сон

Сон для демонов не то чтобы важен. Да, он был и есть прекрасным условием для восстановления демона после особенно тяжёлой битвы, но Мобэй назвал бы это скорее медитацией, чем полноценным сном. Тем более, что такое времяпрепровождение предполагает ту степень доверия и безопасности к обстановке вокруг, которую он не чувствовал со своего раннего детства. Он родился и вырос в Царстве Демонов, тут главное выжить, а как — значение не имеет. Даже кровное родство не даёт гарантию безопасности, когда идёт борьба за трон. Другое дело люди. Этим странным существам жизненно необходим сон. Все такие беззащитные и открытые. Поэтому Мобэй не мог не чувствовать отвращение к Царству Людей и их обитателям. Среднестатистический заклинатель даже не был способен побороться несколько минут против него. Не говоря уже о том, что многие даже не имели ядра или имели очень слабое, что делало их лёгкой добычей. Тем более, что их раса славилась ветреным характером. Что еще можно было ожидать от человека, если не предательства? Поэтому спасение от этого жалкого вида он не мог предвидеть. Как и клятву преданности на коленях в знаке полного подчинения. «Хм, это должно быть забавно», — вот, что он подумал тогда. Сейчас же он и сам не может понять, что чувствует по поводу этого человека. Он может сравнить его с грызуном из человеческого мира: такой же маленький, юркий и пугливый. Первые месяцы он нещадно избивал его, чтобы доказать свою власть. В это время человек лишь скулил и закрывался, пытаясь скрыться от ударов, но демон не слишком контролировал силу, так что он часто замечал, как после этого человек тихо сидел и залечивал раны, что-то угрюмо бормоча под нос, но не высказывая недовольства. Даже дворцовые демоны были уверены, что это очередной ужин для праздничного вечера наследника или весёлая игрушка, которая скоро сломается, но заклинатель продолжал мелькать где-то на фоне. В Ледяном Дворце он обычно ходил за наследником хвостиком, дрожа от холода и раздражающе стуча зубами, и всё время таскал на руках кипу каких-то бумаг, которым демоны обычно не придавали значения. Он приносил сведения о заклинательском мире, выступал грушей для битья и просто существовал где-то на периферии зрения, раздражая одним своим видом. Однако он продолжил быть рядом. Независимо от его настроения, условий во Дворце или всём Царстве Демонов — он стал той константой, которой, казалось, никогда у него не будет. Это было странно. Это раздражало. Но заклинатель, заливаясь слезами, всё равно полз к нему обратно, выглядя как побитый щенок, который лизал руку, которая только что била его. Как можно быть ещё более жалким? Мобэй мысленно усмехается и запутывает руку в выцветших волосах. Он не понимал, как это работает. Он уже столько всего испробовал, чтобы проверить слугу, однако лишь один результат — испуганный взгляд из-под чёлки и дрожащие руки, в панике обхватывающие голову. Что им движет? Чего он хочет добиться? И куда в итоге, он думает, его это приведёт? У него уже было столько возможностей! (Конечно, Мобэй это контролировал. Будто он может довериться какому-то человеку). Яды, старые книги, заклинания, удачные моменты — всё это было раскрыто перед ним, и спустя столько лет демон уже не мог обманываться безобидной внешностью — он знал, какой скрытый ум сидит в этой голове, какие махинации и стратегии тот может проворачивать, не говоря уже о настроенной логистике во время очередных штурмов и захватов земель. Но человек лишь кидал панические взгляды вокруг и уничтожал вещи, способные навредить будущему Королю Северных Пустошей, либо сбегал подальше в более тёплые уголки Дворца. И Мобэй уже которую ночь ломал голову, что не так. Дают же шансы — бери не хочу, но человек каждый раз отступал. Но верить в людскую преданность? Демон усмехнулся, готовясь ко сну. Это