vision

      -- Тошенька...       Легкие и аккуратные прикосновения. Нежный трепет в этом простом обращении. Тонкие пальцы беззаботно перебирали пряди волос, зарывались в темную макушку и ласково поглаживали. Полное спокойствие. Знакомый запах. Ощущение присутствия чего-то родного и необходимого.       Не разжимая заспанных глаз, Тоша догадался, что лежит на чьих-то коленях, укрытый мягким пледом. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы это продлилось как можно дольше. Ведь в эту самую секунду он был рядом.       Только он умел так обращаться с Тошей. Только ему была присуща такая всеобъемлющая и чистая любовь, которая ощущалась абсолютно во всем. Нельзя было сказать, что такое чувство в нем просто существовало. Оно зарождалось снова и снова при каждой чёртовой встрече и отражалось во взгляде, оно ни капельки не скрывало всей своей неугасающей силы, любило открываться и бесстрашно демонстрировать себя, словно пыталось донести до адресата неизменную истину: "Вот она! каждая частичка изувеченной души, каждая крупинка непростительной привязанности! И все это тебе, Тошенька."       И нельзя сказать, что такая любовь была безответной. Антон всегда любил Сашу. Он не мог представить свое существование без него. Он нуждался в нем каждую секунду. Он терялся в себе при его отсутствии, закрывался, многократно спотыкался и прекращал жить.              Но оправдана ли Тошина любовь?       Приложил ли он ответные усилия ради достижения полного взаимопонимания?       Попытался ли он хоть разок узнать Сашу? постараться увидеть мир его глазами?       Нет. И это нужно принять.       Сашины чувства никогда не совпадали с Тошиными.       -- Антош...       Вновь прозвучал тихий голос, от которого сердце почему-то бросило в дрожь.       -- Как же хорошо, что у меня есть ты.       Антон не сдержался и раскрыл глаза, хоть и было страшно потерять всё. Не хотелось расставаться с этим теплом. Хотелось в полной мере насладиться им, заполучить целиком и полностью, впитать в себя и сохранить в своём сердце на долгие-долгие годы. Но здесь и сейчас Тяночкин был готов пожертвовать своей бесполезной жизнью ради одного единственного момента.       Он повернул голову и взглянул на человека рядом. До жути закомые черты, длинные лохматые волосы, свисающие на исхудавшие плечи, пирсинг на губах и нежнейшая улыбка.       -- Тошка.       Глаза.       Хотелось заглянуть в его глаза, увидеть в них что-то столь дорогое, родное и бесценное.       Тоша прищурился, пару раз моргнул и увидел перед собой лишь стены пустого здания с облупленной штукатуркой. Он больше не лежал на Сашиных коленях, а сидел на жёстком стуле. Голос близкого человека растворился в пустоте и зетерялся в грохоте проезжающего неподалёку поезда. Однако подсознание еще несколько секунд рисовало где-то рядышком неугасаемый ясный свет, цеплялось за сонную пелену только ради того, чтобы окончательно не сломаться, не упасть в чернеющую пропасть, откуда не было выхода и где слово "счастье" навсегда теряло смысл. Но то продлилось лишь секунды, а после тепло, окутывающее сердце, окончательно иссякло. Остался только холод и вечное-вечное одиночество.       Холод, который по неизвестной причине не затрагивал рук. Антошины ладони кто-то крепко сжимал и, по-видимому, не желал отпускать.       Взгляд невольно опустился вниз, и зрачки моментально расширились. По телу пробежала мелкая дрожь, в груди все сжалось от разом нахлынувших чувств. Тоша спохватился, не зная, как правильно среагировать, и словно помертвел. От водоворота мыслей в голове терялась концентрация, реальность смешивалась со сном и, казалось, Тяночкин даже забыл, как правильно дышать.       "Это... это действительно он!?"       Одним резким движением Антон высвободил свои руки из чужой хватки, из-за чего тело незнакомца слегка дрогнуло и зашевелилось.       -- Сашка, мать твою, это правда ты!? - раздался неудержимый крик.       Высокая тонкая фигура осторожно поднялась на ноги, а вместе с ней и сам Антон. Ярая злость в перемешку с невыносимой, разъедающей всё внутри обидой взяли вверх над обессилевшим телом. Тоша сжал руки в кулаки и затрясся. В глазах сверкнул блеск, а к щекам прильнул жар.       -- Зачем ты это сделал!? Зачем ты так поступил со мной..?       Тоша сделал шаг вперёд и вцепился мёртвой хваткой в одежду Собакина. Он уставился в лицо пропавшего в надежде отыскать во взгляде прежнюю ласку, грязную ложь или хотя бы жалкое оправдание. Всё, что угодно, только не предательство. Губы дрогнули от собстенной слабости, и по щекам потекли обжигающие слезы.       -- Ты... сколько всего ты ещё скрыл от меня!? Ты скрывал абсолютно всю свою жизнь!.. Ты говорил, что не встречал никого дороже меня, так почему..? Почему ты бросил меня...       