autumn night

      День тянулся бесконечно долго. Работы было немного, и Чимину нечем было занять себя, чтобы время перестало стоять на месте. Он не мог выбросить из головы слова Юнги — снова и снова прокручивал их в мыслях. Даже среди них, людей по ту сторону закона, были люди достойные любви. И в этом Юнги был на сто процентов прав. Всё то время, что Чимин провёл с Чонгуком, он ни разу не усомнился в его чувствах. Чонгук никогда не был груб, не заставлял его чувствовать себя плохо — в отличие от бывших партнёров Чимина, которые действительно были настоящими мудаками. Чонгук был совершенно другим. Даже если его руки были в крови, это не было проявлением маниакальной жестокости — он просто защищал Чимина. Эти люди ворвались в дом с оружием, и кто знает, что бы случилось, если бы Чонгук их не остановил.       Он сделал то, что должен был. Чимин начал понимать это всё яснее. Конечно, вид крови и звук выстрелов потрясли его до глубины души — это был чужой, незнакомый, пугающий мир, в который он не просился и в который, казалось, не вписывался. Но за всем этим ужасом стояла простая истина: Чонгук спас его. И заплатил за это свою цену — не только риском для жизни, но и потерей его доверия.       Чимин тяжело вздохнул и прижал колени к груди, сидя на диване в тишине своего кабинета. Он прокручивал в голове ту ночь снова и снова, с каждым разом всё больше сожалея о своих словах. Его испуг тогда заглушил всё остальное. Он не дал Чонгуку объясниться, не попытался понять, не заглянул глубже. Просто закрылся и оттолкнул того, кто, быть может, был для него самым близким человеком за последние годы.       Теперь он не знал, как ему загладить вину. Стоило ли извиняться? Просить прощения? Вернётся ли Чонгук вечером? И если вернётся — откроется ли снова так же искренне, как раньше, или же неосторожно брошенные слова заставят его держаться от него в стороне?       Чимин уткнулся лбом в колени. Всё, чего он сейчас хотел — это обнять Чонгука. Просто молча прижаться к нему и дать понять, что сожалеет. Что всё понял. Что если бы мог повернуть время вспять, он бы никогда не произнёс тех слов. "Лжец", "хренов преступник", "я не хочу тебя видеть".. Как же ему хотелось стереть все эти ужасные слова из памяти Чонгука — слова, которые, наверняка, причинили ему боль.       За весь день от Чонгука не было никаких вестей: ни звонка, ни сообщения, и ближе к вечеру Чимин решился сам ему написать, переживая, что тот может не захотеть забирать его с работы и пришлёт вместо себя Юнги. Он открыл их диалог в Какао и заметил, что Чонгука не было в сети весь день.. тревога неприятно забилась в виске, отдаваясь пульсацией в затылке. С ним же ничего не случилось? Наверное, он просто очень занят?..       JM »» Ты приедешь за мной? Забрать с работы.       JK »» Да       Короткий ответ пришёл почти сразу, Чимин даже не успел свернуть приложение. Обычно Чонгук добавил бы к сообщению кучу сердечек или поинтересовался, как прошёл его день, но в этот раз он ограничился лишь двумя сухими буквами. Похоже, он действительно был на него сердит. Чимин уставился в экран, надеясь, что Чонгук допишет что-то ещё, добавит хоть одно слово.. но уведомление так и не появилось. Он медленно положил телефон на стол, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он знал, что заслужил эту отстранённость. Но всё равно было тяжело.       До конца смены оставалось ещё около получаса, но он по-прежнему был рассеян. Мысли вертелись вокруг одного — как Чонгук на него смотрел той ночью. Сколько боли было в его глазах.. и всё из-за него.       Когда время наконец подошло к концу, Чимин вышел на улицу. Воздух был холодным, ещё холоднее чем днём. Он сразу заметил знакомую чёрную машину, припаркованную чуть поодаль. Подойдя, он увидел Чонгука за рулём. Тот не выходил навстречу, просто сидел, уставившись вперёд, руки крепко сжаты на руле.       Чимин нерешительно открыл дверь и сел на пассажирское сиденье, аккуратно прикрыв её за собой. В салоне повисла тишина. Чонгук даже не повернул голову, просто завёл двигатель и плавно тронулся с места.       — Привет, — негромко сказал Чимин, чувствуя, как голос дрожит.       — Привет, — сосредоточенный на дороге ответил Чонгук, не решаясь даже посмотреть в его сторону, не то что завязать диалог.       В груди у Чонгука всё было сжато, но это была не обида — он сдержал её ещё той ночью, вытеснил, подавил. Сейчас он чувствовал усталость.. глубокую, не физическую, а ту, что забирается внутрь и расползается по всем клеткам. Он хотел повернуться к Чимину, хотел сказать, что скучал по нему, что каждую минуту сдерживал себя, чтобы не написать первым. Но страх — не того, что его снова ранят, а того, что всё это может повториться, — держал его в напряжении.       Он понимал Чимина, правда. Понимал его страх, его шок. Но понимание не делало проще то, что теперь между ними будто бы возникла тонкая трещина. Почти незаметная, но предательски острая. И если сейчас он сделает неловкое движение, скажет что-то не так — она может разломить всё окончательно. Поэтому он молчал. Не потому что злился, а потому что очень боялся надеяться.       — Ты.. злишься на меня? — осторожно спросил Чимин, сминая в волнении свои пальцы.       — Я? — удивился Чонгук и с округлившимися глазами покосился на взволнованного Чимина. — Злюсь? На тебя?..       — Ну знаешь.. я наговорил всякого, — пожал плечами Пак, и Чонгук тут же молча свернул на обочину, останавливая ход машины.       — Почему я должен на тебя злиться? — теперь уже полностью сосредоточившись на Чимине спросил Чон. — Это ведь я допустил ошибку..       Они смотрели друг на друга, каждый ощущая собственную вину в этой напряжённой атмосфере, нависшей между ними. Чимин почувствовал, как грудь сдавило от волнения, и будто бы голос внутри кричал: Скажи. Объяснись. Не молчи. Но слова застряли где-то на полпути. Он просто смотрел на Чонгука, на его лицо, уставшее, но всё ещё полное той самой мягкости, которую он так хорошо знал.       — Я сожалею, что тебе пришлось узнать обо всём именно так, — сказал Чонгук то, что вертелось у него в голове ещё со вчерашней ночи. — И я действительно не могу изменить своего прошлого, но если ты дашь мне шанс, в будущем я хотел бы стать лучше.. и никогда не возвращаться к прошлому. Я не хочу терять тебя, Чимин..       Сердце у Чимина забилось чаще, а с души будто свалился тяжёлый, давящий груз. Он наконец-то выдохнул. Значит, Чонгук не сердился. Значит, он всё ещё любил его и был готов на всё, лишь бы они остались вместе. Все страхи, все домыслы, терзавшие его весь этот нескончаемый день, начали понемногу рассеиваться, словно утренний туман под первыми лучами солнца.       Чимин медленно потянулся вперёд и, не говоря ни слова, положил ладонь на руку Чонгука. Тот не отстранился. Напротив, его пальцы чуть дрогнули, а затем крепко сжали его ладонь в ответ. Между ними воцарилась тишина — но это была уже не та неловкая и тяжёлая пауза, как в начале. Это была тишина, в которой говорили сердца.       — Прости за то, что наговорил тебе вчера все эти неприятные слова, — извинился Чимин в свою очередь. Ему хотелось, чтобы Чонгук знал: тогда в нём говорил лишь страх. — Я действительно был.. напуган.       — Я знаю, знаю, — перегнувшись через сиденье, Чонгук потянулся к Чимину, стиснул его в объятиях и погладил по спине. — Тебе не за что извиняться.       — Чонгук-а, а что если с тобой случится что-то плохое? — всхлипнул Чимин. Вся тревога, которую он сдерживал с прошлой ночи, прорвалась наружу вместе с новой порцией слёз. — Ты можешь.. можешь не принимать в этом участия? Пожалуйста.. я ведь не выдержу, если с тобой что-то произойдёт..       Слегка ослабив объятия, Чонгук уткнулся лбом в лоб Чимина и бережно вытер слёзы с его щёк. То, как сильно Чимин переживал за него, было для него одновременно и облегчением — потому что это значило, что чувства всё ещё живы, — и огорчением, ведь он не хотел, чтобы тот страдал или волновался.       — Чимин-а, со мной ничего не случится, — постарался успокоить его Чонгук, мягко целуя его влажные от слёз губы. — И с тобой тоже, я об этом позабочусь. Я не могу пока что бросить это дело.. я ведь их лидер, но я тебе обещаю: как только всё закончится, я больше никогда не вернусь в группировку.       Чимин слушал, затаив дыхание. Обещание Чонгука прозвучало как нечто святое, как клятва, произнесённая шёпотом, но с силой грома, отдающаяся эхом где-то в груди. Он не знал, можно ли верить в то, что всё действительно закончится — что впереди есть нормальная жизнь, в которой нет скрытности, крови и страха, но он хотел верить. Верил, потому что это был Чонгук. Потому что он держал его вот так — крепко, тепло, с отчаянной нежностью — и смотрел в глаза так, словно всё остальное в мире не имело значения.       Чимин обвил его за шею, прижался щекой к его плечу. Сердце всё ещё стучало неровно, но теперь в нём был свет.       — Что будет дальше? — тихо спросил он, ощущая мягкие прикосновения пальцев Чонгука к другой своей щеке.       — Я не могу отвезти тебя к себе, да и у тебя теперь оставаться небезопасно, — ответил Чонгук. К этому моменту он уже всё продумал и обо всём договорился. — У Тэхёна слишком мало места, но Юнги сказал, что его друзья могут временно приютить тебя у себя. Это охраняемый комплекс, там установлено множество камер. Я ещё и парочку своих людей поставил рядом — так что ни один из ублюдков к тебе не доберётся.       — А как же работа?.. Надолго это вообще всё затянется?       — Пока что, на выходных тебе придётся посидеть взаперти. А на работу и обратно тебя будет возить Ли, ему я доверяю как себе. В офисе будет безопасно.       — А где будешь ты? Мы совсем не будем видеться?..       — Я хочу как можно быстрее раздавить этих ублюдков, — тихо вздохнул Чонгук. — Чтобы вернуть тебе спокойствие и наши обычные дни. Так что потерпи немного, хорошо?       Чимин молча кивнул, прикусив губу, чтобы не выдать снова подступившие слёзы. Всё происходящее до сих пор казалось ему дурным сном, и лишь тепло руки Чонгука на его щеке напоминало — это реальность, и она требует мужества. Он не хотел снова расставаться с ним, даже на несколько дней. Присутствие Чонгука давало ему ощущение защищённости, покоя, как будто всё остальное переставало иметь значение, когда он рядом.       Чонгук внимательно смотрел на него, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица, как будто впереди их ожидало долгое расставание. Но он был спокоен. Ни капли страха в его взгляде — только решимость и нежность. Он знал, что делает, и был готов справиться со всем, что встанет на пути. Ради Чимина. Ради их спокойного будущего.

***

      Весь день выдался тяжёлым, насыщенным действиями и решениями. Утро началось с прибытия людей Чонгука из Пусана — десятка надёжных бойцов, которых он вызвал, предвидя грядущие события. Юнги наблюдал за тем, как они размещались в арендованном помещении недалеко от его штаб-квартиры, оценивая их поведение, слаженность, уровень подготовки. Всё было на месте: дисциплина, чёткие реакции, умение держаться незаметно, но с внутренним стержнем. Чужаки, но не дилетанты.       После обеда обе группировки собрались вместе в штабе Юнги. Пространство, обычно наполненное размеренным напряжением и контролем, на время превратилось в центр совместных действий. Они разбирали ситуацию по кусочкам: как много могло быть известно местной банде о делах его группировки, какие связи могли быть между «Белладжио» и сеульской мафией, кто конкретно отдавал приказы на нападения. Обсуждали маршруты, делились наблюдениями, строили гипотезы. Это была работа, лишённая лишних эмоций, но насыщенная внутренним напряжением.       