такая большая глупость, что предки будут с позором взирать на него со своих могил, пусть предкам демонов всегда было всё равно на потомков. Но какую же ещё ему устроить проверку? Как подтолкнуть этого жалкого заклинателя на неверный шаг? Он переодевался в ночные одежды, и план медленно пришёл в его голову. Конечно, рисковать таким глупым образом никто не захочет, надо дать этому маленькому слуге шанс побольше. Всё равно ручки слишком малы, чтобы удержать весь его вес на себе. Молча вынув все украшения, Мобэй вышел из комнаты и отправился в библиотеку, пугая всех встречных слуг своей наготой. Конечно, не пристало наследнику в одном нательном халате да штанах по коридорам Дворца шляться, но пускай попробуют хоть что-то сказать. Там, под светом талисмана, сгорбившись, сидел человек. Казалось, он даже не поменял позы с тех пор, как около четырёх часов назад он переместился в Тенях, чтобы проверить его. Однако он видел, что рука, держащая кисть, теперь ощутимо дрожала, а сам он периодически склонялся над столом, вздрагивая. Мобэй специально посильнее хлопнул дверью, чтобы привлечь внимание, и на это незамысловатое действие получил испуганный взгляд. — М-мой Король! — внезапно воскликнул заклинатель, дёргаясь вперёд и чуть не опрокидывая баночку с тушью. Прозвище, прицепившееся ещё с первой встречи, бесило и нравилось ещё больше. Мотнув головой, Мобэй испытующе посмотрел на бледнеющего человека и, развернувшись, пошёл в свои покои. За собой он услышал торопливый топот и удовлетворённо хмыкнул. Это была ещё одна отличительная черта этого человека: понимать его без слов. Войдя в свои покои, Мобэй непонимающе нахмурился, услышав тишину. Обернувшись, он увидел на пороге своих покоев мнущегося человека, слегка склонившегося вперёд, отчего он не мог нормально видеть его лицо, однако голос был слегка искажён паникой. — Вам что-то нужно принести, мой Король? Демон нахмурился, заставив человека в беспокойстве отступить слегка назад, но ничего не сказал, продолжив готовиться ко сну. Слуга переступал с ноги на ногу, обхватив себя руками от холода, лишь его бешеный стук сердца выдавал его, хотя в остальном он вёл себя тихо и незаметно. Откинув одеяло, Мобэй снова бросил на человека презрительный взгляд, и мотнул головой вглубь покоев, не желая пояснять свои действия. Перед человеком встал выбор: подчиниться невербальному знаку с возможностью получить побои за пересечение порога королевских покоев или огрести за невыполнение приказа? Тяжело вздохнув, слуга решил, что его в любом случае ждут побои, даже если он выполнит всё правильно. Мобэй с интересом поглядывал на него, пытаясь заметить скрытые мотивы в языке его тела, однако и в глазах, и в теле мелькала лишь тихая паника и страх за свою жизнь. Человек встал на почтительном расстоянии от кровати, стараясь не смотреть, как наследник готовиться ко сну. Слегка забавляясь чужим страхом, он сказал лишь одно: — Охраняй. Словно его слуга был каким-то сторожевым псом, хотя тут даже на первую защиту надеется нельзя — его убили бы в первую секунду. Потушив кристаллы, Мобэй накрылся одеялом, лёг набок и принялся выжидать. Это не было частой практикой у северных демонов, скорее западных, но им также не чуждо было ожидание ради сладкой победы в конце, в отличие от южных, которые из-за огня в крови имели крайне нетерпеливую и требовательную натуру. Он где-то в глубине сознания отмечал утекающее время, пока сам проматывал в голове многие сражения, в которых он участвовал, анализируя свои ошибки. Он напряжённо лежал около двух часов, пока в тёмной комнате не послышался глухой стук чего-то большого об пол. Он уже начал действовать? То есть всё, что нужно было для предательства этого человека, это идеальные условия без единого риска? Мобэй закаменел, выжидая удара, и уже собрал на кончиках