременно высказал свой протест вслух. А вот при родителях… Честно, он не до конца понимал, как они относились к строптивым гаммам и омегам, поэтому сделал над собой усилие, чтобы проглотить обиду. Постарался не показывать её ни одной эмоцией.       Но разве можно было это скрыть от Сяо Чжаня?       Альфа ущипнул его за бедро.       – Ты дурак, – проговорил он только губами, вставая из-за стола.       И чего это он дурак-то?!       Чжан Ланьин и Сяо Миньцзэ помогли раздвинуть и застелить гостевой диван, а затем с чистой совестью отправились досыпать свои часы.       Ван Ибо не казалось правильным бросать альфу в состоянии «стою, пока не падаю». Пусть тот и сам сделал выбор. Так что он несколько часов кряду боролся с приступами сонливости, тошнотой и неудобством нахождения рядом с Лу Вэем. Зато под бочком Сяо Чжаня, разделяя с ним эту обязанность. И именно из-за всепоглощающего чувства к своему партнёру он подорвался с дивана.       Ван Ибо выскользнул на кухню и нырнул на балкон следом за Сяо Чжанем, прикрыв за собою дверь. Если он мог ему помочь… то был обязан стиснуть зубы и совершить невозможное, лишь бы сделать тяжелую ночь чуть более сносной для своего альфы.       Первым взгляд упал на пухленькое личико Лу Вэя, которое почти стало багровым. Малыш запрокидывал голову, открывал рот и кряхтел, словно прикладывал все свои силы, чтобы вырваться из объятий глупого взрослого и уползти. Сяо Чжаню приходилось обеими руками удерживать его. Он обессиленно приговаривал:       – Вэй-Вэй, милый, ты ведь хороший мальчик, да? Красивый мальчик. Умничка. Давай мы просто посидим с твоим цзюцзю, а? Дадим мамочке чуток поспать, м? Ты же хочешь, чтобы мама с тобой посидела?       Ван Ибо мягко прикоснулся к его плечу, из-за чего Сяо Чжань ощутимо вздрогнул. Он дождался, когда альфа повернулся к нему с вопрошающим видом, и требовательно потянулся, показывая, что собирается взять ребёнка себе. Сяо Чжаня, не прекращая покачивать Лу Вэя и будто бы отстраняя его от Ван Ибо выразил сомнение одними только бровями.       – Позволь тебе помочь, Сяо Чжань. Неужели ты мне не доверяешь?       – Ибо, не стоит.       – А я думаю, что стоит.       – Не переступай через себя ради... кстати, ради чего ты вообще хочешь его забрать? Я не понимаю. Ты мазохист? Я, конечно, предполагал, но…       У Ван Ибо приподнялся уголок губы.       – Вот именно. А ещё – ты вымотан, Чжань-гэ. Вы-мо-тан. И вряд ли высидишь с Лу Вэем всю ночь. Почему я не могу тебе помочь?       – Потому что ты тоже устал.       – Ничего я не устал. Взгляни на меня!       – Ты нагло врешь, Ибо, – закатил глаза Сяо Чжань и раздражённо дёрнул пальцами. – Нагло. И совершенно неправдоподобно.       – Но, гэ…       – Слушай, Юйли ещё чуть-чуть отдохнёт и сменит нас. Ну или мама проснётся и возьмет Вэй-Вэя к себе. Осталось всего пару часов. Он ведь ещё не голодный, так?       – Гэ, можно я просто его возьму? Хотя бы попробую его подержать? А вдруг у меня получится?       Сяо Чжань заметил его непоколебимую решимость и не стал дальше спорить. Он остановился и отнял Лу Вэя от груди. Приблизившись к ним вплотную, Ван Ибо пропустил руку под крошечной детской головкой, а из второй соорудил нечто похожее на жердочку, чтобы держать ровной слабую спинку, и перехватил малыша. Убедившись, что он грамотно взял Лу Вэя, Сяо Чжань медленно убрал ладони.       Было так удивительно чувствовать этот вес, Ван Ибо и не думал, что младенцы могут оказаться насколько тяжёлыми. Он целую секунду испуганно жмурился, боясь, что пальцы сами по себе ослабнут. И Лу Вэй, в очередной раз выгнувшись, рухнет на пол. Ван Ибо мгновенно прижал ребенка к груди, стараясь тем самым спасти его от возможных травм.       – Посмотрите-ка на него, какой хитрюля, – с восхищёнными нотками произнёс Сяо Чжань и громко фыркнул, заставляя таким простым звуком вернуться в реальность.       Ван Ибо приоткрыл глаза, поводил взглядом из-под ресниц по лысоватой макушке прямо до пяточек.       Точно ли Лу Вэй был в порядке?       Живой и невредимый?       Ван Ибо осторожно подвигал затёкшими пальцами. Малыш упрямо сжимал кулачки и пыхтел, но с его морщинистой кожи уже сходила пугающая краснота. И он наконец перестал вырываться.       Подгузник топорщился из-под ползунков и мешался, поэтому Ван Ибо с чуть большей уверенностью уложил Лу Вэя на сгибе локтя. Получилось почти естественно и, главное, удобно.       Он ещё раз поглядел на мальчика и неосознанно задержал дыхание. Это он так бредил? Ведь не могло же все так быть на самом деле?       – Всё в порядке, Ибо? – Сяо Чжань приобнял его за поясницу. – Ты в порядке?       У Ван Ибо были напряжены даже плечи. Альфа тоже не расслаблялся, будто был готов в любой момент вырвать Лу Вэя из его рук.       – Да, – спустя несколько мгновений Ван Ибо кивнул.       И ещё раз, будто убеждая и самого себя. Он наклонил голову, рассматривая ребёнка дальше. С этого ракурса он не виделся настолько страшным, каким виделся со стороны… У Лу Вэя имелся очаровательный маленький носик.       – Он такой тяжёлый…       – Конечно, тяжёлый! На свет только-только появился, а уже всех своих домочадцев до смерти вымотал, у каждого по целой капле крови наверняка высосал. Вот и набрал так быстро вес, любимый малыш-вампирчик, – Сяо Чжань с облегчением рассмеялся и помог Ван Ибо накрыть крошечные ножки пелёнкой.       – Неужели они все такие тяжёлые?       – Ну, шесть-восемь цзиней – это почти арбуз?..       – Слышал, Лу Вэй, – хохотнул Ван Ибо и интуитивно закачал малыша на руках. – Ты арбуз, а не вампир, так что берегись, чтобы тебя вдруг никто не скушал.       Лу Вэй будто бы устанавливал с ним зрительный контакт: смотрел на него и в то же время куда-то сквозь. От этого становилось некомфортно. Ван Ибо поднял взгляд на улыбающегося альфу.       – Как любопытно… он так быстро успокоился... – Сяо Чжань коснулся крохотной растопыренной ладошки, и малыш крепко стиснул его палец. – Как думаешь, почему?       – Кто знает...       – Может быть, он по запаху определил, кто здесь настоящая мамочка? – захихикал Сяо Чжань, делая хитрющие глаза. – Что ж, определенно, это полезный навык. Надеюсь, он не начнёт попросить у тебя молока…       – Иди ты! – Ван Ибо пихнул его в бок, а затем хорошенько пнул его ногу коленкой. – Что ты такое несёшь?       – Я просто переживаю!       – За что это ты так переживаешь?! Эй, нет. Нет, гэ, не смотри на нас так! Это разовая акция, чтобы ты отдохнул. Понятно?! Сяо Чжань, прекрати сексуализировать меня с ребёнком, ты сейчас у меня получишь!       Сяо Чжань со смехом прикрыл грудь от его следующего удара, вжался в уголок около двери и умоляюще вскинул руки:       – Лао Ван!       – Никакой я тебе не лао Ван, если не прекратишь это сию минуту!       – Пожалей же меня, лао Ван! Ты так жесток. А я не сделал ничего дурного, даже в мыслях не подумал! Я только представил нашего сяо у тебя на ручках, честно!       – О, я так и поверил. Именно поэтому ты пошутил о молоке, да? Что ты там себе напредставлял, извращуга, а ну-ка быстро говори! Признавайся сейчас же, или я больше никогда при тебе не разденусь, ясно?       – Жестокий-прежестокий, лао Ван! Совсем не любит своего альфу. Ему бы только поиздеваться над ним, бедным и несчастным, и отнять самое лучшее, что у него есть!       – Это ты-то несчастный?!       Лу Вэй причмокнул губами, и они оба уставились на него, резко замолкая. Синеватые веки всё ниже и ниже опускались, смыкаясь меж собой и подрагивая тонкими-тонкими ресничками. Сяо Чжань снова начал хихикать. Не переставая пританцовывать на месте, Ван Ибо скорчил угрожающую рожицу. Сяо Чжань всё не заканчивал веселиться, и тогда Ван Ибо стал осыпать его слабыми пинками.       – Гэ, прекращай ржать, Лу Вэй, кажется, засыпает. А ты ему мешаешь.       – Эй, не ври давай. Он успокоился, услышав конкретно мой смех, Ван Ибо. Ясно тебе?       – Что мне должно быть ясно, Сяо Чжань?       – Вэй-Вэю определённо он нравится. Ты только погляди: я смеюсь, а он засыпает!       – Просто заткнись, гэ.       – Мамочка у нас ужасно строгая, да, малыш? – Сяо Чжань пощекотал его живот сквозь толстовку, и Ван Ибо стал стремительно краснеть. – Зато у нашей мамочки большое и доброе сердце! Она в один миг на ручках пригреет и успокоит, ну что за прелесть.        Под тычками Сяо Чжань примостился на табуреточку и в защите поднял ноги. Его сдавленное хихиканье действовало на нервы.       – Иди уже спать! – прошипел Ван Ибо. – Я ради кого тут страдаю?       – Лао Ван, я в настоящем восхищении. Какая жертвенность!       Сяо Чжань развалился на своём новом местечке, упёрся подбородком в подставленный кулак и посмотрел на Ван Ибо с полуулыбкой. В его взгляде прозрачно читалось всё: и любовь, и гордость, и нежность, и страсть. Это были такие сильные чувства, что у Ван Ибо по загривку побежали мурашки. Они сменялись как в калейдоскопе, проникали под кожу и принимались носиться и скакать по внутренним органам, из-за чего во всём теле разливался тёплый эфир, заполняющий его всего.       Ван Ибо расправил плечи.       – Ну чего ты смотришь?       – Любуюсь.       – А в каком-нибудь другом месте любоваться не можешь?       – Не могу, потому что ты отобрал у меня вайшэна, и теперь застрял здесь, далеко от дивана.       – И что?       – Когда тебя рядом нет, я не могу заснуть.       – Какая чушь!       – Но ты покраснел…       – Потому что ты смотришь! Вот так смотришь! – он попытался изобразить взгляд альфы.       – Гуи подери, иди сюда ко мне, а, – Сяо Чжань ухватил его за бёдра и притянул к себе ближе.       Он прижался к животу щекой, обнял его чуть выше талии. У Ван Ибо внутри всё буквально задрожало, а затем пропал и дар речи. Насколько же его эмоционально прошило от подобного интимного прикосновения. Две тёплые ладони нырнули ему под одежду, поглаживая поясницу.       Сяо Чжань издал недовольный звук.       – Кошмар, этот Лу Вэй бессовестно крадёт наши мгновения. Как думаешь, я могу отшлёпать его по попе?       Ван Ибо сдержанно хохотнул:       – Небеса, гэ, за что? Чем он уже так провинился?       – Он маленький воришка!       – Ты такой смешной! То тебе не нравится, что я не беру Лу Вэя на руки, то ты говоришь, что он безжалостный ребёнок, крадущий какие-то наши мгновения... Ты уж определись с чувствами, гэ.       – Я и определился…Мне грустно, Ибо. Очень и очень грустно.       – Из-за чего же грустит мой великий альфа?       – Будут ли у нас похожие моменты с сяо?.. – голос у Сяо Чжаня сорвался, и Ван Ибо хотел только одного – обнять его.       Слышать это тихое разочарование было практически больно.       