autumn night

      Тэхён мерил пространство своей комнаты размашистыми шагами от стены к стене, будто надеясь таким образом унять бешеный ритм сердца. Злость пульсировала в висках, растекалась по телу, превращаясь в горячую обиду, от которой было некуда деться. Он злился на Юнги — за упрямство, за то, что тот принял решение за них обоих, будто его мнение не имело веса. За то, что держал его взаперти в тот самый момент, когда снаружи разворачивалась такая буря, а он не мог быть в этот момент рядом с ним.       Тэхён не мог игнорировать то, в каком состоянии перед ним показался Юнги: изнемождённый, раненый, с болезненным цветом лица.. и он называл это ерундой? Разве это не он — тот, кому нужен был сейчас отдых больше всего? А не Тэхёну, который чувствовал себя совершенно бодро. И всё же ему ставят условия и продолжают держать взаперти, как какого-то безвольного щенка.       Его любовь к Юнги всегда была безусловной, но сейчас она оборачивалась против него же. Юнги знал его больные точки и знал куда нужно надавить, чтобы получить от Тэхёна послушание. Заставить его делать то, что ему было нужно. Это было откровенной манипуляцией, и Тэхёну это не нравилось. Разве не должен был он считаться с его мнением? Его забота была за гранью здравого смысла, но сейчас Тэхёну не оставалось ничего иного, кроме как смириться и покориться. Как бы ему ни хотелось ворваться в этот ад, быть рядом, стоять плечом к плечу с Юнги, он был отрезан от всех решений. Стиснув зубы от бессилия, он рухнул на кровать и уставился в потолок.       Тэхён сжал в кулаке край простыни, сдерживая подступающий ком в горле. Он не был слабым. Он был готов к бою, к риску, ко всему.. кроме вот этого — быть исключённым. Быть оставленным в стороне, как что-то хрупкое и лишнее. Он знал, что Юнги поступил так из любви, но сейчас эта любовь ощущалась как цепь на его шее.       Он перевернулся на бок, отвернувшись от света, и стиснул зубы. Сердце билось слишком быстро, а мысли в его голове были слишком громкими. Это всё было выше его терпения.

***

      Дела в штабе шли напряжённо, но Юнги и Чонгук были действительно близки к воплощению своего плана. Несмотря на урон, который понесли обе их группировки в недавней стычке, они не отклонились от курса. Напротив — это только ускорило процесс. Война с сеульской мафией обострилась, и времени на манёвры почти не оставалось.       Юнги с привычной хладнокровностью, координировал действия своей части, продумывая каждую деталь предстоящей операции. Это был кульминационный этап их многоходового плана — дерзкого, рискованного, но тщательно выверенного. В его основе лежала идея столкнуть между собой наёмников и нанимателей (а точнее, сделать так, чтобы выглядело именно так) — сеульский клан и владельцев «Белладжио», оставив обоих на пепелище собственных преступлений.       Он должен был первым нанести удар. Сеульская группировка, с которой у него были личные счёты, должна была попасть в ловушку на заброшенном складе. Место заранее заминировали его люди, продумав пути отступления и расстановку снайперов (на всякий случай). Туда Юнги собирался заманить их под предлогом переговоров — в его мире это значило выстрел без предупреждения.       Чонгуку, в свою очередь, предстояло сыграть другую партию: назначить встречу владельцу «Белладжио», Кан Седжину, в одном из ресторанов Намджуна для "обсуждения" земельной сделки. Там, под прикрытием "обычных гостей", должны были сидеть их подставные люди, чтобы всё выглядело как обычная встреча, и они без лишних свидетелей могли его схватить и доставить на тот же склад.       Как только Седжин окажется на месте, силы двух объединённых группировок уже должны будут разобраться со своей частью плана. За счёт численного и тактического превосходства они должны быстро подавить сопротивление к тому времени. Затем — месть зачинщику. Седжин лично должен был видеть своими глазами, к чему его привела его безграничная жадность, и тогда, когда он осознает собственный крах, его жизни коснётся возмездие тех, к кому он посмел потянуть свои лапы.       