пальцев магию, однако какого-либо движения после не последовало. Он хочет вывести его из равновесия? Люди казались ему глупыми и импульсивными, как и южные демоны, не отличавшиеся особой логикой в поступках. Хочет заставить сделать первый шаг? Но когда он успел заметить, что демон не спал? Похоже, он серьёзно недооценил этого человечишку. Резко сиганув с кровати, он прижался к полу, выжидая удара, однако в комнате продолжала стоять тишина. Что-то было в этой ситуации не так, но никак не мог понять что. Подождав ещё немного, он глупо поднял голову, чтобы осмотреться. В любой другой ситуации он бы был уже мёртв от магии или оружия врага, но это был его глупый человек, который в его присутствии и двух слов не мог связать. Напрягая зрение, он оглянулся, но комната показалась пустой. Куда же тогда пропал человек? Или на него напал кто-то существенней мелкого жучка человеческой расы? Ломая голову, он осмотрелся вокруг и увидел торчащую ногу из кровати. Нахмурившись, он встал в полный рост, уже подозревая, что именно это было, но увиденное собственными глазами всё равно потрясло и насмешило одновременно. Этот человек, серьёзно… Этот человек дрых на ледяном полу у его кровати, ёжась от холода и гуляющего сквозняка и еле шевеля ртом, тихо и бессвязно что-то бормоча под нос. И это его защита? Мобэй фыркнул от смеха. Видимо, ему не казалось, что человек вот-вот упадёт в обморок от усталости в библиотеке. Он ещё пару секунд думал, что же ему делать дальше, смотря на съёжившуюся фигурку, и со вздохом накинул на него свой плащ, понимая, что люди более подвержены болезням, а через несколько дней у него будет очередной поход, и от больного слуги будет ещё меньше пользы, чем обычно. Цинхуа ворочается на чужих коленях, из-за чего Мобэй думает, что тот проснулся, но он только сильнее закутывается в одеяло. Демон продолжает смотреть в документы, на самом деле витая далеко от написанных строчек. Неожиданно для демона это стало традицией: он вёл слугу к себе раз или два в неделю, готовился ко сну, пока дрожащий человек стоял у порога, а после приглашал его и притворялся, что он заснул, пока человек сам не вырубался. Правда, был один урок, который Мобэй выучил ещё в первую неделю: у его человека был очень чуткий сон. Многие с гордостью рассказывали, как они пробирались в человеческий дом, никого не разбудив, и убивали этих счастливцев. Все смеялись, что люди не могут защитить себя от опасности, когда они большую часть уязвимы, что их сон слишком глубок, чтобы они успевали отреагировать. Однако, наблюдая за слугой, демон не мог не засомневаться в этих высказываниях. Это был только третий раз, когда он притащил человека к себе в покои, до сих пор развлекаясь с выражения лица, на котором застыла маска паники, страха, усталости и смирения. Он ждал как обычно на пороге, привалившись к косяку, хотя так он сильнее терял тепло, которое любили люди, потому что камень и лёд вряд ли могли держать внутри себя хоть какой-нибудь жар.Мобэй наблюдал со своей кровати, как, вздрогнув, слуга прошёл на середину комнаты, ровно напротив кровати, и опустил взгляд в пол, ожидая дальнейших указаний, хотя Мобэй, не изменяя себе, не сказал ничего, кроме ёмкого: «Охраняй», и укрылся одеялом. Через некоторое время, намного раньше, чем в остальные разы, он услышал глухой стук тела о твёрдую поверхность и быстро сел на кровати. Внезапный скрежет, напугавший его самого, быстро разбудил слугу, который вскочил с места с испуганным выражением и начал оглядываться вокруг, однако в темноте он мало что видел. — Мой Король? — тихо произнёс человек, щурясь и всматриваясь в каждый угол. Но Мобэй ничего ему не ответил, медленно ложась обратно в постель. Демон был раздражён от того, что человек не спал. Это было странно, но было что-то успокаивающее в том, что это