Альфа помолчал несколько минут, потираясь носом. Он своими движениями задрал толстовку и медленными поцелуями заласкал оголившуюся тазовую косточку. Ван Ибо привстал на цыпочки и тяжело выдохнул:       – Сяо Чжань…       – Вдруг… из-за Вэй-Вэя… мы не сможем испытать того же? Уже с нашим ребёнком? Не будут казаться такими яркими первые объятья, первые прикосновения, первое понимание, что вот он – наш малыш?..       Ван Ибо наклонился, чтобы видеть тёмную макушку Сяо Чжаня. Вот бы дотянуться. Он пошевелил пальцами левой руки, и костяшками погладил его висок. Это было похоже на мучение. Ван Ибо сосредоточился, прижал Лу Вэя крепче и получил прямо в челюсть сжатым кулачком. Он совсем не ожидал какого-либо подвоха от заснувшего ребёнка. Он громко ойкнул и отшатнулся, скорее испугавшись, чем в действительности ощутив боль.       – Ой, что случилось? – запаниковал Сяо Чжань, подскакивая тоже. – Ты в порядке?       – Всё нормально, это просто Лу Вэй, он точно мне за что-то мстит, – проговорил Ван Ибо без всякой серьёзности и поглядел на малыша. – Что я тебе такого сделал, а, арбузик?       У того лишь подёргивались веки. Лу Вэй определённо спал и точно не помышлял причинять вреда «злому» Ван Ибо. Сяо Чжань пошёл к ним, осмотрел Ван Ибо и покивал:       – Я вот тоже ему говорю, солнце, любой обидится, когда всякие Ван Ибо отказываются кормить молочком, – за свои дурацкие приколы альфа получил несколько особенно нравоучительных пинков и взмолился. – Ладно, ладно, успокойся, я шучу. Шучу, лао Ван!       – Продолжая наш разговор без твоих шуточек… – усмехнулся Ван Ибо, пытаясь плечом потереть место удара. – Хочу надеяться, что наш сяо не полюбит устраивать боевые поединки. Спасибочки, но нет, я не собираюсь ходить вечно в синяках.       – Не будет он драться, ага, так я и поверил – пробурчал Сяо Чжань, касаясь места удара. – Очень больно?       – Пойдём внутрь? Думаю, стоит получше запеленать этого маленького драчуна. А то дрыгается, ещё сам себя напугает…       – А ты не уходи от разговора, – предупредил его альфа, обхватывая его лицо и покачивая из стороны в сторону.       Ван Ибо разуулыбался.       – Я разве уходил от разговора? Я думаю над твоими словами. Почему ты так уверен, что сяо будет ужасно драчливым?       – Потому что кто у него отец?       – Кто? – сохраняя почти невинный вид, спросил Ван Ибо.       – Сам лао Ван, представляешь? Великий драчун и угнетатель альф! И ты серьёзно думаешь, что сяо будет добреньким и миленьким ребёночком? Нет, не-а, точно не будет. Я тебе клянусь.       Ван Ибо не удержался и рассмеялся. Отступая на шаг назад, он указал взмахом головы на балконную дверь, чтобы Сяо Чжань уже скорее открывал ее.       – Представляешь, гэ, у него будет целых два папы! И один из них – герой-альфа Сяо Чжань. Он готов загрызть любого, кто бросит на его семью косой взгляд. С такими папами ласковыми малышами точно не становятся…       – Не удивлюсь, если сяо так ночью этих папочек запинает, что те будут они ходить в синяках да ссадинах на пару до скончания века. И главный кошмар – пожаловаться некому! Разве такая кроха поймёт озвученные претензии?.. Сложные деньки этих двух пап ждут, очень сложные… Даже жалко их немного…       Подшучивая друг над другом, они вернулись в гостиную. Ван Ибо попросил Сяо Чжаня помочь вытянуть пелёнку из-под Лу Вэя и разложить её на диване. Он аккуратно уложил спящего малыша в самую серединку и начал его заворачивать. Подогнул правую сторону под бочок, накрыл левым уголком и увёл кончик за спинку. Потом он накрыл нижней свободной частью и прижал липучку к липучке, чтобы держалось. Посмотрев на плод своей работы, он расфыркался из-за того, что Лу Вэй походил на укутанную капустку.       Он поднял весёлые глаза на Сяо Чжаня. Тот привлёк его к себе за шею, чтобы упереться лбом в лоб, и стал поглаживать линию челюсти большими пальцами.       – Тебе точно не больно?       – Всё в порядке, гэгэ, если я и ранен, то не смертельно, – он широко ему улыбнулся, приложил ладонь к его руке и потёрся. – Знаешь, ты, наверно, прав. Вэй-Вэй безжалостно крадёт наши совместные воспоминания. Вот эти, самые первые, самые ценные.       – Ты тоже так думаешь? – надул губы Сяо Чжань, и Ван Ибо покивал перед тем, как потянуться и чмокнуть его в переносицу.       – Но мы проживём с нашим ребёнком новые моменты. Обязательно проживём. Будем всеми правдами и неправдами отказываться от поездок с Лу Вэем на море, ты согласен? Ты же мне веришь, да?                            Всё семейство Сяо собралось за ужином только на следующий день. Сяо Юйли и Сяо Чжань выглядели гораздо бодрее, чем Ван Ибо, потому что им обоим хватило около трёх часов, чтобы отоспаться. Ван Ибо же чувствовал себя в какой-то прострации, погруженный в свои невесёлые мысли. После сна он сам себе казался помятым и заторможенным.       Он неспешно ел яичный суп с помидорами. С благодарностью кланялся госпоже Чжан, которая подкладывала ему в миску то аппетитный кусок курицы, то полезные полоски соевого творога. Сяо Миньцзэ отдёргивал жену:       – Угомонись ты. Садись и ешь. Ибо не маленький мальчик, о нём позаботятся, если будет нужно.       Ван Ибо поспешно закивал.       – Я правда справлюсь, госпожа Чжан, спасибо за вашу заботу, – тихо высказывал он свою признательность, но Чжан Ланьин это не останавливало.       Сяо Чжань фыркал, опуская низко голову.       И пусть Ван Ибо делил со всеми ними одно пространство, в то же время у него складывалось дурацкое впечатление, что он оставался где-то далеко-далеко, за пределами этого стола, этого пространства. Он слышал их разговоры, но не вникал в суть. Задерживал свой взгляд на членах семьи Сяо Чжаня и не видел никого из них.       Он примеривал их общую семейную жизнь на себя.       Каково было бы также собираться с мамой, с Бай Цюем и Бай Мином? Минимум на часок или хотя бы на полчаса? Готовить вместе ужин или обед, тесниться на миниатюрной кухонке, но находить работу для каждого: один бы намывал помидоры для последующей обжарки, другой бы резал куриную грудку, третий – готовил овощные закуски? И даже тот, кто просто следил за кипящим чайником, тоже был бы несомненно важен? Чтобы собирались они не столько ради готовки, сколько ради смеха, разговоров и общей атмосферы? Мог ли он однажды представить, что где-то в этом мире существуют обычные такие люди, которых объединяла всего лишь любовь друг к другу? Которые могли совместными усилиями замешивать тесто для цзяозцы и вкладывать в каждое движение пальцами эти чувства?       Ван Ибо думал, а перед глазами, будто в насмешку, вставали картины из прошлого.       Как он разогревает еду в микроволновке. Заваривает себе лапшу быстрого приготовления. Для более разнообразного вкуса он присматривает в магазинах соусы и овощи, на которые тратит свои последние карманные деньги, подаренные на день рождения и Чуньцзэ. Дома он ошпаривает огурцы и капусту, после заправляя их кунжутным маслом. Он видит свою прямую спину. Чувствует безвкусную еду и всё равно подхватывает её палочками и запихивает в рот.       А напротив никого нет. Совсем никого нет.       Мама и па на своих вечных сменах. И он их не винит за это. Если бы родители не работали, на что им оставалось бы жить? Бай Мин тоже не спустился вниз и обиженно сопит в их общей комнате, не пуская туда Ван Ибо. Стоит ему только постучать в дверь, и брат беспрестанно вопит, чтобы его оставили в покое, лучше он останется голодным на всю оставшуюся жизнь, будет есть противную еду, приготовленную самым ужасным человеком на свете – его старшим братом…       Поэтому в царящей вокруг любви семейства Сяо Ван Ибо ощущал себя лишним. Будто оказался посреди очередного своего кошмара, а именно тех сладостных снов, которые никогда не станут реальностью. И он боялся, что вот-вот проснётся от звука будильника, звенящего о том, что пора вставать готовить для них с братом завтрак. Начинать новый день. И Бай Мин будет морщиться и отодвигать миску с полным отвращением на лице. Потому что, Ибо, ты невкусно готовишь. То переваришь, то недоваришь, и не надо мне подсовывать баоцзы. Я не куплюсь.       Но главный страх был в том, что за пределами сна не окажется Сяо Чжаня. Сколько бы он не искал, сколько бы не оборачивался – их встреча была лишь сладкой выдумкой его разума, страдающего от одиночества.       Ван Ибо спрятал одну из ладоней под ногой. Второй же придерживал ложку и зачёрпывал суп. Он то ли умирал от трогательности момента, то ли от того, что это все – длинный приятный сон. Он наивно надеялся, что этот миг просто никогда не закончится.       Сяо Чжань поглядывал на него, пока не наклонился к нему прямо посреди разговора.       – Ибо, ты немножечко завис, знаешь? Всё хорошо? – он постучал коленом по его коленке.       – А? – встрепенулся Ван Ибо.       Сяо Чжань ухмыльнулся и стукнул его ещё раз.       – У тебя рука трясётся. Ты съешь уже эту несчастную ложку супа или нет?       Ван Ибо сунул её сразу же в рот. И с ужасом осознал, что за столом повисло какое-то подозрительное молчание. Он посмотрел на каждого из-под бровей: по всей видимости, разговоры о Лу Вэе изжили себя, и теперь все переключились вниманием на них с Сяо Чжанем. Ван Ибо стал покрываться потом от возникшего напряжения.       «Почему вы так на меня смотрите?!»       Он, паникуя, утёр губы, оттянул ворот футболки. Сяо Чжань склонил голову к плечу и положил ладонь Ван Ибо на бедро.       – Ибо?..       Ван Ибо напрягся только сильнее.       Чжан Ланьин залилась смехом, разряжая образовавшуюся неловкую паузу.       – О чём вы там сплетничаете, мои дорогие? Ибо, милый, если тебе какое-то блюдо не понравится, ты можешь спокойно мне об этом сказать, я совсем не обижусь.       Ван Ибо резко к ней повернулся и замахал руками, но так и не успел ничего сказать. Сяо Миньцзэ фыркнул, становясь вдруг очень похожим на своего сына.       – Скорее он озадачен тем, какие мы громкие. Ты такой тихий и отстранённый, наверно, привык к тишине за ужином?       За грудиной буквально всё запекло от стыда. Неужели его молчание расценили совсем по-другому? Он просипел:       – Нет, нет, это не так. Вы не громкие, и приготовленный вами ужин, госпожа Чжан, невероятно вкусный. Вы все просто замечательные!       Вряд ли, конечно, у него получилось внятно проговорить что-то стоящее с ложкой во рту. Ван Ибо поспешил её высунуть, повторяя уже сказанную фразу, только спасти ситуацию, увы, уже не смог. Он залился краской. Старшие мягко посмеивались над его невнятным бормотанием, но это был добрый, почти ласковый смех, будто один из их маленьких детей сказал нечто забавное. Сяо Юйли улыбалась, продолжая ужинать, а Сяо Чжань пытался нащупать его ладонь. Ван Ибо совсем не был задет этим, и всё же спрятал обе руки под собой, донельзя смущённый.       Он ведь точно никого не оскорбил? Гуи подери, надо было больше включаться в разговор!       «Вот к чему приводит твоя расслабленность, Ван Ибо! Ты в гостях у родителей своего альфы, если ты забыл. С какого перепуга ты позволяешь себе так небрежно относиться к этому?! Ты не дома. Какое первое впечатление ты на них произведёшь, м?»       Сяо Юйли успокаивающе похлопала его по плечу, наверняка заметив его дрожь.       – Не смущайся, Ибо, всё же в порядке. Просто тебя здесь… любят?..       Он посмотрел на неё будто сквозь. Сяо Юйли не стала бы сдерживаться, если бы он правда жёстко накосячил, верно? Ван Ибо вздрогнул, потому что Сяо Чжань взял его под локоть, качнулся вперёд, чтобы поймать его взгляд.       – Всё… нормально?       – Да, извини. Просто…       Чжан Ланьин покачала головой.       – Чжань-Чжань много рассказывал нам о тебе, Ибо. Знаешь, влюблённым принято же ворковать о своём любимом, поэтому никто это не воспринимал всерьёз. «Он самый лучший, самый преданный, самый красивый». Мы и не думали, что ты действительно окажешься таким очаровательным, Ибо. Поэтому, пожалуйста, не стесняйся, ладно?       – Спасибо, госпожа Чжан, вы мне… льстите. Простите, если я вас с господином Сяо чем-то обидел.       – Да чем ты мог нас обидеть! – всплеснула руками Чжан Ланьин. – Кушай, набирайся сил, дорогой.       Ван Ибо осторожно взял палочки и подцепил кусочек творога.       – Сын сказал, что ты профессионально занимаешься танцами, верно? – с искренним интересом включился в разговор Сяо Миньцзэ, переходя на другую тему, за что Ван Ибо был ему чрезмерно благодарен.       В ожидании ответа мужчина потянулся за курицей, лежавшей в миске возле молодых членов семьи. Ван Ибо привстал, чтобы подать ему блюдо, но быстро себя осадил, побоявшись показаться навязчивым. Он сел на место.       – Расскажешь нам о своей работе поподробнее?– попросила Сяо Юйли, подавая отцу курицу. – Ведь правда интересно. Ты же не просто танцуешь дома, да? У тебя есть студия?       – Я слышала, что ты учишь деток, – Чжан Ланьин заправила короткие волосы за ухо и улыбнулась. – Это ведь чудесно!       Под боком нервно заелозил Сяо Чжань.       – Ну чего вы все на него насели, я не пойму?       – Ничего мы не наседали, – возмутился глава семейства. – Нам же хочется узнать твоего Ибо поближе. Ты ведь не против, Ибо?       Ван Ибо пришлось активно закивать. Ну не мог же он отказывать им всем в такой мелочи? Сяо Чжань втянул воздух носом. Ван Ибо бросил на него быстрый взгляд, без слов уточняя, чем в итоге он мог поделиться с его родителями, а чем не стоило бы. Альфа забавно вытаращил глаза перед тем, как подмигнуть. Он раскрыл ладони, показывая, мол, говори, что вздумается, я всё поддержу. Так что теперь Ван Ибо приходилось действовать осторожно. Он принялся рассказывать о своей карьере, обдумывая каждую произнесённую фразу.       Он старался быть откровенным.       Он не скрывал, что в будущем ему предстоит много работать над собой и своим телом, возвращая себе прежнюю форму. Работать и ещё раз работать. Ван Ибо робко признался, что не считает себя хорошим танцором. Для этого ему не хватало опыта. В заключение своего монолога он поделился сомнительными планами о возвращении в команду после рождения ребёнка. И затих. Потому что впервые так откровенно высказался о своём деликатном положении.       Рука метнулась к животу. Ван Ибо выдохнул, перебирая ткань футболки, и посмотрел на своего альфу. Дождавшись окончания его рассказа, Сяо Чжань цокнул языком:       – Слушайте, он определённо преуменьшает свои заслуги. Он отличный танцор. Потрясающий танцор. И точно вернётся в свою команду, когда будет готов.       Ван Ибо повернулся к нему с открытым ртом.       – Что ты такое говоришь?       Сяо Чжань тоже развернулся. И сдвинул брови к переносице.       – А ты что такое говоришь? Принижаешь себя зачем-то!       – Ты никогда не присутствовал на наших тренировках, так откуда тебе это знать? Может, я самый отстойный член команды, и меня там больше не ждут? И даже рады моему уходу?..       – Пф. Ври больше, Ван Ибо. Не ждут, конечно, ага. Я так и поверил. Поэтому твой тренер до сих пор названивает тебе, да? Сказать, что ты ужасный танцор? К тому же… давай объективно: я собственными глазами видел, как ты двигаешься. Это сказало мне гораздо больше, чем твои откровения.       – Когда это я танцевал при тебе? – запротестовал Ван Ибо.       Он не знал, был ли он раздражён тем, что Сяо Чжань сам открыто врал и приукрашивал его способности, или ему было неловко спорить с ним при родителях.       Ладно бы они обсуждали подобное между собой! У Ван Ибо горели из-за этого уши, а альфа так и не торопился ему отвечать, лишь водил зрачками туда-сюда, словно призывая заткнуться. Ван Ибо непонимающе моргал: он не достиг ещё такого просветления, чтобы понимать Сяо Чжаня и его невербальные сигналы.       И где, гуи побери, он видел, как Ван Ибо танцевал?..       В их безмолвную битву вмешалась Сяо Юйли:       – Давайте-ка вы разберётесь со своими воспоминаниями позже, ладно? А то у меня ощущение, что вы сейчас подерётесь. Может, лучше Ибо покажет нам запись своих тренировок? Тогда мы могли бы сами оценить его танцевальные таланты.       – Какая отличная идея! – поддержала свою дочь Чжан Ланьин. – Свои глаза точно не обманут. Да и интересно же посмотреть на тебя, Ибо, в работе!       Сяо Миньцзэ сохранял тактическое молчание и просто кивнул в знак согласия.       Пока Ван Ибо перебирал безболезненные способы отказаться, Сяо Чжань подхватил свой телефон со стола и сделал несколько движений по экрану тонкими пальцами. Уже запустив какое-то видео, он нажал на паузу и стрельнул в сторону Ван Ибо взглядом.       – Ты же не будешь против, да? – всё-таки уточнил альфа, делая вид, что он-то тут совершенно ни при чём, это всё сестра и родня, желающая как можно больше разузнать о своём будущем зяте.       Если бы было можно приделать к его макушке уши, он бы стал больше похож на милого просящего пёсика или хитрого лиса?       «Хитрого лиса», – ответил Ван Ибо сам себе, и ему оставалось лишь пожать плечами.       «Разве ты дал мне возможность сделать свой выбор, гэ?»       Он только и мог глядеть на Сяо Чжаня с не сулящим ничего хорошего выражением лица. Он не мог решить: злиться ли ему на альфу или радоваться, что не пришлось долго думать и искать видео самому? А вдруг Сяо Чжань выбрал самое неподобающее выступление? С ребят из команды вполне станется выложить что-то подобное – Ван Ибо всегда танцевал без всяких ограничений.       Сяо Чжань, конечно, казался здравомыслящим. Вроде. Ведь вряд ли альфе хотелось бы его скомпрометировать. Но что если он включил первое попавшееся видео?       Тем временем телефон поплыл из рук в руки, в конце концов оказавшись в крепкой хватке мамы Сяо Чжаня. Чжан Ланьин прислонилась плечом к Сяо Миньцзэ и выставила перед собой гаджет. Сяо Юйли с любопытством поднялась из-за стола и разместилась за родительскими спинами и, наклонившись вперёд, ткнула пальцем в экран.       Ван Ибо счёл этот момент самым подходящим, чтобы разобраться с Сяо Чжанем. Под разгоняющиеся биты он пихнул его коленкой под столом.       – С каких это пор ты сохраняешь видео с моими танцами? Ты не мог так быстро найти его наобум. Ты знал, где это взять, не отпирайся.       И Сяо Чжань… неожиданно покраснел. Кончик носа и мочки ушей стали такими алыми, будто кто-то оттаскал альфу за них в наказание. Ван Ибо даже опешил. Неужели такой простой вопрос мог вызывать у него столько неловкости?       – Нельзя было, да?.. – спросил альфа в замешательстве.       Он взял в руку палочки и принялся играться с ними, чтобы только не смотреть на Ван Ибо. Его словно поймали на чём-то неприличном. Альфа беспокойно потирал шею. Ван Ибо не хотелось об этом думать, не за столом с родителями и Сяо Юйли, и всё же слюна в горле стала вязкой. Он несколько раз судорожно сглотнул. Неуёмная фантазия не останавливалась, всё подкидывала идеи, каким именно образом Сяо Чжань мог использовать такие видео.       Так вот почему он обвинял Ван Ибо во лжи! Сяо Чжань видел. Действительно видел, как он танцует.       Возбуждение яркой волной всколыхнулось внутри, клубком свернулось в паху.       Кошмар…       Просто кошмар!       Он, не отдавая себе отчёта, подался к Сяо Чжаню и прошептал ему в краснеющее ухо:       – Вау, гэ, неужто у тебя встаёт, когда я танцую? Почему же ты не поделился этим откровением со мной раньше? Может быть, я бы не отказался потанцевать для тебя приватно?       Сяо Чжань с резким вдохом ударил его по руке.       – Ибо! Мы за столом. С родителями. И ты предлагаешь мне… такое?! Где твоя робость, гуи подери?!       – Потерялась от мысли, что ты смотрел и ласкал себя, – Ван Ибо уложил ладонь на его колено, сдвинул выше и поочерёдно погладил пальцами внутреннюю сторону бедра. – Ты же так делал, верно, гэ? Скажи мне честно. Ты ласкал себя?       – Ты реально хочешь услышать правду?       – Теперь я просто обязан это узнать. Заводит ли тебя мой танец или нет? Мне всего лишь для общего сведения. Для друга.       – Ты. Невыносим, – глухо зашипел альфа и упал лбом к нему на плечо. Побился о него несколько раз и совершенно точно зарычал. – Ты же прекрасно знаешь, что такого и в помине не было в моих мыслях. Знаешь, а дразнишься!       – Тогда почему ты так краснеешь, гэ? – Ван Ибо добрался до паха и поднял поплывший взгляд на альфу. – О чём ты сейчас думаешь?       – О том, что здесь родители и сестра, Ибо! Прекрати. Пожалуйста. Прекрати!       Он провёл по складочке, почти ощущая подушечками исходящий от Сяо Чжаня жар. Ван Ибо облизал губы.       – А если я откажусь? Пока ты не признаешься?        – Мне просто нравится, как ты танцуешь. Точка. Люблю, как ты говоришь с миром своими движениями! Точка. В чём я ещё должен тебе признаться?       – Так бы сразу и сказал. Ну нравится и нравится, никаких пошлостей, – хмыкнул Ван Ибо, выпрямляясь.       Он выдохнул, поелозил на стуле и поправил спортивные штаны, складками смявшиеся между ног. Выдохнул ещё раз, стараясь проглотить ком в горле.       Гуи подери, как же быстро ему сносило крышу от феромона Сяо Чжаня.        – И всё же мне любопытно. И когда ты только успел насохранять мои танцы себе на телефон?..       Задавая вопрос, он потянулся к оставленной ложке, собираясь снова взяться за суп. Вернуть себе самообладание. Однако продолжительное молчание со стороны Сяо Чжаня заставило его снова повернуться к нему. И упереться щекой в его лоб. Горячий. Влажный.       Небеса, что он вообще натворил?       – Гэ?       Альфа не поменял своего положения: как улёгся на его плечо, так и продолжал дышать сквозь футболку ему в руку. Из-за этого его слова прозвучали очень сдержанно.       – Я сохранил эти видео себе на телефон ещё тогда. В тот день, когда ты ушёл.       Ван Ибо прошибло мурашками от этого признания, от плеча до самого уха. Весь флёр игривости исчез без следа.       