Когда всё будет сделано, по наводке внедрённого источника туда же стянутся остальные люди «Белладжио» и, найдя следы бойни и мёртвое тело своего директора, попытаются связаться со своим покровителем в полиции. Именно тогда взрывчатка, заложенная на складе, должна будет сработать — оставив за собой лишь руины и исчезновение всех причастных к событиям последних дней. Не успеет коррумпированный полицейский начать движение по этому делу, как волшебная папка с компроматом на его связь с преступниками так или иначе сама выведет его из игры. Таков был план, и он уже потихоньку начинал осуществляться.       — Господин Мин, склад заминирован, — отчитался подопечный из банды Юнги.       — Хорошо. Теперь отправьте приглашение нашим "друзьям" и подготовьтесь к завтрашнему дню, — распорядился Юнги и закурил сигарету.       «Приглашение» в виде одного из ключевых лиц вражеской группировки в данный момент отсиживалось на неудобном стуле в подвале их штаба, связанный по рукам и ногам. Этот человек, которого они с боем похитили несколько дней назад, был очень важен для первого лица сеульской группировки: их связывала родная кровь, и они непременно явятся за ним во всеоружии. Не смотря на то, что своего врага они знали, одного они предвидеть всё же не могли — того, что вместо одной группировки на том складе их будут поджидать целых две. Они не только не смогут спасти брата своего лидера, но и сами останутся похоронены на том же месте — вместе со всеми верхушками «Белладжио».       Хотя операция по захвату брата лидера не обошлась без осложнений, сейчас всё шло ровно. План вырисовывался чётко. Тем не менее, Юнги был неспокоен. И дело было вовсе не в предстоящей разборке. Его мысли возвращались к Тэхёну.. та последняя встреча оставила тяжесть на душе. Он знал, что обидел его. Знал, что поступил жестоко. Но если только так можно было уберечь его от опасности, выбора у него не было. Пусть даже на кону стояло самое дорогое для них обоих.       — Ты как? — послышался за спиной голос Чонгука, и Юнги обернулся.       — Нормально, — коротко ответил он и протянул тому пачку сигарет. Некоторое время он колебался, прежде чем задать вопрос, что не давал покоя: — Тэхён.. как часто он получал подобные ранения?       — Ну, знаешь, в нашем деле это ведь не редкость, — подкурив сигарету, ответил Чонгук. — Но я не думаю, что тебе стоит так сильно его опекать. Он может за себя постоять.       — Я не сомневаюсь в этом, — ухмыльнулся Юнги, вспоминая их драку в туалете клуба, когда он на себе убедился в том, каким сильным может быть Тэхён — ведь даже он тогда не смог вырваться из его захвата. — Просто он.. ну, знаешь, такой импульсивный и совершенно не думает головой. Дури в нём много, а вот мозгов..       Чонгук рассмеялся. Это было правдой — Тэхён сначала делал, а потом уже думал. Это был его главный минус.       — Это нормально, что ты беспокоишься о нём, — сказал Чонгук. — Но он ненавидит отсиживаться в сторонке. И, так же как и ты, он хотел бы иметь возможность тебя защитить. Не поступай с ним так. Такая опека ему не по душе.       Юнги вздохнул. Он понимал, о чём говорил Чонгук, но Тэхёну придётся потерпеть. Хотя бы в этот раз. Хотя бы пока он был не в лучшем состоянии.       Он затушил сигарету и, глядя в окно на тёмную улицу, подумал, что, возможно, когда всё закончится, он сможет объясниться с Тэхёном по-человечески — без угроз, ультиматумов и препирательств. Просто сказать, что ему не всё равно и что эта чрезмерная забота была проявлением его любви. Он искренне надеялся, что Тэхён сможет его простить и понять. Пусть их отношения не длились слишком долго, но их связь была глубокой, такой, которую Юнги ещё прежде ни с кем не ощущал, именно поэтому он так дорожил этим человеком, так боялся, чтобы тот пострадал. Потому что он забрался слишком глубоко под кожу.