глупое существо доверяло ему настолько, что спало у подножья его кровати, не беспокоясь, что его могут убить. Это чувство на вкус было свежим и сладким, и он хотел ещё немного увидеть беззаботное спокойствие на чужом лице, чаще всего искажённом усталостью и страхом за свою жизнь. Но теперь человек был разбужен, стоял посреди комнаты, напряжённый каждым кусочком тела, и что-то напряжённо обдумывал. Когда человек неожиданно громко выдохнул, неловко ойкнув после этого, Мобэй понадеялся, что тот снова уснёт в более удачной позе, чем его уставшая версия, однако Цинхуа подошёл к стене напротив и облокотился на тумбу, кусая губы и шаря глазами по комнате. Прислушиваясь к чужому дыханию и звукам, Мобэй понял, что его и его слугу ждёт бессонная ночь. — Мой Король? — сонно шепчет Цинхуа, разворачиваясь в его объятиях. — Вам тоже надо поспать, мы же это обсуждали. Мобэй смотрит в слегка затуманенные, но упрямые глаза и кивает, откладывая бумаги. — Хорошо, Цинхуа. Это была одна из тяжёлых битв, таких, которых у него давно не было. Он не чувствовал свои онемевшие ноги, когда скакал с победой на спине обратно в замок на огромном барсе, который был лишь в половину такой же быстрый, как в начале. Зрение по краям слегка размывалось, так что он прикладывал все усилия, чтобы сосредоточиться на дороге и тому, как впереди виднелся Дворец. Конечно, все их встретили с тихой радостью, разбирая всё награбленное и отобранное, пока Мобэй стоял там и усиленно делал вид, что это не он сейчас свалится на холодный пол. Он знал, что, когда он шёл, он оставлял кровавые следы; все с гордостью думали, что это остатки их врагов, однако Мобэй чувствовал пульсирование и острую, жалящую боль при неудачном шаге в бедре, куда прилетел отравленный дротик, который он вырвал сразу же, не обращая внимание ни на яд, ни рваную рану. Плащ удачно прикрывал его ногу, так что никто не заметил этой раны на нём, кроме нескольких порезов и синяков. Регенерация чистокровных северных демонов давала свои плюсы, но не настолько, чтобы он мог свободно игнорировать это ранение, когда бой ещё продолжался и не останавливался в течении нескольких часов. Ему не хотелось идти к отцу в кабинет, чтобы дать отчёт. И тем более не хотел идти и промывать рану, которая выглядела, вероятно, хуже, чем некоторые смертельно раненые демоны. Эти предатели знали, что выбирать. Поэтому он своевольно отправился к себе в покои, по пути попросив занести в срочном порядке тазик с чистой водой и несколько тряпок. Как только Мобэй подошёл к своим покоям, там уже стоял маленький демон, держа в руках тазик и тряпки. Мобэй вошёл в свои покои, не обращая внимание на демонёнка, и удивлённо нахмурился, увидев уже стоящего там человека. Демонёнок, чувствуя накалившуюся атмосферу, быстро убрался оттуда. — Мой Король, — напряжённо позвал его слуга, буквально впиваясь в него глазами и ища все видные и скрытые раны. Его глаза расширились, когда он заметил след тёмного пятна на бедре, однако Мобэй не мог заставить себя беспокоиться об этом. Лениво сняв все вещи и оставшись лишь в одном нижнем халате, он сел на кровать и поставил тазик рядом с собой, чтобы было удобнее смачивать ткань. Однако, как только он наклонился к воде, у него мягко вырвали предмет из рук. Нахмурившись, он вгляделся в уверенное лицо человека. — Мой Король, давайте я. Это работа для этого слуги. Демон видел напряжение и страх в чужой позе, смирение со взрывным характером господина и ожидание последствий, однако последнее, что Мобэй помнил, так это его резкий, отрывистый рывок и темноту. Проснулся он уже в постели с перебинтованной ногой и обработанными ранами, большая часть которых уже зажила, однако жалящее чувство в ноге заставило его вздрогнуть. Подняв голову, он услышал приглушённые голоса с коридора прямо перед дверью его покоев. Один