Ссора
24 мая 2025 г., 03:31
Чимин проснулся около девяти утра. Его кровать была пустой — значит, Тэхён уже встал. Он потянулся, лежа на постели, и проверил телефон. Сообщений от Чонгука не было, и его лицо тут же омрачилось. Он был настолько занят, что не только не приехал, но даже не нашёл времени на короткое сообщение? Неужели у него действительно так много дел? Всё ли с ним в порядке? Не желая терзать себя догадками, Чимин просто написал ему короткое сообщение: «Как дела?». Несколько минут он смотрел в экран, надеясь увидеть «в сети» или хотя бы галочки о доставке, но Чонгук так и не появился. Тогда он заблокировал телефон и пошёл в душ, надеясь, что, вернувшись, найдёт ответ. Но даже спустя двадцать минут ответа так и не последовало.
— Чимин-а, ты уже проснулся? — послышался в дверях голос Джина, и Чимин поспешил показаться ему на глаза, утвердительно отвечая на его вопрос. — Тогда выходи, я приготовил завтрак.
На кухне вкусно пахло свежеприготовленной едой: тосты, яйца, что-то овощное на пару и кофе, аромат которого бодрил одним только присутствием. За столом сидели только Джин и Намджун — первый уже разливал по кружкам напитки, второй задумчиво жевал, склонившись над своей тарелкой. Чимин сразу заметил отсутствие Тэхёна, и немой вопрос отразился на его лице.
— Юнги приехал под утро, он отдыхает в комнате Тэхёна вместе с ним, — объяснил Джин, отпивая глоток кофе.
— А Чонгук? Он не приезжал? — с досадой в голосе спросил Чимин. Ему вдруг стало обидно, что Юнги сумел вырваться к Тэхёну, а ему Чонгук не мог ответить даже на сообщение.
— Юнги сказал, что дел невпроворот, и Чонгук остался ночевать прямо там, — пояснил Джин, стараясь смягчить его обиду. — На самом деле, если бы не вещи, которые Юнги привёз для Тэхёна, он сам, скорее всего, тоже не выбрался бы. Так что не расстраивайся. Они стараются изо всех сил, чтобы как можно скорее к вам вернуться.
— Понятно, — коротко ответил Пак и неохотно взял в руки вилку.
Так он спал? Поэтому и не читал его сообщение?.. Хотя отсутствие Чонгука и продолжало его огорчать, слова Джина стали небольшим утешением. Чимин умеет ждать — и обязательно дождётся, сколько бы времени ему ни пришлось провести в стенах этого дома, окружённого хоть и приятными, но всё же, чужими для него людьми.
Он доел завтрак в тишине, ловя на себе сочувствующий взгляд Намджуна, но старательно делая вид, что не замечает его. Ему не хотелось обсуждать свои чувства вслух. Особенно сейчас, когда даже простое ожидание ответа превращалось в тяжёлое испытание. Он понимал — Чонгук не мог быть рядом всё время, но от этого было не легче. Хотелось просто знать, что с ним всё в порядке.
Поставив пустую тарелку в раковину, Чимин тихо поблагодарил за еду и вышел из кухни. Он прошёл по коридору и, не зная чем себя занять, заглянул в гостиную. Та была пуста, только сложенные вещи Тэхёна и дорожная сумка Юнги напоминали о ночных гостях. Подойдя к окну, он приоткрыл шторы — за окном светило бледное утреннее солнце, город только начинал просыпаться. Где-то там, на другом конце Сеула, Чонгук, скорее всего, спал на жёстком диване в штабе или продолжал работать, не зная, как сильно его сейчас не хватает.
В этот момент в кармане его штанов завибрировал телефон. Чимин вздрогнул от неожиданности, моментально вытащил устройство и взглянул на экран. Сердце пропустило удар, когда он увидел имя отправителя. Это был Чонгук.
Открыв сообщение, он жадно вчитывался в каждую строчку:
"Прости, я заснул и не слышал твоё сообщение. У меня всё нормально, дел очень много, так что я не смог к тебе выбраться. Мне очень жаль. Не волнуйся обо мне, у меня всё под контролем. Повеселись с хёнами и Тэ, пока меня нет, и не успеешь соскучиться — как я снова к тебе вернусь. Люблю."