***

      Утром в субботу Чимин чувствовал себя особенно взволнованным — по плану Чонгука всё должно было завершиться в эти выходные. Он волновался, что что-то снова может пойти не так, и никак не мог сосредоточиться. Время от времени он выходил из своей комнаты, чтобы спросить у Намджуна, есть ли какие новости, каждый раз опасаясь услышать плохое. Но ответ всегда был один и тот же: всё в порядке, всё идёт по плану — а значит, уже хорошо. Отсутствие плохих новостей само по себе становилось утешением.       Тэхён же, напротив, вовсе не покидал свою комнату — даже чтобы поесть. Казалось, он впал в депрессию от заточения. Каждый раз, когда Чимин заглядывал к нему, тот всё так же лежал на кровати в гнетущей тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов. Чимин не знал, как на это реагировать. Он пробовал заговорить с Тэхёном — осторожно, без давления, — но в ответ слышал лишь глухое «всё нормально» или вовсе тишину. Чимин возвращался в свою комнату с чувством вины и бессилия. Ему оставалось только ждать. Ждать новостей от Чонгука. Ждать, что всё это закончится — и они снова смогут жить, а не прятаться в стенах, как загнанные.       Ближе к шести вечера, лёжа на кровати и прокручивая в голове не самые приятные мысли, Чимин вдруг почувствовал, как завибрировал телефон — пришло сообщение. В надежде, что это Чонгук, он поспешно разблокировал экран. Увидев неизвестный номер, он нахмурился, но всего на мгновение — до тех пор, пока не прочитал текст:       «Это Чонгук. У меня сломался телефон, так что это временно мой номер для связи. Сохрани его. Я сейчас под домом. Спустишься? У меня есть немного времени, хочу тебя увидеть.»       Воодушевлённый тем, что Чонгук смог выкроить время для встречи с ним, пусть даже ненадолго, Чимин подскочил с кровати, наскоро накинул куртку и поспешил к двери. Однако Джин успел его перехватить:       — Эй, ты куда собрался? Ты же помнишь, что тебе нельзя выходить одному?       — Всё нормально, это Чонгук, — ответил Чимин, сияя радостной улыбкой, уже открывая входную дверь. — Он внизу, я ненадолго.       Дверь захлопнулась прежде, чем Джин успел что-либо сказать. Но раз это был Чонгук, он решил, что беспокоиться не о чем, и вернулся на кухню — скоро должен был прийти Намджун, и Джин надеялся, что хотя бы к ужину удастся вытащить Тэхёна из комнаты.       Прошло около получаса. Услышав, как открывается входная дверь, Джин подумал, что это вернулся Чимин. Но голос Намджуна заставил его обернуться, а затем распахнуть глаза от услышанного:       — А где охрана? — спросил Намджун с лёгким напряжением в голосе.       Все последние дни этаж круглосуточно патрулировали люди Чонгука, обеспечивая безопасность Чимина и Тэхёна. Но сейчас, поднявшись, Намджун не увидел ни одного из них. Предчувствуя неладное, он поспешил проверить, кто остался в квартире. На кухне был только Джин.       — Намджун.. — в голосе Джина проскользнул страх. Он осознал, что допустил ошибку, позволив Чимину уйти.       — Джин?.. — Намджун мгновенно напрягся. — Где Тэхён и Чимин?       — Чимин.. он сказал, что Чонгук ждёт его внизу.. и выбежал.. я даже не успел у него н-ничего спросить..       — Чёрт! — выругался Намджун и, выскочив из квартиры, стремглав бросился к выходу, чтобы обследовать территорию.       Оказавшись на улице, он первым делом осмотрел все припаркованные поблизости машины, но ни одна из них не принадлежала Чонгуку. Сердце колотилось всё сильнее. Он выхватил телефон из своего кармана и тут же набрал номер Чонгука — без ответа. Намджун стиснул зубы, перебрав про себя весь арсенал ругательств, и тут же набрал Юнги. Тот ответил почти мгновенно.       — Что случилось? — послышался спокойный, как всегда, голос Юнги в динамике.       — Где Чонгук??       — На встрече, — ответил Юнги, но его голос стал настороженным. Он сразу сбавил скорость автомобиля, предчувствуя неладное. Намджун не стал бы звонить просто так — не в этот вечер, когда они стояли в двух шагах от финальной стадии плана. — Что произошло?       — Чимина похитили, — выпалил Намджун.       На том конце провода послышался скрежет тормозов — Юнги затормозил так резко, что по асфальту пронесся визг шин.       — Что ты сказал?.. — ошарашенно переспросил он, не поверив своим ушам. Это казалось невозможным. Они же так тщательно охраняли квартиру Намджуна. — Как это, блядь, произошло?! Где Тэхён?       — Тэхён дома, — быстро ответил Намджун, хотя сам всё ещё пытался справиться с нарастающей паникой.       Он коротко пересказал Юнги, как всё произошло, то немногое, что он знал: воодушевлённый Чимин выскочил по "зову Чонгука", а их этаж больше не охранялся людьми из банды. Этого было вполне достаточно, чтобы понять, что их враги расчистили путь и выманили Чимина.       Юнги в отчаянии прижал пальцы к переносице и откинулся назад в кресле. Всё, что они строили, рушилось прямо на глазах. Их план, их тайная игра, казавшаяся почти идеальной — теперь разваливалась. Но самое страшное было даже не это. Теперь враги держали в своих руках то, за что Чонгук был готов отдать всё. А это означало только одно — у них больше не было преимущества, и даже брат главы сеульской мафии в их руках теперь не представлял никакой ценности.       Чимин был главной слабостью Чонгука. Его самым уязвимым местом. Стоило врагам добраться до него, как это тут же в корне меняло их положение дел, переворачивая всё с ног на голову. Они могли требовать всё, что пожелает их душа, и Чонгук не задумываясь отдаст им всё, лишь бы Чимин не пострадал. Но даже если они отдадут всё, что те попросят.. никто не даст гарантии, что он не пострадает или что его вообще вернут.       Голова Юнги буквально раскалывалась. Он пытался найти хоть одну точку опоры в этом внезапно рухнувшем порядке, но всё тщетно. Паника пробивалась сквозь холодный рассудок, и он понял: у них больше нет преимущества перед врагом. Время играло против них, и нужно было срочно что-то предпринимать. Им нужен был новый план.