обеспокоенный и высокий, что сразу заставило его подумать о его человеке, а другой низкий с шипящими согласными, отчего он понимает, что пришёл кто-то из доверенных его отца. -… Он не может. Я вам повторяю, он сейчас составляет отчёт о своём походе Его Величеству. Он не может к вам выйти. Это был его приказ, я не могу ослушаться… Он не отдавал таких приказов, он помнит. Хотя больше всего его воспоминаний покрыто тьмой, после того как он зашёл в покои, он знает, что это ложь, и он уж точно не занимается отчётом. Он лежит в постели, оправляясь от ранения, вместо того, чтобы предоставить отцу хотя бы устный ответ. Вероятно, позже ему попадёт за это, однако он не может заставить себя встать, больше и больше вслушиваясь в звонкий голос, понимая, что не может услышать собеседника. Однако через пять минут наступила тишина, а за ней громкий хлопок дверью и человеческое ворчание. — Вот надо ему быть таким настырным. Каждый делает свою работу, как он не может понять… Но как только слуга заметил, что глаза Мобэя полуоткрыты, он замер, резко обрывая в себя, и просто несколько секунд шокировано смотрел на него. То ли он испугался, что господин убьёт его за такую фамильярность в отношение более старших слуг, то ли просто был в шоке, что демон так скоро открыл глаза. Мотнув головой, человек аккуратно подошёл к нему и внимательно всмотрелся в его глаза. Кивнув, будто увидев там что-то удовлетворительное, он слегка отошёл назад и склонил голову. — Мой Король, мне кажется, вам следует ещё немного поспать. Даже если он хотел возразить, его тело всё решило за него, быстро упав во тьму. — Почему ты всё ещё не спишь? — ворчливо шепчет Цинхуа, как будто кто-то сможет услышать их за пределами покоев, если он хотя бы немного повысит свой голос. Мобэй чувствует, как он слегка потягивается у него в объятиях и утыкается лицом в грудь. — Я сплю. — Спящие не разговаривают. — Ты не молчишь. — Так ты меня разбудил, конечно, я не сплю. — Спи, Цинхуа. С тех пор он сам не заметил, как начал проваливаться в сон, даже когда человек был в его комнате. На час или два, иногда даже на четыре — он чувствовал себя прекрасно после этого. И, к его удивлению, человек, как охрана, был хорош. Как минимум в первые минуты боя. Его тело напряглось вместе с первым грохотом дверей. Кто-то явно не церемонился, залетая к нему в покои, и отсутствующая охрана явно говорила, что вся эта операция была спланирована. Вряд ли у них даже с этим был шанс, конечно. Он быстро перевернулся и катился с кровати, делая из мебели необходимую ему защиту. И только когда нападающие яростно зашипели, а по помещению начал распространяться туман, Мобэй вспомнил, что сегодня была одна из ночей, когда он привёл к себе слугу. Его человека. Не поддаваясь внезапному паническому и болезненному чувству внутри, он пополз вперёд к краю кровати, надеясь там безопасно оценить ситуацию. Насколько всё плохо. Однако всего через секунду он увидел чужое лицо, искажённое страхом и странной решимостью. Тело резко двинулось вперёд и буквально врезалось в него. — Мой Король, — выдохнул Цинхуа, невольно расслабляясь в мимолётном чувств безопасности, но снова напрягаясь, когда послышалось рычание со стороны двери покоев. Глубоко выдохнув, Мобэй крепко схватился за чужое предплечье и пополз назад к стене, буквально волоча за собой тело. Он знал, кто это был. Конечно, какому-то уважаемому старику не понравились его высказывания на совете, да и что вообще может знать он, будущий король, да? «Твои предки в гробу переворачиваются», — вот что тогда сказал этот червяк. Да уж, как жаль, что предкам всё равно на своё потомство. Оперевшись спиной на стену, Мобэй позволил себе легко ухмыльнуться и скользнуть магии по их телам. Он всегда чувствовал, что Дворец благоволил ему, будто невидимая сущность. Обучиться