Последнее прозвучало даже больше не как вопрос, а как признание истины. Антон сполз на колени и отцепился от Саши. Вокруг все плыло. Слезы крупинками падали на холодный кафель. В горле чувствовалась горечь, отчего язык напрочь отказывался гармонировать с разумом и продолжать выплескивать накопившуюся боль в словах.       Собакин, глядя на все происходящее обреченным взглядом, тяжело вздохнул и присел на корточки. Руки непроизвольно потянулись к Тоше. Нужно было сейчас же утешить его, вытереть все слезы и прижать содрогающееся тело к груди, ведь Антоше ни за что на свете нельзя испытывать подобное. Он не заслуживает таких стараданий, такой несправедливости. Он был рожден для любви, для теплых и искренних чувств, для того, чтобы светиться и одаривать всех своей бесподобной улыбкой. Но пальцы еле коснулись Тошиных плеч и тут же отступили.       -- Я...       В голову не лезли подходящие слова. Сашу резко захлестнул страх. Страх пасть в глазах близкого человека. Страх стать отвергнутым. Страх потерять всё и навсегда. Неумолимый страх никогда больше не произнести вслух "люблю".       Саша сжал губы. Сознание не покидало предчувствие того, что его прямо здесь и сейчас возьмёт ещё одна ломка. Только теперь от собственной безысходности.       -- Антош, послушай меня...       В подобной панике не хотелось никого слушать. Тяночкин съежился и, закрыв уши руками, истерически закричал:       -- Закрой свой рот!.. Как ты можешь что-то мне здесь доказывать после всего... - Тоша судорожно всхлипнул, - после всего того, что сделал со мной?       Сашу пробрал дикий холод, но разум по-прежнему оставался чист. В стрессовых ситуациях Собакин, как никто другой, умел сохранять самообладание, однако в данную минуту держаться становилось все тяжелее и тяжелее.       Встреча с Антоном предопределила его судьбу ещё с самого начала. Нужно было всего-навсего довериться сердцу и плыть по течению. Как-нибудь он бы покончил со всеми долгами и завязал с гребанной зависимостью. Он бы смог найти выход и выкарабкаться на своих двух. И пускай ему было бы дико тяжело. И пускай ему было бы мучительно больно. И пусть это звучит невообразимо, нереально, неосознанно и глупо. Но он ведь заслужил. Он ведь сам вогнал себя в эту яму. Сам вырыл и лег в собственную могилу. Но не закопал обратно. Все-таки небольшой шанс имелся. Он бы распрощался со своим грязным прошлым и стал бы жить настоящим. Ради Тошеньки.       Что, ради Тоши он бы не смог?       Но ведь Антон и обострил его влечение. Антон стал для него незаменимой тягой. Он был для Сашки так близок и в то же время так далёк. Хотелось как-то справляться с этой страстью, с внутренними терзаниями и недосягаемыми желаниями.       -- Где ты пропадал? - неожиданно тихий и словно подавленный тон вывел Сашу из оцепенения.       -- Тошенька, я должен был так поступить. Я посчитал это единственным верным решением, чтобы убе...       -- Чтобы что? Чтобы разбить меня полностью? Саша, ты же знаешь, каким я был!.. Я не могу без тебя!       -- Антош, не кричи. Только, прошу, не расстраивайся.       -- Ты был мне так близок, а, оказывается, так думал только я... Я до последнего отгонял мысли о том, что ты меня кинул! Я не хотел в это верить и до сих пор не верю!       Тоша вскинул голову и заглянул прямо в Сашины глаза. Он выглядел уставшим и измученным, как никогда ранее.       -- Если бы я не пришёл в твою квартиру...       В груди неприятно кольнуло от одного только осознания того, что Антон зашёл настолько далеко.       -- Если бы я не нашёл ту записку... и телефон... Если бы не Алина, то мы бы с тобой никогда больше не встретились. Я бы тебя никогда больше не увидел. Ты бы меня никогда больше не увидел. Всё бы закончилось так просто и глупо.       -- Антош, я по пояс запятан в грязи. Так было бы лучше, - сколько раз Саша уже обронял эту фразу и сколько раз тем самым себя утешал. - Тебе не нужно было знать всего этого кошмара. Я посчитал, что ты не должен был этого знать. Понимаешь. Я справлюсь. Тебе стоит позабыть о наших...       -- Наших..?       Антон жалобно посмотрел на Сашу. Он уже нисколько не сердился. Всё осталось позади, нужно было только выговориться. Сейчас Тоша лишь молчаливо слушал Сашин голос и понимал, как же сильно он по нему скучал. Всё, чего хотелось, так это упасть в объятия дорогого человека. Упасть и больше никогда не вставать, чтобы Саша его больше никогда не отпускал.       -- Тебе станет легче.       Тяночкин поддался вперед и прикоснулся макушкой к Сашиной груди, а тот в ответ инстинктивно развёл руки и заключил Тошу в объятия. Но на лице не расцвела улыбка. Внутренние переживания уже давно достучались до оледеневшего сердца, однако его осколки бесщадно пронзили все изнутри. Мучение не кончилось. Скоро всему настанет конец.       "Должно быть, я в последний раз обнимаю тебя."