Сдерживая дрожь, он потёрся о лоб альфы, а затем нашёл его и губами. Несказанное «прости» обросло тягостной виной и камнем легло на грудь.       – Знаешь, Ибо, это было несложно.       Сяо Чжань сдавленно захихикал и сжал его локоть пальцами. Да так крепко, словно Ван Ибо собирался от него уже убегать, и только собственными усилиями альфа мог удержать его на месте.       – Тем более, если учитывать, что вы собирались поехать на международные соревнования…. Найти аккаунт вашей команды гораздо проще, чем ты думаешь.       – Сяо Чжань… – выдавил Ван Ибо из себя.       Он обязан был сказать что-то ещё... Должен был спросить о чувствах Сяо Чжаня. Давно должен был узнать, сколько на самом деле боли он ему причинил своим уходом. А затем извиниться за все причинённые страдания. Много-много-много раз попросить прощения.       Почему он вообще об этом не подумал раньше?!       Ван Ибо почувствовал себя таким неправым. Он нёс ответственность за эту больше перед Сяо Чжанем: за прошлое, за то, что тогда струсил, за дерьмовые шуточки, произнесённые только что… Он ведь мог же промолчать, а?!       Испугавшись собственных мыслей, Ван Ибо нашёл ладонь Сяо Чжаня и сильно-пресильно её стиснул. Он не мог ничего сказать, но мог показать, что услышал. Сяо Чжань издал недовольный горловой звук и, должно быть, скривился, пошевелив пальцами в его ладони. Но поговорить на эту важную тему им не дал Сяо Миньцзэ, который оторвал взгляд от экрана телефона и деликатно покашлял.       Они с Сяо Чжанем тотчас же вскинули головы и отлипли друг от друга.       – Ну что же.       Ван Ибо сглотнул. Тон Сяо Миньцзэ не казался обнадёживающим. Ван Ибо опять спрятал ладони под бёдрами.       – Как вам в целом? Понравилось? – Сяо Чжань откинул взмокшую чёлку со лба.       Альфа тоже… переживал?       Сяо Миньцзэ не сводил пристального взгляда с Ван Ибо.       – Хочу для начала заметить, ты действительно неплохой танцор, Ибо. У тебя выверенные движения, и они всегда разные, за чем достаточно любопытно наблюдать, даже если не разбираешься во всех этих направлениях. Ты словно говоришь со зрителем на языке музыки, подстраиваешься под темп, плывёшь вместе с ритмом. Признаться, когда я услышал, что ты занимаешься… – мужчина резко замолчал, видимо, пытаясь вспомнить правильное слово. Он прикрыл глаза и стал потирать подбородок. Сяо Юйли шёпотом подсказала ему на ухо верный ответ, – брейк-дансом? Я правильно это назвал? – Все утвердительно закивали. – Я тогда ещё подумал, какой же глупый жанр ты выбрал, прости старика за честность. Каждый раз себя останавливал с этим мнением, ведь мой оболтус-сын ничем не лучше. У него работа тоже не ахти какая. Разве пристало такой гордиться?       – Па! – сердито отозвался Сяо Чжань.       Ван Ибо прыснул в сжатый кулак. Почему-то подобное неуважение Сяо Миньцзэ к современным течениям и работе напомнило ему маму. Получается, его альфе тоже приходилось защищать свой творческий потенциал в бесконечных и бесславных попытках?       – Вы ошибаетесь, господин Сяо. Ваш сын – невероятный человек. Настоящее золото. И мастер он отличный: профессиональный, отзывчивый, мягкий и аккуратный…       Сяо Чжань наступил ему пяткой на носок и угрожающе оскалился. Ван Ибо еле сдержал ещё один смешок: альфа всё-таки у него был смышлённым, уловил двойное дно в его комплиментах. Сяо Миньцзэ махнул рукой и тяжело вздохнул:       – Пустое это. Чего с него взять? Я уже устал расстраиваться.       – Дорогой, давай ты будешь ругать нашего сына за его увлечения потом? – Чжан Ланьин погладила мужа по спине. – Мы же собрались не для этого, верно? Ты разве не хотел похвалить Ибо?       Сяо Миньцзэ нахмурился. Он снова смерил Сяо Чжаня с Ван Ибо прищуренным взглядом, будто обещая, что ещё затронет эту тему в будущем, и продолжил:       – Хорошо, опустим это. Что я хотел сказать? – мужчина опять почесал подбородок. – Ах да. Поглядев на тебя за работой, я убедился, что ты неплох не только в этом … м-м-м… хм… ну в этом… ну вы поняли о чём я. Мне кажется, ты молодец. И теперь я уверен, что на соревнованиях ты вполне способен показать, насколько Китай действительно силён в уличных танцах!       Господин Сяо не вкладывал в свою речь многого. Но эта его простая похвала стала значить для Ван Ибо гораздо больше, чем можно было подумать. Это было принятие ещё одного непутёвого сына в семью и лёгкая, почти отцовская гордость. С виду обычное одобрение его достижений, понимание, сколько он вложил упорного нечеловеческого труда в свою работу, заставило Ван Ибо поднять выше подбородок. Поверить. Осознать.       И вдруг захотелось позорно расплакаться.       Какой же раньше пустой была его жизнь без поддержки! Он почувствовал жгучую благодарность Сяо Чжаню и его близким за это уважение и безграничную любовь. Ему дарили эти чувства без условий. Ни за какие-либо великие заслуги. Ни за старания. И не потому, что он должен стать международным чемпионом мира, и не из-за того, что он гамма и теперь обязан беспрестанно рожать детишек, спасая свой вторичный пол от вымирания. Да и послушным сыном, беспрекословно выполняющим любые просьбы, он тоже не был.       В этом и заключалась особая магия семьи Сяо: его просто принимали таким, какой он есть.       Сяо Чжань обнял его поперёк груди, из-за чего в лёгких перестало хватать воздуха.       – Спасибо, – прошептал Ван Ибо, сложив руки на столе в молитвенном жесте. – Не могу передать словами, как я вам всем благодарен.                            После ужина Чжан Ланьин оделась, собрала Лу Вэя и отправилась с ним на вечернюю прогулку. Сяо Миньцзэ поспешил покинуть их компанию, позволив «молодёжи обсудить свои дела без взрослых». Он расположился в кресле в гостиной комнате, включил телевизор на неполную громкость и взял с тумбы тяжеловесный томик, уместив его у себя на коленях. За чтением он быстро перестал воспринимать разгорающийся спор между Ван Ибо с Сяо Чжанем и Сяо Юйли. Оставшись за столом, они с жаром обсуждали компьютерные игры и их влияние на неокрепший детский ум.       – В свои десять лет я без зазрения совести гасил зомбаков из глока вместе с Леоном. И ты хочешь сказать, что это как-то повлияло на мою психику? – не сдавался Ван Ибо.       – Не мне судить, повлияло ли это на твою психику или нет, – помотала головой Сяо Юйли, тоже стоя на своём. – Однако Лу Вэя к таким жестоким играм я ни за что не подпущу, пока не буду убеждена, что он морально готов это выдержать.       – И сколько ты так будешь ждать? Восемнадцать лет?       – И что с того? Пусть даже и до совершеннолетия придётся ждать, чтобы он поиграл в эти ваши мерзкие игры. На них свет клином сошёлся?        – Это классика, Сяо Юйли! Ну и во что он тогда играть будет всё это время? В динозавриков?       Сяо Чжань теребил мочку уха. Он не особо встревал в дискуссию и не вставал на чью-либо сторону, поддерживая доводы обоих.       – Если так задуматься, Юйли, то Резиденты действительно помогли начать неплохо разбираться в оружии…       – Вот! Вот именно! – усиленно закивал Ван Ибо.       – И всё же, Ибо, нельзя заставлять ребёнка играть в то, во что он сам не хочет. Если ему будут нравиться динозаврики, разве это плохо?       – Тем более разбираться в палеонтологии гораздо интереснее, чем в ваших глупых пушках, – упиралась Сяо Юйли.       – Я и не утверждаю, что заставлять ребёнка заниматься тем, что нравится тебе – это нормально. Просто хочу защитить право компьютерных игр существовать в жизни каждого! Гэ, ты разве не слышишь, что говорит Сяо Юйли? Она утверждает, что игры опасны для неокрепшего ума! Это, вот это я не поддерживаю, а ты, что, гэ, это одобряешь?       Ван Ибо совсем не понимал беспокойства Сяо Юйли. И был в корне с ней не согласен. Возможно, он тоже был не прав в своей категоричности, и дети в нежном возрасте были невозможно хрупкими и глупыми, но, в конце концов, чем он сам интересовался в детстве?       Ему было трудно поверить, что старшая сестра его альфы не увлекалась теми же вещами, что и они с Сяо Чжанем. Тем более он не представлял, чтобы Чжан Ланьин и Сяо Миньцзэ делили увлечения на «спокойные» и «активные». Вот уж в самом деле, Сяо Юйли никогда не любила боевые искусства, цзянши и фантастику?       – И я не говорила такого, что игры опасны. Просто это лишняя жестокость.       – Какая такая жестокость? Зомби – не люди. И ты учишься каким-то базовым вещам. А при реальном зомби-апокалипсисе у тебя возрастает шанс выжить. Ладно, – поймав недоверчивый взгляд Сяо Юйли, Ван Ибо поправил себя, – просто узнаёшь интересные вещи.       – И часто тебе пригождались такие знания? – сложила руки на груди Сяо Юйли. Она так и сочилась сарказмом. – Каждый день встречаешь зомби?       – Но… с утра… – хотел пошутить Сяо Чжань, но сестра на него так взглянула, что он подавился и вскинул руку. – Окей, окей, но, цзе, полученная из игр информация необязательно должна применяться в жизни. Это просто интересно. Для мальчика. Почему бы и не помешаться на истории оружия? А вообще, из-за чего вы так расдухарились? Ведь можно решать проблемы по мере поступления и не отказывать ребёнку в том, что ему нравится, верно?       – Потому что, – в один голос произнесли Ван Ибо и Сяо Юйли.       Они переглянулись. Ван Ибо оттопырил губу.       – Вот ты ответь, гэ. Чем твоя сестра сама-то увлекалась в детстве? Только не говори мне, что она не знакома с господином цзянши и не знает, кто такой Лам Чинъин!       Сяо Чжань косо поглядел на свою сестру и хохотнул. Сяо Юйли покраснела аж до корней волос и ударила кулачком по столу.       – Цзань-Цзань, не смей! – в её хорошо поставленный путунхуа прокрался чунцинский диалект.       – Она… – начал было говорить альфа, но молодая женщина угрожающе выставила палец:       – Сяо Цзань, ещё слово – и ты покойник! Поверь, уж я-то найду способ тебе отомстить!       Ван Ибо навострил уши. Он с улыбкой развернулся к Сяо Чжаню и принялся подначивать его, дёргая подбородком и распахивая всё шире глаза.       – Расскажи, гэ, расскажи.       – Это мама однажды поделилась мной её секретом, – предпринял очередную попытку поделиться этой историей Сяо Чжань. Сяо Юйли на него предупреждающе зашикала. – Оказалось, что наша Юйли всё детство мечтала стать даосом, побеждающим цзянши. Представь?       – Сяо Цзань! Ты сейчас сам станешь цзянши, ясно тебе?!       – Вау, – загорелся от сильного любопытства Ван Ибо и теперь обратился всем собой уже к Сяо Юйли, – неужели у тебя был меч из персикового дерева?       – Ничего подобного у меня не было! – замахала та руками, краснея ещё сильнее и заикаясь. – Я занималась каллиграфией… вот… и была примерной девочкой! Не мели ерунды.       – Под каллиграфией ты случайно не заклинания на жёлтых талисманах имеешь в виду? – не унимался Ван Ибо. В детстве он только мог мечтать о подобном.       