У Чимина потеплело в груди. Он не заметил, как на лице появилась мягкая улыбка. Все тревоги отступили. Его Чонгук не исчез, не забыл — просто оказался в эпицентре происходящего. И даже в этом хаосе он нашёл минуту, чтобы успокоить его. Этого было достаточно, чтобы Чимин выдохнул с облегчением.
Вскоре Юнги и Тэхён, заспанные и немного взъерошенные, вышли из своей комнаты. На лице Юнги всё ещё отпечатывалась усталость долгой ночи — и даже те несколько часов, что он провёл в объятиях Тэхёна, были слишком короткими, чтобы хоть как-то восполнить силы. Он выглядел так, будто не спал уже несколько суток, и Тэхён, не отходя от него ни на шаг, будто старался компенсировать это своей заботой.
Чимин наблюдал за ними, молча вздыхая. Он смотрел на измождённого Юнги и на секунду представил, как, возможно, сейчас выглядит Чонгук — точно так же: с усталыми глазами, требующим отдыха, которого нельзя было позволить себе взять. Ему стало жалко их обоих. Жалко до щемящей боли в груди. Но он ничего не мог с этим поделать.
Он не мог им помочь. Не мог облегчить груз на их плечах, не мог разделить эту ношу. Всё, что он хотел — подарить Чонгуку то же самое, что сейчас давал Тэхён Юнги: тепло, прикосновения, покой. Хотел прижать его к себе и просто быть рядом. Но у него не было такой возможности. И даже то немногое, что он мог бы ему дать — свою любовь — казалось сейчас недоступным.
Так прошли все выходные и ещё несколько будних дней. Как и говорил Чонгук, на работу и с работы его привозил и забирал мистер Ли — всегда вовремя, всегда без лишних слов. Но сам Чонгук так ни разу и не появился, и всё их общение сводилось к одному-двум коротким сообщениям в день. Юнги тоже не появлялся, и Тэхён всё порывался выйти из дома, но Джин с Намджуном каждый раз его отговаривали, напоминая, что тогда им всем влетит за его самоволку. Они пообещали Юнги присматривать за ним и Чимином, и теперь держали своё слово: выпускать Тэхёна никто не собирался — даже если бы пришлось приковывать его наручниками к батарее.
В четверг Тэхён всё-таки не выдержал и позвонил Юнги. Разговор вышел напряжённым: они долго ссорились, перебивая друг друга, и в конце концов Тэхён настоял — нет, буквально вынудил его и Чонгука появиться дома. Он не дал им ни шанса отговориться, и, нужно сказать, они не зря пытались этого избежать. Когда ближе к ночи они всё же пришли, стало ясно, что дела шли далеко не так гладко, как того бы хотелось.
На скуле Чонгука аккуратно был приклеен пластырь, под которым угадывался синяк. Чуть выше — неглубокий, но заметный порез, который уже успел затянуться. Его взгляд был напряжённым, губы сжаты в тонкую линию, он не хотел показываться перед Чимином в таком виде, не хотел его волновать. Юнги держался как всегда сдержанно. Он едва заметно прихрамывал, а его рука, скрытая под длинным рукавом, была плотно перебинтована — ткань проступала через манжет, предательски выдавая факт травмы.
— Твою мать, Юнги!! Я же просил тебя всё мне рассказывать! Мы ведь договаривались! — взорвался Тэхён, нервно расхаживая по гостиной. Его голос разносился эхом по квартире, сотрясая напряжённую тишину, воцарившуюся с самого их прихода.
Юнги, сидевший на диване, казался сдержанным до предела. Его поза — спокойная, почти ленивая, хотя лёгкая хромота при посадке не ускользнула от внимательных глаз. Он поднял на Тэхёна уставший взгляд.
— Чтобы ты выскочил из дома и нарвался на неприятности? — спокойно ответил он. — Честное слово, Тэ.. это ерунда, тут даже не о чем было говорить.