магии перемещении сквозь Тени было легче всего в стенах замка, где каждый угол в его детство был излазан вдоль и поперёк. Позволив тьме на секунду поглотить их, Мобэй почувствовал удовлетворение и уверенность. Чтобы ни происходило в этих стенах, ничто не пройдёт мимо наследника. — Мой Король, — дрожаще прошептал человек. Демон ослабил хватку, однако человек только покачнулся на ногах, белый как полотно. Очевидно, эта магия не очень хорошо действовала на людей. Не то чтобы кто-то до него это проверял. Мобэй, не колеблясь, открыл нормальный портал, пусть это и истощило его немного, и закинул человека туда. Обратной стороной оказался пик Аньдин. — Иди в кровать, Цинхуа. — Почему ты ворочаешься? — раздражённо спрашивает демон, когда человек уже третий раз шевелится под одеялом. Это сильно мешало его засыпанию. — Ты меня разбудил, а теперь ещё и жалуешься? — негодует в ответ Цинхуа, в отместку неаккуратно пихая его локтём в рёбра. Демон не может сдержать шипение. — Всё, стоп. Мобэй скрепляет стальные объятия вокруг него, и Цинхуа перестаёт шевелиться. — Спи спокойно, Цинхуа, без локтей в моих боках. Демон целует его лоб, спокойно выдыхая, когда тело в его руках расслабляется. Лежа утром в кровати, Мобэй наблюдает за сонным заклинателем, когда тот подаёт первые признаки пробуждения. Почему-то это заставляет его сердце сильно скакать, но он старается просто не обращать внимание. Поначалу человек сильно ворочается, видимо, преследуя сон, который с каждой секундой от него ускользает. После он зарывается с головой в подушки и одеяла, обречённо вздыхая, пока ресницы начинают трепетать. Хотя он не сильно торопится открывать глаза. Так хотя бы можно верить, что новый день ещё не пришёл. Дальше он шарит рукой вокруг, как обычно соединяя их руки, и только после этого соизволит открыть глаза. — Добро утро. — это то, что он узнал о мире людей. Что правильно приветствовать их каждое утро и желать хороших снов ночью; ему понравилась эта традиция, несмотря на то, что Цинхуа ворчал иногда из-за этого. Как сейчас, например. — Доброе? Да ты смеёшься, — ноет Цинхуа, перекатываясь по кровати и вжимаясь прямо в него. Но Мобэй ничего не отвечает, приобнимая его за талию и склоняя голову для поцелуя. На этот раз Цинхуа встречает его почти без жалоб, хотя он всегда ворчит что-то об утренней гигиене. Мобэй же не понимает, почему она должна мешать ему делать что-то такое. — Как спалось? — этот вопрос он тоже узнал из людского царства. Интересоваться, заботиться, проявлять инициативу — это то, что необходимо в людских отношениях. Ну, и потому, что Цинхуа склонен замалчивать или игнорировать неудобства, которые могут быть. Хотя в последнее время он стал более открыт. — Лучше, если бы кое-кто не разбудил меня ночью. И вообще, почему ты такой отвратительно бодрый? Ты лёг позже меня! — Цинхуа негодующе шевелится в его объятиях, но в шутку, на самом деле не прикладывая никаких усилий. Мобэй снисходительно улыбается в ответ, отчего человек закатывает глаза. — Без подобных улыбок, пожалуйста. Что ты вообще делал всё это время? Просто лежал? — На тебя смотрел. Мобэй удовлетворённо хмыкает, когда румянец ползёт по чужой коже. Цинхуа возмущённо мычит и с головой скрывается под одеялом. Этому он тоже научился спустя время. Подбирать прямые, но аккуратные слова; смотреть прямо, без какой-либо скрытности — всё это творит с Цинхуа занимательные вещи, на которые он хотел бы смотреть вечно. — Выбирайся, у нас сегодня совет. Мобэй откидывает одеяло, открываясь прохладному воздуху. — Опять совет, — жалостно ноет Цинхуа, нехотя выбираясь из тёплого местечка. — Да, они уже соскучились по твоим комментариям, — иронично выдаёт Мобэй, и Цинхуа хихикает, пусть всё равно его глаза мечутся к тёплой кроватке. — У меня есть в запасе то, что им должно понравиться.