А Сяо Чжань, посмеиваясь, делился воспоминаниями дальше:       – После того откровения мама постоянно стала сетовать, как им было финансово тяжело, пока Юйли росла. Она чуть ли не ежедневно выпрашивала походы на ярмарку, лишь бы отыскать тот самый, правильный и настоящий, персиковый меч. На прогулках стало обязательным пунктом заходить в каждую туристическую зону, чтобы найти его.       – И что же, в конечном итоге-то нашли?       – Нет, – рявкнула Сяо Юйли, подрываясь с места, – не слушай его, Ибо, он нагло врёт! Ничего такого не было! Не было, вот и всё!       – А мне вспомнилось вдруг, что где-то на верхних полках твоего шкафа я тут недавно видел сложенное даосское одеяние… – послышался из гостиной задумчивый голос Сяо Миньцзэ.       Ван Ибо с Сяо Чжанем одновременно расхохотались. Переглянулись и ещё громче рассмеялись.       – Я же говорил! – выдавил Сяо Чжань и снова покатился со смеху.       Сяо Юйли то бледнела, то покрывалась алыми пятнами. Потом она всё же побагровела, схватила младшего брата за руку и дёрнула за собой, отчего Сяо Чжань ойкнул и почти слетел со стула.       – Ты идёшь со мной. Ясно?! Я предупреждала тебя! Я тебя предупреждала, Чжань-Чжань!!       – Цзе? Ну цзе! – быстро сменился тон у альфы. – Мы просто пошутили! Ну чего ты так завелась? Твои детские увлечения нормальные, вполне обычные, слышишь? Мы их не осуждаем!       Ван Ибо, продолжая посмеиваться себе под нос, двинулся за ними следом. Полная гнева и ярости, Сяо Юйли пыхтела словно паровоз, и было донельзя любопытно, что она могла придумать в качестве справедливой мести. Молодая женщина принудительно усадила Сяо Чжаня на диван, а сама метнулась к стеллажам и принялась угрожающе тыкать в книжные корешки пальцем. Пока она там вынашивала свой план, бурча и ругаясь, Ван Ибо подлез под руку к Сяо Чжаню и поймал его хитрую улыбку.       – Натворили мы делов, да? – альфа нисколько не растерял своего настроения.       – Натворили-то мы вместе, а отдуваться придётся все-таки тебе, – ухмыльнулся Ван Ибо. – Справишься?       – Жестокий-прежестокий Ван Ибо. Бессовестно вручаешь нож Юйли, когда та готова разделаться со своим диди. Неужели тебе совсем меня не жалко?       Их губы находились в нескольких цунях друг от друга. Ван Ибо всем собой чувствовал близость своего альфы, его дыхание. Он со смехом покачал головой.       – Разве мы не семья? Все горести пополам? Все несчастья на двоих?       – Тогда разве ты не должен получше заботиться о своей семье? – Сяо Чжань прикрыл веки и, улыбаясь, наклонился ещё ближе. Еще совсем чуть-чуть, и он бы поцеловал Ван Ибо. – Совсем не пытаешься защищать своего бедного альфу.       – Альфа уж как-нибудь и без моей помощи со своей сестрой справится, а вот одного бедного гамму нужно пожалеть.       Сяо Чжань всплеснул руками.       – Посмотрите-ка!       – Мне можно. Я ношу твоего ребёнка, – облизал губы Ван Ибо.       – Опять этот запрещённый приём! Какую же хитрую лису я пригрел на груди! За спину прячется, вы поглядите-ка!       – А ну-ка, расселись в разные углы! – завопила Сяо Юйли, повернувшись наконец-то к ним. Ван Ибо с Сяо Чжанем пришлось быстрее отодвигаться друг от друга, чтобы не получить стопкой книг по головам.       Сяо Миньцзэ оторвался от чтения, спустив очки ниже по носу, и Сяо Чжань стеснительно ему улыбнулся, показывая руками на сестру. Мол, ты сам её знаешь. Здесь только понимать и принимать. Сяо Юйли, сверкая глазами, залезла с ногами на диван и расположила рядом свою добычу. Ван Ибо опустил голову ниже, чтобы его смех не казался таким очевидным, особенно, когда от их общих телодвижений груда книг разъехалась, а Сяо Чжань молниеносно подцепил одну из них и спрятал себе за спину.       Очевидно, это ни для кого не осталось незамеченным.       – Эй! – запротестовала Сяо Юйли, уперевшись рукой в диван и указывая на брата. – Я всё видела, быстро верни обратно. Не мешай моей мести.       Она требовательно указала на фотоальбомы. Видимо туда конкретно стоило возвращать украденное.       – Ничего ты не видела, не надо выдумывать, – ощерился Сяо Чжань и отполз подальше от Ван Ибо.       – Ну-ка рассуди нас, Ибо, – обратилась к нему Сяо Юйли. – Ты ведь тоже это видел!       – Вообще, ради справедливости, гэ, я соглашусь с Сяо Юйли. Я тоже это видел, – он постарался придать лицу подозрительное выражение. – Что это ты там такое важное от меня прячешь, м?       Он двумя пальцами, будто это были крошечные ножки человечка, зашагал в сторону альфы, обогнул коленки Сяо Юйли, запрыгнул на уголок альбома, при этом напевая зловещую песню из «Jaws».       Человечек грозно надвигался.       И неумолимо приближался.       Когда он почти забрался на его ногу, Сяо Чжань замотал головой и сбросил человечка с этой горы. Но Ван Ибо был бы не Ван Ибо, если бы не повторил свой путь ещё раз. Он погладил выступающую косточку на ступне альфы и состроил умоляющую мордашку.       Сяо Чжань ещё сильнее нахмурился, подпихнул фотоальбом под свою прекрасную задницу и отчеканил:       – Даже не проси.       – Ну, гэ.       – Я говорю тебе: нет.       – Гэ-э-э-э, – заныл Ван Ибо, надувая щеки. – Ты бессердечно сейчас поступаешь со мной. Имеешь секреты, а не делишься. Разве так поступает семья?       – Своими фальшивыми слезами ты меня не проймёшь, Ван Ибо. Я сказал – нет.       Сяо Юйли поманила Ван Ибо пальчиком. Он склонился и, глядя на альфу с хитрым видом и прикрывая рот ладонью, зашептал ей свой план. У Сяо Чжаня при этом ревнивым огнём полыхнули глаза.       А вот сам был виноват. Не хотел кооперироваться? Не хотел. Раз всякие альфы отказывались сотрудничать, теперь у него, у Ван Ибо, была другая команда.       – Что за альбом он украл, Юйли?       – С нашими детскими фотографиями, – также закрываясь рукой, ответила Сяо Юйли и захихикала, словно маленький демонёнок. – Там Чжань-Чжань такой милашка, ты обязан это увидеть. Нам нужен план.       – Будем нападать?       Молодая женщина кивнула.       Сяо Чжань по-боевому выставил руки и воскликнул:       – Ничего у вас не получится! Я буду драться как зверь и буду защищать свою честь, ясно? Чтобы вы там не предприняли! Ван Ибо. Этого. Не. Увидит. Точка.       – Нападаем! – скомандовала Сяо Юйли, делая рывок вперёд.       Естественно, что альфа сконцентрировался на её атаке. Он выставил локоть, уперевшись им в женское плечо, и надавил. Сяо Юйли отчаянно замолотила ему кулачком по руке. Пока брат с сестрой боролись, переругиваясь меж собой, Ван Ибо ужом проник с другого фланга. Они вдвоём с Сяо Юйли схватили Сяо Чжаня за предплечья, приложили чуть больше усилий и повалили альфу, в унисон гогоча.       Сяо Чжань дрыгался под ними в безуспешных попытках вырвать руки.       – Эй! Это нечестно! Вдвоём против меня одного!       – Нечестно прятать от Ибо такого маленького и миленького тебя, – успешно парировала все его ухищрения Сяо Юйли. Она придавила брата всем своим весом и защёлкала его по носу. Альфы рычал и дёргал ногами. Это позволило Ван Ибо извернуться и ухватиться за краешек альбома. Он вытащил его и прижал к груди с победным коротким «ура».       – Ван Ибо, отдай! – засопел Сяо Чжань, извиваясь и скалясь. – Верни. Пожалуйста, верни! Я всё позже тебе объясню, клянусь.       Ван Ибо замотал головой и ещё крепче обнял свой трофей.       – Объясняй сейчас. Или я тебе его не отдам.       – Ван Ибо!       – Гэ, но ты ведь сам сказал, что мы семья, – повторил он. – Разве у семьи могут быть секреты друг от друга?       Сяо Чжань надулся. Ван Ибо впервые видел его таким обиженным. Причём это скорее была напускная обида, чем настоящая, но как же это пугало! Умел же альфа так играть! А ведь это было прекрасно видно, у него подрагивали уголки губ. Поэтому Ван Ибо рассмеялся громче обычного и пощипал его за округлившуюся щёку.       – Ах, Чжань гэгэ, ты сейчас выглядишь таким ребёночком, не могу. Хочу тебя затискать! На детских фотографиях ты, наверно, тоже такой же очаровательный, да?       – Никаких тебе больше тисканий, – шлёпнул по его пальцам Сяо Чжань. – Ты больше мне не парень, понятно тебе? Ты предал моё доверие, Ван Ибо!       – Эй! Я вообще-то ни одной страницы не открыл!       – Предатель, – вынес свой окончательный вердикт Сяо Чжань. – Настоящий предатель.       И альфа обессиленно закатил глаза, полностью отдаваясь на волю сестре.       Сяо Юйли театрально охнула, подхватывая его под мышками, и затрясла. Она запричитала о том, как же рано такой прекрасный человек покинул этот бездушный мир. Ван Ибо еле сдерживал смех.       За всей этой сценой молчаливой фигурой наблюдал Сяо Миньцзэ. Он даже отложил книгу, чтобы полностью погрузиться в разворачивающуюся на диване драму. Его глаза расширились настолько, что выглядывали поверх очков двумя оконцами.       – Дети, вам что, пять лет? Или детьми обзавелись и сами впали в детство? – всё-таки поделился своим впечатлением Сяо Миньцзэ, покашливая.       Сяо Юйли выпрямилась и кокетливо намотала прядь волос на палец, продолжая возлежать на брате.       – Нет, пап, ты что? Нам уже исполнилось целых шесть.       Мужчина хмыкнул и снова погрузился в чтение.       Не желая и дальше быть яблоком раздора, Ван Ибо вернул фотоальбом свалившейся с Сяо Чжаня и севшей Сяо Юйли. А потом он протянул руку своему альфе, помогая и тому тоже сесть.       – Это ничего не меняет, – Сяо Чжань усиленно сдвигал брови к переносице, думая казаться эдакой жертвой жуткого произвола, пока взъерошивал волосы и приводил в порядок задравшуюся одежду. – Ни-че-го.       – Ну не дуйся, лао Сяо. Я совсем не собирался ставить тебя в неловкое положение. Я забочусь о твоей репутации, – Ван Ибо прижался к нему. Он улёгся ему на плечо и пронзительно стал заглядывать тому в глаза. – Не дуйся, пожалуйста.       – Плохо заботишься, раз позволяешь всяким, – Сяо Чжань указал в сторону сестры раскрытой ладонью и сощурился, – её подмочить. Она вот точно собиралась…       – И собираюсь до сих пор, – фыркнула Сяо Юйли, открывая первую страницу альбома и разворачивая лицом к Ван Ибо. – Я обещала отомстить, а люди из семьи Сяо привыкли держать своё слово. Смотри, Ибо, ну разве твой гэгэ не прелесть?       Сяо Чжань страдальчески застонал, бормоча проклятья, ругательства и вопросы в пустоту о том, откуда в приличной семье Сяо родилась такая вредина. Ван Ибо успел уткнуться носом в его тёплую шею, и для уверенности, чтобы не подглядывать, закрыл ладонью лицо.       – Ибо, ты не смотришь ~       – Выбирая между будущим и прошлым, Сяо Юйли, я выберу будущее, – хмыкнул он, ластясь к Сяо Чжаню, обнимая его одной рукой и поглаживая по спине. – Пусть прошлое и жутко милое. Всё-таки ужасы я не люблю. А вот восстанавливать лёгкую справедливость всегда приятно. Теперь мы в расчёте.       Альфа в его руках поражённо замер. Тихо-тихо втянул носом.       