autumn night

      Наконец-то добравшись до охраняемого наёмниками особняка, Чонгук пропустил Чимина через массивные дубовые двери первым и с тихим, почти неслышным облегчением выдохнул. Напряжение, сковывавшее его плечи всю дорогу, наконец начало медленно отступать. Где-то в глубине сознания его всю дорогу терзал червь тревоги: что если Седжин уже знал о том, что Чимину с его помощью удалось выбраться из подвала? Сможет ли он один отбиться от всех собак, которых тот спустит с цепи в их догонку? А если ещё и подключились бы люди отца, тогда пришлось бы совсем не сладко. Но вопреки всем мрачным мыслям, путь оказался на удивление спокойным, даже с учётом их короткой остановки. Теперь Чимин был в безопасности, за высокими стенами и под прицелом вооружённых людей. Теперь можно было немного перевести дыхание.       — Можно было, конечно, и остров для меня отдельный арендовать, — раздался усталый, но изумлённый голос Чимина. — Почему так скромно? Всего лишь дворец..       Чонгук обернулся на замершего посреди огромного холла Чимина и тепло улыбнулся на его саркастичное замечание. С запрокинутой головой и широко раскрытыми глазами тот с любопытством разглядывал массивную хрустальную люстру, чьи тысячи подвесков тихо звенели от сквозняка, переливаясь в свете бра. Он казался таким маленьким и хрупким на фоне всего этого показного величия, что Чонгуку захотелось тут же прижаться к этому крошечному созданию.       — Знаешь, у меня особо не было времени выбирать. Мне нужно было очень быстро найти что-то подальше от города, — тихо ответил он, подходя ближе и притягивая парня к себе. — Не ворчи. Если потребуется, то отправлю тебя хоть на остров, хоть на луну.       Чимин тихо усмехнулся, получая поцелуй в висок и крепкие, дарящие ощущение полной защиты, объятия со спины. Хотя он и понимал, что война с Седжином ещё не была закончена, здесь, в этих объятиях, было стойкое, непоколебимое ощущение, что теперь всё обязательно будет хорошо. Словно над ними наконец разошлись грозовые тучи, открыв ясное, чистое небо — такое же кристальное и бездонное, как чувства, переполнявшие его в эту самую минуту.       — Как же хорошо, — развернувшись к Чонгуку лицом и уткнувшись ему прямо в шею, выдохнул Чимин. — Я так сильно скучал по тебе, Чонгук-а.. Пообещай, что ты больше не уйдёшь? Что не оставишь меня здесь одного.       — Я тоже очень сильно по тебе скучал, — голос Чонгука прозвучал низко и глухо, почти приглушённо. Он водил широкими ладонями по его спине, чувствуя под пальцами тепло его расслабленного тела. — Но мне нужно закончить то, что я начал.. а ещё позаботиться о том, чтобы мой отец никогда до тебя не добрался.       — Твой отец? — Чимин отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, и в его взгляде читалось искреннее удивление. Седжин в своих монологах ни словом не обмолвился об отце Чонгука.       — На самом деле, Седжин сейчас — наименьшая из проблем. Его дни сочтены. Но есть кое-что, с чем я не могу разобраться так же просто.. и это мой отец.       — Он что.. знает обо мне? — настороженно спросил Чимин и в ответ получил утвердительный кивок. — И что, он теперь хочет избавиться от меня или что-то вроде того?       — Да, — Чонгук не стал смягчать и сглаживать. Честность сейчас была важнее ложного утешения, к тому же, Чимин должен знать всю серьезность ситуации, на тот случай, если ему опять взбредёт в голову какая-нибудь глупая затея. — Но не переживай. Он никогда не сможет добраться до тебя здесь. Ты здесь в полной безопасности. Охрана не пустит в это место никого, кроме меня. И никого.. не выпустит.       