Дым

***

Я вдыхаю дым. Выдыхаю боль

Я работал так, что меня разъела соль

Обнажила кость. Обнажила злость

И я давно готов забить последний гвоздь

Нужен молоток. Давит поводок

Бессмысленных минут. Я сокращаю срок

И вдыхаю смерть. Выдыхаю дух

«Дым» -Lumen

      Сожалеть о чём-то Стайлз не привык – его мозг не устроен так, чтобы можно было хвататься по-настоящему крепко за ситуации, которые кажутся мелочными. На то первое обижался Скотт, для которого забыть отдать любимую ручку было равносильно предательству, однако вскоре он смирился, пусть и не до конца, но смирился.       Постоянно думать Стайлз в состоянии лишь о своих гиперфиксациях: оборотнях и их спасении, Супермене, карьере в ФБР и с недавнего времени о Питере Хейле – высокомерном мудаке, не умеющим проявлять привязанность. Он никогда не обещает и, в сущности, никогда не предаёт, не старается выглядеть лучше, чем есть на самом деле, но и не врёт о том, что в глубине души является хорошим человеком, которого необходимо спасать. Он не стесняется в выражениях, не льстит, но и не делает больно намеренно, если человек или оборотень не отвратителен для него.       Питер Хейл остаётся Питером Хейлом.       Какое-то время Стайлз пытается убедить себя в том, что Лидия по-прежнему кажется богиней и занимает все мысли, будто её взгляд равносилен найденному на улице миллиону. Однако смотреть на Лидию становится скучно – Стайлз не понимает, почему раньше восхищался, ведь ничего особенного в этой девушке нет, а её голос схож с сотнями других.       Однажды за обедом за стол подсаживается Лидия, и Стайлз понимает, насколько отвратительны её духи, слишком химозные и солёные. Они будто въедаются в кожу и стремительно расщепляют кости. Хочется поскорее уйти, но Стайлз не встаёт исключительно из вежливости и желания показать Скотту, будто ничего не изменилось.       Он хороший друг, но вряд ли поймёт и примет одержимость мужчиной вдвое (или втрое?) старше. Особенно когда этот мужчина Питер Хейл собственной персоной. Особенно, когда Стайлз жаждет не просто дружбы, а хорошего секса с ним. Особенно, когда этот самый Питер Хейл натворил много разной херни и успел побывать в доме Эхо.       И, несмотря на причинённое дерьмо, Питер Хейл остаётся горячей сукой.       Не сосчитать сколько раз Стайлз включал порно и представлял на месте главных героев фильмов себя и Питера, дрочил и кончал, выдыхая имя «зомбидядюшки». Ещё пару лет назад на его месте была Лидия, прекрасная Лидия Мартин.       Но она оказалась слишком хорошенькой.       А Питер Хейл оказался горячей сукой, которую хочется «оседлать» и отодрать. Не важно в каком порядке, главное – просто сделать это.       - Стайлз, ты чего молчишь? На тебя это не похоже, - заботливо говорит Лидия и хлопает длинными ресницами.       Ещё совсем недавно Стайлз бы от внимания выскочил из штанов из-за переизбытка счастья. Но сейчас Стайлз вежливо улыбается:       - Всё хорошо, просто задумался.       «О том, как же хочу трахнуть Питера Хейла перед зеркалом» - мысленно добавляет Стайлз. Он много думал над тем, чтобы подойти и прямо предложить Питеру потрахаться без обязательств и сделать это своеобразной традицией. Правда, смелости, чтобы озвучить это, не хватает. При попытках пропадает голос и мысли рассеиваются.       - Точно? – Голос подаёт Скотт.       - Да-да, всё в норме, чувак, - Стайлз фальшиво улыбается. Если подумать – Питер Хейл схож с дымом, который не вредит, но это исключительно на первый взгляд. Если пройдёт время – рискуешь обнаружить, что дым проник в организм, заполонил собой лёгкие, пронёсся по крови в мозг.       Клеймил, проще говоря.       У Стайлза вырабатывается зависимость от Питера Хейла.       Эту зависимость Стайлз пытается перебить другой – сигаретной.       Он начинает «одалживать» сигареты у отца, а потом и покупать их через руки. Сперва привкус раздражает, но после сладит. Как Питер Хейл, он такой же ядовитый дым, разъедающий кости, но делающий это, чёрт подери, приятно. Большой ласковый хищник, что облизывает подолгу, позволяет касаться себя, а потом в один момент перегрызёт горло.       Питер Хейл опасен, как дым от сигарет.       Иногда Стайлз искренне надеется, что у него разовьётся импотенция, которая, по идее, должна уничтожить тягу. Хотя… Она больше имеет не сексуальный характер, а просто одержимый. Он копошится в мозгах и подминает разум под себя. Иначе не объяснить, почему все мысли забиты мужчиной сильно старше. Он же ровесник Ноа, а Стайлз дрочит, хочет и мечтает быть рядом, едва ли не культ возводит. С Лидией было примерно то же самое, но более невинно, что ли. Наверное, потому что она сама казалась чистой и мягкой, похожей на духи.       Питер Хейл грязный и похож на табачный дым.       Стайлз курит и думает о Питер Хейле и о том, что скоро не будет его видеть – уедет в колледж, погрузится в мир учёбы, потом в работу и там уже не до одержимости взрослыми мужчинами. Наверное, было бы проще, окажись на месте Питера Хейла Дерек Хейл. Последний более мягкий, искренний, нежный, ставящий во главу платонические чувства, а не сексуальные. Проще говоря, тот, кто со стороны кажется свирепым волком, а на деле является милым щенком, нуждающимся в любви и поддержке. Её мог бы оказать Стайлз, не сфокусируйся его глупый мозг на сволочи, которая в глубине души всё такая же сволочь, не скрывающая этого.       Питер Хейл честный, а Дерек – нет.       В этом вся разница.       И Стайлзу нравятся честные люди, не таящие свою натуру. Они не дают ложных надежд и сразу пихают суровую правду глубоко в глотку. Стайлз жрёт реальность, давится и постоянно косится в сторону Дерека и его «тортика» лжи. Его бы было приятно есть, разделив на мелкие кусочки и не травмируя при этом глотку. Питер её раздирает в кровавое месиво.       Снова во рту сигарета, а за спиной неудачный разговор про предложение трахаться друг с другом, потому что, а почему бы и нет? Стайлзу снова не удалось выдавить из себя необходимых слов – они застряли в кровоточащей глотке, разодрали её ещё больше, пустили в лёгкие мерзкую сукровицу, закупорившую любой доступ к кислороду.       Снова Стайлз возвращается домой, курит прямо в спальне, ибо отец снова на ночной смене, а сигарета снова горчит и снова напоминает о Питере Хейла, коим охота обладать, коего приятно боготворить, без коего сложно.       На телефон приходит уведомление.       Стайлз открывает его и видит короткое сообщение от Питера Хейла:       «Хочу тебя трахнуть».       Дым от сигарет проникает в лёгкие глубже.

***