Сяо Юйли придвинулась, чуть ли не роняя им альбом на колени. Ван Ибо сквозь пальцы видел, что она не торопилась сдаваться. Она начала водить пальчиком по фотографиям и хихикать, увещевая сладким голосом:       – Ибо, ну посмотри же! Разве тебе не любопытно? Ведь твоя дочь может родиться именно такой. Или сын. Ты только глянь, каким малюсеньким был диди! Так и хочется его помацать.       – А кто вообще сказал, что наш ребёнок будет похож на меня? – выйдя из стопорного состояния, возмутился Сяо Чжань и, судя по звуку, принялся перелистывать страницы обратно. Его сестра снова и снова открывала нужные фотографии.       – А почему бы и нет?!       – У нашего ребёнка, как бы, не только я родитель, если ты вдруг забыла. Тем более Ибо гораздо красивее!       – Я сказала лишь то, что это тоже возможно. Дети не перебирают гены, словно овощи на лотке, они берут то, что им дают, диди. Ни больше, ни меньше.       – Мы не знаем наверняка, какие рецессивные, а какие доминирующие гены у гаммы, но в любом случае малыш скорее всего возьмёт внешность Ибо, а не мою, – оставил за собой последний аргумент альфа.       Ван Ибо отвёл ладонь в сторону, жаждуя узнать, что испытал при этих словах Сяо Чжань. Он даже и не догадывался, что тот размышлял по поводу его генетики и пришёл к подобному выводу. Появилась ли в его глазах досада от того, что они заранее не могут предсказать внешность их будущего ребёнка? Стало ли ему страшно от неизвестности? Или, может, ему было абсолютно всё равно?       Но взгляд Ван Ибо срезался о красиво выступающие вены, тянущиеся вверх к ошейнику и выше, затем о кадык и подбородок. До глаз он так и не дошёл, потому что завис на аккуратных крыльях носа. Мягкие и круглые, они раздувались в такт всё ещё сбитому дыханию.       Заметив его разглядывания, а может почувствовав его набирающий насыщенность феромон, Сяо Чжань посмотрел в ответ. Сверху-вниз, совсем немного скосив глаза. Всего лишь один взгляд – а внутри из-за него разгорелся настоящий пожар.       Альфа ничего даже не произнёс.       Просто их мгновенно примагнитило друг к другу.       У Сяо Чжаня разгладились все микроскопические морщинки на лице. Он показался Ван Ибо чуть ли не плюшевым, когда осторожно улыбнулся. Ему захотелось прилипнуть к нему ещё теснее.       Их эмоции, такие одинаковые и мощные, были похожи на настоящий беспощадный ураган. Ван Ибо глубже втянул носом, потому что всем естеством возжелал прочувствовать аромат своего альфы. Снять бы ещё ошейник…       Сяо Чжань погладил его по плечу. Ван Ибо замотал головой, прогоняя навязчивые идеи, и перевёл взгляд на ошарашенную Сяо Юйли.       «Гуи подери…»       Она выглядела не только растерянной, но и… грустной, будто растеряла весь боевой запал.       – Кхм… знаете… как бы вам помягче это сказать... таким вроде как не принято на глазах у посторонних заниматься, или хотя бы не на моих глазах.       – Сяо Юйли… – вырвалось у Ван Ибо, но молодая женщина остановила его взмахом руки.       – Я понимаю. И не понимаю, Ибо. Но тебе не стоит извиняться, – она вдруг с какой-то злостью зыркнула на брата. – Я оставлю вам альбом, ладно? А сама пойду встречу маму с Вэй-Вэем, им давно уже пора вернуться.       Она спустила ноги на пол и поднялась.       Сяо Чжань весь сжался. Ван Ибо на это явно среагировал, прислоняясь к альфе вплотную. Он так и не разобрал тонкости упрёка. И что вообще зацепило его в словах сестры? Почему он тоже почувствовал эту боль? Ван Ибо попытался разглядеть причину в заблестевших тёмных глазах, в сжатой линии челюсти, чувствуя себя безмерно глупым. Ведь это не Сяо Чжань был виноват, а он, Ван Ибо, и его гуевы гормоны!       Сяо Чжань обиженно, и словно оправдываясь, проговорил Сяо Юйли вслед:       – Мы ничего такого и не делали, цзе. Не надо нас виноватить.       – Пап, – не прислушиваясь к их оправданиям, Сяо Юйли приблизилась и постучала по отцовскому креслу. – Пойдём со мной, тоже нам поможешь. Дадим этим бесстыдникам немного уединённого пространства, не то измучились, бедняжки.       – Что? – Ван Ибо замахал руками, подскакивая с места. – Сяо Юйли, ты не так всё поняла! Мы тоже пойдём помогать! Зато все вместе прогуляемся, правда, ведь, гэ?       Сяо Чжань угрюмо промолчал. Но встал за ним следом.       – Да я только начал вчитываться! – зароптал Сяо Миньцзэ, недовольный тем, что его гонят из своей же квартиры. Под натиском дочери он вздохнул, отложил книгу и, кряхтя, покинул нагретое местечко. Напоследок он погрозил Сяо Чжаню с Ван Ибо пальцем. – Ведите себя здесь прилично, поняли меня?       – Мы идём с вами, – припечатал Сяо Чжань, идя за ними следом.       Ван Ибо как привязанный шёл с ним вплотную.       – Сяо Юйли, подожди… Я не… Мы не… – попытался объясниться Ван Ибо во второй раз.       – Ибо прав, что за глупости вообще оставаться нам здесь вдвоём? Юйли, прекрати это, ты заставляешь его попусту нервничать, – Сяо Чжань удержал сестру за рукав домашней кофты, и Сяо Юйли резко развернулась, отчего альфа с Ван Ибо вздрогнули.       – Вы. Остаётесь. Здесь. И ведёте себя прилично!       Пока Сяо Юйли с Сяо Миньцзэ переобувались, Сяо Чжань с Ван Ибо переглядывались, ведя между собой немой диалог.       «Нам настаивать на своём?» – спросил Ван Ибо одними губами.       «Не стоит», – покачал головой Сяо Чжань. «Сяо Юйли не переубедишь».       В последний раз уточнив не нужна ли дополнительная помощь, они дождались, когда Сяо Юйли с отцом вышли из квартиры, и как только за ними закрылась дверь, Сяо Чжань с Ван Ибо нервно прыснули со смеху.       – И что это было? – потребовал объяснений Ван Ибо, пихая альфу в плечо. – Я ничего не понимаю, мы чем-то оскорбили Сяо Юйли? Своим поведением?       – А чего ты у меня спрашиваешь? Я и сам не понимаю.       Вместе с тем Ван Ибо немного отпустило. Может, он и вовсе всё надумал? И не было никакой сестринской злости по отношению к Сяо Чжаню, и тот тоже вполне спокойно отреагировал?       Ван Ибо покачался с носка на пятку.       – Думаешь, всё в порядке?       – Уверен.       – Нам надо держать себя в руках, да? – он опустил взгляд на свои руки, перебирая пальцами.       – И тебе, Ван Ибо, стоит вести себя приличнее! Распускаешь свои феромоны направо и налево, честных людей пугаешь.       Сяо Чжань сделал шаг ему навстречу. Он мягко уложил руки на его поясницу и притянул к себе рывком.       – Оу, значит так, да? Тогда тебе, Сяо Чжань, вовсе не стоило на меня так голодно смотреть. Тогда и мои гормоны, и мои феромоны не сходили бы с ума. Ты будто приготовился меня в один присест съесть! И как я должен был реагировать? – Ван Ибо тыкнул альфу в грудь и поднял на него смеющийся взгляд.       – Эй, я так смотрел, потому что был готов на самом деле тебя съесть, – без обиняков признался Сяо Чжань и склонился, чтобы поцеловать его в шею.       – Ты ведь знаешь, да? Что ты у меня невероятно… просто невообразимо вкусный? – шептал альфа, щекоча чувствительное место под ухом своим дыханием и оставляя засосы на покрывающейся приятными мурашами коже. – Кто вообще в здравом уме мог бы отказаться откусить лакомый кусочек от Ван Ибо? Ну уж точно не я.       Ван Ибо пронзило дрожью от внезапного прилива возбуждения.       Поглощённые флиртом и взрывоопасным коктейлем своих запахов, они вернулись к дивану. Ван Ибо улёгся на спину под напором напирающего на него Сяо Чжаня. Он смотрел на него, не отрываясь и любуясь легкой улыбкой, его лисьим взглядом из-под бровей, волосами, беспорядочно спадающими на лоб. Альфа придерживал его, ласково подкладывая свои ладони ему под лопатки, располагая выше и удобнее. Сяо Чжань довольно порыкивал, накрывая его сверху, и Ван Ибо вскинул кулаки, будто в защите и демонстративно стал с ним драться.       – Гэгэ, – выдохнул он, словно метясь в острые скулы, но в итоге нежно прижимался к ним костяшками.       Хотелось гладить это лицо. Такое счастливое и красивое лицо.        Ван Ибо тихо смеялся, потому что Сяо Чжань играл по его правилам: изворачивался, чтобы оставлять на его шее и ключицах все новые и новые поцелуи, иногда прикусывая нежные места своими клыками. Под влиянием этой нежности Ван Ибо и вовсе позабыл странную реакцию Сяо Чжаня на слова сестры. Он не выглядел страдающим или грустным, его тёмные глаза горели, поэтому Ван Ибо возился и вертелся под ним, приподнимая ноги. Он просто хотел наслаждаться близостью.       Из-за копошения что-то упало с дивана на пол.       Сяо Чжань выпрямился, и Ван Ибо грубо притянул его обратно, не позволяя так быстро выпутаться из своих рук. Он закинул ему на поясницу ступни и прижал к себе. Сяо Чжань медленно очертил линию челюсти Ван Ибо подушечкой пальца, с озорством проговаривая:       – Но, Ибо, разве ты не стремился обмануть своего альфу, чтобы поглядеть на него, маленького, м?       – Сейчас я хочу глядеть на своего большого альфу. И чувствовать, как большой он вдавливает меня в этот несчастный диван. Поцелуй меня, гэ.       Ван Ибо выгнулся ему на встречу, примериваясь, как бы так и поцеловать и приманить его ближе.       Сяо Чжань подхватил его под спину и мягко коснулся губами лба. Ван Ибо еле слышно застонал и двинул бёдрами.       – Поцелуй, гэ. Поцелуй же ну.       Сяо Чжань перевалился на правое колено, безопаснее его перехватывая. Он убрал с лица Ван Ибо прядь.       – Ибо, солнце…       – Ну же…       – Нам надо успокоиться, солнце. Мы не можем с тобой заняться сексом в квартире моих родителей.       – Почему? Почему… Мы быстро, гэ, правда, быстро, – он водил головой из стороны в сторону, цепляясь за крепкие плечи альфы. Все вокруг мутилось от желания.       – Они вот-вот вернуться с Юйли и Вэй-Вэем. Я думаю, ты и сам это понимаешь.       Тонкие пальцы заскользили по ошейнику, к железе. Ван Ибо снова застонал.       – Гэ, я хочу тебя.       – Я знаю, знаю.       – Прямо сейчас. Безумно как хочу, – выдохнул он, подтягивая его к себе, надавливая на спину пятками. – Пожалуйста, гэ.       Альфа зажмурился, подхватил Ван Ибо, рвано набрал воздуха в лёгкие и ловко перевернулся. Так что Ван Ибо внезапно оказался сверху, оседлав его бёдра. Он упёрся альфе в грудь и заломил брови.       «Что все это значило, гуи подери?»       – Ты меня не хочешь? – вырвалось у него.       Нет. Он не должен был так думать. Не когда в глазах Сяо Чжаня, в его эмоциях, в пластике его тела он считывал отголоски собственного желания.       – Какой же ты глупый, – Сяо Чжань смял его в таких сильных объятьях, что Ван Ибо чуть не задохнулся, оказавшись прижатым к его плечу.       – Почему я глупый? Просто… просто… раз Сяо Юйли… я… я…        – Небеса, Ибо, разве можно тебя не хотеть? Просто нужно потерпеть. До дома, понимаешь? Просто потерпеть. А теперь давай мы попытаемся вдохнуть и выдохнуть и успокоиться, ладно?       