— Ерунда?! — ярость Тэхёна вспыхнула с новой силой. Он резко остановился посреди комнаты, глядя на Юнги так, будто хотел прожечь взглядом. — Это ты запер меня здесь из-за ерунды! А сам теперь перебинтован, хромаешь, и ты называешь это ерундой?! Тебя что, тоже по голове приложили и тебе мозги отшибло?!
Он почти кричал от злости и обиды, а Юнги лишь устало потёр виски.
— Тэхён-а, успокойся.. врач сказал тебе быть в покое. У меня таких рекомендаций не было, — он говорил ровно, но голос выдавал измотанность.
— Да даже если бы и были, ты всё-равно мне ничего бы не рассказал! — резко отрезал Тэхён, злясь не только на Юнги, но и на то, как бессильно чувствовал себя всё это время. — Я возвращаюсь к работе. Прямо сейчас. С этой минуты. С меня достаточно этого триклятого заточения!
Юнги поднялся с дивана. Несмотря на усталость и боль, он стоял ровно, глядя прямо в глаза Тэхёну.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Я запрещаю тебе приближаться к моему штабу. И ты не выйдешь из этой чёртовой квартиры.
— Ты не смеешь мне указывать, что делать! — выкрикнул Тэхён, сжав кулаки. — Я не буду сидеть тут и ждать, пока тебя убьют!
В гостиной повисла гнетущая тишина. Намджун и Джин стояли в стороне, наблюдая за ссорой молча. Джин скрестил руки на груди, хмурясь, но всё же не вмешивался. Намджун выглядел обеспокоенным, но тоже сохранял сдержанность, понимая, что сейчас никто не услышит доводы разума.
На диване сидели Чонгук и Чимин. Чонгук молчал, глядя в одну точку, будто пытаясь отгородиться от происходящего. Его лицо всё ещё хранило следы усталости, но выглядел он, по крайней мере, целым, если не считать синяка под пластырем и той царапины чуть выше. Чимин бросал на него тревожные взгляды, пытаясь поймать хоть тень реакции, но тот держался особняком. До сих пор он не решался с ним заговорить. Ссора Тэхёна и Юнги заполнила всё пространство, и даже дыхание казалось громким в этой обстановке.
Юнги шагнул ближе к Тэхёну и, всё так же не повышая голоса, спокойно произнёс:
— Или ты сидишь здесь, или больше никогда меня не увидишь. Между нами всё кончено, как только ты переступишь порог этой квартиры. Выбор за тобой.
В эти слова было вложено не просто предупреждение — в них звучал ультиматум. Холодный, точный, как лезвие ножа для сашими. И они мгновенно остудили остатки гнева Тэхёна, оставив только ошеломление.
— Да что ты.. Подожди.. Куда ты уходишь?! Мы не закончили! Юнги! — Тэхён резко развернулся пытаясь докричаться до Юнги, но тот даже не обернулся, он уверенно шёл к выходу из гостиной. — Чёрт! — прошипел он, злясь уже не на Юнги, а на бессилие, захлестнувшее его с головой.
Двери квартиры захлопнулись с глухим стуком — Юнги ушёл, сожалея о том, что вообще поддался на уговоры приехать. Он ведь с самого начала знал, что ничем хорошим это не закончится. Знал, что Тэхён обязательно взбунтуется и начнёт требовать своё, и Юнги никак не мог ему это позволить.
Он понимал: на его месте он точно так же не смог бы спокойно сидеть в четырёх стенах. И всё же — это был Тэхён, тот, кого он уже однажды чуть не потерял. Да, он не был хрупкой, нуждающейся в опеке дамой, он был взрослый, упрямый мужчина, способный постоять за себя. Но всё же мысль о том, что он снова может пострадать, заставляла его продолжать упрямиться. Он просто не мог поступить иначе, или он просто сойдёт с ума от беспокойства за него.
Чертыхаясь всеми матерными словами которые он только знал, Тэхён вышел из гостиной и с грохотом двери заперся в своей комнате. Джин с Намджуном переглянулись тревожными взглядами и молча вышли из гостиной, давая возможность Чонгуку и Чимину поговорить наедине.