Особое внимание уделили телефонам нападавших. Один из пусанцев, худощавый и молчаливый специалист, почти весь день провёл за ноутбуком, разбирая содержимое устройств. Юнги не мешал, только время от времени подходил, чтобы проверить, как продвигается работа. Ближе к вечеру тот показал им подтверждение — переписки с зашифрованными именами, голосовые сообщения, намёки на деловые отношения между владельцем клуба и главарями местной мафии. Теперь у него было достаточно информации, чтобы с уверенностью понимать: их с Чонгуком враг действительно один, и все его догадки оказались верны.       Оставалось только составить план действий, и Юнги прекрасно понимал, что времени на раздумья у них немного. Нужно было действовать быстро и точно, не давая противнику ни единого шанса скрыться или подготовиться к следующему удару. Их враги уже перешли грань, угрожая жизни близких, и теперь за это предстояло заплатить.       На этом они решили сделать небольшой перерыв — слегка встряхнуть головы, которые к этому часу уже кипели, как чайник на плите. В это же время Чимин заканчивал свой рабочий день, и Юнги договорился с Чонгуком встретиться у Намджуна дома. Сам же он направился за Тэхёном. Ближе к вечеру тот устроил истерику в Какао, жалуясь на одиночество и скуку, и Юнги, вздохнув, уступил — взял его с собой к Намджуну. Правда уже на середине пути он начал жалеть, что поддался на нытьё, потому что Тэхён, как заведённый, снова принялся рассуждать о том, что не хочет сидеть в стороне от происходящего.       — У нас куча людей! Буквально две банды против одной, ничего с тобой не случится, если ты посидишь дома со своей дурной головой! — ворчал Мин, когда они поднимались в лифте. — Я тебе сказал: если ты вмешаешься, я очень разозлюсь.       — Но я же не рвусь в драку! — возражал Тэхён. — Я могу помогать с планом! Чёрт, я всегда в этом участвовал, и у меня не дурная голова!       — Тебе ясно сказали, что тебе нужен покой. У тебя, блядь, сотрясение, тебе нельзя напрягать мозги. Забыл? Или там всё-таки нечего напрягать??       — Перестань держать меня за тупицу и немощь! — взорвался Тэхён и, вылетая из лифта, ошибочно свернул не туда.       — В другую сторону, — Юнги, немного поостыв, спокойно вышел из лифта вслед за ним. Тэхён развернулся, хмурый и сжатый, собираясь пройти мимо, но Мин схватил его за руку и мягко притянул к себе.       — Постой, — примирительно произнёс он. — Ты не тупица и не немощный. Я так не считаю.       Тэхён стоял к нему полубоком, упрямо уставившись пылающим взглядом в стену холла. Всё внутри него кипело — обида, недовольство, ощущение, что его несправедливо исключили из общего дела. Он не собирался сидеть в изоляции, пока его парень и лучший друг разбираются с проблемами. Особенно если это означало, что Юнги он теперь будет видеть гораздо реже — и именно это злило Тэхёна сильнее всего.       Юнги подошёл ближе и, обняв его со спины, уткнулся лбом между лопаток.       — Тэхён-а, я просто хочу, чтобы ты спокойно поправился.. я переживаю. Разве это преступление?       — А я просто хочу проводить с тобой больше времени, — с обидой, но уже не таким гневным тоном ответил Тэхён. — Это преступление?       — Я постараюсь выбираться к тебе, когда смогу, — пообещал Юнги, разворачивая его к себе и мягко убирая с лица непослушные вьющиеся волосы. — Думаешь, я не буду скучать? Не веди себя как избалованный ребёнок и не заставляй меня волноваться о тебе ещё больше, ладно?       Тэхён молча кивнул, не глядя в глаза Юнги. Обида всё ещё теплилась где-то внутри, но в то же время он чувствовал, как тяжесть раздражения постепенно рассеивается. Он не был готов полностью сдаться, но знал — сейчас лучше уступить, дать Юнги возможность позаботиться о нём. В конце концов, за этой строгостью скрывалась искренняя тревога, и он это понимал.       Они вместе вошли в квартиру Намджуна и Джина, где их встретили тёплые, приветливые лица хозяев, явно довольных тем, что видят их вместе без негативного окраса в их отношениях, как это было прежде. Пока Юнги был занят делами, Тэхён от скуки позвонил Намджуну и рассказал ему обо всём, что произошло — начиная с того, как Юнги его спас, и заканчивая тем, как заботился о нём в своей неповторимой манере. Для Тэхёна проявление подобной заботы со стороны Юнги было не впервые, но Намджун знал эту сторону своего друга очень плохо, поэтому искренне удивился рассказу о пенной ванне и нежных поцелуях перед сном. Последнюю часть, к слову, он бы предпочёл не слышать.       — Если тебе скучно одному дома, можешь остаться у нас, — предложил Намджун, когда Тэхён пожаловался им с Джином на чрезмерно заботливого парня.       — Правда можно? — Тэхён заёрзал на стуле, явно обрадовавшись неожиданному, но заманчивому предложению. — То есть.. я вам не помешаю?       — Вместе веселее, — улыбнулся Джин, поддержав идею своего парня. — К тому же у нас достаточно места, чтобы разместить и тебя, и Чимина. Что скажешь, Юнги?       — Отличная идея, — не раздумывая согласился Мин. Ему понравилась мысль, что Тэхёну не придётся коротать дни в одиночестве — возможно, это хоть немного отвлечёт его от мыслей о делах банды. — Оставайся здесь, так мне будет даже спокойнее. Завтра завезу тебе вещи.       Тэхён обрадовался неожиданной, но приятной возможности скрасить свой нудный "больничный". Несмотря на то, как прошла его первая встреча с Намджуном — когда он был готов пустить тому пулю в лоб — сейчас он испытывал к нему уважение и даже определённую привязанность. С самого начала Джин и Намджун были на его стороне: давали советы, поддерживали, старались помочь завоевать сердце Юнги. И пусть все их попытки тогда оказались безуспешными, они искренне радовались тому, что в итоге, хоть и не с их подачи, эти двое всё же нашли путь друг к другу.       Вскоре в квартире раздался новый звонок, оповещая хозяев о прибытии ещё одних гостей, с которыми они пока не были знакомы. Юнги открыл дверь и представил Чонгука и Чимина Джину и Намджуну. Те тепло поприветствовали их и сразу же предложили чувствовать себя как дома.       Сначала Чимин чувствовал себя неуютно в чужой обстановке и рядом с незнакомыми людьми. Однако уже через полчаса, проведённые в непринуждённой беседе с хозяевами квартиры, он понял, что перед ним были доброжелательные и искренние люди. К тому же, новость о том, что Тэхён тоже собирался здесь остаться, оказалась для него приятной, ведь с ним он был знаком чуть дольше и уже успел привыкнуть к его присутствию.       Несмотря на то что некоторые из присутствующих были так или иначе связаны с криминальным миром, атмосфера в гостиной была тёплой и доверительной, и это вызывало в Чимине только положительные эмоции. После недавнего разговора с Чонгуком на душе у него стало значительно легче, и сейчас он чувствовал себя куда спокойнее, чем днём. Тревожило лишь одно — угроза всё ещё висела над ними, и его не покидал страх, что кто-то из ребят может пострадать в ходе предстоящих разборок, особенно Чонгук.       — Нам уже пора ехать, — через час после приезда сказал Чонгук, и Юнги кивнул в подтверждение его слов. — Обязательно свяжитесь с нами, если вам что-нибудь понадобится или если заметите что-то подозрительное.       — Не переживай, Чонгук, — тут же успокоил его Намджун. — Со мной эти три омеги будут в полной безопасности.       Тут же получив смачную затрещину от Джина, Намджун недовольно зашипел и потёр затылок.       — Я предупреждал тебя не говорить такого, — строго заметил Джин, бросив на него выразительный взгляд.       — Намджун-хён.. я альфа вообще-то, — с обиженным видом поправил хёна Тэхён, скрестив руки на груди.       Чимин хихикнул, а Юнги только закатил глаза, глядя на эту сцену. Атмосфера, несмотря на все тревоги, была непринуждённой и домашней — возможно, впервые за последние напряжённые дни. Но, к сожалению, расслабляться надолго никто не мог.       Юнги и Чонгук, попрощавшись с остальными, вышли из квартиры. Оказавшись в лифте, оба на мгновение замолчали, будто возвращаясь к реальности и переключаясь с домашнего уюта на суровость дел, что ждали их впереди. За пределами квартиры снова начиналась совсем иная жизнь — та, где их ждали напряжённые обсуждения планов, рискованные шаги и борьба за безопасность тех, кого они только что оставили за дверью.