Вспомнив, как глупо он попался в ловушку Седжина и как принесло это Чонгуку очередные проблемы, Чимин виновато опустил глаза. Его наивность обернулась хлопотами для всей команды, а сам Чонгук, наверное, всё это время не находил себе места от беспокойства. Теперь Чимин твёрдо решил: он больше никогда не позволит себя так просто обмануть и впредь будет внимательнее относиться ко всему подозрительному и незнакомому.       — Я больше.. не поступлю так снова, Чонгук, — голос Чимина дрогнул, стал тише, почти шёпотом. Он опустил голову, уткнувшись лбом в его плечо. — Я просто.. тогда я так обрадовался, что и подумать не успел. Прости меня.       — Ты ни в чём не виноват, — Чонгук прижал его к себе ещё крепче, чувствуя, как то же самое чувство вины грызёт и его изнутри. С самого начала, он должен был обеспечить ему более серьезную защиту. Должен был предугадать хитрость противника и быть на несколько шагов впереди. Но он провалился.       Какое-то время они просто стояли так, молча. Тишина будто заполнила всё пространство вокруг, и даже воздух казался неподвижным. Чонгук продолжал медленно гладить Чимина по спине, словно убеждая и его, и самого себя, что самое худшее уже позади. А Чимин, прижавшись к нему, слушал ровный ритм его сердца — спокойный, но немного отяжелённый усталостью, такой же, как и у него самого.       — Я так устал, — сказал Чимин первым, нарушив тишину. — Давай пойдём в комнату? Я очень хочу принять душ и просто поспать в чистой кровати.       — Конечно, пойдём, — тут же ответил Чонгук и, взяв Чимина за руку, повёл его по холодному мраморному полу к огромной лестнице на второй этаж.       Они не стали рассматривать все многочисленные комнаты особняка и остановились на первой, что попалась на пути. После серого, затхлого подвала для Чимина даже самая простая спальня казалась пределом роскоши, поэтому как только он вышел из душа и лёг на мягкую кровать, его тело наконец-то позволило себе полностью расслабиться. Тепло одеяла и свежесть простыней словно смыли остатки усталости, накопившейся за все дни заточения.       Чонгук сел рядом, не сводя с него глаз. В мягком свете бра Чимин казался почти нереальным — словно его долго и старательно писал талантливый художник, вкладывая в каждую линию лица нежность и любовь. Он осторожно убрал влажные пряди со лба Чимина и склонился чуть ближе, вглядываясь в этот живой шедевр.       — В душ не собираешься? — спросил Чимин, уткнувшись лицом в подушку и слегка улыбнувшись уголками губ.       — Тэхён звонил, — тихо ответил Чонгук, ложась полубоком рядом и лениво ведя ладонью по его спине. — Они поймали Седжина. Оказалось, он далеко не так умен, как мы думали.       — И что с того? — фыркнул Пак, не открывая глаз. — Пусть сами и разбираются с этим мусором. Тебе-то какое до него дело? Разве ты не говорил, что его дни сочтены?       — У меня с ним личные счёты, — мягко возразил Чонгук. — Я ненадолго уеду, а ты пока отдохни здесь.       — Что? Нет! — Чимин тут же распахнул глаза и, приподнявшись на локтях, уставился на него с обидой. — Как ты можешь оставить меня здесь одного? После всего?!       — Чимин-а, здесь абсолютно безопасно, — уверенно напомнил Чонгук. Он был на сто процентов уверен, что особняк охраняется не хуже Форт-Нокса. — Ничего плохого с тобой не случится.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — голос Чимина задрожал, но упрямство в его глазах только усилилось. — Разве я не сказал, что скучал по тебе? Что мне тебя не хватало? Разве Тэхён и Юнги не могут сами заняться этим психом? Какая-то глупая месть для тебя важнее, чем быть со мной? Ты должен выбрать меня, а не это!..       Пока Чимин тараторил, не делая пауз, Чонгук смотрел на него и чувствовал, как снова тонет в бездонной глубине собственных чувств. Как можно быть таким совершенным даже в злости? Его пухлые губы сердито выпячивались, щеки розовели, и Чонгук понял — у него просто нет шанса ему не уступить. Как он вообще посмел подумать, что оставит этого милого до невозможности парня ради какой-то мести?       — Чонгук, если ты уйдёшь, я..       — Я не уйду. Останусь, — перебил его Чонгук и придвинулся ближе, укладываясь на подушку так, чтобы смотреть снизу вверх прямо в его глаза. — Прости. Ты прав. Конечно же, ты для меня важнее всего.       Он протянул ладонь к лицу Чимина, большим пальцем провёл по раскрасневшейся от обиды щеке, затем скользнул по пухлым губам и улыбнулся, встречаясь взглядом с его смягчившимися глазами. В этом взгляде больше не было упрёка — лишь усталость и то самое тёплое чувство, ради которого стоило забыть обо всём остальном.       — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — тихо сказал Чонгук, продолжая ласкать его лицо кончиками пальцев. — Мне кажется, я и сам до конца не понимаю насколько.. ведь с каждой секундой влюбляюсь всё больше и больше. Со мной никогда такого не происходило раньше, и я даже не знаю, что со мной стало бы, если бы ты не простил меня тогда.. если бы не принял обратно.       Прижавшись щекой к ладони Чонгука, Чимин закрыл глаза, будто хотел навсегда сохранить в памяти это тепло, эти слова и мягкий голос, звучавший для него как самая прекрасная мелодия. С замиранием сердца он впитывал каждую крупицу его любви, ощущая её буквально кожей. В этот момент он чувствовал себя по-настоящему счастливым — потому что Чонгук выбрал его, а не отмщение.       — Ты бы страдал. Очень долго, — приподняв уголки губ, констатировал Чимин и тут же уверенно добавил: — Потому что никогда больше не встретил бы такого, как я.       — Верно, — тут же подтвердил Чонгук, улыбаясь ему в ответ; спорить здесь было не о чем, Чимин был на сто процентов прав.       — Потому что я твоя единственная половинка, — продолжил свою мысль Чимин, осыпая мелкими поцелуями раскрытую ладонь Чонгука. — А ты моя.       До сих пор Чимину никогда не приходилось задумываться о том, что где-то в мире может быть человек, предназначенный именно для него. Но стоило вспомнить их встречу, и всё становилось на свои места: этим человеком без сомнения был Чонгук. Он мог пройти мимо него той ночью в парке, мог не откликнуться на его тихий зов, мог просто отдать пиццу и уйти дальше. Но вместо этого он решил задержаться, и это решило всю его дальнейшую судьбу.       — Думаю, что наша с тобой "случайная" встреча не была такой уж случайной, — озвучил Чимин то, о чём думал в эту минуту. — Мы должны были встретиться. Должны были пройти через все эти испытания, чтобы понять, как сильно важны друг для друга. Думаю, что несмотря на то, что я вспылил тогда, хотя скорее просто испугался.. но наше расставание ударило бы по мне не меньше, чем по тебе, потому что, как я уже сказал, ты тоже моя единственная половинка.       Теперь настала очередь Чимина раскрывать перед Чонгуком свои чувства — те, в которых и так не было сомнений, как и в чувствах самого Чонгука. Но всё же потребность произнести это вслух, закрепить словами то, что они оба ощущали, естественным образом толкала их на эти признания.       — Я многое понял, пока оставался наедине со своими мыслями, и пришёл к выводу, что мне действительно не важно, чем ты занимался в прошлом. Я хочу сосредоточиться на нашем непростом настоящем и надеюсь на счастливом будущем, где больше не будет места мафиозным разборкам. Ты мог бы мне такое пообещать?       Хотя Чонгук раньше говорил, что ради Чимина он готов отказаться от своего прошлого и никогда больше к нему не возвращаться, Чимину хотелось услышать это ещё раз. Окончательно. Знать, что их желания и цели совпадают. Что Чонгук действительно сможет оставить позади ту жизнь, которая существовала до тех счастливых дней, которые они успели провести вместе.       — Конечно. Больше никакого криминала, обещаю, — тут же ответил Чонгук, не задумываясь ни на секунду. — Я не хочу, чтобы ты снова проходил через что-то подобное, поэтому я никогда больше не вернусь к своему прошлому и начну жизнь с чистого листа — с тобой и.. огромным доберманом.       — Что? — хихикнул Чимин, прищурив глаза в недоумении. — Каким ещё доберманом?       — В детстве у меня была собака, доберман. Я тогда был совсем маленьким, и, наверное, это был единственный незапятнанный кровью период в моей жизни, — пояснил Чонгук, мечтательно улыбаясь при мысли, что когда-нибудь снова сможет завести собаку, если Чимин не будет против. — У меня была бабушка, которая меня очень любила и баловала, и ещё был пёс, которого в свою очередь баловал я. Для меня это было счастливое время, и было бы здорово вернуться в такие же мирные и беззаботные дни. Поэтому, знаешь.. я бы хотел уехать с тобой как можно дальше от всей этой грязи, куда-то, где всегда тепло и солнечно, где мы могли бы засыпать и просыпаться под шум волн и..       — Ты похоже и правда решил утащить меня на остров, да? — перебил его Чимин, смеясь.       — Хах, нет, не совсем так, — заверил Чонгук. — На самом деле я думал о Калифорнии.       — Калифорния? — удивлённо переспросил Чимин; глаза его загорелись интересом.       — Да, — охотно подтвердил Чонгук, медленно ведя ладонью по плечу Чимина. — Мы могли бы купить уютный домик с выходом прямо к океану и жить там вместе, до самой старости. Как смотришь на это? Разве не чудесно?       Чимин глубоко вдохнул, ощущая, как его сердце наполняется теплом и мечтами о будущем. Дом у океана, шум волн, уютные вечера рядом с тем, кого он так любил, встречи рассветов в его же объятиях, которые можно было бы наблюдать прямо из спальни сквозь огромные стеклянные окна от пола до потолка.. и большой дружелюбный пёс. Всё это рисовалось в его голове так ярко и живо, что ему прямо сейчас же захотелось приступить к поискам этого идеального места.       — Мне очень нравится. Думаю, что мог бы прожить в таком месте всю свою жизнь — рядом с тобой, ну и, полагаю.. с нашим псом.       — Правда? — приподнявшись на локтях, Чонгук едва не стукнулся лбом о лоб Чимина, радуясь его ответу. — Ты правда мог бы уехать со мной так далеко от своей семьи?       Лежа так близко, что их носы почти касались друг друга, Чимин снова улыбнулся. Неужели можно отказаться от такого заманчивого предложения — жизни в райском месте рядом с любимым человеком? Это действительно было далеко от его семьи, гораздо дальше, чем Сеул находился от Пусана, но ведь и не другая планета? Всего лишь тринадцать часов перелёта — и он сможет увидеть семью в любое время. А со временем, возможно, и они захотели бы перебраться в солнечную Калифорнию.       — Конечно, — кивнул Чимин с улыбкой. — Когда закончишь все дела здесь, давай поскорее осуществим задуманное?       В уголках губ Чонгука расцвела счастливая улыбка — в эту минуту для него действительно не существовало ничего, кроме Чимина и этого момента. Где-то за стенами особняка Седжин доживал последние часы своей жизни, его сестра вскоре должна была столкнуться с последствиями собственной ошибки воочию, а позже, вероятно, и её ждала печальная участь в пусанском борделе. Но всё это могли решить и без его участия. Чонгук нисколько не сожалел о том, что отказался от этих грязных разборок в пользу Чимина. Он медленно поднял руку, обхватил ладонью его затылок и подтянул ближе к себе.       Их губы соединились в уверенном поцелуе, полном накопившейся страсти и нежности. В нём не было ни тени сомнения — только твёрдая уверенность в том, что они принадлежат друг другу. Между ними больше не оставалось расстояния, и каждый новый миг этого поцелуя будто сжигал остатки прошлого, оставляя только настоящее и обещание их светлого будущего.       