Чон по-прежнему сидел неподвижно, устремив взгляд в одну точку. Всё действительно пошло не совсем по их плану — работа осложнилась, и в той стычке пострадали несколько их людей. Некоторые — серьёзно. Но, несмотря на это, они держались. Поэтому Чонгук не хотел перегружать Чимина лишней тревогой. Не сейчас.
— Чонгук-а, — тихо позвал Чимин, не зная что ещё добавить, чтобы не спровоцировать ещё один спор, на этот раз между ними.
Внутри него всё сжималось. Тревога медленно разливалась по венам, словно яд, отравляя мысли и чувства. Он бы многое отдал за то, чтобы быть таким же сильным, как Юнги, — суметь просто встать и потребовать, чтобы Чонгук остался рядом, никуда не уходил, чтобы выбрал его, а не риск и опасность. Но он не мог. Он знал: Чонгук не станет слушать.
Развернувшись на тихий зов Чимина всем корпусом, Чонгук не мешкая крепко прижал его к себе, провёл рукой по его волосам и прошептал:
— Всё хорошо. Со мной всё в порядке.
Те самые слова, что Чимин читал почти каждый день в коротких сообщениях от него. Но сейчас, когда он слышал их вживую, он знал — это неправда. Всё было далеко не в порядке. Он чувствовал это каждой клеткой. Что-то было не так. И от осознания собственного бессилия, невозможности хоть как-то повлиять на ситуацию, ему оставалось только одно — крепко обнять его в ответ и дать волю слезам.
Чонгук продолжал держать его в объятиях, не отпуская ни на секунду, поглаживая по спине и волосам до тех пор, пока Чимин немного не успокоился. Его плечо промокло от слёз, когда Чимин отстранился, и на его лице отразилась такая беззащитность и боль, что Чонгук не смог остаться равнодушным — он стал осторожно целовать его мокрое от слёз лицо, не зная, что ещё может сделать, чтобы облегчить его тревогу.
— Осталось совсем немного, Чимин-а, — прошептал он, нежно стирая слёзы с его щёк. — Всего несколько дней.. Уже на этих выходных мы сможем нанести решающий удар. И тогда всё закончится. Подожди ещё чуть-чуть, прошу..
— Клянись мне, что ты вернёшься ко мне целым, — вырвалось у Чимина срывающимся голосом. Он вцепился в ворот рубашки Чонгука, как будто пытаясь удержать его здесь и сейчас. — Клянись, что с тобой ничего не случится!
— Клянусь своей жизнью, — иронично пообещал Чонгук, натянув на лицо вымученную улыбку.
— Клянись моей, — твёрдо потребовал Чимин, подняв на него глаза. И в них не было ни капли шутки.
Чонгук молчал. Он стиснул свои губы, понимая, что попал в ловушку собственной лжи, ведь не мог гарантировать Чимину, что вернётся к нему целым, и вернётся ли вообще. Поэтому он не мог клясться его жизнью, и Чимин это понял. Его лицо исказилось от прилива новой волны боли, ещё более жгучей, выбивающей воздух из лёгких, и Чонгук, не найдя слов, поспешил снова прижать его к себе.
— Сегодня я останусь с тобой, — наконец прошептал он, позволяя себе эту крохотную слабость, крошечное отступление от планов. — Я очень соскучился. Мне так сильно тебя не хватает, Чимин-а.
— Почему у меня такое чувство, что это может стать нашей последней ночью?.. — трясущимся голосом, едва слышно прошептал Чимин, будто боялся услышать ответ.
— Это не так, — тут же отозвался Чонгук, не давая его страху пустить корни. Он мягко отстранил его, чтобы заглянуть в глаза, и спокойно добавил: — Не сбрасывай меня так быстро со счетов. У нас сильная команда и чёткий план. Просто не всё пошло гладко.. такое случается, и это нормально. Я остаюсь не для того, чтобы попрощаться, а потому что хочу быть рядом со своим парнем. Мне нужен ты, и я хочу просто побыть с тобой, а не уходить с каким-то трагическим посылом.