Сяо Чжань принялся ласкать его, гладить по спине и ниже. С заботой. И размеренным ритмом. Он целовал его в ухо, бережно и без спешки, а потом, когда Ван Ибо привстал на локте, потянулся следом, чтобы зацеловать щёки и уголки губ. Сяо Чжань громко и часто дышал, и это не было обманом. Ему тоже было сложно.       Ван Ибо втянул воздух носом, выравнивая дыхание. Он подстроился под Сяо Чжаня, стал делать более медленные вдохи. Затем спокойнее выдохи.       Возбуждение потихоньку уходило. А затем оно сменилось угрызением совести.       – Гэ…       – Да? – Сяо Чжань отозвался очень-очень тихо, потому что был занят его подбородком, покрывая его поцелуями.       – Прости… – Ван Ибо отвёл взгляд. – Это животное желание… у меня не получается его контролировать.       – Ты вовсе не должен передо мной извиняться, Ибо, – Сяо Чжань отстранился и кротко улыбнулся, убирая у него пряди со лба. – Я чувствую тоже самое, знаешь ли. Это действительно трудно контролировать. Но иногда мы должны стараться это делать, ты так не считаешь?       – Хотя бы один из нас, да? – хихикнул Ван Ибо, снова посмотрев на альфу.       Эмоции затопили его от кончиков пальцев ног до самой макушки. Гуи подери, как же он любил это человека. Он поймал руку Сяо Чжаня у своей щеки, прильнул к ней.       – Хотя бы один из нас, – повторил Сяо Чжань, цокая языком и тоже хватая его руки и садясь. Он чувственно поцеловал Ван Ибо в нос. – И я всё ещё предлагаю посмотреть мои детские фотографии ~ Хочешь?       Ван Ибо послушно скатился в сторону. Он думал, что Сяо Чжань сразу же ухватиться за эту возможность и переключиться на фотоальбом, но тот выпрямился лишь для того, чтобы повалить его снова на диван, накрывая всем собой.       – Гэ. Ну что ты делаешь? – фыркнул Ван Ибо и задёргался.       Сяо Чжань защекотал своим дыханием его чувствительное место под ухом.       – Ты сказал нам успокоиться. А сам что делаешь?       – Я не могу.       У него были тёплыми губы. Влажными. И нежными. Ван Ибо изнывал от этой простой ласки, но пытался оттолкнуть не отлипающего от него альфу.       – Сяо Чжань! Прекращай!       – Так да или нет? Пока ты мне не ответишь, я буду тебя целовать, и целовать, и целовать.       – Хочешь, чтобы я так рано помер? – он заколотил Сяо Чжаня по плечам. – Ты знаешь, что можно залюбить человека до смерти, да? Всё, гэ… все. ну отстань же!       – Пока не скажешь…       Почувствовав клыки на своей многострадальной шее, Ван Ибо обмяк под альфой, прикрыл глаза и проговорил:       – Хорошо, хорошо, твоя взяла. Я хочу, чтобы ты похвастался собой. Чтобы ты уничтожил меня своей детской милотой. Я согласен, на всё согласен, только прекрати меня возбуждать, Сяо Чжань!       Сяо Чжань не отодвигался. Он оттянул его ошейник и отпустил, отчего всё внутри у Ван Ибо перевернулось. Хотелось… хотелось… хотелось… Альфа оставил засос выпирающей венке перед тем, как действительно отступить и вернуться к упавшему альбому.       Чувствуя важность оказанного ему доверия и необычайную важность момента, Ван Ибо быстро подобрался и сел со скрещенными ногами. Он оттянул футболку, чтобы скрыть предательское возбуждение. Он всё ещё надрывно дышал, когда Сяо Чжань выпрямился с фотоальбомом в руках. Альфа аккуратно провёл ладонью по толстой обложке, словно стряхивая с неё пыль. Быстрый взгляд на Ван Ибо – Сяо Чжань подсел к нему сбоку.       Перед тем, как Сяо Чжань открыл альбом, Ван Ибо всё же спросил:       – Скажи, почему ты вдруг передумал? Ты же чуть ли не насмерть боролся с Сяо Юйли, лишь бы мне этого не показывать.       – Мне показалось правильным сделать этот момент более интимным, – пояснил он, и Ван Ибо понимающе хмыкнул.       – Боишься знакомить с другим собой? Вдруг я разочаруюсь, да? И свидетелей этому не будет.       – Просто надеюсь, что ты отнесёшься к этому более серьёзно, чем цзецзе.       На самом деле его опасения оказались не напрасными. Сяо Юйли вряд ли им бы позволила спокойно посмотреть фотографии – вероятнее всего, она бы комментировала каждую, посмеиваясь над младшим братом, чем вгоняла бы того в краску. А Сяо Чжань был гораздо уязвимее, чем хотел казаться.       Так что Ван Ибо успокоился. Улёгся виском на плечо альфы, подныривая рукой у него под мышкой и приобнимая за локоть. Он настроился на что-то уютное и милое, ведь его Сяо Чжань должен был предстать перед ним совсем крохой. Поэтому он беспокойно облизал губы, чтобы скрыть непрошенную улыбку. Однако полностью перебороть свои эмоции так и не смог.       Весь альбом был посвящён взрослению Сяо Чжаня, так что был достаточно пухленьким. Ван Ибо поёрзал. При взгляде на маленького альфу у Ван Ибо непроизвольно наворачивались слёзы. Он чуть ли не каждую секунду стал останавливать Сяо Чжаня, чтобы подольше полюбоваться на него. Ему нравилось наблюдать за пухлыми щёчками альфы: отмечать кадры, где они ещё были, а где исчезали насовсем.       Вот Лу Вэй совершенно не был похож на своего дядю. Ван Ибо понадобилось время, чтобы привыкнуть к нему и начать испытывать симпатию. Сяо Чжань же с самого младенчества обладал каким-то невероятным шармом, внутренней энергией, светом, одна только радость на его юном лице могла затмить солнце. Ван Ибо не испытал отвращения, даже когда замер над снимком с только-только появившимся на свет альфой. Его самой первой фотографией. У того было по-взрослому спокойное лицо и пронзительный взгляд, которым он будто бы смотрел в объектив, на фотографирующего Сяо Миньцзэ, лёжа у Чжан Ланьин на руках. В серьёзности племянник и дядя казались ужасно одинаковыми, но на следующем кадре Сяо Чжань буквально светился и с Лу Вэем имел минимум сходства.       – Отклеились… – взял в руки обе фотографии Сяо Чжань. Он покрутил их и хмыкнул. – Хорошо, что они не цветные, не видно моего краснючего лица. Теперь я понимаю твои слова о том, что новорожденные жуткие и страшные.       – Ничего ты не страшный. Смотри, сколько у тебя славных морщинок!       – Какой кошмар, – Сяо Чжань, казалось, тоже переживал за чувства Ван Ибо, потому что украдкой бросал на него взгляды. – Если тебе не нравится… мы можем не смотреть, ты же знаешь?       – Ты прикалываешься? – возмутился он, закатывая глаза и забирая у альфы фотографии. Ван Ибо подушечкой провёл по маленькой голове запечатлённого на ней малыша и вложил обратно в альбом. – Мне нравится. Очень нравится. Листай давай дальше!        На следующих страницах Сяо Чжань представлялся увлечённым ребёнком: он с энтузиазмом чистил стены в ванной своей зубной щёткой (свою принадлежность Сяо Чжань подчеркнул особенно), с непреклонным упорством выстраивал императорские дворцы прямо возле кухонной плиты, пока Чжан Ланьин готовила им с Сяо Юйли обед, и воодушевлённо носился по квартире, натянув одеяло на плечи и изображая из себя супер-героя. Он по-детски непосредственно исследовал игровые площадки и кусты, вооружившись лупой, был прилежно добр со встречающимися на пути животными, а однажды притащил домой настоящую живую цикаду, с важным видом демонстрируя её в объектив.       Ван Ибо всего перекрутило от лапок, размером чуть ли не со всю фотографию. Он мгновенно представил, как они шевелятся и царапают линзу. Но не мог ни растрогаться от перепачканных щёк гордящегося собой Сяо Чжаня.       Впервые перед ним приоткрывался новый Сяо Чжань и его история из разных периодов жизни. Встречи и улыбки. Переживания. Грусть. И усталость. Путешествия и крупицы любви. Вот он в ночи, старательно зазубривающий уроки. На другой – в форме младшей средней школы, с прощальным жестом заходящий в автобус. Перед чжункао, сосредоточенный и серьёзный. Среди одноклассников старшей средней школы. После гаокао с аттестатом в руках. Затем – в кругу многочисленной семьи.       Чжан Ланьин без устали запечатлевала взросление собственного сына: его общение с окружающими, с сестрой и отцом, ту трогательную нежность, с которой он обнимал её саму. Только вот чем дальше они с Сяо Чжанем листали альбом, тем реже встречались снимки. Их становилось всё меньше и меньше, пока последние страницы и вовсе не оказались пустыми.       Они посеяли в душе Ван Ибо непрошеную тревогу. Будто жизнь его альфы остановилась на том мгновении, когда он махал маме из окна своей новенькой машины.       – Печально, что он так и остался незаконченным, – Ван Ибо погладил бледно-серую бумагу и поднял взгляд на Сяо Чжаня. – Я бы ещё посмотрел на твою жизнь «до». Как ты работаешь в тату-салоне, что ты ешь по вечерам…       – И с кем сплю?       – Эй, меня не интересует, с кем ты спал до меня, Чжань-гэ. Что это за попытка вызвать во мне ревность?       Сяо Чжань хитро улыбнулся.       – Но на краткий миг ты всё же заревновал, да?       – Нет! – замахал рукой перед своим лицо Ван Ибо. – Небеса, тут даже намёка не было на отношения, с чего мне об этом думать? Но после твоего вопроса мне кажется, что ты всю жизнь был девственником! Где твои партнёры на фотографиях? Ты не никого не приводил домой?!       – Кто знает, – таинственно произнёс Сяо Чжань, зачёсывая чёлку назад. – Кто знает…       Ван Ибо прищурился.       – Мы ушли от темы, господин девственник.       – Ну, чисто практически я больше не девственник, и это только благодаря тебе одному, дорогой Ван Ибо.       Он стукнул его локтем.       – Фотографий больше в альбоме не имеется, потому что госпожа Чжан больше не поддаётся твоему очарованию?       Сяо Чжань хмыкнул и ущипнул его за бедро, за что Ван Ибо снова ткнул его под рёбра.       – О, я девственник, значит, ещё и некрасивый в придачу? Вот это откровения сегодня на меня сыпятся.       – Да нет же! Я говорю, что, наоборот, красивый. Самый-пресамый. Просто твоя мама больше не видит в тебе маленького очаровательного ребёночка. Я возмущаюсь, что фотографий так мало, услышь меня, гэ.       – Ну, это… на сорок баллов-то потяну? – поинтересовался на полном серьёзе альфа, и Ван Ибо с негодованием застучал ему по плечам.       – Сорок?! Что это за отношение к собственной внешности, а, гэ? Ты поставил себе сорок из ста? Да ты издеваешься! Я теперь не удивлён твоей девственности! Вот это неуверенность!       Сяо Чжань расхохотался и обхватил его так, что руки Ван Ибо оказались прижатыми внизу. Ван Ибо заёрзал, пытаясь дотянуться до альфы и начал его щипать.       – Почему мы вообще говорим о моей девственности?       – Потому что ты уничтожаешь меня ею, вот почему!       – Давай так, я просто научился тщательнее скрываться от мамы и её фотоаппарата – такой ответ тебя устроит? Поэтому мои прошлые отношения и не попали в мамин объектив, понятно тебе?       Сяо Чжань облизал губы и выпрямил спину. В его объятьях было уютно, но Ван Ибо не давал себе расслабляться. Да и в глубине тёмных глаз альфы по-новой разгорались угольки.       – Ни за что не поверю, что ты перестал любить фотографироваться, – Ван Ибо не вырывался, смотрел исподлобья. – Тогда чего это ты всегда ластишься, когда я тебя начинаю фоткать? Ещё и позы принимаешь… Неужели… правда? Скрывал своих партнёров?..       – Каких партнёров, Ван Ибо, помилуй. Только что ты решил, что я девственник!       – Я тебе не верю, гэгэ.       – Эй, ты первый, кому я позволил себя так фотографировать! Ты – это ты. Мама – это мама. А мифические партнёры пусть идут к гуям со своими запросами. И, кстати, маме, вряд ли придутся по душе мои обнажённые фотки, – философски изрёк Сяо Чжань, и они оба фыркнули.       Ван Ибо вообразил, как бы сделанные им фотографии смотрелись в таком милом альбоме. Это было почти на грани фола. Он не хотел думать, что кому-то помимо него самого нравилось бы ловить альфу в интимных моментах. Перед внутренним взором мелькнула его любимая фотография – Сяо Чжань с оголённым прессом, виднеющейся в кадре маленькой дугой головки и белёсыми разводами на загорелой коже. Он сглотнул. А потом тяжело вздохнул.       Сяо Чжань, заметив его тоскливый взгляд, наклонился и тюкнулся лбом в его лоб.       – Ну ты чего? Если ревнуешь, так и скажи, я больше шутить на эту тему не буду.       – Не в этом дело. Я задумался об одной вещи.       – Что, надеешься наклеить в фотоальбом мою обнажёнку? Сразу скажу своё мнение. Нет, Ибо, нет.       – Я размышляю о любви. О силе любви между людьми.       – Оу. О моей любви к тебе?       – О любви твоей мамы к тебе.       Сяо Чжань выпустил Ван Ибо из своей хватки, чтобы обхватить его лицо и потереться носом о кончик его носа.       – Почему мы так думаем?       – Потому что… потому… что… – Ван Ибо мог бы снова заговорить о своем брате.       Маме.       Па.       Но перед глазами вставала чудовищная разница между их семьями. У его мамы хранилась хотя бы одна его фотография?..       – Я… может такое быть, что я не умею любить?       – Ибо, ты умеешь любить.       – Твоя мама – бета. Твоя семья… они все беты. И они любят. Действительно тебя любят, гэ. Я думал, что знаю о любви, пусть немного, но знаю… Видимо, это как с детьми. Ха-ха. Я ошибался. И теперь я боюсь, что ошибаюсь во всём. Что… сделаю тебе больно?       – Я знаю, что ты вырос в другой среде. И что ты долго не понимал себя и этот мир. Поверь, я тоже такой. Я тоже боюсь. Я тоже не знаю, достаточно ли люблю, достаточно ли выражаю свою привязанность, свои чувства? Но я могу сказать одно. Мы все тебя любим. Вся моя семья принимает тебя таким, какой ты есть. И любит тебя. Твоё место по праву здесь, на новых страницах моей истории, – Сяо Чжань отстранился и похлопал по пустым страницам альбома, а затем с левой стороны груди, – и вот тут тоже.       Последнее слово альфа прошептал Ван Ибо прямо в губы.       Под рёбрами защемило, и сердце застучало так оглушительно, что Ван Ибо не расслышал произнесённой дальше фразы. Он тщетно пытался вдохнуть, но у него всё никак это не получалось. Сяо Чжань прикрыл глаза и обнял его за шею крепче, ещё крепче.       Звуки на лестничной площадке стали постепенно нарастать. Ван Ибо зажмурился, не желая так быстро расставаться с возможностью целовать своего альфу. Пока дверь щёлкала и открывалась, он успел поцеловать Сяо Чжаня только два раза.       От возвращения стольких людей в квартире мгновенно стало шумно и суетно.       Ван Ибо без особой охоты отодвинулся от Сяо Чжаня. Но тут же поймал его руку, переплетая пальцами и сжимая их в замок, и приподнял её между ними.       – Мы потом ещё об этом поговорим, ладно? – попытался он взять обещание с альфа, но тот лишь ослепительно улыбнулся, словно и не понял вопроса.       – О моей любви к тебе? Всегда пожалуйста.       Ван Ибо угрюмо выдохнул. Сяо Чжань состроил страшные глаза и поднялся с дивана.       С прихожей их позвала на помощь Чжан Ланьин, и они, щипая друг друга, поспешили к ним. Лу Вэй похныкивал на материнских руках. Сяо Миньцзэ перетаскивал коляску через порог, тем самым мешаясь остальным. В небольшом коридорчике стало ужасно тесно.       Сяо Юйли протиснулась к ним, чтобы вручить сына Ван Ибо и казать им с Сяо Чжанем занятся первыми двумя делами из списка. А всего нужно было его раздеть, помыть, накормить и уложить спать. Потрепав Лу Вэя по щеке, Сяо Юйли ушла переодеваться в домашнюю одежду.       Так что следующие полтора часа они все по очереди возились с малышом. Пока Ван Ибо вызволял ребёнка из комбинезона, ползунков и рубашечки, Сяо Чжань устанавливал ванночку в ванной комнате и наполнял её водой, постоянно проверяя локтем температуру.       Справившись со своей задачей, Ван Ибо потеснил альфу. Он встал на колени и несколько раз пробовал опустить Лу Вэя в воду, но потом, переживая, что делает что-то неправильно, вытаскивал его.       Сяо Чжань сбоку от него хихикнул:        – Как долго ты ещё будешь примериваться? Сувай его давай.       – Сколько нужно, столько и буду, – огрызнулся Ван Ибо, перекладывая маленькую голову на ладонь, наконец-то опуская молчаливого мальчонку в воду.       Они вдвоём с Сяо Чжанем принялись аккуратно обливать крошечное тельце Лу Вэя и обмывать шейные складочки. Сам малыш удивительно стойко переносил их манипуляции, месил воду вокруг себя то ручками, то ножками. Ему определённо это нравилось. Оставив Лу Вэя с Сяо Чжанем, Ван Ибо поднялся за полотенцем. Он расправил его и, когда альфа передал малыша, укутал и мягко обтёр Лу Вэя.       Их уже ждала переодетая в пижаму Сяо Юйли, которая и забрала сына себе. Люлюкая, она ушла в дальнюю комнату.       К этому времени было уже заполночь. Сяо Чжань перехватил Чжан Ланьин на пороге гостиной, поймав её за рукав халата. Женщина с удивлением остановилась: она спешила к дочери и внуку с тёплым молоком.       – Мам, а ты можешь нас сфотографировать?       Ван Ибо, только что расслабившийся после тяжёлого купания новорождённого, снова весь подобрался. Чего это Сяо Чжань вдруг удумал среди ночи? Разве они только что не договорились идти отдыхать?       Чжан Ланьин устало вздохнула.       – Обязательно именно сейчас, Цзань-Цзань? Честно, я вымоталась уже.       – Гэ, мы что, сами не можем сфотографироваться? – включился Ван Ибо.       – Я просто хочу новую фотографию в мой старый альбом, мам. Вместе с Ибо. Общим планом. А вдруг завтра уже будет не до этого? Ну пожалуйста, мам, – включил всё своё обаяние альфа, и Ван Ибо вопросительного на него посмотрел. Небеса, что на него нашло? – Ты так давно меня не фотографировала. Разве тебе не хочется?       Материнское сердце от такой просьбы растаяло. Она потрепала сына по голове, попросила чуть-чуть подождать и тоже удалилась в спальню.       Ван Ибо в панике провёл рукой по волосам. Он сейчас совсем не был готов к личным фотосессиям: на футболке красовалось пятно от помидора, причёска была в полном беспорядке и вихрилась кудрями во все стороны, да и сам он, скорее всего, выглядел не лучше, чем выжатый лимон. Ван Ибо украдкой поглядел на Сяо Чжаня. Он тоже едва походил на модель. Его чёрные синяки под глазами все ещё тревожили Ван Ибо.       Может, отправить Сяо Чжаня по врачам? Когда он в последнее время полноценно отдыхал?       «А ты-то когда это делал в последний раз?»       Пока Чжан Ланьин относила молоко и брала плёночный фотоаппарат, он не терял надежды отговорить альфу. Они снова устроились на диване, только на более-менее цивильном расстоянии.       – Ты уверен, что хочешь оставить на память нас именно в таком виде?       – А что не так? Что может быть лучше домашнего фото? – прогоготал Сяо Чжань.       – Это же не порнуха, гэ. Даже в порно люди снимаются в своей лучшей форме, а мы похожи на двух цзянши. Пора Сяо Юйли доставать свой персиковый меч!       – Да ладно тебе, Ибо, ты отлично выглядишь, – Сяо Чжань провёл подушечками пальцев по его векам, взбил чёлку, в то время как Ван Ибо жмурился от его прикосновений. – Это всего лишь для нашей истории. Совместной истории. Первые шаги. Первый этап. Ни для кого больше, только для семьи. О, мам, ты уже готова?       Чжан Ланьин появилась внезапно. Она показала знак «окей», присматриваясь к ним через объектив.       – Ага, готова. Можете принимать позы, какие хотите. Но, Цзань-Цзань, сдерживайся, хорошо? Я не настроена на полноценную фотосессию. И это не значит, что я тебя больше не люблю.        –Хорошо, мам.       Сяо Чжань чинно сел на колени, подползая чуть ближе и приобнимая Ван Ибо, и сложил пальцы свободной буквой V. Ван Ибо поспешно поправил футболку и ошейник и даже не успел устроиться поудобнее, как альфа внезапно налёг на него.       По быстрому жесту сына Чжан Ланьин щёлкнула затвором. Ван Ибо повалился под тяжестью и со злостью стукнул Сяо Чжаня по руке.       – Сяо Чжань! Гуи тебя подери!       – Ну не злись, не злись. Я уверен, что всё очень даже классно получилось!       – Ты вообще нормальный? Я хотел нормальной фотографии, раз подвернулся случай! А теперь у меня на ней страшное лицо.       – Сейчас поглядим, что получилось, не ссорьтесь, –Чжан Ланьин дождалась, пока из отверстия выползет фотокарточка и, помахивая ей, примостилась рядом с ними.       Они все втроём уставились на глянцевую бумажку.       На ней медленно проявлялись силуэты. Сначала Ван Ибо серьёзно сердился на Сяо Чжаня за то, что он так бессовестно испортил их первую совместную фотографию. Своеобразную точку отсчёта, когда они познакомились с родителями, стали жить вместе и готовиться к рождению сяо. Но по мере того как рисунок на фотоплёнке обретал очертания, он всё радостнее улыбался, испытывая облегчение.       Гуи подери, почему это получилось так… по-живому? По-настоящему?..       – Видишь? – самодовольно произнёс Сяо Чжань, энергично размахивая руками, словно ребёнок. Ван Ибо осторожно забрал фотокарточку у Чжан Ланьин.       Фотография действительно получилась милой. Со своей историей. Он опасался, что его лицо скуксилось от резких движений альфы, или что он косо прищурился. Однако Ван Ибо на снимке выглядел загадочным, с этими прикрытыми веками и таинственной полуулыбкой. Сяо Чжань возвышался над ним, как эдакий вопросительный знак, глаза его сияли абсолютнейшим счастьем, а его объятья не оставляли ни малейшего шанса вырваться. Ван Ибо казался сам себе крошечной мышкой, пытавшейся игриво выскользнуть из нежной хватки, но альфа не позволял ему этого.       У этого снимка не было ни одного изъяна, которые Ван Ибо ожидал увидеть. Он с немой благодарностью посмотрел на Чжан Ланьин. Вот кто точно был профессионалом – поймала такой редкий кадр. Женщина поймала его взгляд, по-матерински обняла с другой стороны и прошептала на ухо:       – Всегда пожалуйста, сяо Бо. Мне очень нравится, когда ты так улыбаешься.       И в её голосе не было и капли той холодности, с которой к нему обычно обращалась его собственная мама. От этого становилось чуть-чуть больно – и всё же очень тепло.