Чонгук провёл ладонью по спине Чимина, скользя под рубашку пижамы и ощущая каждый изгиб, каждую линию его тела. Его пальцы дрожали от нетерпения, но при этом оставались уверенными и бережными, словно он хотел удержать этот миг навсегда. Чимин прижимался всё ближе, тихо постанывая, пока в какой-то момент не оказался полностью на Чонгуке. Его мягкие пухлые губы заскользили по его подбородку, вдоль линии челюсти, медленно спускаясь к родинке на шее. Задержавшись на ней чуть подольше, он втянул кожу, оставляя на ней яркий след, а затем, окинув взглядом свою работу, довольно улыбнулся и провёл языком по метке, словно запечатывая результат.       — Ах, Чимин, — простонал Чонгук, ощутив, как острые зубы вонзаются в его кожу вместо мягких губ.       — Извини, — ухмыльнулся Чимин, разжав челюсти. — Ты просто слишком аппетитный.       — Насколько, по шкале твоих любимых блюд? — игриво уточнил Чонгук. На самом деле ему было даже больше приятно, чем больно, и он совсем не собирался останавливать Чимина.       — Вкуснее в жизни ничего не пробовал, — прошептал тот, скользнув ладонями под его чёрную облегающую майку, так соблазнительно подчёркивающую каждую линию мускулистого тела.       Медленными, неторопливыми движениями Чимин поднимался всё выше, лаская каждый кубик его напряжённого пресса, пока, наконец, не добрался до груди. Сжав чувствительные соски, он заставил этого опасного мафиози под ним содрогнуться от сладкой боли. Чонгук прикусил нижнюю губу, глядя на Чимина в непривычной для себя позиции снизу вверх, наслаждаясь видом того, как соблазнительно тот возвышался над ним.       Он восседал на его бёдрах слишком эротично, и одного только взгляда на его соблазнительное лицо с приоткрытыми пухлыми губами было достаточно, чтобы всё внизу Чонгука моментально напряглось. Его тело охотно поддавалось ласкам парня, а тот, заметив это, будто специально подливал масла в огонь, ещё сильнее ерзал на его бёдрах, словно пытаясь устроиться удобнее, хотя в их состоянии это было уже невозможно.       Чонгук попытался приподняться, собираясь перехватить инициативу и оказаться сверху, но Чимин сразу уловил его намерение. С силой уложив его обратно на подушки, он прижал его к матрасу и самоуверенно склонился к его губам, не давая и малейшего шанса вырваться.       — Я ещё не наигрался, — хрипло прошептал он, скользнув горячим дыханием по его щеке.       Их губы вновь слились в поцелуе — жадном, долгом, страстном. Движения Чимина становились всё смелее, и в воздухе уже не оставалось места сомнениям: они оба были готовы пойти дальше. Но именно в этот момент на тумбочке рядом с кроватью раздался громкий, настойчивый звонок телефона.       Чимин недовольно простонал, оторвавшись от его губ, но был вынужден остановиться, понимая: игнорировать звонки в такое время Чонгук просто не может. Его люди всё ещё разбирались с последствиями последних событий, и как глава группировки он обязан был хотя бы оставаться на связи, если уж не мог присутствовать лично. Потянувшись за телефоном, Чимин передал его Чонгуку и, улегшись на его груди, приготовился терпеливо ждать продолжения, которое обещало быть жарким. Но уже через секунду резкий возглас Чонгука заставил его настороженно приподняться.       — Что?.. — Чонгук поднялся на локте, ошарашенно глядя в пространство. В голосе звонившего слышалось что-то такое, от чего у него мгновенно похолодела кровь. — Да. Я понял. Сейчас буду.       Отбросив телефон в сторону, он с глухим стоном рухнул обратно на подушку и закрыл лицо руками, тяжело выдыхая. Почему всегда должно было что-то случиться именно тогда, когда казалось, что всё наконец-то улажено?.. Ну или почти всё.