***

      На место встречи с главой «Белладжио» Чонгук приехал немного заранее, чтобы убедиться, что все на своих местах и их маленькая постановка выглядит безупречно. В ресторане играла лёгкая музыка, за столиками сидели «посетители» — в том числе несколько женщин, так или иначе связанных с их организацией, — а люди Чонгука, переодетые официантами, сновали туда-сюда, разыгрывая повседневную жизнь заведения. Ничто здесь не выдавало, что всё происходящее — тщательно спланированная инсценировка. Убедившись, что всё идёт по плану, Чонгук занял место за сервированным на двоих столиком и стал ждать Седжина. Тот, задержавшись минут на пятнадцать, с самодовольной ухмылкой победителя уселся напротив.       Чонгуку не терпелось стереть с его лица эту довольную мину, но ради своей игры он был готов выслушать любые нелепые требования — даже об отказе Jeon Group от земельной сделки. Интересно, какие угрозы он принёс с собой на этот раз?       — Перейдём сразу к делу? — предложил Седжин, пренебрегая формальностями. — Ты знаешь, где Чимин?       У Чонгука предательски сжалось сердце, как только он услышал имя своего парня, который сейчас должен был находиться в полной безопасности. Это блеф? Такого не может быть.. ему ведь никто не сообщал о проблемах. А значит..       На столе вовремя завибрировал телефон. Высветившийся номер Намджуна заставил Чонгука вздрогнуть, и только в этот момент он понял — это не было блефом. Чимин в опасности.       — Не отвечай, — скомандовал Седжин, по-прежнему ухмыляясь. — У меня точно больше информации о местоположении твоего драгоценного мальчика, чем у кого-либо из твоих друзей.       Внутри Чонгука нарастала паника, которую он изо всех сил старался скрыть. Но его потяжелевшее дыхание и едва заметная дрожь выдавали его с головой. Седжин знал, куда бить. Теперь он мог выдвигать любые условия — ведь жизнь, оказавшаяся у него в руках, стоила слишком дорого.       — Где он?.. — сквозь зубы процедил Чонгук, сжимая кулаки под столом.       Ему до боли хотелось, чтобы мозги этого ублюдка разлетелись по белой скатерти, накрытой на их столике, но он не мог действовать так опрометчиво и рисковать жизнью Чимина. Он даже не мог неправильно дышать в сторону Седжина, опасаясь, что одно неосторожное слово или жест — и те, кто держит Чимина, причинят ему боль. Или хуже.       — Должен сказать, у тебя очень наивный мальчишка, — усмехнулся Седжин. — И до безумия влюблённый. Так быстро прибежал по первому твоему зову.       Вот как они его выманили.. сыграли на его чувствах. Чимин так скучал, что, забыв обо всех предупреждениях, сам бросился в ловушку. И никто не остановил его. Ему просто позволили уйти. Впервые Чонгук пожалел о том, что Чимин любил его так сильно. Если бы он не стремился к нему каждой частичкой своей души, ничего бы этого не случилось. Если бы Чонгук той ночью не окликнул его в парке, не попросил бы угостить его пиццей — они бы не познакомились. И Чимин никогда бы не оказался в такой опасности.       Как он мог, с таким грязным прошлым, вломиться в жизнь этого чистого, светлого человека, который так усердно старался жить? Чонгук снова начал ненавидеть себя. Потому что это снова была его вина. Чимин в опасности.. из-за него и на этот раз.. его не оказалось рядом.       — А ещё он действительно хорош собой, я тебя понимаю, — продолжал дразнить Чонгука Седжин, с каждым словом вызывая в нём всё больше всепоглощающей злости. — Понимаю, почему ты так за него трясёшься. Наши парни ведь тоже оценили его мордашку.. но не волнуйся, я приказал им пока что его не трогать. Всё будет хорошо, если ты тоже будешь хорошим мальчиком.       Внутри Чонгука всё клокотало. Он изо всех сил сдерживал желание метнуться через стол и вгрызться Седжину в глотку. Но он не мог позволить себе вспышку. Он не имел права. Потому что Чимин был где-то там, в плену у этих подонков, и, возможно, каждое лишнее движение здесь могло стоить ему слишком дорого.       — Чего ты хочешь? — голос Чонгука прозвучал низко, почти сдавленно. Он был готов на всё: отказаться от сделки, отдать компанию, свою жизнь — если это понадобится, лишь бы вернуть Чимина живым и невредимым.       — Тебя, — с маниакальным блеском в глазах произнёс Седжин.       Чонгук замер. Он моргнул, будто не сразу понял, что только что было сказано.       — Что?.. — он нахмурился, вглядываясь в выражение лица собеседника, пытаясь понять, шутит он или сошёл с ума.       Седжин не ответил. Вместо этого он протянул телефон. На экране было фото — двое мужчин сидели за столиком в хорошо знакомом ему ресторане в Пусане.       — Отец?.. — прошептал Чонгук, чувствуя, как сердце пропускает удар. Его отец, с безмятежным лицом, сидел напротив Седжина, словно это была обычная деловая встреча.       — Как удачно оказалось, что твой отец терпеть не может даже мысли о нетрадиционных отношениях, — усмехнулся Седжин. — Когда он узнал, что его единственный драгоценный сынок спит с мальчиком, он чуть не задыхался от злости. А когда я показал ему фото, на которых вы с Чимином обжимаетесь, он схватился за сердце. Но не волнуйся — я его успокоил.       У Чонгука закружилась голова. Его разум метался между образами: отца, с которым у него всегда были непростые отношения; Седжина, хладнокровного манипулятора; и Чимина — любящего, нежного Чимина, который сейчас, возможно, сидел связанным, испуганным, в надежде на то, что Чонгук придёт его спасти. Из всех этих людей для него была ценной лишь одна жизнь, и это был не его отец.. но прямо сейчас он не мог сделать совершенно ничего для его спасения. Он даже не понимал, чего конкретно от него хотят.       — Я сделал ему предложение, от которого он не только не смог отказаться, но и с радостью его принял, — пояснил Седжин. — Ты женишься на моей сестре, — прозвучало как приговор. — Мы станем одной семьёй. Наши компании объединятся. Все будут счастливы. Ну, разве что.. кроме тебя. Но на это мне плевать.       Чонгук смотрел на него в оцепенении. Он должен сделать что? Жениться? Стать одной семьёй со своим врагом? Он бы предпочёл спрыгнуть с обрыва, но даже этого ему не позволялось. Седжин не шутил. Он уже обо всём договорился с его отцом — с человеком, который не должен был даже заподозрить о его отношениях с Чимином. По крайней мере не так рано.       Чонгук и представить не мог, что Седжин зайдёт так далеко в своей алчности. Тот хотел не просто его проект, не только компанию.. он хотел его самого. На губах Чонгука появилась горькая усмешка. Это было чистое безумие. Но ценой его отказа могла стать жизнь Чимина.       — Что.. что ты несёшь?.. — выдавил он, но голос был глухим, как будто он всё ещё не верил, что всё это реально.       — Чимин будет свободен сразу после того, как будет заключён брак и завершится процесс слияния компаний, — беззастенчиво продолжал Седжин. — А его благополучие теперь полностью зависит от твоей покорности. У тебя не много времени для размышлений.       Седжин поднялся со стула, давая Чонгуку понять, что на сегодня их диалог закончен. Чон не знал, что делать.. не знал, что возразить. Всё его нутро кричало, что он должен броситься спасать Чимина, разнести всё к чёрту. Но сейчас — он был связан. Он стал фигурой в чужой партии.       — Если с ним что-то случится.. — едва справляясь с яростью прорычал сквозь плотно сжатые зубы Чонгук. — Если хоть один волосок..       — Как я и сказал, — перебил его Седжин, довольно усмехаясь, — Всё зависит от тебя. Прими правильное решение — и никто не пострадает. Я позабочусь о нём пока. Сегодня у меня хорошее настроение, и для блага Чимина тебе лучше мне его не портить. Даже его прелестный белокурый волосок не упадёт с его головы, если его любимый будет паинькой.       Чонгук сидел, будто закованный в ледяные цепи, ощущая, как сердце сжимается от гнетущей безысходности. В груди расползалось тяжёлое чувство — не страх, нет, а нечто глубже, темнее. Он знал, что с этого момента каждый его выбор будет отдаваться болью, как будто сдирают кожу заживо. Ошибись хоть на шаг — он потеряет не просто бизнес, влияние или имя. Он потеряет Чимина. И тогда сам перестанет быть собой.       — Ах да.. Чонгук, — обернулся Седжин, уже собираясь уйти, но как будто вспомнив нечто малозначительное, бросил через плечо: — Докса придётся отпустить.