Чимин кивнул, не находя слов. Он не был до конца уверен, верил ли сам в эти спокойные заверения, но хватался за них, как за спасательный круг. Когда Чонгук поднялся с дивана, он мягко потянул его за руку, и Чимин без лишних слов встал и последовал за ним.
Они молча прошли в комнату, ту самую, где ещё на прошлых выходных Чимин с Тэхёном могли отвлечь себя весёлым фильмом, смехом и пустыми разговорами — тогда это работало, тогда это действительно помогало. Но сейчас — нет. Сейчас ничто из внешнего мира не могло предложить ему утешения, кроме слияния их с Чонгуком душ.
Комната встретила их тишиной и полумраком, в котором мягко угадывались знакомые очертания мебели, пледа на диване, книги, оставленной на подоконнике. Здесь было по-домашнему тихо, и в этой тишине будто бы звенело напряжение. Чонгук медленно развернул Чимина к себе, проводя руками по его бокам, будто пытаясь убедиться, что он здесь, перед ним, настоящий. Их взгляды встретились, и в них было так много всего: боль, усталость, страх.. и любовь. Поцелуй, которым Чонгук накрыл его губы, был не резким — напротив, нежным, как будто он боялся сломать что-то хрупкое.
Они не говорили — теперь слова были лишними. Чимин сам начал стаскивать с него рубашку, проводя ладонями по плечам, груди, чувствуя под пальцами старые шрамы и новые ссадины, его тёплую кожу и напряжённые мышцы. Он прикоснулся губами к его груди, задержался, будто хотел извиниться за всё, что тот переживает и через что проходит, но едва ли в этом была его вина. И всё же, ему хотелось хоть как-то его утешить и придать сил.
Чонгук внимательно наблюдал за действиями Чимина, осторожно снял с него свитер, а потом — всю остальную одежду, включая бельё. Всё происходило неторопливо, с особой бережностью, они оба понимали — этот момент был их спасением перед неизбежным расставанием. Ласки Чонгука были мягкими, внимательными, он касался Чимина так, словно запоминал каждую черту, каждый изгиб его тела. Его ладони скользили по бёдрам, по спине, замирая там, где Чимин тихо вздрагивал. Они двигались в такт, словно в танце, в котором не было лидера — только единство.
Укладываясь на кровати, они не отрывали взгляда друг от друга, дышали вместе, будто это помогало сохранять равновесие. Когда Чонгук лёг поверх, удерживая вес на локтях, Чимин провёл руками по его лицу, как будто пытался прочитать мысли по глазам. И только потом позволил ему слиться с собой, медленно, с лёгким стоном, полным доверия.
Их движения были неспешны, будто они хотели остановить время. Каждый толчок был не просто физическим актом, а утверждением: я здесь, с тобой, сейчас ты не один. Чонгук целовал Чимина в губы, в щёки, в веки, будто уговаривал его не плакать, будто обожествлял. Его движения ускорялись постепенно, но даже в страсти они не теряли этой дурманящей нежности.
Чимин обвил его ногами, вжимаясь ближе, впиваясь пальцами в спину, и прошептал его имя — дрожащим голосом, в тихом протяжном стоне, отдающимся где-то в груди. Они были на грани — и физически, и эмоционально — но держались друг за друга, потому что сейчас существовали только они двое, и только это было важно.
Когда напряжение достигло предела, они одновременно растворились в волне оглушающего, почти болезненного удовольствия. В сознании не осталось ничего, кроме жара, пульсации и сбившегося дыхания, заполнявшего комнату вместо слов. Чимин дрожал, прижатый влажным от пота телом Чонгука, чувствовал, как его сердце всё ещё стучит быстро, но постепенно замедляется. Он уткнулся лицом в его шею, вдыхая смесь аромата кожи, ночи и чего-то бесконечно родного, будто пытаясь спрятаться от всего мира.
Чонгук обнял его крепче, не желая отпускать ни на миг, их дыхание постепенно выравнивалось, тела успокаивались, растворяясь в тишине. Под мягким одеялом, в тёплом полумраке комнаты, наполненной страхами и тревогой, они заснули, прижавшись друг к другу так, словно даже во сне не могли позволить себе разъединиться.
