Февраль-март. "Заброшки"

                    Тэйлор нежно касается губами моего живота. Потом еще раз, и еще. Нарочно не задевая болезненно твердый член. Но тут же сдается и, не выдержав, прижимается ненадолго пылающей щекой.       Горячо…       И сразу акварельно-красная волна заливает зефирную шею, стремительно подбираясь к жетонам и утихая, дойдя до крохотных острых сосков.       Красиво.       До того, что трогать страшно. Разве только взглядом.       А так хочется ухватить, оставляя следы, за острые плечи, вздернуть вверх.       Запутаться пальцами в длинных прядях; всосать раскаленный пунцовый рот.       Пить слюну, ловить стоны, ныряя языком до мягкого нёба.       А дальше — меж сладостных булок…       И наконец, устав от прелюдий, взять его прямо здесь, на полу. Стирая колени о жесткий ковровый наждак.       Только теперь не я главный.       Впервые за двадцать лет.

***

— Будущность твоя, Кинни, совершенно очевидна: все задницы твои. — А если мне и снизу нравится… — О-о-о, да, ты и в этом хорош… — …не как сверху, но все же?.. — пробую выкрутиться, чувствуя на коже предательский жар. — Не смущайся, — шутливо «заехал» мне в скулу кулаком, — даже самый матерый трахальщик хоть иногда хочет побыть в чьей-то власти. Но боже тебя упаси от какого-нибудь ничтожества. Потому что у него член, а тебе «пиздец, как приперло». Не унижай себя посредственностями, ищи равного… Это трудно. И долго — дело серьезное, репутация на кону. Но он обязательно появится, ты сразу это поймешь. — Как ты тогда… в ду́ше?..       Не ответил. Просто сказал: — Идем…

***

— Идем? — наконец тихо спрашивает «равный», вскидывая на меня бирюзовые глаза. Черные от желания.